Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 87 страниц)
Учиха усмехнулся, и Наруто скис, включая воду и смачивая полотенце под струёй. Так дело пошло лучше, и скоро на лице Саске не осталось и следа от крови, зато полотенце совершенно потеряло свой товарный вид.
– Узумаки…
– Наруто?!
Дверь ванной открылась, впуская внутрь женщину, что резко затормозила, когда увидела парней.
– Ма, я сейчас всё объясню, – торопливо выпалил тот, отскакивая от Учихи и пряча перепачканное полотенце за спину. Но было поздно…
– Быстро вниз.
С этими словами обладательница мелодичного, но слишком громкого от нервов голоса, удалилась.
– Иди в мою комнату, – тяжело выдохнул Узумаки, швыряя полотенце в стирку.
***
Она кричала долго. С чувством, с толком. Саске даже поначалу прислушивался к голосу матери Наруто и к тому, что она говорила своему непутёвому сыну.
А потом ему надоело. Он просто лежал на кровати Узумаки, рассматривая бежевый потолок и неспешно вдыхая воздух.
Учихе казалось, что он в вакууме: ни запахов, ни вкуса, ни чувств… только звуки, но и те приглушённые.
Встав с кровати, Саске прошёлся к письменному столу Наруто, проводя пальцами по светлой столешнице. Пыльная из-за долгого отсутствия хозяина.
Комната была под стать последнему: светлая, полная каких-то безделушек. На прибитой к стене полке ютились пластиковые роботы, которые, видимо, перестали пользоваться популярностью у Узумаки, но выкинуть их было всё же жалко.
Комната была уютной. Это тепло обжитого места непривычно обжигало кожу, ложась на плечи и словно приобнимая.
Хлопок двери за спиной.
– Всё, – выпалил раскрасневшийся Наруто, падая на кровать.
– М? – повернулся к нему Учиха. – Мамочка простила?
– Да фиг поймёшь. То слёзы – то ругань, то обнимает – то придушить хочет, – раздражённо говорил Узумаки, глядя в потолок. – Сказала, что во всём ты виноват, между прочим.
– Она видит меня впервые в жизни.
Саске бесцеремонно пихнул парня в бок, требуя подвинуться, и уселся на освободившееся от его ноги место.
– Ей хватило, – скривился Наруто. – Думает, ты мешаешь мне учиться. Плохо на меня влияешь.
Учиха пожал плечами:
– Никто не может повлиять на человека, если тот не тряпка.
Повернувшись к Узумаки, он оскалился в ехидной усмешке:
– Ты тряпка, болван?
– Отвянь, Саске. И без тебя хреново.
– Просто ответь, – не унимался Учиха, наклоняясь. – Ты тряпка?
Наруто всё же встретился с ним глазами и нахмурился:
– Не знаю.
– Отчего же?
Тон Саске был каким-то вкрадчивым, от него становилось одновременно: и жутко, и неудобно, словно тихий голос вскрывал заклёпки спасительной защиты, которая есть у нас всех.
– Не доводилось проверять, – просто пожал плечами Узумаки. – Драться – дрался всегда и морду бил любому, кто что-то там на меня гнал. Да и заступиться могу… Ты зачем спрашиваешь вообще?
Смерив Наруто каким-то непонятным взглядом, словно сделал пометку для себя, Учиха отодвинулся и, потянувшись, схватил с пола упаковку таблеток.
– Блин, Саске! Зачем тебе это надо было?
От любопытства Узумаки даже сел в кровати, уставившись на парня пытливым взглядом, пока тот выковыривал на руку одну за другой три таблетки.
– Если ты не тряпка, то почему там на балконе не дал мне в морду?
– Да ты достал уже! – выпалил Наруто.
– А у Нагато на полу почему не послал?
– Могу послать прямо сейчас! Хочешь?!
Глаза Узумаки блестели каким-то странным огнём, но Учиха его не боялся. Эти детские потуги выглядеть взрослее, суровее и независимее привели к: сотрясению мозга, прогулам в институте, тяжёлой простуде и конфликту с родителями. Как правило, взрослые так не поступают.
– Тебе всё равно, так какого ты всё время вспоминаешь? – вызверился парень, вперившись в ухмыляющееся лицо Саске.
– Потому что тебе не всё равно.
Дверь комнаты открылась, прерывая их разговор.
– Наруто, можно тебя? – с какой-то опаской озираясь на Учиху, попросила женщина.
