Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 87 страниц)
– Не дёргайся.
Итачи, выставив руку перед собой, медленно поднялся, утирая с губ кровь.
– Ему там помогут, Наруто. Вылечат, а потом, если захочешь, опять сможешь навещать его…в городе.
– Нет, не сможет, – пожал плечами Фугаку.
– То есть? – выдохнул Итачи, переводя взгляд на отца.
– Саске не покинет стен…лечебницы.
– Почему?!
Наруто отпустили, и верзила занял своё место на переднем сиденье.
Блондин хотел рвануть вперёд, но организм не позволил. Боль прошила череп и пришлось вновь осесть на колени, глотая воздух и борясь с приступом головокружения.
Саске…
Что с ним…
Его же нельзя…бить…
– Так будет лучше для нас всех.
Наруто хотел кинуться и на Фугаку, но руки Джирайи придержали за плечи.
– Тише, мальчик мой.
Итачи стоял поражённый и, даже когда машина тронулась, он не стал нагонять её.
Просто застыл, смотря перед собой.
А потом машина пропала из вида, будто бы и не было.
Ничего, никогда не было.
Боль затопила собой сознание Наруто. Он раскрыл рот, в попытке вдохнуть или выдохнуть, но ничего не вышло. Пальцы беспомощно скребли по дороге, в них впивались мелкие камушки, но ему было плевать.
Это…это был конец.
Куда они его увезли?
Что сделают?
Хотелось вскочить и броситься следом. Только вот под рукой не было даже жалкого велосипеда…
– Наруто, – успокаивающе проговорил отшельник, опускаясь рядом и поглаживая вздрагивающие плечи крестника. – Наруто, тише.
– Джирайя…ты…ты не понимаешь…они…
– Они запрут его, – безжизненно закончил за Наруто Итачи.
Кулаки Узумаки сами собой сжались, покрасневшие и разобранные костяшки пальцев ударили о землю, вызывая очередную волну острой боли.
Но не острее той, что была внутри.
========== Глава 8. The nurse who loved me. ==========
Глава 8.
The nurse who loved me.
«Say hello to the rug’s topography
It holds quite a lot of interest with your face down on it
Say hello to the shrinking in your head
You can’t see it but you know it’s there, so don’t neglect it».
A perfect Circle – The nurse who loved me.
«Поздоровайся с топографией ковра,
Она представляет для тебя большой интерес.
Поздоровайся со спазмом в голове,
Его не видно, но ты же знаешь, он там, так что не игнорируй его».
– Наруто, пойдём…
Тёплые руки подхватили его под плечо, приподнимая с земли.
Узумаки раздражённо дёрнулся, поднимаясь самостоятельно и глядя на Джирайю странными, мутными глазами. Отшельник печально покачал головой, даже не пытаясь улыбнуться ободряюще. Глаза старика видели многое и как будто насквозь, а то, чтобы прочитать написанное на лице блондина особых усилий нужно не было.
Наруто зло глянул на застывшего чёрной статуей посреди дороги Итачи. Парень не смотрел по сторонам, уткнувшись взглядом в землю, и лишь зрачки его двигались, словно он читал что-то или пытался разглядеть.
– Что ты сделал? – прошипел Наруто.
– Я…
Итачи лишь выдохнул, чувствуя вставший в горле ком.
– Что ты сделал?! – твёрдо повторил Узумаки, сжимая кулаки. Пальцы саднило, и было больно двигать ими, натягивая стянутую подсохшей кровью содранную кожу.
– Думал…что так будет лучше…
– Лучше?
Джирайя не узнал голос своего крестника, сжимая руку на его плече. Хриплый, едва слышный и полный раскалённого железа, что сыплется с губ крупными каплями.
– Наруто, оставь его.
Парень дёрнулся, скидывая с плеча руку отшельника. Немигающий взгляд уставился на бесстрастный профиль и, если бы мог, прожог это ненавистное лицо.
– Куда они его увезли?
– Я…не знаю…
Это было уже слишком. Наруто хотел броситься на Итачи, вколачивая в его растерянное лицо кулаки, пока костяшки пальцев не превратятся в труху, пока с губ старшего Учихи не сорвётся последний вздох.
