Текст книги "Пустошь (СИ)"

Автор книги: Ishvi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 87 страниц)

Саске резко свернул в сторону более-менее сохранившегося дома. Крыша местами провалилась, но строение все ещё держалось под натиском сырости и времени.

– Ты хочешь зайти туда? – опасливо спросил Наруто, шагая за брюнетом и недоверчиво поглядывая на хлипкую хибарку.

Саске не просто хотел, он зашёл, дёрнув на себя дверь так сильно, что та печально скрипнула.

– Саске, прекрати. Туда нельзя.

Учиха передёрнул плечами и скрылся в чёрном нутре развалины, откуда пахнуло сыростью и грибами.

Замерев, Наруто неуверенно топтался на пороге, окружённый высоким бурьяном и какими-то торчащими из земли досками. Саске было не видно отсюда, и Узумаки начал злиться на своего не в меру глупого спутника.

– Учиха! – раздражённо позвал он. – Выйди оттуда. Он сейчас рухнет тебе на голову!

Или его не услышали, или же не захотели слушать, но никто из дома не вышел. Ругнувшись, Наруто подобрал плед и сам двинулся следом, осторожно ступая под сень покосившегося домика.

– Блин, Саске…

Учиха стоял у чудом сохранившегося обеденного стола, трогательно заправленного пожелтевшей от времени скатертью. Местами на ней зеленели большие кляксы мха, а с другой стороны виднелось рыжеватое пятно от накапавшей с потолка воды. Этот стол смотрелся как-то жутковато в полностью пустой комнате, где прежнюю обстановку можно было угадать лишь по остаткам мебели, что давно превратились в истлевшие щепки.

Сквозь окно, ощерившееся осколками стекла, сюда попадал тусклый свет, и тени по углам из-за этого только чернее стали.

Здесь было неуютно. Как в склепе.

Но Саске нравилось это ощущение давно оставившей это место жизни. Можно было додумать то, как и почему хозяева оставили свой обжитый домик в лесу. Возможно, они нашли что-то получше или же решили перебраться в город. Конечно, фантазия рисовала так же и самые страшные, нереальные картины, но Саске лишь усмехался им.

– Что мы тут забыли? – раздражённо проговорил Наруто, поглядывая в сторону темнеющего дверного проёма. За ним была ещё одна комната, но отсюда было совершенно не видно, сохранилась ли она или нет.

– Тут тихо.

– Снаружи тоже не особо шумно.

– Нет. Тут по-особому тихо.

Саске поднял голову, глядя на потолок и бурые разводы. Штукатурка, или чем он там был покрыт, давно осыпалась, и теперь виднелись полусгнившие балки и перекрытия. Дом должен был вот-вот рухнуть, и что-то внутри Учихи желало, чтобы это случилось именно сейчас.

Дешёвая могила в живописном месте…

Похороны без особой помпезности и долгих речей. Быстро и дёшево.

Но тогда ведь и Наруто сгинет под обломками?

Учиха повернулся к блондину, скользя по нему задумчивым взглядом.

Да. Узумаки был всё ещё жив, всё ещё полон энергии, которой в Саске больше никогда не будет. Да, этот факт до сих пор злил, но теперь на душе оставалось совсем иное.

Горький осадок осознания того, что после тебя у этого человека всё ещё впереди. Печаль о том, что ты не будешь рядом с ним и постепенно тебя забудут, как бы не обещали помнить у могильной плиты.

У него будет своя жизнь.

А у Саске будет своя смерть.

Настоящая на этот раз.

– Почему ты не хочешь найти мать? – решив, что лучше заболтать Саске, пока тот не решил пойти осматривать дом дальше, спросил Наруто.

– Я умру.

Узумаки нахмурился, напряжённо вглядываясь в серьёзное лицо Саске.

– То есть?

– А ты думал, что я здоров на все сто? – усмехнулся Учиха, постукивая пальцами по столешнице. – Думал?

– Я…

Наруто внезапно осознал, что ему хотелось верить в это, и он даже не задумывался о том, полностью ли здоров Саске. То есть…он знал, что друг не в порядке, знал о необходимости принимать лекарства, но надеялся, что это просто какие-то меры предосторожности или средства для скорого выздоровления.

– Но почему? Операция ведь…

– Операция, – скривился Саске. – Они просто нажали на кнопку паузы.