Узумаки не знал, был ли он рад тому, что мать так внезапно вторглась посреди разговора. Но ответа на слова Саске он так и не нашёл внутри себя… поэтому решил, что всё-таки их прервали к лучшему.
Кивнув, он поспешно покинул комнату, закрывая за собой дверь и вопросительно глядя на мать.
– Твой друг остаётся у нас? – нахмурив тонкие брови, спросила она.
– Да. Завтра мы поедем в город вместе.
Волна недовольства. Женщина смотрит строго, и в глазах непонимание:
– Зачем тебе ехать с ним?
– Ма, я должен. Я обещал.
– Кому ты там что уже успел наобещать? – устало простонала та. – У тебя же температура, тебе же в больницу… а ты с этим…
– Да всё нормально, – преувеличенно весело воскликнул Наруто и тут же понизил голос на случай, если Учиха отличался прекрасным слухом. – Саске хороший. По-своему, но заботится. Он мне жаропонижающее ночью пошёл искать даже.
О том, что перед тем этот, «хороший» Саске, хорошенько приложил его кулаком в морду, Узумаки промолчал.
– Так у тебя ещё и жар! – всплеснула руками женщина, моментально прикладывая ладонь ко лбу сына. Тот, на счастье Наруто, оказался в меру тёплым.
– Прошёл уже давно, – быстро поправился Узумаки. – Мам, ну правда. Ничего со мной не будет… а Саске… ему правда нужна моя помощь.
– Да чем ты можешь помочь ему?
Наруто тяжело вздохнул, опуская голову, и той пришлось подхватить сына за подбородок и посмотреть в большие голубые глаза.
– Я просто буду рядом. Мам, я буду ходить в институт. Просто так получилось… что я должен был быть тогда рядом с Саске.
Конечно, вести такие разговоры прямо за дверью комнаты, где находится непосредственный предмет обсуждения, было верхом глупости.
– Ребёнок, – выдохнула мать, порывисто обнимая сына и прижимая к себе, – мы с отцом слишком хорошо тебя воспитали…
Узумаки облегчённо выдохнул. Значит, ему не станут мешать…
***
Ужин проходил в какой-то непривычно тихой, слегка нервозной обстановке. Так уж вышло, что ужинали все за одним столом, и Учихе пришлось для вида положить и себе что-то. Выбор пал на салат, который он лениво размазывал по тарелке, выбирая лишь помидоры-черри.
Привычка.
Колупая салат без особого интереса, Саске открыто наблюдал за семьёй Наруто. Они переговаривались, обменивались шутками и какими-то повседневными новостями…
Это он здесь был лишним. Он был здесь тем тёмным пятном, что распространяло холодное дыхание того, что давно стояло у него самого за плечами. Семья Узумаки чувствовала эту близость с чем-то неизбежным, видела что-то в чёрных глазах, неуловимый оттенок темноты, который всегда появляется, когда уже переступил через себя, когда больше уже нечего ломать в себе. Всё и так: изломано, изрублено, осыпалось осколками и истлело.
Учиха сам не заметил, как слишком сильно сжал вилку, скрипнув зубами, он отложил прибор, осторожно поднимаясь из-за стола.
Воссоединившаяся семья не сразу заметила отсутствие гостя, потому что трудно заметить того, кто стал призраком самого себя.
***
Саске сидел на пороге дома Наруто и медленно курил, выпуская сизые кольца в воздух, пропитанный осенним холодом. Холод…
Он вытянул руку перед собой, сжимая и разжимая кулак, наблюдая, как жилы и вены перекатываются под тонкой белой кожей, как выпирают сбитые костяшки пальцев.
Тело. Что это? Оболочка для чего? Что заставляет нас заботиться об этом мясе на костях?
Ведь в итоге мы все носим на плечах свой труп.
– Не возражаешь?
Учиха и не заметил, как рядом сел Ирука. Мужчина чиркнул зажигалкой, и к кольцам дыма прибавились облака:
– Ты друг Наруто?
Саске усмехнулся. Ну вот… начались типичные вопросы типичных родителей. Они так боятся за своего отпрыска, что наверняка в его отсутствие выпили не один литр валерьянки.
– Типа того, – неопределённо отозвался Учиха.
– Вместе учитесь?
Ирука смотрел пытливо, долго, но взгляд его был на удивление мягким.