Опьяняющая злость накрыла с головой. Она была всем, она была тем единственным спасающим от Пустоты барьером. Злость помогала дышать, резкими толчками выбрасывая из лёгких воздух и тут же заставляя втягивать его носом.
Злость…
Ненависть…
Но чем он будет лучше?
Клокочущий выдох сорвался, он прикоснулся рукой ко лбу, прикрывая глаза, и его пошатнуло. Откинуло на вовремя подставленные руки отшельника, а дальше…
Дальше было какое-то разноцветное марево.
Кажется, его вели куда-то, кажется, усадили в кресло, накинув на плечи плед и всучив в руки горячую кружку.
А он не видел всего этого.
Наруто смотрел перед собой совершенно бездумным взглядом. По щеке стекала тёплая капля крови, и Узумаки как-то отрешённо отметил, что, видимо, его хорошо приложили о землю.
Вытертый дощатый пол перед глазами пошёл рябью, и Наруто сморгнул, чувствуя, что глаза режет уже не первую минуту. Высохшие белки колкой болью прошлись по двинувшимся вниз векам, и Узумаки спешно распахнул их.
Пустота. Она окутывала тело холодным коконом.
Что дальше?
Это что? Конец?
Ведь…ведь это не дом, откуда Саске можно просто так увести и откуда он сможет уйти сам.
Это не то место, куда пускают посторонних.
Там, как и в больницах, близость меряется родством и часто эта мера ошибочна.
Саске…
Губы уткнулись в край кружки, и Наруто попытался вдохнуть аромат горячего напитка. Наверное, это был чай, но запах и вкус остались в другом мире.
Белая и мутная, как разведённое в воде молоко, пелена отгородила Наруто от всего остального. От Джирайи, суетливо выставляющим на столе ряд склянок, от вошедшего в комнату Итачи.
– Я не знаю что делать, – тихо произнёс Наруто. – Не знаю.
Джирая обеспокоенно обернулся на крестника и укоризненно покачал головой. Присутствие Итачи не беспокоило отшельника, хотя и могло вызвать очередную вспышку злости у мелового Узумаки.
Ведь всё не могло вот так вот закончиться. Саске не мог так просто пропасть из его жизни прямо сейчас. Наруто ещё не был готов попрощаться, отпустить и смириться. Зная, что Учиха жив и что он не в лучшем месте, оставить всё это просто так блондин не хотел. Поверить в свою беспомощность, в закончившиеся вереницы вариантов…
Всегда есть способ что-то изменить.
Просто его не видно сразу.
Резко дёрнувшись, Наруто поднялся из кресла, роняя плед и кружку на пол. Он даже не заметил печального звона старого фарфора и того, как несколько обжигающих капель попали на джинсы.
– Нужно…нужно что-то делать, – выпалил он и сделал шаг вперёд.
В груди больно ухнуло, словно сердце ударилось о рёбра, хотя показалось, что так оно и было. Рука сама собой прижалась к груди в нелепой попытке поймать обезумевший комок острой боли. Дыхание моментально перехватило, и оно застряло в горле, острой бритвой раздирая горло.
Наруто успел вскинуть глаза на Джирайю, а потом всё начало заваливаться набок.
Или же падал он…
Отшельник заметил это слишком поздно и успел лишь подхватить парня под голову, не давая тому удариться затылком о пол.
– Наруто! – выпалил мужчина.
Бледное лицо исказила гримаса боли, ответа не последовало, лишь судорожное дыхание и метающиеся под веками глазные яблоки.
– Что с ним?
Джирайя, с трудом отцепив руку Наруто от его же футболки, приложил ухо к груди парня, различая слишком быстрые удары сердца.
Дело плохо. Очень плохо.
– Подержи его голову, – металлическим голосом приказал отшельник, метнувшись к шкафу со склянками. В том, что Итачи последует его приказу, мужчина не сомневался и оказался прав. Когда он вновь опустился рядом с крестником, Учиха уже придерживал его голову за виски.
– Это должно помочь…
Разжать стиснутые зубы удалось не с первого раза и даже не со второго. Ругаясь тихим злым шипением и проливая содержимое флакона, Джирайя всё-таки влил немного жидкости в горло крестника, предусмотрительно переворачивая того на бок и осторожно похлопывая по спине.
– Всё пройдёт.