– И ты…ты умрёшь? – с трудом проговорил Наруто, ощущая, как возвращается почти забытое чувство. Ему опять показалось, что он стоит у пропасти и вот-вот рухнет в неё. Это глупо. Всё вновь повторяется, даже слова не особо другие.

Саске с присущей холодностью говорит о своей смерти, Наруто с тихим ужасом принимает эту новость и…ничего не может сделать, изменить. Беспомощность вновь легла на плечи, воскрешая своим прикосновением глупую веру в то, что всё ещё можно изменить.

– К моему счастью, у меня есть шанс двинуться раньше, чем это произойдёт. Так что…

Саске прошёлся по скрипнувшим доскам, провёл рукой по стене, сметая с неё мох, и остановился сбоку от Узумаки.

– Я буду рад, не осознавать своей смерти.

– Но почему ты…

– Умру? Просто рак похож на мох или плесень, а мой мозг, – тонкий палец упёрся в висок Наруто, словно дело было именно в нём.

Узумаки скосил глаза на брюнета.

– Мой мозг, – повторил парень. – Прогнил так же сильно, как и этот дом.

Палец надавил сильнее, коротким ногтем царапая кожу. – Перекрытия скоро не выдержат, балки почти истлели. И крыша скоро рухнет окончательно.

– А починить? – хрипло произнёс Наруто, глядя в это бесстрастное лицо, которое смотрит на него совершенно спокойными чёрными глазами. – Ведь в этот раз…

– В этот раз мне повезло, – не весело усмехнулся Саске, будто эта самая удача не принесла ему никакой радости. – В следующий раз легче будет просто вынуть мозг и оставить пустую черепушку.

Его рука легко прошлась по виску Наруто, зарываясь пальцами в волосы на затылке и сжимая их до едва ощутимой боли.

Узумаки опустил глаза, уткнувшись взглядом в район ключиц парня. Значит, всё начинается сначала. Или же продолжается.

Боль осознания была настолько сильной, что парализовала, не давая даже вдохнуть полной грудью. Надежда, вера в лучшее – всё ощерилось острыми шипами и теперь терзало наивную душу, решившую довериться случаю.

Ведь чудес не бывает…

И Узумаки какой-то своей более рациональной половиной уже давно понял, что хорошим конец их истории не будет. Просто не сможет быть, ведь в реальности всё именно так и бывает. Жестоко, слишком больно, с горьким привкусом слёз на губах, которые нельзя показывать никому, тем более, себе. Потому что, тогда привыкнешь плакать, привыкнешь к этой солоноватой воде, которая, вытекая из твоих глаз, приносит мнимое облегчение.

Нет, Наруто даже не думал ударяться в слёзы. Бред. Он просто смотрел перед собой, вновь и вновь прокручивая в голове слова Саске.

– Моя смерть не будет самым ужасным, что ты увидишь, Наруто. Если останешься. Я…слышу голоса, вижу всякое. Эти голоса говорят мне убить…тебя.

Он нервно глянул на Наруто, но блондин так же молча смотрел перед собой. Прочитать что-либо по его застывшему лицу было невозможно, а разворачивать Узумаки к себе лицом Саске сейчас не хотел. Вдруг в голубых глазах всколыхнётся жалость?

– Я могу причинить тебе вред, идиот, – совершенно не зло пробормотал Учиха.

Кутаться в полог злости и отчуждённости сейчас было не нужно.

Он выдохнул, борясь с желанием послать всё подальше и свалить отсюда как можно быстрее. Зачем он затеял эту глупую игру с разговором? Объяснять что-то кому-то? Рассказывать и делиться?

– Теперь ты знаешь всё, – как-то совсем тихо продолжил Саске. – И можешь выбирать сам – уходить или остаться.

Он опустил руку, понимая, что нелепый жест слишком затянулся, и не стоит позволять себе такого. Это сейчас ни к чему.

Но к удивлению брюнета его руку быстро поймали и сжали горячей ладонью.

– Если ты надеялся меня этим напугать, то ты придурок, – сухо процедил Узумаки, не поворачиваясь. – Самый настоящий придурок, Саске.

Наруто облизнул губы, слегка нахмурившись.

– Я могу убить тебя. Ты понимаешь? – бесцветным голосом проговорил Учиха. – Я не хочу забирать две души…я уже тебе это говорил.