Саске кивнул, зажимая сигарету в зубах. Он не видел смысла в этом разговоре. Если Наруто самостоятельно втесался в его мир, прорвавшись через многие засовы и изодрав свою душу, то этот темноволосый мужчина принадлежал другой реальности. Они никогда не поймут друг друга.
– Он сказал, что хочет жить в городе. Вы будете вместе снимать?
– Наверное.
– Я всегда говорил сыну, чтобы тот выполнял свои обещания, – спустя паузу сказал Ирука, задумчиво смотря на тлеющий кончик сигареты, а потом повернулся к Учихе. – Что же он пообещал тебе?
Саске хмыкнул, туша сигарету о землю и выкидывая окурок в кусты. Вздохнув, поднялся:
– То, что не сможет исполнить.
***
– Учиха, ты спишь?
Они лежали в его комнате. Наруто занял кровать, а Саске любезно постелили на полу. Учиха не сопротивлялся, пользуясь «преимуществом» своего враз одеревенелого тела. Спать теперь он мог хоть на гвоздях – всё одно. Тёплая вата.
Саске взглянул на свесившуюся с кровати руку и скривился. Разговаривать не хотелось, поэтому он молча перевернулся на спину и уставился взглядом в потолок.
– Учиха?
– Какого хрена?
Кровать скрипнула, кажется, Узумаки поднялся, а спустя пару минут опустился рядом.
Саске взглянул в какое-то рассеянное лицо парня и буркнул:
– Что надо?
Тихий выдох полный молчаливой борьбы с самим собой.
Иногда, чтобы переступить через себя, нужно потратить много сил и мыслей. А иногда нужно просто переступить.
Наруто, обхватив лицо Учихи руками, медленно приблизился к нему под пристальным взглядом. Замер, когда нос коснулся чужой холодной кожи.
– Мне не всё равно, – сказал Узумаки хрипло, почти болезненно.
Поцелуя Саске не почувствовал, он просто знал, что тот коснулся его губ.
Наруто, внутренне сгорая от стыда, неловко и резко прихватывал губы своими. Щёки заливал жар. Хорошо, что в комнате было темно.
Узумаки отстранился спустя пару минут, вглядываясь в чёрные провалы глаз парня.
Тихий голос Учихи:
– А мне плевать.
========== Глава 7. Already over. ==========
«You never go
Your always here
Suffocating me
Under my skin
I cannot run away
Fading slowly».
Red – Already over.
«Ты никогда не уходишь,
Ты всегда здесь,
Не даёшь дышать
Внутри меня.
Мне некуда бежать,
Исчезаю».
Ирука наблюдал за тем, как его сын пакует вещи, и что-то в сердце мужчины дрогнуло. Наруто… его вечно непоседливый, взъерошенный и весёлый ребёнок поменялся. И хотя светловолосое чудо пыталось как можно шире улыбаться, хотя его голос был как никогда звонок и радостен, а лицо не выражало ничего другого, кроме веселья – в голубых глазах Ирука замечал грусть. Она сверкала тусклыми бликами, когда сын скользил взглядом по своей комнате, размышляя, что бы ещё положить в большую дорожную сумку.
Наверное, тот неосознанно прощался с тем, что навсегда останется за этими дверьми. Наверное, он прощался с детством…
– Ты ничего не забыл? – тихо спросил мужчина.
Узумаки вздрогнул, словно не замечал присутствия отца, обернулся к нему с улыбкой, рассеяно чеша в затылке:
– Да вроде бы нет…
– Мать сказала проследить, чтобы ты положил побольше тёплых вещей. Положил?
– Па, – выдохнул Наруто, – я не маленький.
И это заявление заставило Ируку грустно улыбнуться:
– Я вижу.
– Ну чего ты? – протянул парень, подходя к родителю и внезапно порывисто обнимая. – Я же сказал, что всё будет хорошо. А я всегда сдерживаю обещания, чёрт возьми!
– В том-то и дело… – Ирука тяжело вздохнул, глядя в глаза сына. – Есть такие обещания, которые мы просто не в силах выполнить.
Наруто лишь нахмурился, словно одним взглядом говоря, как же он не согласен с отцом.
– Эти обещания разрушат нас быстрее, чем мы сможем их сдержать. Ты понимаешь?
