Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава тридцать четвертая

3595 г., 13 июля, Карласкен

За пять часов обратного пути из города Зулисона в ставку императора Тантоитан проспался окончательно и почувствовал себя значительно лучше. Ему даже не помешали в пути постоянные переговоры полковника со ставкой и его порой слишком уж нецензурные выражения по поводу той или иной детали ведущихся арестов и первых допросов. Как следствие, уже при посадке майор с оптимизмом улыбался, шутил вместе со всеми, любовался чудесным закатом и радовался предстоящей встрече с невестой. Ему казалось, что эту ночь он преспокойно и вполне заслуженно проведет со своей любимой и никакие заговорщики этому не помешают.

Зря казалось! После приземления выяснилось, что Павел Ремминг с частью двора и своей дочерью отправился за противоположный край столицы, где с южной стороны и произошли самые сильные разрушения во время селевого потока. Естественно, он не собирался ночевать вместе с бесприютными людьми в воинских палатках, но морально поддержать своих подданных было просто необходимо. Потому что материальная помощь уже наплывала огромными потоками со всей империи. Ну и заодно впервые на официальном мероприятии его величество решился показать всему миру свою единственную дочь. И что самое главное, мнения у самой дочери по этому вопросу никто не спрашивал. Поздняя ночевка намечалась в одном из замков, сохранившихся в тех пригородах столицы.

Стоило видеть разочарование на лице Парадорского, когда после прибытия в ставку он узнал о неожиданном вояже императора. Правда, полковник Капочи не дал ему времени для бессмысленных стенаний или неуместной печали.

– Ты себе просто не представляешь, какая сеть заговора перед нами вскрылась! Поэтому бери десяток своих друзей и срочно мчись в один из поселков. Там у этого маркиза Эхни склад с незарегистрированным оружием. Постарайтесь его захватить без лишнего шума и осмотреть до прибытия интендантского взвода с транспортом. Все понятно? Выполнять!

Ничего не оставалось, как грузить в свой быстроходный флайер еще десяток офицеров, с которыми они одолели обучение на кафедре, а потом прошли бои в Старом квартале. Три женщины и семь мужчин, среди которых, как всегда, выделялся своими габаритами Безразмерный. Он хоть и получил за три дня вторжения наибольшее количество ран, но все они чудом оказались касательными. Поэтому еще накануне вырвался из лап врачей, а теперь был вновь беспредельно рад оказаться среди боевых товарищей.

– Здорово, орлы! Ха-ха! Что, майор, недолго в тиши отсиживаться пришлось?

– Да нам на судьбе крупными буквами написано: «Не скучать!», – отозвался Танти со смехом. – А тебя что, в госпитале кормили плохо? Никак похудел?

– Издеваешься? Лишних пять килограммов набрал! – сетовал гигант, с трудом втискиваясь в отдельное сиденье и затягиваясь ремнями. – Ты лучше скажи, кого это мы потрошить собрались? Заставили вооружиться как на войну.

Подобный вопрос волновал и одну из боевых подруг:

– Неужели и в самом деле где-то недобитые остатки моусовских десантников из канализации вылезли?

– Да нет, про моусовцев ничего не слышали, – встрял в разговор Армата. – А что?

– Мы только что узнали, что полтора десятка пиклийцев поймали в полусотне километров от столицы. Кажется, у поселка Стивны. Представляете? Они уже и одежду гражданскую нашли, и наземный транспорт им кто-то предоставил.

– Именно предоставил? – удивился Парадорский.

– По крайней мере, никто ни о похищении, ни об ограблении не сообщал, – уточняла подруга. – Поэтому всех армейских погнали на широкомасштабную облаву. Подозревают, что еще такие группы имеются и теперь пытаются выйти на связь со своими резидентами.

