Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 58 (всего у книги 87 страниц)
– Нет, – качнул головой блондин. – Всё логично. Вам платят – вы помогаете.
– Помогаю, – скептически усмехнулся Орочимару, набирая шприц. – Он в таком состоянии уже давно?
– Около месяца.
В желтоватых глаза появилось что-то похожее на удивление, а затем Орочимару тихо рассмеялся.
– И ты до сих пор не решился его убить.
– Что?
– Убить, Наруто, – ответил мужчина и поставил укол. После этого выпрямился, отбрасывая шприц на столик. – Это уже не Саске.
– Это он.
– Ты упрямый. От него заразился?
– Я буду ждать, пока он…
– Умрёт сам? – вздёрнул брови Орочимару.
– Пока не очнётся, – отчётливо произнёс Наруто. – Спасибо. Как этим пользоваться? Сколько?
Кивок на ампулки.
– Я напишу тебе, сомневаюсь, что запомнишь. Это серьёзная вещь, Наруто, – растянул губы в улыбке доктор, став похожим на какую-то гадюку. – Увеличишь дозу, и Саске умрёт.
Это прозвучало как намёк, как подсказка на немой вопрос Наруто о том, что же дальше. Только от осознания этого блондина передёрнуло, и он отрицательно качнул головой:
– Я не вы. Я не могу убить…любимого человека.
– Значит, недостаточно любишь, – фыркнул Орочимару и закрыл свою сумку. – Если бы любил, то чувствовал его боль, страдания.
– Он очнётся!
Наруто поднялся, пытаясь оттеснить мужчину к дверям, хотя его роста и внушительности явно не хватало – Орочимару так и остался стоять на месте.
– Он не очнётся, Наруто. Он останется овощем.
Янтарные глаза прищурились, и мужчина вновь улыбнулся:
– Он бежал от этого состояния, а ты…ты держишь его здесь, ведь так?
– Потому что я верю!
– Ты идиот! – взорвался неожиданно мужчина. – Ты веришь в то, что оболочка вновь наполнится жизнью? Что Саске, очнувшись, проживёт долгую и полную счастья жизнь?! Даже, если бы я провёл ту операцию, ему было бы суждено сдохнуть в течение года!
Наруто было открыл рот, чтобы ответить на этот выпад очередной упрямой фразой, но внезапно вся шелуха злых и ненужных слов отсеялась, оставив лишь то, что резануло по сознанию лезвием:
«Если бы я провёл ту операцию».
– Вы…операции не было?
Орочимару, отшатнувшись, прижал руку ко лбу и шипяще выдохнул, отрицательно покачивая головой.
– Я обманул всех, – печально рассмеялся мужчина. – Я думал, что исправлю ошибку, подарю вам с ним время, которое Джирайя и его благодетель забрали у меня и…
– Вы хотите выйти из всего ангелом? – нахмурил лоб Наруто. – Почему вы не сказали этого раньше! Саске был шанс помочь!
– Нет у него шансов! А я не ангел! Я…пустая оболочка.
Орочимару, обхватив голову руками, сел на диван.
– Скажи, Наруто, лучше бы было, если бы Саске этот год провёл вот так?
Кивок на расслабившегося брюнета.
– У тебя теперь хотя бы есть, что вспомнить. Проведя операцию…я бы убил Саске. Как это сделал Джирайя.
– Джирайя никого не убивал! – горячо возразил Наруто. – Это сделали вы своими руками.
– Твой любимый отшельник убил душу, – ядовито прошелестел доктор. – Я добил тело.
– Это был человек. Вы убили человека, – настаивал на своём Наруто. – И теперь хотите, чтобы из-за вас умер ещё и Саске!
Орочимару подскочил, неожиданно хватая Наруто за плечо и разворачивая лицом к спящему.
– Саске уже мёртв! Посмотри на него. Внимательно!
Голос мужчины сорвался на какой-то придушенный хрип.
– Разве это тот Саске?! Где он? Ты задавался вопросом, что он сейчас чувствует, запертый в этом теле?
Раздражённо дёрнувшись, Узумаки вырвался из рук мужчины и уставился на того тяжёлым немигающим взглядом.
– Значит, всё то, что Саске пережил…это для вас пустяк? Это из-за вас он потерял зрение и…
– Опухоль прогрессировала, Наруто. Она влияла на него. Саске – крайне странный случай. Настолько нетипичный, что я…
– Вы вспомнили своего парня, – закончил Наруто. – Это всё…напомнило вам прошлое, и вы решили, что Саске ждёт та же участь.