– Я сильнее, чем ты думаешь, – упрямо заявил парень. – И я не брошу Саске, если ты об этом. Как бы тяжело мне не было…
– Твоё рвение похвально, но я волнуюсь за тебя, – выдохнул Ирука, ероша жёсткие волосы сына рукой. – Этот парень… даже мы с мамой видим, что с ним что-то не так. Он ничего не съел за ужином, а вчера она нашла полотенце… в крови. Наруто, ты понимаешь?
Узумаки почувствовал, как щёки начали краснеть. Как он мог так облажаться с этим треклятым полотенцем?!
– И я надеюсь, что происходящее с ним не заденет тебя.
Мягкий взгляд карих глаз внезапно стал таким серьёзным и тёплым, что Наруто резко уткнулся носом в грудь отца и тяжело вздохнул.
Оно уже задело. Пробилось сквозь придуманные барьеры, разбило ко всем чертям розовые очки, и их осколки сейчас больно кололи глаза, не привыкшие видеть мир в его истинном свете. Мир, где парни двадцати лет от роду медленно умирают…
– Па, всё будет хорошо, – только и смог выдохнуть Узумаки, крепче прижимаясь к нему, пытаясь запомнить то домашнее тепло, которое он собрался оставить позади. Добровольно лишиться.
– Не губи себя, Наруто. Бывает очень больно…
Ирука крепче сжал сына и, наконец, выпустил из объятий, чтобы слегка взволнованно потрепать по волосам и уже другим тоном спросить:
– Собрался?
– Д-да, – выдохнул парень, украдкой переводя дух.
– Тогда пойдём. Твой друг уже заждался…
***
Прислонившись спиной к машине, Саске в очередной раз закурил, выжидающе глядя на небольшой дом Узумаки. Нагато приехал немного раньше, чем обещал, и это было как нельзя кстати: хотелось поскорее вырваться из этого гостеприимного дома, где на тебя смотрят, как на пришельца.
– Тебе делать больше не хрен, как с ним возиться? – буркнул Учиха, зная, что стоящий рядом парень его услышит.
– А ему кроме как возиться с тобой? – усмехнулся в ответ Нагато.
– Вы оба идиоты, – помолчав, шикнул Саске. – Что он, что ты: присосались к незнакомцу и упиваетесь своей «помощью».
– Никто ничем не упивается, Учиха, – всё с такой же спокойной улыбкой заметил Нагато. – Ты не поверишь, но есть такие люди, которым важно заботиться о других. И всё равно сколько ты с ним знаком: день, неделю, пять лет…
– Я и говорю – идиоты, – выдохнул облачко дыма Саске.
– А ты не идиот? – вздёрнул брови Нагато, и Учиха даже повернулся к нему, услышав такое заявление. – Думаешь, я не знаю, откуда это?
Палец ткнулся в сбитые костяшки на руке Саске, и тот резко одёрнул её, испепеляя взглядом Нагато.
– Ты ведь пошёл бить морду тому, кто избил Наруто. Я же знаю… ты не такой, чтобы просто так оставить это…
– Ничего ты не знаешь, – прошипел сквозь зубы Учиха.
Этот красноволосый начинал порядком выводить из себя. Говорит так, будто видит его душу насквозь, в то время как сам Саске даже мельком не мог посмотреть на то, что творилось у него внутри. Он увязал в своей же темноте уже на подходе…
И это злило. Казалось, что парень попал в общество сплошь экстрасенсов и психологов, которые так тонко чувствуют чужую душу, что готовы вывернуть всю информацию о ней на обладателя.
– И жаропонижающее ты ему принёс. Не поленился же, – лукавая улыбка появилась на лице Нагато, и Учихе захотелось разбить эти кривящиеся губы в кровь.
– Этот придурок мне спать мешал своим хрипом, – рыкнул Саске и тут же прикусил язык, понимая, что начал оправдываться.
– Не отрицай, Учиха. Ты такой же, как и мы, просто противишься тому, что умеешь чувствовать.
Саске не выдержал. Выбросив сигарету, он ухватил парня за шиворот и хорошенько тряхнул, заглядывая в фиалковые глаза:
– Что ещё ты знаешь обо мне?
– Ты боишься чувствовать, – смело отвечал прижатый к машине Нагато, не отводя взгляда. – Ты боишься, что впустишь кого-то к себе в душу и тебе станет не безразлично…
– Ты идиот.
– Боишься признать, что всё ещё жив.
Учиха сжал руки сильнее, буквально впечатывая его в машину.