Итачи, услышав этот тихий мягкий голос, поднял глаза на испещрённое морщинами лицо отшельника. Джирайя говорил будто с самим собой, а не с лежащим у его ног Наруто. Взгляд Учихи скользнул по дрожащему телу блондина.
Неужели этот Узумаки так переживает? Неужели?
Отставив флакон в сторону, Джирайя поднялся, подхватывая крестника под спину и направляясь в сторону узкого коридора.
– А ты позвони кому-нибудь, – сухо бросил отшельник, застыв на миг в дверях. – Кому-нибудь, кому можно доверять.
***
– Что же ты с собой сделал? – тихо спросил Джирайя.
Он сидел напротив кровати, в которой спал Наруто. Теперь просто спал. Только Небо знает, сколько нервов за последнее время потратил этот с виду крепкий и очень выносливый парень, отвечающий всегда такой яркой и лучистой улыбкой.
Оболочка…
С виду мы все сильные. Мы хотим таковыми казаться, уповая на ложную надежду о том, что так нас быстрее примут в стаю и там мы не будем изгоями.
Только вот Наруто ни в какую стаю попасть не стремился. Есть такой вид людей, которые остаются сильными лишь для других. Они с радостью раздают свой внутренний свет, делятся теплом, буквально окутывая оным чужие уставшие и израненные лезвиями жестокого мира тела. А сами, медленно угасая, даже не позволяют самим себе признаться, что давно уже пересекли грань своих возможностей.
За этой чертой их ждёт только пустота, усталость и холод.
Наруто не повезло родиться с какими-то устаревшими моральными принципами. И теперь они же стирали с его лица улыбку, а глаза делали из ярко-голубых серыми.
– Ч-что со мной? – приоткрыв глаза, слабо спросил парень. Он потянулся рукой ко лбу и поморщился, потирая разодранный в кровь висок. На пальцах осталась влага и колкие мелкие камушки, которые, кажется, просто прилипли к коже.
– Наше тело не вечно, мальчик мой, – спокойной улыбнулся Джирайя. – И если не давать ему отдыха, то может произойти это…
– Но…
– Ты когда в последний раз ел?
Наруто, выдыхая и чувствуя неприятную натянутость в груди, словно мышцы задеревенели, поморщился и впервые осознал, что вовсе забыл о еде.
– Вот-вот. А нервничаешь сколько…
– Джирайя, я не могу тут лежать.
Узумаки с присущим ему упрямством попытался встать, но грудь вновь пронзило тянущей болью, забирающей всё дыхание. Закашлявшись сипло, он опустился обратно на кровать, легко подталкиваемый рукой отшельника.
– Лежи. Я хоть и был врачом, но мои травы это всего лишь травы, Наруто. Тебе бы в больницу…
Блондин с сомнением покосился на Джирайю, и тот понимающе усмехнулся:
– Тогда хотя бы отдохни до завтра. Всё что могло случиться, уже случилось.
– Нет…не всё.
– Ну а что ты сейчас сделаешь? – устало вздохнул Джирайя. – Ты только себе навредишь, и тогда твоего друга точно никто не вытащит.
Узумаки сник, раздражённо закусив губу. Старик был прав во всём, кроме того, что хуже быть уже не могло. Какое-то вязкое отчаяние накатило на него, придавливая к кровати сильнее могильной плиты. Хотелось просто закрыть глаза и отрешиться хотя бы на час, перестать думать, слышать и укорять себя.
Ведь мог же что-то сделать, пока было ещё не поздно. Мог же бить сильнее, двигаться быстрее. Хоть что-то, но мог же сделать!
– Наруто.
Тёплая рука легла на плечо, и парень вздрогнул, возвращаясь в этот мир. Забытье, пропитанное сожалением, оказалось ненамного лучше реальности.
– Не вини себя.
– Не могу.
Опираясь на руку, Наруто кое-как поднялся, стараясь не дёргаться резко, и тут же привалился спиной к стене. Усталость была настолько сильной, что казалось, будто бы он бежал за той треклятой чёрной машиной несколько часов кряду.
– Иногда, – очень серьёзно сказал Джирайя. – Мы не можем противостоять обстоятельствам.
– Почему? Я должен просто так взять и отпустить его?! – зло прошипел Узумаки, исподлобья глядя на невиноватого ни в чём отшельника. Но его слова вновь подогревали успокоившуюся было злость.