– Хм! Только этого нам не хватало, – обеспокоился командир группы, доставая врученный ему перед вылетом крабер. – Как, ты говоришь, поселок называется? – Затем связался со штабом и стал уточнять: – Что там в этих Стивнах произошло? И сколько это километров от нашего объекта? Ага, понятно. Действительно, большой кусок по карте, спасибо! – А потом поведал подчиненным, уже сравнительно успокоившись: – Эти Стивны чуть ли не в сорока километрах ближе к столице, чем наша цель, замок Эхни, возле одноименной деревни. По имени рода название. Хотя вряд ли позже это имя еще будет встречаться в нашей географии. Обязательно переименуют. Ну и моусовцы по катакомбам вряд ли так далеко смогут пробраться. В любом случае запутаются и потеряют ориентировку. И так удивительно, как это они от голода до сих пор не вымерли.

– А как штурмовать будем этот замок? – подал голос Николя.

– С наскока, дружище. Арестованные на допросе показали, что там всего лишь пяток припухших от пьянки сторожей, да и те не знают толком, что охраняют. У них и ничего, кроме пистолетов, нет. Резко снижаешься прямо во двор, и при подстраховке пулеметов врываемся вот в эту караулку. – Танти включил пространственный боефикатор, внутри которого возникло изображение замка Эхни. – Возможны засады вот в этом донжоне и вот в этих чердачных помещениях. Вроде трудностей с захватом быть не должно, но вот последующий осмотр следует провести более чем тщательно. Потому что арестованные, давшие показания, уточняли: склады формировал еще отец нынешнего маркиза. Он погиб в прошлом году, где-то на одной из далеких планет пограничья. И даже сам нынешний владелец еще ни разу там не проводил полную инспекцию. Только и видел через обзорную камеру пару помещений, а вот вскрывать и менять коды доступа на дверях не стал.

– Так у нас и коды есть?

– Естественно! Да и не было бы, даром, что ли, столько взрывчатки набрали?

– И не только взрывчатки, – самодовольно отозвался Армата. – Я успел целую горку мин в пятый отсек трюма загрузить.

– То-то, я смотрю, мы так тяжело летим! – возмутился Николя, управляя штурвалом. – И когда только успел?

– Пока ты с Танти у полковника Капочи задание получал, ко мне интенданты подвалили и спросили: «Че надо?» Ну я и не стал холить свою скромность, а побаловал запасливую натуру.

Настроение в группе было отличное. Задание казалось – проще не бывает. Всего-то и дел, что спеленать нескольких сторожей да осмотреть замок.

Через полчаса оказались на месте. Вечер уже вступил в свои права, но орбитальные отражатели давали освещение чуть больше половины от дневного. Да и сканирующие радары на «Ирридане-9» стояли самые современные.

Прошли вначале на большой высоте и чуть в стороне. Но ничего подозрительного не заметили. Ушли за горизонт, там сделали разворот, снизились до самой земли, и Николя мастерски повел флайер к цели. Создавалось впечатление, что брюхо устройства обязательно заденет выступающие участки или деревья, но истинный профессионал показал наивысший класс. Только и сделал маленькую горку, перелетая через высокий, метра под четыре, забор. А потом флайер плюхнулся на двор, и восемь человек ринулись на выход. Трое остались у пулеметов, подстраховывать товарищей, а пилот за штурвалом. Мало ли что, да и без него прекрасно справятся.

Но как только пробежали первые метры по плитам двора, как зачастили пистолетные выстрелы. Били в упор из четырех стволов, но малый калибр на одетых в средние скафандры воинов не оказал никакого влияния.

– Вот шустрые! – только и воскликнул по рации Танти. – Словно нас ждали. Пулеметы!

Но еще чуть раньше, чем пулеметчики отыскали окна, из которых стреляла охрана и открыла по ним ураганный огонь, застрекотали сразу три автомата. Здесь уже опасность оказалась многократно выше. Нападающие шарахнулись в стороны, уходя от огня, но при этом три человека все-таки получили значительные ранения.