– Он бы стал овощем, – покачал головой Орочимару. Его глаза блестели, а губы слегка дрожали.
Эмоции вновь пробивали плотину отчуждённости. И это было больно.
– Он мог бы им стать, а мог бы жить дальше! Почему?
Орочимару вновь опустил голову, провёл рукой по лбу и резко выпалил:
– Стать как Джирайя, Наруто. Я видел всё это своими глазами, я смотрел на Учиху и вновь вспоминал. Раз за разом. Все те пациенты…
Мужчина поднял голову, усмехнулся нервно и махнул рукой:
– Стандартные, обычные. Они проходили мимо меня, я латал их мозги. И не запоминал. А потом…появился ты и Саске. И я вспомнил всё…Саске…
Наруто слушал, затаив дыхание, хотя от злости хотелось рычать.
– Вы сравнили нашу историю с вашей. Но все люди разные, Орочимару!
– Нет, Наруто. Ты – это я, Саске – он. А я…я не хотел стать Джирайей. Операция должна была быть сложной. Опухоль…чёртова доброкачественная опухоль, Наруто…
Орочимару грустно улыбнулся и покачал головой, поднимая брови в подобии недоумения.
– Эту дрянь люди пытаются лечить сыроедением, как будто клубника с грядки им поможет.
– Саске можно было оперировать? – немеющими губами спросил Наруто.
– С огромным риском, я же говорил.
– Так можно или нет?
– Да.
Наруто, развернувшись, со всей силы пнул ящик, и нога отозвалась болью. Он сделал круг по комнате, растирая лицо, и остановился напротив сникшего доктора.
– Я смотрел в его карту, Наруто, – тихо продолжил Орочимару. – Видел проценты риска и удачи, видел его мозг. Вспоминал. И…я просто испугался.
– Испугались?
Орочимару кивнул:
– Я мог совершить ошибку, которая даже не убила бы его тело, а обрекла на это. Муки. Самые страшные в мире муки.
Мужчина поднял на Наруто меловое лицо, и весь его облик показался Узумаки до ужаса простым: растрепавшиеся волосы, растерянный взгляд. Не было больше умудрённого жизнью гения скальпеля, был просто запутавшийся человек.
– Вы не имели права бояться, пока был хотя бы один процент, – произнёс Наруто, удивляясь, что не испытывает злости.
– Слишком много процентов было против.
– И что? – вздёрнул брови Наруто. – Вы ведь так не хотели становиться Джирайей, но всё равно им стали.
Орочимару непонимающе нахмурился.
– Саске в этом состоянии из-за вас. Вы не провели операцию, испугались. И теперь он такой же, как и тот, кого вы любили.
Наруто неожиданно приблизился к засмотревшемуся на правильные черты спящего Саске мужчине.
Нагнувшись, Узумаки тихо выдохнул:
– Вы проведёте операцию.
– Нет. Я отказал Фугаку, откажу и тебе.
– Хватит бояться, Орочимару, – жёстко отрезал Наруто. – Прекратите прятаться. Исправьте то, что сами сделали. Ведь…вы же хотели, чтобы Джирайя исправил свою ошибку?
Желтоватые глаза согласно сверкнули.
– Тогда вы исправите свою.
***
Почему он мог приходить только в некоторые места, Саске понять не мог. Эта остановка недалеко от его дома не занимала особого места в его душе. Она просто была, стояла тут столько лет, но отчего-то ноги вели сюда всё чаще и чаще.
Действительно, когда выбирать приходится из трёх пунктов, то идёшь в тот, где эмоции не будут резать сердце на тонкие ломтики.
Сев на лавочку, парень закурил. Терпко-горький дым наполнил рот, прошёлся по языку горячим воздухом и вырвал сухой кашель из горла.
– Ну здравствуй, Саске.
За всё время, Учиха привык, что с ним практически никто не разговаривает, и был очень удивлён услышать приятный женский голос рядом. А затем медленно обернулся, встретившись со светло-зелёными глазами.
– Ты?
– Не ждал? – улыбнулась Белокожая и склонила слегка голову набок. – Может, так тебе будет привычнее?