– Ты уже чувствуешь, – довольно проговорил Нагато, ухватившись за запястья того. – И тебя это злит.
Саске скользнул долгим взглядом по белому лицу парня, что так резко контрастировало с ярко-красными волосами.
Почему же все лезут к нему под кожу?!
– Пошёл в жопу, – шикнул Учиха и разжал руки прежде, чем из дома вышли Наруто и Ирука.
– Признай это, – усмехнулся Нагато, оправляя куртку и открывая багажник для сумки Узумаки. – Признай, и станет легче.
– В жопу, – одними губами повторил Саске, забираясь на заднее сиденье и отодвигаясь к окну. Он сразу же отвернулся, слегка съехав вниз, чтобы не видеть, как Наруто будет прощаться с отцом.
Его раздражало то, что они слишком долго задержались здесь.
Его раздражали чужие чувства.
Наконец-то двери хлопнули, и мотор заурчал.
– Так… вроде бы ничего не забыл, – пробормотал сидевший рядом Узумаки, охлопывая свои карманы, словно и туда что-то умудрился запихать.
– Я нашёл вам комнату, – донеслось от Нагато, и он нажал на педаль газа. Машина неспешно покатилась по дороге.
– Круто! – выпалил Наруто с энтузиазмом, которого мрачнеющий Учиха не понимал.
Зачем этот придурок добровольно записался в няньки?
Саске прикрыл глаза, желая вздремнуть до города, но Узумаки резко выпалил:
– Учиха! Возьми!
Едва он успел открыть глаза, как в лицо полетело что-то чёрное, что Саске успел поймать лишь в последний момент. На проверку это оказалось его курткой.
– Забрал у тебя тогда, – пояснил Наруто.
– Постирал? – шикнул Учиха, нехотя натягивая коженку на себя.
Холода Саске не чувствовал, но желал побыстрее скрыть обнажённые руки от посторонних взглядов. Уж очень они исхудали, и даже Нагато иной раз пробегался по ним глазами, полными молчаливой жалости. А это бесило ещё больше привычки того строить из себя знатока человеческих сущностей.
– Сам постираешь, – парировал Узумаки, вытягиваясь на сиденье и закладывая руки за голову. – Я тебе не домработница.
На самом деле куртка была чистой: мать сразу же забросила её в стирку, когда Наруто забрали в больницу. Но спор ради спора тоже был приемлем…
– Из-за тебя её вывалили в пыли.
– Ты мою ещё вообще не вернул.
Узумаки прикрыл глаза, кажется, собираясь вздремнуть.
Учиха молча кивнул, делая свои выводы, и последовал примеру парня.
Спать не хотелось, но закрытые веки всегда спасали от ненужных разговоров…
***
Нагато сдержал своё слово, найдя небольшую комнатку в общежитии, за которую особо денег не ломили, но всё же цена была несколько завышена.
Саске, наблюдая за тем, как Наруто осматривает стены в обшарпанных обоях, на то, как ногой приподнимает половик и пытается вытолкать оттуда же какой-то кусок бумаги, понимал, что всё это было слишком.
Он не хотел делить своё одиночество с кем-то, но другая половина души кричала – одиночество доведёт до сумасшествия.
Учиха это понимал.
И это злило ещё сильнее.
– Останется тут убраться и можно жить, – радостно улыбнулся Узумаки, который к внезапной свободе от родительского присмотра относился с большим энтузиазмом.
– Деньги у тебя откуда? – мрачно спросил Саске, привалившийся к обшарпанной стене плечом. – Мамочка с папочкой дали?
– Даже если и так, – смутился Наруто, но ответил весьма дерзко. – Всё равно потом работу найду…
– Так и будешь сидеть у них на шее, – фыркнул Учиха, усаживаясь на заправленную кровать.
Дряхлые однушки, застеленные колючими пледами, стояли по обе стены, создавая впечатление личного пространства для каждого.
– Это тебя не касается, – фыркнул Узумаки, бросая свою сумку на оставшуюся незанятой кровать. – Или ты предпочтёшь на улице ночевать?
– Да мне всё равно как-то, – пожал плечами Саске.
– Да? – с вызовом выпалил Наруто, упирая руки в бока и глядя на соседа горящим взглядом. – Ну раз ты у нас такой безразличный, то поспишь и без пледа!