– Я не прошу тебя отпустить Саске. Я прошу тебя подумать о себе.
Опустив голову, Наруто отрицательно покачал ею. Как он может думать о себе, когда Саске неизвестно где.
Неизвестно живой ли.
«Узумаки, прекрати накручивать себя», – выпалил внутренний голос.
Конечно, Саске жив.
А в другое верить не хотелось. Даже в то, что Фугаку ничего не мешает прикопать тело собственного сына где-то в лесу…
Выругавшись, Наруто потёр лицо ладонями, и оно тут же вспыхнуло болью слева.
– Мне надо позвонить твоим родителям.
– Зачем? – настороженно встрепенулся Наруто.
– Чтобы они забрали тебя домой.
Их взгляды встретились, и блондин скорбно поджал губы.
– Ясно.
Резко откинув с себя плед, он поднялся кое-как и неверной походкой направился к выходу.
– Ты куда?
Джирайя было ухватил крестника за руку, но тот раздражённо отмахнулся, цепляясь за дверной косяк и притормаживая.
– Я не вернусь домой, Джирайя, – тихо заявил Наруто. – Я не буду сидеть под присмотром родителей и послушно глотать таблетки, пока Саске…где-то там.
Узумаки вскинул взгляд на отшельника и продолжил:
– И если ты попытаешься сбагрить меня им, то я уйду. Я разберусь сам, без твоей помощи. И без их сочувствия.
Старый отшельник замер. Перед ним стоял дрожащий, как осиновый лист на ветру, светловолосый парень, появившийся в его жизни не так давно, но успевший ещё до личного знакомства запасть в сердце. Ребёнок, каким он его помнил, наивный подросток, которым Наруто показался ему в свой прошлый визит.
Взрослый, уставший от свалившегося на плечи груза молодой человек, из последних сил цепляющийся за лоскуты надежды.
– Я не брошу его. Я обещал. С твоей помощью или без…я найду способ. Найду.
***
Саске приходил в себя долго. В голове было до того муторно, что мозг казался горячей кашей, сваленной в изысканную костяную тарелку в виде черепа.
Он открывал глаза дважды, но каждый раз перед ними всё плыло, играло бликами и сливалось в разноцветную мешанину. Хотелось провалиться глубже в это жалкое подобие сна, но каждый раз сознание уходило недостаточно глубоко.
Голоса то звучали, то пропадали, оставляя после себя шум, словно шипение сломанного телевизора. А потом к горлу подкатил горький ком, и пришлось открыть глаза так резко, что мир вспыхнул белым.
– Какой-то он совсем зелёный, – проговорили над ухом басовито.
– Тебе говорили по голове не бить…
– Сам виноват.
Стараясь вдыхать воздух через рот, чтобы не чувствовать тошнотворного запаха освежителя для салона, Саске моргнул пару раз, оглядываясь с трудом.
Мир, заключённый в тёмно-серый салон дорогого авто, подрагивал и всё ещё грозился распасться на осколки от любого неверного движения. И Учиха не двигался, застывшее смотря в лобовое стекло. Они уже подъезжали к городу, если верить выросшим на горизонте высоткам и более облагороженной трассе.
– Останови, – прохрипел он, цепляясь пальцами за передние сиденья, чтобы придать телу нормальное и устойчивое положение.
Чья-то горячая рука надавила на грудь, стремясь придавить обратно к сиденью, но Саске дёрнулся раздражённо, сплевывая ругательство. Теперь рук стало две, и его дёрнули назад сильнее. Изловчившись, брюнет с небывалым наслаждением двинул локтем назад и послышался смачный хруст, а затем и злой выкрик.
Минута, и его прижимают к креслу, будто в его собственном теле сил-то и не осталось.
Уткнувшись носом в шершавое сиденье, насквозь пропахшее приторно-сладким освежителем, сигаретным дымом и ещё чем-то вроде горячего пластика, Саске попытался выползти из-под привалившегося боком мужчины.
Учиха нашёл в себе силы, чтобы отрешённо отметить, что запахи вновь вернулись…это было даже забавно.
Голова кружилась, ком в горле становился всё больше, а желудок скручивало жгутом.
– Останови, – повторил он. – Иначе меня вывернет прямо…здесь.