Её образ пошёл рябью и будто бы помолодел лет на десять. Теперь рядом с ним сидела та девушка из психушки по имени Сион. Хохотнув, она махнула рукой, вновь возвращаясь к своему привычному образу взрослой женщины.
Только вот мёртвой она больше не казалась: светлая кожа, почти как у самого Саске, аккуратно убранные назад чёрные волосы лишились водорослей и запаха тины, большие глаза аккуратно подведены. Даже одежда на ней была другая – чистая и опрятная.
– Кто ты?
Она вновь улыбнулась, как-то тепло и спокойно. Её пальцы невесело коснулись его лба, проводя от центра до виска тёплую дорожку.
– Я всё, что у тебя есть.
Отмахнувшись от её руки, Учиха недоверчиво покосился на женщину. Хотелось встать и уйти, но что-то не пускало – ноги налились какой-то странной ватной тяжестью.
– А они хотят забрать тебя у меня…
***
Орочимару никогда ещё не готовился к операции так тщательно. Он дважды вымыл руки, вытер их и взглянул на себя в зеркало. Ему показалось, что по ту сторону зеркальной глади стоит неопытный хирург, которому предстоит первая в его жизни серьёзная операция.
Морщинки, блеск в глазах, побелевшее лицо – всё говорило о волнении, которого мужчина не знал уже много-много лет.
Риск слишком велик – прописная истина.
Саске может умереть прямо на операционном столе.
В любом случае…терять уже нечего. Он и так овощ…
Вздохнув глубоко, мужчина быстрым шагом направился в операционную, стараясь не касаться ничего руками. Там, в комнате, заполненной ярким белым светом, привычно встретила медсестра.
На операционном столе лежал Саске, и на миг что-то в чертах его лица изменилось, замещаясь знакомыми, родными, всколыхнувшими в душе какие-то совершенно ненужные эмоции.
Нет.
Орочимару прикрыл глаза на несколько секунд и глубоко вдохнул.
– Приступим.
***
Белокожая смотрела почти ласково, и в какой-то миг её пальцы вновь прошлись по волосам парня, убирая их с лица. Дёрнувшись, Саске недовольно скривился, поднимаясь с лавочки и отходя к доске объявлений. Совершенно чистые листики трепыхались на тёплом, затхлом ветру.
– Как живётся тебе без него?
– Я не хочу с тобой разговаривать, – отрезал Саске, комкая и выбрасывая сигарету. Потянулся за новой, поджог и с удовольствием втянул дым.
– Больше не с кем, – широко улыбнулась женщина, и на миг лицо её дрогнуло, становясь всё той же посмертной маской с видимыми уже следами разложения. Но затем наваждение прошло, и вот она – живая, страшно красивая в том смысле, что от правильных черт её лица мозг замирает. Так не должно быть. Таких людей не бывает.
Дьявольская красота, привязывающая, уничтожающая.
– Тебе плохо, милый мой Саске, – с сожалением проворковала Белокожая, поднимаясь. Её каблучки звонко цокали по асфальту, когда она прошлась вдоль остановки, словно бы высматривая вдали транспорт.
– Ты кого-то ждёшь? – против воли задал вопрос Учиха.
– Я? – она повернула голову к нему и сверкнула глазами. – Мы ждём.
Саске фыркнул, отворачиваясь, чтобы избежать холодного взгляда.
– Ты поедешь со мной.
– Никуда я не…
Она оказалась рядом так быстро, что Учиха отпрянул назад. Спина стукнулась о доску объявлений, и показалось, что эти пустые листочки начали цепляться за его одежду.
– Ты останешься со мной, – зло прошипела она. Удивительно сильные пальцы Белокожей вцепились в виски, сдавливая и царапая кожу острыми ногтями.
Саске почувствовал острую боль и внезапно услышал какой-то писк. Откуда он здесь?
Голову наполнили голоса, словно из другого мира.
– Саске, оставайся с нами! – выпалил откуда-то взявшийся мужской голос.
Учиху дёрнуло, словно от разряда электричества, а пальцы на висках давили всё сильнее.
Лицо Белокожей кривилось, менялось.
Оно быстро шло трещинами, повеяло запахом тины и вмиг картинка изменилась.
Каменный берег, Саске стоит по колено в серой воде.
– Я не дам им забрать тебя, – прошипела стоящая перед ним девушка. Всё те же длинные чёрные волосы, свободное белое платье, мёртвое лицо.