В душе начала ворочаться та, почти забытая боль. Она звоном отдавала в ушах, и губы кривились в подобии оскала.

– Так что…проваливай, Наруто. Просто уходи. Я не спрашиваю тебя, хочешь ты этого или нет…Просто. Уйди.

Саске не успел заметить, когда в какой-то момент он оказался прижатым к стене. Пальцы блондина вцепились в его плечи, и голубые глаза искрились злостью. Узумаки не смущало то, что они в заброшенном, еле держащемся доме, то, что стена за спиной Саске вот-вот провалится, не выдержав напора.

Его волновало лишь одно: непонимание в этих чёрных глазах.

– Ты угрожал мне пистолетом. Забыл?! – прорычал Наруто удивительно тихо, но твёрдо. – Мы с тобой дрались. Забыл?!

Саске помнил. Пока что помнил.

Он смотрел на лицо блондина и не мог говорить, лишь потому что Узумаки казался отделённым какой-то стеной.

– Ты предал меня, соврал мне. И я вернулся. Ты прогонял меня сотню раз, а я остался. Учиха, чёрт тебя побери! Прекрати это!

Пальцы сжались сильнее, комкая тонкую ткань чёрной футболки и едва не впиваясь в тело.

– Почему ты никак не поймёшь, что я никуда не хочу уходить?! – прошипел Наруто. На его странно побелевшем лице вспыхнул лихорадочный румянец, глаза озарились нехорошим светом.

– Потому что, – сквозь острые осколки оцепенения, что забили рот, проговорил Саске. – Ты рано или поздно уйдёшь.

– Ч-что?! Я же сказал…

Натуральный рык сорвался с губ блондина, но рук он не разжал.

– Вы все уходите, стоит вам доверить свою душу, – тяжело процедил брюнет. – Вы клянётесь, божитесь…а в итоге…

Он опустил голову, сильно зажмурившись.

– В итоге я остаюсь один. Я. Всегда. Один.

Пальцы дрогнули, и хватка Узумаки ослабла. Он смотрел на парня перед собой и не мог узнать в нём прежнего Саске, который скорее на хер пошлёт, чем будет выворачивать душу наизнанку.

– Ты мне до сих пор не веришь?

– Я никому не верю, – тряхнул головой Саске. – Даже себе.

«Потому что в моей голове много чужих голосов, и каждый из них говорит делать что-то одно», – мысленно заметил брюнет.

Какая-то странная усталость и подавленность навалилась на него. Это всё копилось слишком долго, чтобы сейчас найти выход в простых словах. Не было возможности выразить свои чувства ничем: действия слишком скупы и трактуются по-разному, слова – пустышки. Так как же тогда?

Он устал пытаться.

Саске, игнорируя разжавшиеся руки Наруто, съехал спиной по стене, усаживаясь прямо на грязный пол. Перед глазами были ноги в джинсах, и за ними виднелась распахнутая дверь, сосны, пожухлая трава.

– Я устал, Наруто, – признался Учиха, поднимая глаза на блондина. – Я больше ничего не могу сделать. Я больше ничего не хочу делать. Я просто…

Он стукнулся затылком о стену, даже не пытаясь закрыть глаза, отделиться от этого мира тонкими перегородками век. Боль всё равно никуда не уйдёт: она остаётся в теле, пропитав его до последней косточки, клеточки. Поросшая мхом душа не очистится, а истлеет.

– Я никому не могу верить. Мне больно доверять.

Губы шевелились помимо воли хозяина, будто тело было больше не в силах держать эти слова за толстым слоем из грубости и усмешек.

– И как бы я ни хотел, я не смогу. Ты будешь повторять тысячу раз, что останешься со мной, а я скажу в тысяча первый, что это враньё.

Учиха прикусил губу, коря себя за болтливость. Зачем он рассказывает это? Ведь в итоге его откровения ничего не изменят – Наруто как был чужаком, так им и останется.

Или же он не чужак?

Душа дрогнула, посылая по телу болезненную волну. Чужак, свой, друг, враг! Да какая разница! Ни одно из этих слов не могло выразить полной картины. Всего лишь буквы!

Звуки.

– Знаешь, Наруто, есть такие псы, – со спокойной улыбкой сказал Саске, глядя в дверной проём мимо стоящего перед ним парня. – Они…никогда не станут домашними, добрыми и любящими, только потому что их много били в детстве. Они запомнили только боль и болью же могут платить за добро. Я не хочу…платить тебе так.