Оставшиеся на ногах по команде командира применили гранаты, забрасывая как укрепленные двери, так и окна, которые оказались застеклены. Да только стекло было бронированным! Его даже штурмовые пулеметы с борта не брали, а медленно летящие гранаты просто отшвырнуло обратно во двор. При этих отскоках осколки разлетались так сумбурно, что среди восьмерки штурмующих оказался еще один раненый.

Да только отскочивший к боковой двери Парадорский ни раненых не заметил, ни стонов их не услышал в грохоте боя. А бегущий впереди Армата сразу приклеил на двери четыре взрывателя и прильнул к стенке. Командир только успел упереться шлемом с другой стороны, как грохнул взрыв и дверь выпала наружу. Да так неудачно выпала, что бросающий внутрь гранату Армата получил удар в бедро и отлетел метра на три назад.

Тогда как Тантоитан после взрыва гранат внутри заскочил в широкий коридор и, поливая огнем из своего игломета все, что шевелится, рванул внутрь здания. У него до сих пор в сознании сидела мысль, что следует только чуток надавить на врага и всякое сопротивление будет сломлено. И только когда на пятом шагу пол под ним провалился и он полетел в полную темень, осознал, насколько глупой и опрометчивой оказалась атака. А потом его шлем ударился о какие-то конструкции с острыми углами и раскололся. Причем сразу же в подвальное помещение хлынул хорошо известный Парадорскому газ, флурин. Редкостная и страшно дорогостоящая вещь, но тем не менее существующая. От флурина, даже не вдыхая, а только соприкасаясь кожей, человек терял сознание. Да и запах у этого сонного средства считался на редкость специфическим, потому сразу и узнавался.

И вот только в этот момент удалось расслышать отчаянные вопли Николя:

– Тан! У нас четверо раненых и Армата хромает! А с чердака высовываются дула спаренной зенитки.

– Чарески! Слушай мой приказ! – Когда он уже по фамилии обращался к друзьям в бою, значит, даже сотой доли секунды не давалось на обсуждение или обдумывание приказа, только немедленное исполнение. – Срочная эвакуация. Меня не спасти, мне гайка… – И, уже почти теряя сознание, прошептал: – Позже отомстите за меня.

К тому времени остающиеся на ногах воины заволокли раненых во флайер. При этом недюжинная сила Безразмерного сыграла решающую роль: они успели прикрыться корпусом летательного устройства от начавших все кромсать снарядов зенитки.

– В кресла! – заорал Николя, заталкивая отставшую боевую подругу внутрь закрывающимся трапом.

И тут же совершил резкий взлет, потом крутой вираж, и пара нырков с поворотами смешала незакрепленных воинов в одну кучу, и с минуту они только ругались со стоном. И только когда Николя стал делать доклад в штаб, все поняли, кого среди них конкретно не хватает.

– Нас вымели ураганным огнем, – скороговоркой отчитывался Николя. – Пулеметы и спаренная зенитка, сразу после взлета следом пошла ракета, остановил облаком магнитной стружки! Только что вторая взорвалась о торчащую скалу! Пытаюсь оторваться над самой поверхностью в юго-западном направлении! У противника возможно и более тяжелое вооружение, сканер показал поднимаемые крыши конюшен, где могут находиться как ракеты, так и флайеры! Требуется максимальная помощь! В том числе и с орбиты! Наши потери: майор Парадорский! Последним приказом он заставил нас убираться. Про себя сказал, что с ним… очень плохо.

Только последние слова лучший пилот выговорил сорвавшимся на хрип голосом. А потом вновь перешел на гневные восклицания, суть которых сводилась только к трем словам:

– Нам тоже досталось! Падаем!