***
Наруто думал, что после встречи с самым настоящим психопатом, после шанса быть застреленным в лучших традициях дешёвого боевика, чувство страха атрофировалось.
Как глупо он ошибался.
Комната ожидания в этой клинике выглядела слишком хорошо. Такие Наруто видел только на буклетах каких-то дорогих гостиниц, а попасть в ожившую картинку было очень непривычно. Даже неприятно.
Всё, от мягкой бежевой мебели до матовых светильников на стенах, говорило о спокойствие, благополучии, а разлапистые цветы в напольных кадках поражали своей свежестью. Это была ширма, которой врачи пытали скрыть то, что происходило в глубине их логова на самом деле. Кровь, боль, лекарства и приторный запах смерти, что висел здесь над каждым. Наруто даже попытался сесть у приоткрытого окна, чтобы не чувствовать это едва заметное зловоние, но вскоре понял – бесполезно. Надоедливый запах забился глубоко в лёгкие, повис в носу и теперь выдрать его оттуда будет проблематично.
Ему представилось, как все эти тёплые стены рушатся, словно декорации, а за ними появляется настоящее, неподдельное. Чёрная глотка этого монстра поглощала медсестёр и тех, кого заводили в кабинеты.
Где-то там был и Саске.
Наруто, чувствуя, что руки начали мелко дрожать, обнял себя за плечи, ссутулившись в этом слишком удобном кресле.
Всё здесь было «слишком».
Только не помогало, не оттесняло от той пропасти, что образовалась внутри и заполнилась страхом.
А что, если он зря убедил Орочимару помочь им. Наверное, не нужно было так наседать и…
А вдруг доктор специально допустит какую-то ошибку, чтобы доказать свою изначальную правоту? И как быть тогда? Кого винить?
Винить придётся только себя. И жить с этим разъедающим чувством.
Ведь вот он – Саске. Был рядом, пусть ему было плохо, но…
Ему было плохо.
Наруто, выпрямившись, уставился в пол.
Саске было плохо из-за желания Узумаки сохранить то подобие жизни в нём.
И что он делает сейчас? Опять пытается зацепить Учиху за что-нибудь. Продлить его…мучения.
Наверное, в своих размышлениях Наруто бы дошёл до крайней точки самобичевания, но этому помешала подошедшая Цунаде. Она пришла сюда, чтобы поддержать блондина и первой узнать результаты, но вскоре заметила, что Итачи молчаливой скульптурой сидит на диване чуть подать от Наруто. А Джирайя…
Отшельник предпочёл не заходить в клинику. Этот рубеж в себе он пока ещё не мог преодолеть, а Цунаде не стала давить.
Всему своё время.
Как смерти, так и жизни.
– Ты уверен, что хочешь быть здесь? – тихо спросила Цунаде, проводя рукой по волосам парня, дабы выдернуть его из мира переживаний. Тактильный контакт всегда лучшее средство унять расшалившиеся нервы.
– Да, – скупо кивнул Узумаки, подпирая подбородок сцепленными руками. – Я же сказал, что зазимую тут, если нужно.
– Джирайя, кажется, палатку прихватил, – усмехнулась женщина и опустилась в соседнее кресло. – Наруто, ты сделал невозможное…достучался до махрового социофоба.
– Вы про Саске?
– Про Орочимару, – качнула головой она. – Но тебя что-то грызёт. Это не волнение за Саске…не только оно.
Наруто, чувствуя какую-то странную смесь из желания встать и уйти, сказать банальное «всё нормально», медленно повернулся к женщине. Слегка тронутое загаром лицо Цунаде в обрамлении светлых волос можно было назвать располагающим. Сейчас женщина не пыталась вести себя так, как на очередном приёме. Наруто не был её пациентом, и дело было отнюдь не в работе. Это было видно по светло-карим глазам, ставшим такими тёплыми.
– Я боюсь, – дрогнувшим голосом признался Наруто. – Боюсь, что зря всё это…зря с Орочимару, Саске…
– Наруто, – вздохнула женщина. – Это естественный страх. Все мы ошибаемся. Даже этот хладнокровный питон.
Усмешка была такой заразительной, что блондин невольно повторил её.
Но потом также быстро скис.
– Иногда нужно бороться за того, кто бороться не хочет.
***
– Прекрати сопротивляться, Саске, – прорычала Белокожая. В её руках появилась серебряная чаша, доверху наполненная серой водой.