Учиха замолчал. Говорить больше было нечего, и в голове была такая привычная пустота.

Наруто медленно опустился на пол перед Саске, заглядывая в непривычно растерянное лицо. Взгляд Учихи утратил бывалую остроту, но смотрел по-прежнему колко, почти холодно, хотя губы больше не кривились в презрительной ухмылке. Он действительно устал и дело не только в изъевшей его болезни.

Бороться с самим собой очень трудно. Когда не веришь никому вокруг, то как можешь поверить себе? Ежедневно доказывать себе что-то, не чувствовать ничего, кроме холода, злости. Обманываться и обманывать, потому что атаковать всегда нужно первым. Иначе будет больнее.

Поймав ворот футболки в свои руки, Наруто сжал её так крепко, будто Саске уже начал проваливаться сквозь эту дряхлую стену.

– Если ты можешь дать мне только боль, то боль я и возьму, – заглядывая в лицо парня, проговорил Узумаки и неуверенно улыбнулся. – Чем это не чувство?

Если этому дому суждено обвалиться, то пусть погребёт их обоих под своими замшелыми досками. Так будет лучше, так будет правильно.

Жизнь одного длится, пока жив другой, ведь без одного звена цепь не может быть целой, если только не спаять звенья насильно с другими.

Саске не понимал Наруто никогда. Он не знал, как так можно жертвовать своей жизнью для чужого человека: бросать учёбу, ругаться с родителями и уезжать куда угодно, будто дальше ничего и нет. Как можно добровольно рушить свою жизнь, сжигая мосты и развевая пепел…

Наруто слабо улыбнулся уголками рта, подползая ближе к Саске и укладывая руки у него на коленях. Нелепый лоскутный плед вновь закрывал их почти полностью, но холод Узумаки не замечал уже давно.

Время бежало так быстро, что от него оставались полупрозрачные шрамы на руках безумцев, пытающихся удержать его. Толстые нити обязательств, правил и принципов сковывали тело, въедаясь в кожу.

Устало вздохнув, Наруто ткнулся лбом в ключицу слегка вздрогнувшего от неожиданности Саске. Его футболка привычно пахла табаком, какими-то лекарствами и этот запах заставлял прикрыть глаза и глубоко втянуть воздух.

Узумаки не боялся того, что Саске сейчас начнёт издеваться в своей излюбленной манере. Учиха, казалось, вообще обратился в камень.

***

– Говоришь, дом в лесу? – поморщился Фугаку, теребя в руках ключи от машины.

Кусая губу, Итачи судорожно кивнул, не отводя взгляда от дороги. Мимо застывшей у тротуара машины проходили люди и бросали пустые взгляды на сидящих в ней мужчин. Если бы кто-то пригляделся, то наверняка бы узнал в одном из них будущего кандидата в мэры. Но по своему обычаю люди внимательнее разглядывают баннеры, нежели живые лица.

– И почему ты говоришь это мне сейчас? Ты же сам его увёз туда.

Жесткий тон голоса Фугаку подошёл бы больше для переговоров с конкурентами, нежели для разговора с сыном.

– Я не думаю, что это для него лучший выход, отец. Это лес…там нет врачей.

– Да, ты прав, – задумчиво постукивая пальцами по рулю кивнул Фугаку.

– Ему там не помогут, а сам Саске не захочет оттуда уехать. И меня не послушается.

– Ты прав, – повторил Учиха. – Остаётся только забрать его оттуда. С кем он там? Один?

– Н-нет, – тряхнул головой Итачи. – Там Наруто…и отшельник.

– Прекрасно, – безжизненная улыбка. – Лучше Саске ничего придумать не мог.

– Отец…

Итачи всё-таки воззрился на мужчину с непередаваемой смесью эмоций в глазах. Он нервно облизнул губы и, дождавшись пока Фугаку повернётся к нему, торопливо выпалил:

– Пообещай, что ты поможешь ему. Саске нужно лечение…а не всё это. Хорошее лечение.

– Конечно, Итачи, – выдохнул терпеливо Фугаку, похлопывая рукой по руке сына. – Я помогу ему. Он всё ещё мой сын.