Учиха не успел ничего сделать, а Узумаки, вцепившись пальцами в край тёмно-зелёного колючего пледа под ним, дёрнул на себя с неожиданной силой. Ткань затрещала, но поддалась, ибо тщедушное тельце Саске не было таким уж сильным гнётом, чтобы удержать её.
– Ты охренел?! – опомнился Учиха, вскакивая на кровати и смотря на пытающегося выпутаться из пледа парня.
– Заткнись. Будешь возникать – ещё и подушку заберу.
– Может, ты меня сразу на пол положишь?!
– Если надо будет – положу, – буркнул Наруто, сворачивая трофей и укладывая его на постель.
Растрескавшуюся от времени раму большого окна нещадно продувало, и это ощущалось даже сейчас, а ночью и вовсе будет холодина. Так что лишний плед был очень кстати.
– Возомнил себя хозяином?
Злость ударила в голову, заставляя чёрные глаза пылать страшным огнём.
Узумаки хотел было заметить, что именно он заплатил за эту конуру с выделенных родителями денег, и Саске был здесь скорее гостем, но всё же прикусил язык. С Учихи станется воспринять эту шутку, как личное оскорбление, и уйти, громко хлопнув дверью. И хотя Саске был тем ещё засранцем, но рыскать по городу в его поисках Наруто очень не хотелось:
– Ты сам сказал, что тебе всё равно.
– Да. Это ведь не я, а ты в меня втюрился, придурок, – мстительно осклабился Учиха.
Окинув издевающуюся физиономию спокойным взглядом, Узумаки буркнул:
– Дебил.
И с этими словами направился к выходу.
– Эй, стой!
Судя по звуку, Саске спрыгнул с постели и не рассчитал силы. Доски под его ногами печально скрипнули, но всё же выдержали, а соседи снизу, кажется, постучали в потолок шваброй в ответ. Да уж… слышимость здесь…
– Чего тебе? – терпеливо выдохнул Наруто, оборачиваясь. Надеяться на то, что Учиха проникся и спешил к нему с извинениями было глупо, но всё же робкий уголёк надежды на лучшее всё ещё тлел в душе парня.
– Держи.
В лицо Узумаки полетела скомканная оранжевая куртка.
– Барахло твоё.
А затем Саске улёгся на кровать, закладывая руки за голову и теряя всякий интерес к прожигающему его взглядом Наруто.
Чего собственно этот Узумаки ожидал от него, беря под свою неумелую опеку? Благодарности, поклонения или ещё чего?
Учиха фыркнул, когда дверь с грохотом захлопнулась.
Пусть катится. Хотя бы тихо станет…
Парень прикрыл глаза, пытаясь укутаться в эту воцарившуюся тишину, словно в забранный плед.
Он до сих пор не мог понять, почему Нагато и Наруто видят в нём что-то, чего и в помине не существовало? Почему они так уверены, что он лучше, чем кажется? Ведь Саске даже не пытался казаться, он просто был.
Смысл надевать сотню масок, когда родная кожа изгнила и обнажила жёлтый костяк?
Фыркнув, Учиха перевернулся на бок, открывая глаза, и внезапно дёрнулся.
То, что явилось перед ним, успело почти стереться из памяти, переместившись куда-то в сознание, лишив себя облика.
А теперь Белокожая сидела рядом с ним на полу, устало положа голову на край кровати и заглядывая своими зелёными глазами в его. Тонкие пальцы её иссохшей руки, оплетённой синими венами, застыли над его щекой, поглаживая воздух:
– Хочешь избавиться от него?
Её голосу вторило эхо чужих голосов. Он становился то громче, то тише, но одинаково больно отзывался в голове.
Саске не отвечал, спокойно смотря на её худое, вытянутое лицо. Он давно перестал бояться ту, что приходила раньше каждую ночь, и теперь изо всех сил пытался разглядеть её, заметить что-то нереальное, что поможет убедить шаткий разум – это всего лишь иллюзия.
Плод больного воображения.
– Хочешь убить его?
Она всё-таки коснулась его, и это Учиха почувствовал. Волна холода прошлась по телу, сменившись странным жаром в висках.
– Хочешь, чтобы его тело страдало?
Затянутые пеленой смерти её глаза смотрели мягко, хотя потрескавшиеся губы улыбались жестоко, обнажая иглы зубов:
– Хочешь видеть его кровь?
Длинные чёрные волосы Белокожей свесились с обеих сторон лица той, когда она уселась на кровать и склонилась над Саске. От неё веяло холодом и почему-то запахом речной тины.