Два двигателя из четырех отказали в один момент, да плюс сразу же загорелся третий. Все-таки обстрел из зенитки в упор сделал свое черное дело. Поэтому пилоту ничего больше не оставалось, как совершить не просто экстренную, а невероятно рискованную и жесткую посадку между высоченными деревьями небольшого соснового бора. Ни в сторону отвернуть, ни протянуть чуть дальше он просто не успел. Так что оставалось только удивляться, как при ударе о толстенные стволы летательное устройство не взорвалось или не разлетелось на мелкие кусочки сразу. А когда упало на грунт, то сверху вдобавок свалился огромный ствол с густой кроной. От горящего мотора хвоя сразу вспыхнула и пошла палом. Так что выбираться сквозь огонь из покореженной и еще совсем недавно уникальной «Ирриданы-9» пришлось в наглухо задраенных скафандрах. Словно отчаявшиеся пожарники, постыдно убегающие от пожара.

Хорошо, что раненых успели сразу на себе унести, потому что лишь вырвались на открытое, свободное от огня пространство и пробежали метров пятьдесят, как сзади рвануло с такой силой, что все зарылись шлемами в землю, сметенные с ног взрывной волной. Взрывная волна фактически уничтожила весь бор, а кусками дымящейся древесины и пылающих веток забросала все окружающее пространство. К счастью, обломки стволов при падении никому из двенадцати человек повреждений не нанесли. Хотя опять пришлось срочно подыматься на ноги, вскидывать на себя стонущих раненых и передвигаться от бушующего пожара еще дальше – дымящиеся ветки так и продолжали падать с неба.

И лишь перебежав небольшой луг с зеленой травой и углубившись в густой кустарник, капитан Чарески, как самый старший по званию, дал команду залечь и по возможности максимально замаскироваться. И после этого оказать помощь раненым.

Армату тоже пришлось сюда нести, потому что удар по бедру оказался страшным, скорее всего, сломало кость. От ужасной боли он еще во дворе по плитам катался. Потом внутренний анализатор сам вколол ему обезболивающее средство общего свойства. Но теперь, хоть сильно заплетался язык, голова разболелась от осознания потери, и лучший спец по вооружению набросился на коллегу с вопросами:

– Что! Что он тебе успел сказать?

Николя слово в слово повторил последний приказ Парадорского. И уже от себя добавил:

– Правда, он не стонал, не скрипел зубами, а просто затих на полуслове.

Угрюмость всех остальных товарищей чувствовалась даже при полном молчании. Разве что минутой позже, уже когда закончили оказывать помощь раненым, Безразмерный пробормотал:

– Да, Танти такой. Сам будет терять сознание, но других спасет.

Действительно, не отдай командир команду на немедленный взлет, явно превосходящий по численности противник уничтожил бы всю группу до последнего человека прямо на месте. И так чудом удалось уйти, не попасть под ракеты и выжить при крушении флайера. Но тогда сразу вставал вопрос: а на кого же они нарвались в этом проклятом замке Эхни? Но только попытались решить этот вопрос, как над горящими деревьями недавнего бора показался маленький частный флайер. Причем он только совершил вокруг столба дыма быстрый круг и на максимальной скорости умчался обратно. Как раз в сторону пресловутого замка.

– Никак кто-то из этой банды прилетал, – констатировал Николя. – Если бы кто из наших, обязательно бы поискал тела, постарался бы оказать помощь и вызвать спасателей.

– Скорее всего, – согласился Армата. – Жаль только, что не успели рассмотреть, что там они в конюшнях прятали. Если ракеты, то вряд им это поможет. А вот если летательные устройства, то до прихода наших основных сил могут и уйти.

– Вряд ли. И с орбиты тут уже сосредоточили все внимание, все армейцы наверняка спешат к замку как оглашенные. Только вот успеют ли спасти Тантоитана?..

За себя никто не переживал. В любом случае столб дыма привлечет внимание спасателей и уже минут через пять сюда кто-нибудь да заявится. А с близкого расстояния легко поймают сигналы с переговорного устройства скафандра.

А вот за своего друга и командира переживали все страшно. Никому не хотелось верить, что бесстрашный, уникальный по силе и боевому умению герой погиб.