***

Саске поднял глаза на Наруто, и блондин слишком поздно осознал, что в этом взгляде что-то изменилось. Он сверкнул бритвенной остротой, а в следующий миг уже Учиха хватал его за ворот футболки.

– Боль, говоришь, – прошипел брюнет.

– Саске?

– Ты хоть понимаешь, чем тебе это может грозить?! Ты хоть понимаешь, что ты рушишь свою жизнь?!

– Саске, – руки успокаивающе легли на скрытые бинтами запястья. – Я прекрасно понимаю…и меня это не пугает.

– Не пугает?! А что тебя может испугать, что бы ты ушёл?

Холодок волнения начал забираться под рёбра, но Наруто действительно не боялся. Он смотрел в искажённое злостью лицо Саске и не видел в нём ничего, кроме усталости и обречённости. Наверное, эти два чувства и доводили брюнета быстрее, чем могла довести болезнь.

– Ничего.

– Ничего? – выпалил Учиха, сдвинув брови.

«Он врёт», – отчётливо прозвучало в его голове, и Саске зыркнул в дальний угол комнаты. Да, Белокожая пришла как раз вовремя, чтобы начать диктовать свои правила игры. Сложив тонкие руки на груди, она наблюдала за ним своими большими водянистыми глазами и довольно улыбалась. По распущенным чёрным волосам будто вода стекала, но на пол капли не падали. Она выжидала чего-то, как ждут стервятники.

– Куда ты смотришь? – спросил Наруто, прослеживая траекторию взгляда парня, но натыкаясь лишь на пустой угол.

Дёрнувшись вверх, Саске перехватил Наруто за предплечье и потянул совсем не в сторону выхода, а, наоборот, вглубь дома. Узумаки запоздало дёрнулся, прихватывая плед, чтобы тот не свалился с плеч вовсе.

– Ты что делаешь? – выпалил Наруто, перехватывая второй рукой руку Саске и пытаясь его остановить. – Туда нельзя.

Учиха замер и резко обернулся к блондину, едва не столкнувшись с ним носом. Жёсткий холодной, но полный едва заметной надежды, взгляд вперился в глаза Наруто, и парень перестал сопротивляться.

– Ты сказал, что будешь со мной, что бы ни происходило.

– Да…

– Тогда пойдём.

Наруто настороженно взглянул за спину Саске. Там зияла чёрная пропасть, словно и дома-то не было, а сплошная мгла и хаос.

Отказаться значило разрушить всё, что было наспех выстроено, развернуться и уйти значило предать, а остаться – пойти на поводу у Учихи и рисковать своей жизнью.

– Пойдём, – твёрдо кивнул Наруто. – Раз по-другому я никак не могу доказать тебе…тогда пойдём.

Он с трудом высвободил свою руку из цепких пальцев и просто сжал их, как несколько минут назад.

И они двинулись вперёд по узкому, заваленному досками и черепицей коридору. Совсем скоро Наруто перестал видеть что-либо, но Саске упорно вёл куда-то, будто знал дорогу на ощупь.

По ступенькам вниз едва не скатились, а когда в лицо пахнуло сыростью и холодом, Наруто понял – подвал.

– Что мы здесь делаем?

Пол одной из комнат бывшей над подвалом провалился, и теперь сюда попадало немного серого света, делая эту тьму не кромешной. Можно было разглядеть высокие полки с баллонами, полными мутной жижи, ящики с изгнившими овощами и какие-то тряпки, грудой сваленные в углу.

– Не знаю, – скрипнул Саске, разжимая пальцы и проходя вглубь подвала.

В голове у него всё плыло, и картинка перед глазами дрожала. Всё было нечётким, расплывчатым…излишне ярким или же слишком тёмным. Он не мог определиться – всё было слишком зыбким.

Кроме этих теней по углам, что принимали человеческие формы.

Кроме Белокожей, появившейся прямо в пятне света.

– Ну…хорошо, – неуверенно произнёс Наруто, настороженно оглядываясь по сторонам и следуя за Саске. На миг в голову забралась мысль о том, что если дом-таки рухнет, то их не найдут, а потом Узумаки отмёл её. Сколько уже стоит здесь эта хибарка? Год, два? Или ещё больше? И ведь ничего пока не рухнуло, так почему именно сегодня?