Запах? Как…
Учиха удивлённо распахнул глаза, всматриваясь в утончённое лицо, под тонкой кожей которого выступали вены. Если это иллюзия, то она до омерзения реальна…
– Его крик?
Узловатые пальцы Белокожей скользнули по его шее, придавливая у основания бьющуюся жилку.
– Пошла… отсюда, – с трудом выдохнул Саске, чувствуя, как дышать становится трудно, а голова наливается свинцовой тяжестью.
– Убей его. Тебе будет легче, – оскал.
Учиха уже испытывал это чувство. Тогда он чуть не убил Карин и себя вместе с ней. Эти голоса вновь окутывали, вновь затягивали в чернильную бездну, навязывая лишь одно желание – дышать, пока собственные руки не сорвут чужой последний вздох.
Саске сильно зажмурился, надеясь, что видение исчезнет, что больше не будет этих липких прикосновений, холодного дыхания и запаха тины.
А затем резко сел, не встретив сопротивления чужого тела.
Открыл глаза – комната совершенно пуста и тиха. Лишь его хриплое частое дыхание и биение сердца в ушах.
Рука машинально потянулась к рюкзаку за таблетками. Боль придёт… она всегда приходит.
***
– Я еды принёс, вот так-то! – громогласно заявил Наруто, врываясь в их комнату и закрывая за собой дверь, но осёкся, увидев, что сосед его спит.
Взгляд зацепился за флакон таблеток на столе, за бледное спокойное лицо, за быстро бегающие под веками глаза.
Учиха казался спящим, но даже этот сон не приносил ему успокоения.
Узумаки тяжело вздохнул, проходя в комнату и ставя на стол еду. Когда отец говорил о тяжёлых обещаниях, он ещё не понимал, насколько тот был прав.
Тряхнув головой, парень отогнал от себя волнение и принялся выставлять на стол купленные продукты, шелестя пакетом.
– Потише нельзя? – раздражённо буркнули с кровати.
– Хватит там валятся, спящая красавица, – весело отозвался Наруто, шурша пакетом ещё сильнее. Назло.
– А ты иди и поцелуй, – сердито.
Саске всё же проснулся нехотя. Он уселся на кровати, сонным взглядом следя за тем, как Узумаки выкладывает продукты на стол.
– Я не знаю, что ты любишь есть… – задумчиво пробормотал Наруто, комкая и убирая пакет в ящик стола.
– Воды вполне хватило бы, – отмахнулся Учиха. В плане еды с потерей вкуса он перестал особо ощущать потребность в чём-то особом.
– Прекрати, – устало выдохнул Узумаки. – Голодать я тебе не дам.
– А кто тебя будет спрашивать? – чёрные брови иронично изогнулись.
Наруто скосил взгляд на Саске и усмехнулся:
– А тебя?
– Привяжешь к стулу и заставишь есть?
– Если потребуется.
С этими словами Узумаки включил только что купленный электрический чайник и залил туда воды, расплескав половину.
– Безрукий, – фыркнул Учиха, чиркая зажигалкой.
– Кури на балконе!
– С каких фигов? – прищурился Саске, всё ещё восседая на кровати и пялясь на парня.
Отчего-то Наруто в последнее время совсем страх потерял, и это нервировало. Учиха будто чувствовал, что теряет лидирующие позиции, но готов был в любое время восстановить своё положение при помощи кулаков.
– Я не курю и дышать этим не буду.
– Мне по хрен.
Сигарета всё же затлела, и Саске с удовольствием затянулся безвкусным дымом, а затем также медленно выпустил облако в сторону Узумаки, ухмыляясь. Кажется, это стало последней каплей. Подлетев к тому, Наруто выхватил сигарету у него из губ, обжигаясь тлеющим угольком, вторым резким движением схватил пачку со стола.
– Обалдел?!
Учиха даже вскочил с кровати, но Узумаки быстро отпрянул в сторону:
– Здесь ты курить не будешь!
– Да что ты?!
Полный яда и злости голос заставил Наруто оцепенеть лишь на миг, а потом Саске всё же ринулся вперёд, стремясь схватить парня за руки.
Тот увернулся в последний момент, и Учиха налетел на встроенный в стену шкаф. Фанерные дверцы опасно затрещали.
– Я же сказал, – Узумаки забрался на свою кровать, рывком открывая окно. – Здесь курить ты не будешь.