Глава тридцать пятая

3595 г., 14 июля,

в ста километрах на север от замка Эхни

Герой не погиб. Хотя с такими тошнотворными порывами приходил в себя, что чуть внутренности не вывернулись наизнанку. Причем судорогам весьма мешали ремни, которыми пленник оказался намертво прикручен к декоративной спинке огромной кровати. И тут же послышался удивленный голос:

– Ты смотри! Как это он так быстро очухался? Шеф сказал, что не ранее чем через два часа мекать начнет.

– Меньше болтай, больше дело делай! – Второй голос принадлежал не меньше чем прославленному певцу. Этакий сочный, приятный баритон. Вот только команду он отдал ну совсем неприятную: – Вкалывай домутил!

Удалось проморгаться от выступивших слез, и глаза рассмотрели приблизившегося тощего доходягу. Тот деловито подготовил ампулу и вколол средство прямо в шею. И в голове заметались панические мысли:

«Что они от меня хотят узнать? Неужели знают, кто я такой? Но это вряд ли. А если вся эта ловушка именно на меня была рассчитана? Вот ржавчина! А ведь тесты или пробу на действенность блокировки я еще не испытывал! Надо же, в какой обстановке придется это делать! Неужели не смогу управлять своей волей? Так, что-то со мной происходит… все тело словно чужое… хотя и так рвотные судороги измотали. Ага, вот и боли в ноге, боку и руке перестал чувствовать. Явно средство начало действовать. Интересно, что я себе сломал: ногу или руку? А если все вместе? Да бок недаром настолько затек. Неужели селезенка лопнула? М-да, тогда я точно долго не протяну… – Тем временем в поле заметно потускневшего зрения появился кроме представительного “певца” и “тощего” одетый в скафандр “Гратя” представительный мужик с кустистыми бровями. – О! А вот и никак сам шеф пожаловал».

Причем сразу память услужливо подсказала, где недавно это личико попадалось и на кого оно схоже. Мужчина очень походил на своего сына и являлся старшим в роду Эхни. Тем самым маркизом, который, по всем данным, погиб в прошлом году на дальнем пограничье. А оказалось, что жив, испепели его протуберанец! Да еще и незаметно вернулся в свой замок так, что ни одна живая душа из окружения его сыночка об этом не ведала. Вернее, может, и ведала, но до этой подленькой души следователи еще не добрались или начали допрос с явным опозданием.

Как бы там ни было, в ближайшее время определится: как долго осталось прожить в роли допрашиваемого пленника. Особых иллюзий по поводу своей дальнейшей судьбы Танти не питал. Только и радовался за ребят, которые наверняка успели выбраться из замка, да сожалел о собственной тупости:

«Так глупо подставиться может только курсант первого года обучения! Да и то сомневаюсь, что в те годы я был настолько безалаберным. Но зато хоть только сам и пострадал. Хотя утешение все-таки слабое. Может, и еще кого-нибудь схватили?»

Тем временем «певец» доложился прибывшему:

– Господин маркиз, пленник очнулся раньше времени, но уже подготовлен и «поплыл». Поэтому я и осмелился вас побеспокоить.

– Отлично! Сейчас узнаем, чего это воины дивизиона позарились на мою собственность и куда делся мой сынок.

«Ага! Так они еще не знают о всей сути начавшихся арестов?! – обрадовался Парадорский. – Что же мне теперь им отвечать? Ну да, пусть вначале начнут спрашивать! И как положено спрашивать! Главное – не забывать о правильном поведении в случае допроса под домутилом».

Тогда как маркиз лично приступил к допросу:

– Отвечай: как тебя зовут?

– Грег Маршавски.

– В каком ты звании?

– Нет звания.

– Да чтоб тебя разорвало! Вот выкручивается! Последний раз спрашиваю: какое твое воинское звание?

Если вопрос не соответствовал прямому ответу или, например, подобный вопрос о звании был бы задан почтовому писарю, тот бы ответил лишь неразборчивым мычанием. Что Парадорский и проделал. От злости маркиз нанес резкую пощечину и заорал еще громче:

– Чего мычишь, животное?