Учиха попытался отшатнуться, но ноги оплетали водоросли.
– Останься со мной.
Она протянула чашу, замирая выжидающе. Светло-зелёные глаза требовательно искрились, губы сжались в упрямую полоску.
– Тебе не за что бороться! Ты один! Ну скажи мне, куда тебе возвращаться?
Тон Белокожей внезапно стал ласковым, обволакивающим и она придвинулась ближе. Край чаши настойчиво царапнул подбородок.
– Выпей. Ну же, Саске, останься со мной.
Видя, что её старания игнорируются, Белокожая зло откинула от себя сосуд и вцепилась пальцами в плечи, наваливаясь всем телом. Учиха, взмахнув руками, начал заваливаться на спину. Последний судорожный вдох, и вода приняла в себя два тела, резанув по лицу мелкой металлической стружкой. Водоросли, вырастая из илистого дна тёмно-зелёными лентами, оплели запястья, шею, пересекли грудь и спутали ноги. Облачко пузырьков поднялось туда, где плясали блики тусклого серого неба, и Саске попытался дотянуться до него рукой. Но давление на грудь усилилось, водоросли потянули вниз настойчивее.
«Зачем тебе возвращаться в тот мир? Там будет только хуже. Столько вранья, боли, ненависти», – голос, звучащий в голове с каждой минутой набирал силу. – «Там ты будешь один. Такой особенный. Там никто тебя не поймёт, а здесь я буду всегда рядом. Я не брошу, не оставлю. Обещаю».
Слова…кто-то их уже говорил…
Но кто?
***
– Орочимару, пульс.
– Вижу.
– Он слабеет, – взволнованный голос медсестры.
– Вижу! – нетерпеливо, с жаром. – Продолжаем.
– Но риск…
– Мы должны успеть!
***
«Зачем жить в этом мире, где всё покупается и продаётся? Где рутина обыденности сожрёт твой мозг быстрее яда болезни? Зачем пытаться прыгнуть выше головы? Ведь ты знаешь, что никогда не захочешь жить. Никогда не сможешь работать, никогда не заведёшь семью. Не легче ли просто позволить себе уйти? Избавиться от груза проблем, обязанностей, требований и чужих ожиданий? Уйди со мной, Саске, и ты никогда больше не будешь испытывать боль. Ты освободишься. Смерть – это свобода».
Такие прохладные водоросли, такая мягкая вода, что упорно лезет в нос, заливается в рот и отчего-то имеет привкус крови.
Зачем оставаться?
Вопрос, который, так или иначе, мы задаем себе. Всегда наступает тот момент, когда хочется просто исчезнуть, чтобы проблемы перестали давить на плечи.
«Ну же, Саске. Вдохни эту воду…и ты останешься со мной. Боль уйдёт».
Бледные губы дрогнули, взгляд упёрся в небо, которым стала гладь воды. Там, за её тонкой плёнкой, совершенно другой мир.
Протяни руку, коснись…
Увидеть бы солнечные блики в золотистых волосах.
Но где смысл жить, если это так и останется всего лишь желанием?
Того человека уже нет. Смысл бороться? Не за что держаться.
Саске разомкнул губы, позволяя холодной жиже политься в горло.
Светло-зелёные глаза победно вспыхнули.
***
– Разряд! – выпалил Орочимару, прижимая к груди парня «утюжки».
Кровь на перчатках, кровь на тампонах, кровь…
Везде…
– Разряд!
Тело вздрагивает от сильной судороги, противный писк наполняет комнату.
– Не сможем…
Орочимару зло взглянул на побелевшую медсестру.
Исправить ошибку. Чего бы это ни стоило.
Писк…
Неужели?
***
Наруто не мог больше сидеть на месте. Сколько времени прошло – он не знал, но на улице уже начали зажигать фонари, а сумерки подкрасили воздух сиреневым. Посторонних в комнате ожидания стало меньше, и всё чаще на глаза попадались лишь медсестры.
Кто-то принёс ему стаканчик горячего кофе из автомата, кто-то накинул на плечи плед. Странно, но Наруто и сам не заметил, как сильно его бьёт дрожь. Пару раз милая медсестра предлагала успокоительное, но Узумаки с упорством отказывался, продолжая прожигать взглядом дыру в начищенном полу.
Что если всё давно кончилось, а у Орочимару не хватает духу прийти и признаться в этом?