Потому что всё то время никто сюда не лазил и о стены спиной не бился…

Он опять играл в игру по правилам прежнего Саске. Опасная, глупая игра без призовых мест…

– Я никогда не смогу понять, где мне врут, а где я вру сам себе, – неожиданно сказал Учиха, протягивая руку к тонким белым лучикам света. – И поэтому никогда не поверю тебе.

– Но ведь мне незачем тебе лгать…

Наруто неуверенно опустил ладонь на плечо парня, и в ту же секунду его встряхнули за плечи, приложив к какому-то стеллажу. От боли в спине Узумаки зашипел, инстинктивно упираясь ладонями в грудь и пытаясь высвободиться.

– Ты готов терпеть боль, – прошипел Учиха. – А что о боли ты вообще можешь знать?

– Многое!

– Ни хера ты не знаешь!

– Я…знаю.

Руки Саске давили всё сильнее, и Наруто спиной почувствовал, как опасно пошатнулся стеллаж. Одна из банок не выдержала и свалилась с полки, тренькнула звонко и в воздухе разлился удушающий тухлый запах.

– Я знаю, что мне было очень херово, когда ты меня предал! – прорычал Наруто неожиданно зло даже для самого себя. – Ты думаешь, это не боль?!

Он раздражённо оттолкнул от себя руки Учихи и добавил лёгкий тычок в грудь раскрытой ладонью, чтобы Саске отступил на шаг назад.

Злость, сдерживаемая всё это время, окутала его с ног до головы горячим коконом, и Наруто не хотел больше сдерживать её.

– Ты поступил со мной так, как поступают с мусором или вещью, Саске. Ты всё решил за меня. Ты слышишь?!

Учиха слышал, но не мог ничего ответить, поражённо глядя в побелевшее от злости лицо Узумаки.

– Ты сбежал, испугавшись ответственности. Ты требуешь от всех, чтобы они сдерживали свои обещания, а сам их даже дать не можешь!

– Нет смысла…

– Заткнись, Саске! Ты долбанный придурок! Ты…ты…

Дыхание неожиданно закончилось, и Узумаки сжал кулаки, вперившись горящим взглядом в застывшего Учиху. Брюнет не выглядел напуганным, да и что бояться какого-то щенка, который возомнил себя матёрым волком? Только вот Наруто не хотел кусать побольнее. Ему хотелось, чтобы этот упрямец наконец-то осознал, что без него хуже, чем с ним и со всеми его галлюцинациями.

– Ты хочешь держать всё под контролем, но чужими чувствами ты управлять не можешь, – уже тише, но так же яростно, прошипел Наруто. Слова сыпались из горла ядовитыми стрелами, что никак не могли достигнуть цели.

– Чувства? – прищурился Учиха. – Какие чувства? Твоё желание доказать себе, что ты чего-то стоишь?

– Моё желание доказать тебе, что ты мне важен!

– Почему? – громко проскрежетал Саске. – Зачем тебе всё это? Заигрался в ненормальные отношения? Понравилось думать, что ты особенный?!

Это случилось быстрее, чем Наруто смог дать себе в этом отчёт. Рука взметнулась вверх, и кулак прошёлся по скуле Учихи. Инерция протащила обоих вперёд, но лишь Наруто сумел удержаться на ногах, в то время как Саске ухватился за стеллаж, не позволяя телу завалиться на земляной пол.

Он поднял лицо на Узумаки и жутко улыбнулся, сплюнул кровь и кое-как принял вертикальное положение.

– Зачем? – упрямо повторил он.

Внутри Наруто бурлило самое настоящее пламя, костяшки правой руки горели, а из горла вырывался не простой воздух, а раскалённый. Он чувствовал себя огнём, а напротив него был до ужаса холодный Учиха. Растопить, показать, что можно греться, не обжигаясь.

– А зачем ты вернулся?! Почему дал мне знать, что жив?

Учиха моргнул недоумевающе. Эти слова выбили из тела всякий намёк на жизнь получше удара.

– Зачем, Саске? Ты ведь хотел мне другой жизни, а потом всё сам вернул назад. Разве не так было? Ты сам сказал, что… что не можешь без меня. Ведь так?