– Отпусти его, – сухо потребовал голос водителя, и тяжесть неохотно отлипла.
Пара минут, и машина съехала на обочину, остановившись под каким-то раскидистым деревом.
Бугай, сидевший рядом с Саске, вылез первым, придерживая дверь и напряжённо следя за вяло передвигающимся парнем. Нос мужчины кровоточил, и тот постоянно утирал кровавую юшку, совершенно недобро поглядывая на брюнета. Саске на миг даже показалось, что под этим деревом его и прикопают, а потом нутро скрутило очередным спазмом, заставив скрючиться над землёй, выплёвывая, судя по ощущениям, свои же внутренности.
Нормально дышать он смог лишь спустя несколько минут. Желудок до сих пор крутило, и Саске порадовался, что не ел нормально уже несколько дней. Наверное, было бы хуже…
Выпрямившись и шаря по карманам в поисках зажигалки и сигарет, он уставился в изрытое следами от оспы или угрей лицо своего «конвоира».
– Внутрь, – хмуро приказал тот.
– Я курить хочу.
– Да меня не ебёт…
Закончить свою, несомненно, информативную фразу ему не дал вышедший из машины Фугаку. Лицо мужчины не выражало ровным счётом ничего, а вот его взгляды на наручные часы говорили о многом. Наверняка этот дорогой тёмно-серый костюм, белоснежная рубашка под ним и начищенные туфли он достал из шкафа не просто так. А то и вовсе купил…
Фугаку мог позволить себе многое. Даже слишком.
Осторожно ступая по раскисшей обочине, мужчина остановился напротив Саске, осматривая его долгим ледяным взглядом, словно не видел несколько лет.
Только вот надеяться на тёплые отцовские объятия было бессмысленно.
Рука старшего Учихи скользнула во внутренний карман пиджака, и Саске на миг показалось, что в следующий момент он увидит в ней пистолет, но там оказался безобидный серебристый портсигар.
– Угощайся, – бросил Фугаку, протягивая оный сыну.
Пожав плечами и стараясь унять дрожь в пальцах, Саске с трудом сграбастал одну из сигарет, едва не ломая её тонкое тельце, обёрнутое в шершавую бумагу.
Стоять рядом с Фугаку было странно, если не сказать больше. Старший Учиха, глава крупной фирмы и кандидат в мэры города, умел давить своим величием. Всё: от дорогого костюма до чёрной печатки на его пальце, говорило о том, что данный человек поднялся на много ступеней выше других. Сейчас, стоя перед ним в изодранных пыльных джинсах и простецкой чёрной футболке, Саске ощущал это особенно явственно.
Но смотрел прямо, так же остро и с насмешкой.
Фугаку никогда не станет выше других людей. Его лестница – насквозь прогнившая стремянка, перекладины которой рано или поздно рассыплются трухой под этими начищенными до блеска туфлями.
– Ты ненавидишь меня? – спросил Фугаку, чиркая зажигалкой рядом с сигаретой Саске.
Парень не спешил с ответом, делая глубокую затяжку спасительно горького дыма, чтобы выбить из лёгких сладковатую мерзость. Он взглянул на мужчину, ожидающего его ответа с интересом нетерпеливого ребёнка.
– Нет.
Дым, смешиваясь с паром изо рта, взвился вверх, окутывая голову Фугаку забавным облаком. Саске усмехнулся тихо, стряхивая пепел на пожухлую траву. Его глаза неотрывно следили за лицом мужчины.
– Почему? У тебя есть все причины…
– А ты ищешь моей ненависти? – вздёрнул брови парень. – Зачем она тебе? Что даст?
Мимо промчалась машина, обдав их тёплым воздухом с отчётливым запахом бензина. Саске проследил за ней взглядом. Здесь дорога не такая узкая и неподалеку есть пост полиции, контролирующий въезд в город.
– Это здоровая реакция человека. Ненависть, злость.
– Здоровая, – задумчиво повторил Саске, вновь затягиваясь. Хорошие сигареты, с терпким привкусом табака.
Наверное, этот серебристый портсигар и бумажные палочки в нём – единственное, что было хорошего в Фугаку. Его сигареты стали чем-то вроде недостающей сердцевины личности, которая есть у всех за редким исключением.