Блондин резко встал, но, наткнувшись на подошедшего человека, опустился обратно в кресло. Итачи, с каменным лицом, стоял напротив него и пристально вглядывался в глаза. На миг Наруто показалось, что Учиха сейчас произнесёт то, после чего можно будет умереть на месте, но парень не спешил начинать разговор вообще.
– Что-то случилось? – подал первым голос Узумаки.
– Не знаю, – передёрнул плечами Итачи. – Я хотел поговорить.
– Со мной?
Кивок, и парень сел на то место, где раньше сидела Цунаде. Женщина, пообещав вернуться через десять минут, убежала на перекур. Кажется, она прикончила уже вторую пачку…
Наруто закурил бы и сам, наплевав на тошнотворный дым, но боялся покидать комнату ожидания. Вдруг, пока он будет глотать никотиновый яд, что-то произойдёт, прояснится?
– О чём?
– Ты должен понимать, Наруто, что я против ваших…отношений.
– Сейчас глупо говорить об этом, – мотнул головой блондин. Лишь одно упоминание этой темы вызывало сейчас холодную дрожь.
Саске сейчас не был предметом любви, страсти. Он был другом.
Другом, который нуждался в близком человеке. А всё остальное…
– Но всё же…
– Итачи, – прикрыл глаза Наруто. – Я не могу ничего тебе сказать сейчас.
– То есть…хочешь сказать, что ты решил оставить его?
– Никогда.
Вернувшаяся Цунаде выглядела озябшей. Подойдя к ним так стремительно, что Итачи даже оборвал уже заготовленную речь, женщина остановилась рядом с Наруто и вопросительно кивнула.
– Ещё ничего не говорили, – понятливо отозвался блондин.
От психолога веяло уличным морозом, кажется, к ночи похолодало. И этот приятно пахнущий, зимний холодок успокаивал.
Но, не успело разгорячённое тело перестать трястись, как двери комнаты ожидания открылись, пропуская Орочимару. Это пустило по позвоночнику очередную волну дикого электричества, вздёрнувшую Наруто на ноги. Но Итачи поспешил к доктору первым, а Цунаде нажала на плечо парня, призывая того сесть обратно.
– Наруто. Стой, – тихо проговорила она, напряжённо всматриваясь в изнеможённое и словно бы выцветшее лицо мужчины.
Узумаки не стал противиться, послушно осев. Взгляд, блуждая по Орочимару, выхватывал всё новые и новые детали: пятна крови на халате, растрепавшиеся волосы, залёгшие под глазами тени, слишком резкие нервозные движения.
И сердце противно заныло, закололо.
Орочимару что-то говорил, Итачи кивал, стремительно меняясь в лице. Наверное, с его бледной кожей нельзя было потерять цветность ещё сильнее, но всё-таки это произошло. Бесцветный Учиха прижал руку ко лбу, отворачиваясь, Орочимару опустил голову, тяжело вздыхая.
– Тш, – шикнула Цунаде, когда Наруто было рванул вперёд. – Сиди.
Сердце билось в горле. Нет. Оно не билось, оно давно развалилось на осколки. А там, в глотке, пульсировал острый спазм.
Хотелось вдохнуть сильнее, но лёгкие стали тяжёлыми.
Кивнув, Итачи медленно повернулся к ним и также неспешно стал приближаться.
Наруто был не уверен, хочет ли он услышать голос парня.
***
Холодные руки скользили по лбу.
Она плакала.
Тихо, едва заметно.
– Ты мой, – повторяли бескровные губы.
Голос полный сожаления.
– Ты только мой, – жёстче сказала она, сжимая стремительно тающую в руках оболочку. – Я всегда буду…
Последние искры опали, растворились в воде, оставляя вокруг пустоту.
– Ждать тебя.
========== The end… ==========
… is where we begin.
«I’m an alien, Cause I’m not of this world.
I have a name, But I’ve been changed.
And now i can’t stay the same.
And i’m a loser, if that means I’ve been lost before.
But now i’ve found it, I’m surrounded.
Cause you could hear the way it sounded».
Thousand Foot Krutch – The End Is Where We Begin.
«Я пришелец, я не из этого мира.
Имя осталось, но сам я изменился,
И теперь я не могу оставаться прежним.
Я неудачник, если это значит, что я уже проигрывал.
Но сейчас я нашёл это, я окружён,
Потому что ты мог услышать его».