Чем больше Наруто говорил, тем сильнее успокаивался. Теперь слова походили не на жёсткие удары, а на обвинения очень уставшего человека и это бесило вновь. Обвинять Саске…в чём? Учиха же предупреждал с самого начала, чтобы Наруто и думать не смел оставаться с ним, привязываться. Узумаки не жалел. Ни разу. Так должно было быть…

Что-то протяжно заскрипело где-то наверху, и Узумаки быстро глянул на потолок. Дом явно был против незваных гостей…

Этот звук заметил и Саске. Брюнет широко и жутко улыбнулся, вздёрнув брови:

– Мы можем подохнуть здесь оба, Узумаки. Хорошая проверка твоих чувств, как думаешь?

Словно в доказательство его слов наверху ухнуло, и с потолка посыпалась пыль, послышался звук, похожий на осыпающуюся черепицу.

Наруто опустил взгляд на лицо Саске и улыбнулся, повторяя его сумасшедшую улыбку. Сжал руками его предплечья и решительно кивнул:

– Значит, так и будет. Значит, мы подохнем здесь вместе.

У Учихи было такое лицо, будто его стегнули кнутом по доверчиво подставленной спине. Брюнет застыл на миг, улыбка медленно сошла с его губ, как сходит дешёвая краска после дождя. Тёмные глаза опасно сверкнули, как сверкает червлёное серебро самого острого в мире клинка.

А потом эти глаза стали неожиданно близко, а на грудь легла холодная ладонь. Саске двинулся вперед, вынуждая блондина пятиться до тех пор, пока лопатки последнего не стукнулись о стену подвала. Наруто вопросительно поднял голову, но рука Учихи тут же оказалась у того на горле, и в душе парня колыхнулось вялое беспокойство. Если Учиха решит закончить всё здесь так, то…

– Я всегда знал, – прошипел ему прямо в лицо Саске. – Что ты говоришь правду. Я знал это…каким-то шестым чувством. Но не смел верить в то, что…сам привязался к тебе.

Наруто задрал подбородок, чтобы вцепившиеся в горло пальцы слегка разжались, но Учиха сам ослабил хватку, будто бы поняв, что причиняет боль. Его руки жили отдельной жизнью, не подчиняясь законам и желаниям разума. Они медленно соскользнули с горла на грудь, надавливая и не давая отлипнуть от холодной земляной стены.

– И я знал, что ты никуда не уйдёшь.

Узумаки вздёрнул брови, поражённый самоуверенностью, прозвучавшей в голосе Саске. Эта слепая вера в то, что он сумел подчинить себе чужую волю, практически обжигала, и Наруто захотел как можно скорее оказаться подальше отсюда или хотя бы в шаге от брюнета. Увы, тот лишь сильнее надавил на грудь, вынуждая возмущённо заглянуть в совсем чёрные провалы глаз.

Сердце сделало какой-то заполошный удар, и пришлось скривиться от колкой боли в груди, как раз под ладонями Учихи. Важность разговоров канула в Лету. Теперь можно было забыть про ненужные звуки, общаясь взглядами, едва слышными под руками ударами сердца.

Стоять вот так перед Саске в полумраке холодного подвала было совершенно…странно.

– Я не твоя собственность, – попытался спасти остаток разговора Наруто и вновь предпринял попытку отстраниться. В этот раз его остановили не руки, а жёсткие губы, почти до боли впившиеся в его собственные.

От удивления Узумаки вновь забыл, как дышать и первые несколько секунд пораженно ловил на своей коже тёплое дыхание. Нужно было ответить, нужно было сделать хоть что-то иначе…

Поцелуй прекратился раньше, чем блондин успел совладать со своим обездвиженным в ступоре телом.

Саске смотрел на бледнеющее в полумраке лицо Наруто, и тот казался ему почти нереальным, сотканным из каких-то нитей. Вдруг Узумаки здесь не было, вдруг он уже сошёл с ума? Ведь в каждом углу Саске отчётливо слышал шёпот, видел силуэты…

Но потом пальцы с нажимом прошлись по щеке парня, и тот не распался утренним туманом. Руки прижались к бокам Наруто сильно, лишая всякой возможности вырваться.

Саске прильнул ближе, склоняя лицо к шее блондина и замирая, пытаясь совладать с собственным быстро бьющимся сердцем. Наруто ощущался, как что-то близкое, но одновременно несуществующее до тех пор, пока сам блондин не опустил руку на спину Учихи, слегка сжав пальцами футболку.

Он говорил молча. Говорил, что будет здесь, рядом, что не оставит и не даст рухнуть в окружающую пропасть.