Хах, смешно даже. Портсигар на ножках…
Эта мысль и возникшая в воспалённой голове картинка чрезвычайно повеселили Саске, заставив его засмеяться сначала тихо, а затем смех перешёл в совсем уж громкий и нервный.
– На ножках, – выдохнул парень, пытаясь закрыть рот очередной затяжкой, но слова так и сыпались с губ. – Ты…ты портсигар на ножках.
Фугаку смотрел молча. Даже его брови, часто сходящиеся над переносицей в крайнем знаке раздражения, были спокойны. Перед ним был уже не человек и мужчина это понимал, смотря на бледное, исказившееся в болезненной радости, лицо. На эти кривящиеся губы, выдыхающие то дым, то хриплый смех. Глаза Саске блестели, будто он готов был расплакаться, но вместо этого он вновь и вновь смеялся, не в силах остановиться.
– Грузи, – мрачно кивнул Фугаку, отворачиваясь от сына. Здесь было нечего ждать…
«Надсмотрщик» с явным удовольствием двинулся к Саске, расставляя руки в обманчиво приветливом жесте.
Старший Учиха не стал смотреть на это, уже зная исход. Обойдя машину, он открыл дверь водительского места и внезапно услышал пронзительный крик. Резко обернувшись, Фугаку заметил лишь то, как Саске рванул в сторону дороги, а верзила упал на колени, зажимая левый глаз и тихо воя от боли.
– Держи его! – прорычал Учиха второму верзиле, что грузно вываливался из машины.
Да, всадить горящую сигарету в глаз было умно, но вот кинуться на трассу – не очень. Это Саске понял, едва его ноги коснулись асфальта, а мимо, сигналя, промчалась серая иномарка.
Увернувшись от неё, он едва не попал под колёса ревущей фуры. Сердце билось в висках, паника охватывала разум. Парень почувствовал себя котом, выскочившим на проезжую часть.
Рвануть вперёд прежде, чем его собьёт эта милая красная машинка.
Середина трассы…впереди ещё немного и…
Что-то тяжёлое ударило в спину, валя на землю и придавливая к ней. Тут же, не дав опомниться, схватили за шкирку, оттаскивая в сторону. Рёв, сигналы, перед глазами всё шло кругами как и прежде, но теперь было ещё и до омерзения больно дышать.
Пытаясь уцепиться за волочащую его руку, Саске вывернулся, опаляя горло воротом футболки и слыша истошные сигналы машин. Наверное, они каким-то чудом не попали ни под одну из них, вновь оказавшись у чёрной машины Фугаку.
– Зачем ты бежишь?! – выпалил Учиха, когда круговерть перед глазами Саске прекратилась, и он понял – шанс сбежать упущен.
– Иди к чёрту!
– Ты…ты…
Саске вновь попытался извернуться, но на этот раз его перехватили за руки, сводя локти за спиной и заставляя выгнуться, дабы уменьшить боль в конечностях.
– Ты рушишь жизни многих, Саске. Свою, мою и…
Фугаку внезапно плотоядно улыбнулся, смотря в полные ярости глаза сына.
– И жизнь того милого парня…Наруто Узумаки? Так ведь его зовут? – тихим елейным голосом проговорил мужчина.
– Только…только попробуй…
Злость теперь совершенно опьяняла, ударяя в голове уже не пульсом, а молотом.
– И что ты сделаешь? Там, куда я тебя закрою, ты не сможешь сделать ничего.
В следующую минуту взгляды всех приковала остановившаяся у обочины машина, из которой вышел пожилой мужчина. Наверняка, такая живописная сцена привлекала внимание многих проезжающих мимо, но остановился только этот.
– Эй, парень, – бросил старик Саске. – Они тебе досаждают?
– Уважаемый, – ответил вместо него Фугаку. – Это только наше дело.
– Я с парнем разговариваю.
Взгляд дедка вновь зацепился за лицо Саске, и тот попытался улыбнуться. Краем глаза Учиха давно заметил, как напряглись его надсмотрщики.
– Вам же не нужны лишние проблемы…
– Всё хорошо, – перебил Фугаку Саске. – Не волнуйтесь.