Понятно, что опять ничего, кроме мычания, он не добился. Но тут вмешался тот самый тип с приятным голосом оперного певца:

– Ваше сиятельство, осмелюсь напомнить, что вопросы надо задавать по строгой логичной системе. Если позволите… – Получив благосклонное рычание, он приблизился к пленнику и сам стал спрашивать. Причем сразу чувствовалось, что он немалый специалист в этом деле. – Ты воин дивизиона?

– Нет.

– На тебе твоя форма?

– Нет.

– Вы ее украли, купили или вам ее выдали?

– Выдали.

– Кто выдал эту форму?

– Наш шеф, бургомистр Палзени.

Своего тела Парадорский уже не чувствовал совершенно, но затаившееся и неподвластное домутилу сознание прекрасно справлялось с речевым аппаратом. При этом мысли оставались четкими и ясными.

– Так это Палзени отправил вас сюда?

– Да.

Только что названный бургомистр считался сообщником младшего Эхни, которого тайно арестовали почти перед самым вылетом группы на задание. Но майор об этом знал и решил хоть как-то использовать свою осведомленность. Да и самих заговорщиков не помешает лишний раз стравить или хотя бы поссорить между собой.

– Зачем бургомистр организовал нападение на замок Эхни?

– Он решил захватить склад и вывезти оттуда все самое ценное оружие, которое там хранится.

– Кто ему сообщил о хранящемся в замке оружии?

– Некий адвокат по имени Бевучари.

Про искомое лицо Парадорский тоже знал. Как знал и то, что адвоката пытаются арестовать как сообщника заговорщиков, но нигде не могут найти.

После этого признания глава рода Эхни не сдержался и разразился руганью:

– Так вот кто тут всю воду мутит! – Затем скомандовал тощему заморышу: – Поднимай и готовь вторую группу! И пусть сразу пошлют парочку разведчиков к тайному логову этого подлого адвокатишки. Через час выступаем!

Подчиненный пулей вылетел из комнаты, а «певец» продолжил допрос:

– Что вам приказали сделать с охраной замка Эхни?

– Всех до единого уничтожить, а трупы потом сжечь и взорвать так, чтобы не было сомнения в случайном пожаре.

Маркиз опять влез со своими комментариями, которые в принципе хорошо помогали Тантоитану ориентироваться при своих ответах:

– Этот ублюдок, наверное, и не подозревает, что я тайно вернулся на Оилтон. Вот будет для него сюрприз, когда часика через три мы атакуем его резиденцию, а его самого заставим сожрать собственные кишки. Не иначе как этот Палзени и сына моего то ли схватил, то ли…

Он посерел лицом, но его подельник с оптимизмом в голосе воскликнул:

– Не стоит переживать преждевременно! Мне кажется, что ваш сын просто вовремя почувствовал опасность и благоразумно залег на одной из своих запасных точек. Да мы сейчас и об этом поинтересуемся. – И вновь склонился к пленнику:

– Грег, что тебе известно о маркизе Эхни? Отвечай подробно!

– Молодой маркиз где-то прячется.

– Но за что маркиза ищут?

– Его люди очень насолили бургомистру Палзени, убили нескольких наших людей. Ну и какая-то большая махинация с деньгами.

– Ха! Узнаю своего сынка! – теперь уже радовался глава вымирающего рода. – Спокойно ему не сидится! Ладно, раскручивай этого олуха дальше, а я пойду лично готовить первую группу для захвата бургомистра. Если выпытаешь что-то важное, срочно мне звони.

– Понял, ваше сиятельство. Не сомневайтесь, раскручу. – И когда маркиз отправился на выход, «певец» продолжил: – Грег, знаешь ли ты систему обороны поместья бургомистра Палзени?

– Не знаю.

– Почему не знаешь?

– Никогда там не был.

– А где базировалась твоя группа?

– В городке Сарьолла.

– По какой схеме контракта вы работали на бургомистра?

– Нас нанимали время от времени.