Вокзальная площадь утопала в предрассветном тумане. Весенний воздух холодил лицо, обнимал за плечи и Наруто внезапно понял, что зря надел такую тонкую куртку. Наверное, стоило послушаться внутренний голос и поддеть хотя бы тёплую водолазку…
Безлюдно.
За последнее время Узумаки научился находить пользу в вынужденном одиночестве. Дни, когда он оставался один, случались всё реже и реже, но всё-таки больно давили на нервы. Наверное, что-то поломалось в нём. Какая-то шестерёнка заменилась другой, диктующей любовь к покою и тишине.
Или же сознание за всё то время, что в жизни парня творилась сплошная околесица, слишком устало от чужих взглядов, каким бы добрым людям они не принадлежали.
Да, в одиночестве были свои плюсы.
Боль прошла, сменилась ноющей пульсацией, словно от заживающей раны. Но стало ли легче?
Спать, видеть все те кошмары.
Лица.
Глаза.
Холод…
***
…Холод больничной палаты затягивал в свой маленький мирок. Наруто, стоя в дверях, никак не мог решиться сделать шаг вперёд и, наконец, оказаться по ту сторону границы.
Блёклый свет ночника освещал кровать, кучу аппаратов, трубочек…
Размеренный писк бил по нервам.
Но это была странная, приятная боль.
Он всё-таки сделал шаг вперёд и вновь наткнулся на невидимую преграду у кровати, вперившись взглядом в лежащую поверх одеяла руку.
Три дня его не пускали сюда. Не пускали к Саске.
А сегодня всё-таки разрешили…
Наверное, ему стало лучше.
Ведь так?
Рука на этом казённом одеяле казалась неживой. Слишком тонкие пальцы, выпирающие костяшки, жилы, кварцевая белизна.
Ещё шаг и собственные ладони легли поверх прохладной ткани. Всё было напичкано барьерами, которые так трудно преодолеть, как будто ни разу не касался его.
Осторожно, словно боясь сломать, Наруто притронулся к ледяным пальцам. Саске впитал в себя весь холод этого места, став с ним одним целым.
Нужно было согреть, не отдавать.
Потому что угроза всё ещё висела над ним.
Над ними.
Сердце вновь забилось, но с какими-то нерешительными толчками, готовое в любой момент остановиться.
А потом Наруто всё-таки поднял глаза на лицо парня и встретился с задумчивым чёрным взглядом.
– Ты мёртв, – беззвучно прошелестели бледные губы.
***
Выпутаться из водорослей было очень трудно. Но в какой-то момент они просто вспыхнули и рассыпались пеплом, а потом в глаза ударил неживой белый свет. Саске потребовалась целая вечность, чтобы понять – огромная лампа над головой. А потом сознание померкло.
И вот теперь он проснулся.
И показалось, что это часть затянувшегося дня, но монотонный писк, какие-то трубочки и стоящий у кровати Наруто развеяли эту иллюзию.
Это просто сон.
– Ты мёртв, – спокойно сказал парень жестокому двойнику Узумаки, решившему явиться ради забавы.
– Саске? Я…я тут, – сдавленно проговорил он.
– Ты умер.
В горле было до омерзения сухо, и чувствовался яркий вкус лекарств. А ещё всё тело налилось слабостью, голова тихонько ныла. Было омерзительно и хотелось вновь провалиться в спасающий сон.
Только…если он уже спит, то как можно вернуться в другой кошмар?
От излишних мыслей всё заныло ещё сильнее.
– Исчезни, – поморщился Саске. – Тебя нет.
***
Наруто сжал руку Учихи, закусываю губу. Он его не узнаёт или что?
– Саске, я здесь, и я реален. Ты в больнице. Тебе сделали операцию.
Слова бились словно о невидимую преграду – Учиха морщился, отказывался открывать глаза. И Наруто надоело видеть, как его попытки достучаться до парня разлетаются сухим горохом. Решительно шагнув ближе, он как можно аккуратнее, чтобы ничего не зацепить, приблизил свое лицо к чужому.
Застыл.
Вдох. Выдох.
И быстро коснуться сжатых губ, снимая с них вкус лекарства и холода.
А потом также быстро отстраниться.
– Я не знаю, что ты себе выдумал, но реален и жив. И ты жив, Саске, – быстро затараторил Наруто, видя, что Учиха всё ещё упрямо делает вид, что веки приклеило клеем. – И ты будешь жить.