– Да не кажется мне, что всё хорошо, сынок…
– Мне просто стало плохо…
– Дед, вали отсюда, – бросил верзила. – Пока мы не помогли…
Один из прихвостней Фугаку недвусмысленно отвёл край олимпийки в сторону и Саске краем глаза заметил кобуру. Заметил это и дедок, сразу изменившийся в лице.
Редко кто-то пойдёт против вооружённого человека даже ради спасения другой жизни. Тем более, жизни совершенно незнакомого парня. И Саске не мог судить этого незнакомца… Какое право он имел осуждать простое желание выжить… Это свойственно всем людям, и замешательство на лице старика вызвало лишь тусклую улыбку.
– Вот и умница, – проговорил верзила, когда дедок начал пятиться обратно к своей машине.
Осталось дождаться, пока его машина вновь вольётся в стройный ряд проезжающих мимо авто.
– Если ты, Саске, попытаешься сбежать, то я обещаю твоему другу устроить счастливую, но недолгую жизнь, – провожая машину взглядом, медленно проговорил Фугаку.
Вновь сухой кивок на машину, и в этот раз Саске буквально затолкали туда, как бы он не упирался. С двух сторон сели верзилы, один из которых всё ещё держал руку на глазу.
– Я убью тебя, Фугаку, – прошипел Саске. – Убью. Ты слышишь?
– Зато теперь ты меня ненавидишь, – улыбнулись чёрные глаза в зеркале.
***
Господин Канори никогда не был сторонником жёстких методов лечения. Наверное, именно поэтому он разрешил оборудовать на заднем дворе лечебницы небольшой парк с аллеями и прочим…
Правда, гулять там было некому, ведь больным зачастую случалось впадать в такое состояние, что выпускать их на свежий воздух было чревато последствиями. А персонал предпочитал небольшую комнатку-курилку на первом этаже, отчего-то недолюбливая разлапистые ивы и пышные кустарники. Даже аллеи никто не оценил…
За годы работы в лечебнице господин Канори уяснил, что люди по природе своей – не благодарны, и поэтому не обиделся. Так или иначе, теперь из окна его кабинета открывался прекрасный вид на пустующий парк.
Вот вроде бы ты и в психушке, как это место называли местные, а отвернёшься к окну и видишь высокие деревья и тенистые аллеи.
Господин Канори любил своё детище почти так же сильно, как деньги.
Видит Небо, он хотел сделать как лучше…
Да и махинацию с «чёрной» прибылью провернуть удалось весьма удачно.
Психиатрические лечебницы издавна были очень хорошим местом, где можно было содержать ненужных людей. Тех, кто должен был пропасть навсегда.
Кто сунется с проверкой туда, куда могут упрятать любого, стоит лишь потянуть за нужные ниточки, назначить проверку и так далее и тому подобное. Рычажков управления господин Канори за свою практику создал множество и научился вовремя надавить или же ослабить хватку.
Сегодня был особенный день. Пополнение в их большой семье, так сказать.
Персонал был очень удивлён, когда директор лично спустился вниз и даже открыл двери подъехавшей чёрной машины, откуда вышли сначала мужчины, а затем вытащили из салона мрачного вида парня.
Медсестры, занимающиеся уборкой прилежащей территории, на своём веку повидали многое. Каждый второй или третий пациент не горел желанием попадать в лечебницу, свято уверовав в свою адекватность. Они упирались, кричали, ругались и даже пытались укусить. Так что вырывающийся из крепких рук мужчин черноволосый парень не вызвал никакого удивления, и женщины вскоре вернулись к своим занятиям.
– Добрый день, – расплылся в улыбке господин Канори, протягивая руку для рукопожатия. Однако мужчина в сером костюме предпочёл не отвечать на этот жест, и рука директора нелепо зависла в воздухе.
– Все условия в силе? – строго спросил тот, кто не хотел, чтобы его имя знали.
– Обижаете, – протянул господин Канори, всё же убирая руку в карман брюк. Он бросил взгляд на парня и отметил, что один из его санитаров довольно-таки жестоко поплатился: левый глаз распух и был закрыт. Директор укоризненно цокнул языком.
– Думаю, у нас возникнут проблемы с его…поведением.
– Делайте, что хотите, – махнул рукой мужчина. – Деньги я вам перечислил и…
– Каждый месяц ту же сумму, да-да, – довольно кивнул господин Канори и показал своим ребятам на двери. – Заводите его.