Это было так смешно и в то же время так странно, что в душе ворочались совершенно несочетающиеся чувства, но злости там больше не было. Она превратилась в нечто иное, как иногда мутируют некоторые формы жизни.

Саске прислушался к своим эмоциям, к мыслям, но в голове была такая каша, что он бросил это бесполезное дело, просто проводя носом по шее Узумаки. Кожа была такой же мягкой, как и вчера, только пахла теперь ещё и пылью, как и всё в этом подвале. Осознание того, где они находятся, заставило Учиху тихо усмехнуться под мочку уха блондина.

Бояться вспугнуть Саске своими действиями Наруто уже устал, поэтому слегка повернул голову, прикасаясь губами едва ощутимо к его виску, и тот всё же вздрогнул. Учиха воззрился на него так резко, что Наруто невольно оцепенел, ожидая, что угодно.

Чёрные провалы глаз смотрели странно. Слишком твёрдо, но недостаточно зло, чтобы за взглядом последовал удар.

Его и не было. А губы вспыхнули огнём от поцелуя, вырывающего из лёгких весь воздух и, кажется, всю жизнь из ставшего таким неповоротливым тела.

Учиха прикасался к губам не боясь ранить, не боясь слишком сильно прихватить зубами, потянуть. В этом была своя странная прелесть, ведь по-другому брюнет просто не мог, и Наруто этого не ждал. А эти грубые, в чём-то хаотичные движения, разжигали в груди огонь, заставляя сжимать футболку сильнее.

По нижней губе скользнул язык, и тело будто электричеством прошибло, заставив слегка приоткрыть рот и позволить сделать этот поцелуй ещё невыносимее, теплее.

От новизны, от того, что никогда так не было, дыхание, кажется, сбилось у обоих и пришлось на миг отстраниться, глядя друг на друг.

Наруто слабо улыбнулся слишком серьёзному Саске, пытаясь сгладить случившееся. Это можно и нужно было завершать сейчас, остановиться, пока в голове есть хоть одна связная мысль.

– Нам… – выдохнул Наруто. – Нужно идти, наверное. Джирайя…

Саске слегка нахмурился, слушая сбивчивые слова Узумаки, так походившие на оправдания собственной слабости. Склонив голову набок, брюнет ухватил его за подбородок, заглядывая в глаза и вновь цепляя губы быстрым, почти невинным поцелуем.

Было интересно пробовать жизнь на вкус. Было приятно ощущать жизнь именно этого парня на своих губах, дышать чужим дыханием и заполнять себя бушующей огненной энергией.

Саске придвинулся ближе, зарываясь рукою в волосах Наруто и заставляя того слегка откинуть голову назад, открывая горло и тут же впиваясь в него долгим поцелуем на грани укуса. Наруто не сдержался, зажмурившись и одной рукой цепляясь за земляную стену. Попытка удержаться позорно провалилась, стоило Учихе прихватить кожу ближе к ключицам, а затем сбоку, где пульсировала венка на шее. Тихий вздох, похожий на придушенный стон, сорвался с губ, и Узумаки боязливо прикусил губу, опасаясь, что сейчас Учиха отстранится и презрительно усмехнётся. А ещё хуже – просто молча уйдёт.

Но Наруто ошибся дважды. Саске не думал насмехаться, как и уходить. Он завёл руки под футболку блондина, прижимая ладони к его телу и впиваясь пальцами в мягкую кожу на боках.

Тело отзывалось на эти прикосновения тягучим теплом, лёгкой дрожью и острым желанием прижаться сильнее, хотя сильнее было уже некуда. Наруто ухватился за брюнета, вынуждая того вновь вернуться к губам, что было привычнее, что было не так опасно. Но Узумаки ошибся. Новый поцелуй забрал остатки разума, оставив лишь горький привкус неизбежного на губах.

Саске не станет.

Сегодня, завтра или через месяц. Но он уйдёт. И вновь останется ловить горьковатый дым его сигарет, сжимать в пальцах зажигалку и терзать душу воспоминаниями. Медленно убивать себя тем, что уже не вернуть, не ощутить и не забыть.

Наруто впился пальцами в лопатки Саске, роняя голову тому на плечо, и Учиха остановился, словно понял. Он, конечно, всё понимал, по-другому и быть не могло. Ведь все эти порывистые движения, жадные поцелуи, короткие взгляды…