Допрос продолжался еще часа два, и майору пришлось мысленно постараться, чтобы в ответах не появилось явных противоречий. Сидящее внутри неподконтрольного тела сознание изрядно потешалось над заговорщиками и порядочно наслаждалось тем потоком дезинформации, который с радостью впитывали в себя бандиты. Как бы там ни было, но своими ложными ответами Парадорский изрядно, если не кардинально поменял все планы нежданно воскресшего главы рода Эхни. В любом случае, заговорщики теперь наделают фатальных ошибок, и их будет гораздо легче повязать службам имперской безопасности.

Но увы! Вся сложность, трагичность положения заключалась лично для Тантоитана в том, что с каждой минутой он все больше и больше понимал: живым его не оставят в любом случае. Смерть неизбежна. Себя жалко не было, жизнь прожил не зря. А вот Патрисию… Даже в последний раз, при расставании, и не попрощались толком. И теперь душу рвала запоздалая ностальгия по любимой. Так хотелось к ней хоть еще раз прикоснуться! Так хотелось в последний раз услышать любимый голос!

Горькое сожаление, печаль и грусть.

Но вот и допрос закончился. В помещение опять вошел маркиз, выслушал ворох малозначительной информации, покрутил носом в раздумье и скомандовал:

– Ладно, пошли!

– А с этим что делать? – «Певец» указал на пленника.

– Да пусть сидит! Не будем лишать его элементарных удобств. Сколько он еще проживет?

– Часа четыре.

– Ну и на здоровье! Не будем же мы еще на него антидот тратить. А если наемник понадобится для дальнейшего допроса, пошлем кого-то из наших, он его уколет и заберет. Для иных причин сюда мы больше не вернемся.

– Я бы его сразу добил, – сомневался «певец». – Хотя и так странно, что он до сих пор от своих ран не скончался. Крепкий мужик.

– Фу! Какой ты кровожадный! – мерзко захихикал маркиз. – За мной!

Когда они ушли, назначенные четыре часа растянулись на целую вечность. Но когда время все-таки истекло, показалось, что пролетел всего один миг. Такой длинный и такой кратчайший миг.

Какой бы ни была блокировка, как бы ни помогал процесс физического саморегулирования, любой человек, прошедший допрос под воздействием домутила, без спасительного антидота погибал. Кто на девятом часу, кто чуть раньше или позже, но смерть наступала обязательно. Но хоть не мучительная и не судорожная. Человек просто проваливался в забытье, терял сознание и впадал в сонливую прострацию.

Потерял сознание и Тантоитан. Несмотря на то что вся его умственная сущность находилась несколько в ином, обособленном мирке. Но даже туда факторы наружного мира перестали проникать. А потом навалился сон: он стоит с Патрисией на верхушке гигантского небоскреба и обозревает какой-то город. Знакомый и в то же время несколько чужой. Хотя все-таки местами просматриваются неповторимые здания, дворцы и фонтаны Старого квартала. Потом любимая поворачивается и еле слышно спрашивает:

– Ты меня любишь?

– Не сомневайся в этом никогда, моя принцесса!

– Тогда почему ты меня не обнимешь?

Непроизвольно улыбаясь, Тантоитан пытается обнять свою единственную и самую прекрасную девушку, но… руки не слушаются! Словно их вообще не стало. Тогда он попытался сделать полшага к своей самой желанной женщине и с еще большим ужасом осознал, что и ноги ему не подчиняются.

А голос Патрисии крепчал:

– Обними меня! – Она почти перешла на крик: – Докажи свою любовь! Обними! Иначе я брошусь вниз!

Волна горячего страха прокатилась по всему телу, укалывая внутренности миллионами иголок, и Тантоитану удалось слегка пошевелиться. Но и только. Зато тело стало заваливаться вперед, прямо на Патрисию, а ее огромные, требующие глаза вдруг стали близкими и невероятно огромными. Словно две звезды, затягивающие своим притяжением.

Последней мыслью сна было:

«Пусть лучше так! Пусть лучше я утону в любимых глазах, чем просто умру».