– Только попробуй…
– И что ты мне сделаешь? – буркнул Наруто, высовывая руку с пачкой сигарет на улицу.
– Следом полетишь!
– Не напугал.
Узумаки уже было разжал руку, а Саске кинулся к нему, чтобы схватить того за ворот, но в этот момент вошёл Нагато:
– Ребята, я тут кипятильник нашёл… Что вы делаете?!
Фиалковые глаза расширились от удивления, и он замер, уставившись на открытое окно, схваченного за шиворот Наруто и, собственно, Саске, который хотел: то ли удержать парня от прыжка в окно, то ли горел желанием помочь ему с этим.
– Проветриваем, – зло фыркнул Учиха, выхватывая из опустившейся руки Узумаки пачку сигарет и спрыгивая на пол.
– Зажигалку, – бросил он Наруто, дойдя уже до двери и останавливаясь рядом с Нагато.
– Да подавись.
Зажигалка полетела в лоб Саске, но тот ловко поймал её, усмехнулся и вышел, толкнув напоследок Нагато плечом в плечо.
***
Учиха с трудом нашёл себе прибежище, где не было студентов, простых жителей общаги и прочего шумного мусора. Каждый провожал его заинтересованным взглядом, ибо новичков всегда все замечают, как бы упорно они не пытались скрыться. А вот Саске, по мнению девушек, был весьма неплох собой, поэтому их взгляды липли в сто крат сильнее.
Мысленно матерясь и с трудом сдерживая желание заехать первому же, кто ещё раз посмотрит на него, парень двинулся в сторону уже когда-то облюбованного балкона. Наверное, Судьба пожалела людей, и никто больше не встретился ни на его пути, ни на балконе.
Усевшись на перила и мало волнуясь о том, что они очень шаткие и тонкие, Учиха достал пачку сигарет, опираясь плечом о стену. Так было надёжнее, но даже если он сорвётся и полетит вниз, его это не волновало. Нет боли от падения – нет страха.
– Чёрт, – выдохнул Саске, заглядывая в картонную коробочку, где половина сигарет была переломана, а другая была превращена в труху из табака и бумаги. – Убью, – пообещал Учиха, вынимая лишь одну уцелевшую.
Губы не слушались, кривясь в какой-то давно забытой гримасе, сердце билось быстро-быстро, руки дрожали, и он никак не мог совладать с зажигалкой, бесполезно чиркая колёсиком.
Саске пошатнуло, и рука вцепилась в перила, не давая телу провалиться в пропасть за спиной. Он встал, а затем вовсе съехал спиной по стене, протянул ноги и с силой стукнулся затылком о неё.
Зачем… зачем Узумаки делает это? Зачем пытается задеть что-то живое в гниющем организме, заставить холод уйти, зачем тратит себя на бесполезного уже человека?
Учиха сжал в руках уцелевшую сигарету, ломая её, заставляя табак крошкой осесть на ладони.
Эта комната, эта совместная жизнь, эти разговоры, эти обещания…
Зачем всё это?
Он закусил губу, надеясь почувствовать хоть что-то.
Зачем этот дурак пытается что-то доказать: ему, себе?
Саске понимал, что проваливается куда-то. В какую-то бездонную пропасть из обвинений, вопросов, боли и страха.
Парень крепче сжимал руки, впиваясь ногтями в ладони, но сейчас этот спасительный метод не мог вернуть его в реальность, как прежде.
Ничего.
Тёплая вата.
Всё почти кончено.
Осознание этого нависло над головой, как никогда раньше. Учиха сделал глубокий, судорожный вдох, заставляя лёгкие вновь принимать воздух, но тот, кажется, просто прошёл сквозь него.
Эти нити… эти сковывающие его нити…
Он вцепился пальцами в собственную футболку, впиваясь пальцами в ничего не чувствующую кожу…
Ничего… ничего нет.
И не будет больше.
А голоса всё ближе, их всё больше… они всё громче.
Саске не знал, что бы подумали те, кто решил бы заглянуть на балкон. Ему было плевать. Сейчас он был далёк отсюда. Иллюзорный мир, в котором не было воздуха, захлопнулся, ловя парня, словно силок ловит птицу. Ломает ей крылья, крошит кости, рвёт жилы и оставляет умирать от собственной боли.
Сколько не прячься, сколько не бегай, сколько не злись – всё одно.