– Запомните, – очень нехорошо произнёс темноволосый, натягивая на руки чёрные перчатки. – О том, что я посещал ваше заведение, никто не должен знать. А они…
Взгляд его метнулся в сторону медсестер, и господин Канори тихо рассмеялся своим противным писклявым смехом, который его матушка находила весьма забавным и искренним.
– Они работают на меня. И знают, что мои дела касаются только этой лечебницы. Понимаете? Это всего лишь бесплатное приложение.
Очередной взрыв отвратительного смеха.
– Всего доброго, – сдержанно кивнул мужчина, возвращаясь к машине. Он бросил последний взгляд на санитаров и скрылся в салоне.
– Удачи, – махнул пухлой рукой господин Канори и направился обратно в здание.
***
– А ты молчаливый, – цокнул языком жирдяй, листая страницы замусоленного и пожелтевшего журнала.
Просторный, но тёмный, холл этого места напоминал собой самый настоящий зал с призраками из самых дешёвых фильмов ужасов, что Саске видел. Стены, старомодно обитые деревом, высокие арочные окна и даже чёрно-белая шахматная плитка на полу – всё здесь казалось стереотипным, хотя в таких местах Учиха ещё ни разу не бывал.
Вытянувшиеся вдоль стены стулья ждали посетителей, но оных отчего-то видно не было, пожелтевшие фотографии в тёмных рамочках должны были хоть как-то разбавить мрачность деревянной обивки стен, но лишь усугубляли ощущение нелепости и блёклости зала. А этот дешёвый стол из ДСП, за которым сидела молоденькая медсестричка в пожелтевшем халате…
Она, покорно сложив руки на коленях, жадно скользила взглядом по лицу новоприбывшего, пытаясь наспех угадать диагноз. То, что его держали целых два санитара, говорило о буйности молодого человека, утомлённое истощённое лицо – о пристрастии к саморазрушению. Или же…о чём-то другом? Девушка попыталась вспомнить, что им там диктовали во время лекций, но внезапно чёрные глаза парня встретились с её. Сердце дрогнуло, моментально окутавшись колким холодом, и по венам потекла ледяная жидкость вместо крови. Ей на миг показалось, что на неё смотрит покойник, оживший по странной прихоти судьбы. Вздрогнув всем своим естеством, медсестра спешно отвернулась, вперившись взглядом в слишком яркую настольную лампу. Её жёлтый свет показался девушки самым тёплым в мире…
После этих бездонных провалов глаз…
– Итак, номер две тысячи сорок восемь, – проворковал толстяк, отодвигая от себя журнал и поворачиваясь к парню. – Добро пожаловать домой.
***
Подъехавшую к дому отшельника машину, Наруто услышал раньше, чем фары мазнули по окнам, бросив на стены рыжие блики. Сорвавшись из-за стола и опрокинув табурет, парень ринулся к окну. Конечно, громкий возглас Джирайи Наруто проигнорировал, а тяжёлый взгляд Итачи вовсе не заметил.
Прильнув к окну, он понял, что не увидит ничего в спустившихся на лес сумерках, и бросился к двери, распахнув её настежь.
Что он ожидал увидеть?
Но вот увидел Цунаде, спешно шагающую к нему. Женщина даже улыбнулась приветливо, взбегая на крыльцо.
– Ты как, Наруто?
– Я…нормально, – несколько растерянно отозвался Наруто. – Что вы здесь делаете?
– Мне позвонил Итачи, – она кивнул на молчаливого Учиху, что сидел за столом и пристально смотрел в спину Узумаки. – Не возражаешь?
Наруто запоздало понял, что так и не ушёл с пути, отступил в сторону, придерживаясь за дверной косяк. Странная слабость всё ещё была в теле, не смотря на то, что Джирайя-таки умудрился заставить крестника съесть тарелку бульона.
Узумаки уже хотел было закрыть дверь за ней, но раздался ещё один хлопок двери, и парень удивлённо уставился в сумерки. Высокая худощавая фигура могла принадлежать только одному человеку.
– Тебе нужен был доктор, – заметив эмоции на лице Наруто, бросил Итачи.
На этот раз Наруто сдержаться не смог. Показалось, что он лишь моргнул, а в следующий момент оказался рядом с Итачи, сжимая его ворот и упирая парня в стену.