– Ты мёртв, – хрипло, тихо.
– Я жив. И ты поверишь в это. Со временем.
***
Горечь съедала изнутри. Вот он – живой Саске. Пусть и с перебинтованной головой, пусть и со всеми этими трубочками, приборами.
Живой.
Но не принимающий. Зависший где-то между своим бредом и реальностью, запутавшийся.
И больно от того, что никак не помочь ему поверить, не заставить.
Наруто тяжело и тихо простонал, пытаясь хоть этим унять невесёлые мысли. Саске не овощ. Саске видит, он его узнал.
Он реагирует.
– Наруто.
Блондин резко встал, уставившись на возникшего будто из-под земли Орочимару.
– Что с ним? Почему…
– Тише, – предупреждающе шикнул мужчина. – Здесь нельзя кричать. Больные.
– Извините, – съёжился Узумаки, чувствуя себя последней истеричкой. – Саске думает, что я мёртв.
– К моему сожалению, вместе с опухолью мы не можем удалить его…проблемы с психикой. Давление пропало, но процесс восстановления…
– То есть он может не восстановиться полностью? – на одном дыхании протараторил Наруто.
– Он почти точно полностью не восстановится, – кивнул Орочимару. – Более того, нужно будет проходить обследования. Есть шанс повторного возникновения.
– Что с ним будет? – мёртвым голосом проговорил Наруто.
– Лечение, – пожал плечами Орочимару. – Реабилитация. Жизнь…
– Долгая?
Орочимару, поджав губы, выдохнул через нос. Он выглядел очень усталым, измученным и выжатым. В его глазах плескалась отрешённость, но он нашёл в себе силы, чтобы поговорить с загнанным в угол парнем.
Был ли это жест благой воли или же доктор действительно изменился, Наруто не знал.
– Ты не дашь ему пропасть, Наруто, – спокойно улыбнулся Орочимару. – А года…года это всего лишь цифры. Вам, на двоих, хватит.
***
Разговор с этим простым мальчиком с ужасно живыми лучистыми глазами…
Это не изменило его жизнь, не заставило ценить её больше, чем жизнь любого из пациентов. Лечат не людей, а болезни. Зачем же привязываться к этим кускам плоти?
Тем более, ненавидя себя, это сделать гораздо сложнее.
Орочимару отщелкнул окурок. Здесь, под разлапистой ивой на заднем дворе клиники, было холодно, но прохлада помогала справиться хотя бы с горячей головой. Требовалось немедленно найти хоть какой-то способ вновь затолкать эмоции и воспоминания за непроницаемую пелену отчуждённости. Ведь он не живёт, он просто делает свою работу.
Доживает.
– Переживаешь, что поступился своими принципами?
Этот голос Орочимару узнал бы из тысячи. Джирайя подошёл бесшумно, словно годы в том замшелом лесу научили крупного мужчину ступать легче зверя на охоте.
– Переживаю, что сделал это так легко, – усмехнулся мужчина, не оборачиваясь.
Видеть отшельника было необязательно, чтобы знать выражение его лица – спокойное, уравновешенное.
– Наверное, просто пришло время…
– Время никогда не придёт, Джирайя. – И я никогда не смогу простить тебя.
– Ты хотя бы винить себя перестал.
Повисла тишина, в которой каждый думал о своём. Как так получилось, что история двух посторонних парней таким хитрым образом переплелась с их жизнями, заставила выползти из своих укрытий, перестать прятаться за нагромождением из ненависти, обвинений и жалости к самим себе?
– Перестал, – облегчённо вздохнул Орочимару, откидываясь затылком на шершавую кору дерева. – Ты знаешь…
– Только не говори, что рад меня видеть, – усмехнулся отшельник.
Орочимару, пожав плечами, скупо улыбнулся:
– Сейчас не рад. Но…может, через месяц или два…я смогу хотя бы посмотреть тебе в глаза.
– Я буду ждать.
***
Саске сидел в просторной комнате. Здесь обычно отдыхали и на уютных диванах расположились те пациенты, которые могли самостоятельно выползать из своих палат.
Ползать самостоятельно Учиха начал недавно и подивился, как чертовски трудно заново учиться держать равновесие. Голова шла кругом, всё двоилось в глазах. Даже сейчас, спустя несколько дней после пробуждения, ему всё ещё невозможно было долго находиться в вертикальном положении.
