Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 11
3602 год, система Красных Гребней, планета Элиза, город Нароха

Несмотря на несколько нервозную обстановку, связанную вначале с пропажей Тантоитана, а потом с задержкой спасательной операции, Малыш всё-таки решил не отказываться от обеда с начальником лагеря. Тем более что это именно барон Кири приложил очень много усилий для наладки контакта и дальнейших переговоров с оккупировавшими Покрусту учёными из Союза Разума. Считалось практически невозможным влиять на данных борцов за чистоту и независимость отстающих цивилизаций, но обстоятельства порой складываются так, что идут вразрез с личными желаниями, галактическими законами и амбициями. Так, например, раз система принадлежала королевству Пиклия, его военный флот мог попросту не пропустить транспорты с продуктами, топливом и техникой для учёных. И тем волей-неволей всё равно пришлось бы покинуть не только окрестности Покрусты, но и вообще систему Красных Гребней. Тем более что трения с узурпатором трона Моусом Пелдорно на этой почве и до того возникали постоянно.

А господин Фре Лих Кири имел выходы и на флотских адмиралов, которые стали в нужную сторону разворачивать свои соединения космических кораблей, да и с руководством учёной группы был в хороших контактах. И тем просто пришлось пойти навстречу спасателям. Так что вопрос с немедленной, а точнее говоря, с сильно запоздавшей посадкой спасателей на планету решили практически бескровно, ограничившись только одними угрозами друг другу и закулисным давлением на кого следует. И в данный момент процесс допуска спасательного корабля на планету близился к завершению. На орбите вокруг Покрусты только и осталось, что провести досмотр спускаемого челнока, проверяя, нет ли на борту запрещённого на дикой планете оружия. Так же запрещались к раздаче дикарям современные станки, новейшая лётная техника, передовые технологии и носители любой, преждевременной для взрослеющей цивилизации информации.

Ну, с этим меньше всего проблем возникло. Замаскированные под местных старателей воины Оилтона и сами по себе были страшным оружием, а задача стояла вполне простая и короткая по времени: опуститься в нужную точку, взять господина Добряка на борт и покинуть планету.

Именно с этой животрепещущей темы начали разговор за столом барон Кири и Пьер Сиккерт, именем которого и прикрывался Малыш. Причём на этот раз они уже общались как старые добрые знакомые, чуть ли не друзья. Да и количество лиц на застолье прибавилось. На этот раз начальника лагеря сопровождали супруга – надменная, холёная дама с изумрудной кожей уроженки центральной планеты и её племянник, тот самый господин Ат Ра Кадор, ближайший подельник и помощник по сбыту краденных палеппи. А с Малышом была миледи Кассиопейская, которая играла роль его любовницы, целительницы и талантливого инженера-электронщика Маши Гридер.

Причём сопровождающие Фре Лиха удостоились трапезы не просто так. Именно об этом он и начал разговор, когда все перезнакомились, уселись за стол и утолили первый голод холодными закусками:

– Постановка диагноза госпожой Гридер, во время нашего первого обеда, меня так потрясла, что я просто не мог не поделиться своим восхищением с супругой. А так как и за её здоровье я всегда и немало опасаюсь, то у меня огромнейшая просьба: осмотреть и её. Если не затруднит…

– Нисколько! – тут же сказала Маша Гридер, глядя на баронессу, как на мать родную. – Я с удовольствием продемонстрирую свои умения в конце обеда.

– А то эти все новомодные омолодители, ради которых мы собрались лететь на столичную планету, нам как-то не внушают доверия, – признался Фре Лих.

– Ну почему же, – возразил Пьер Сиккерт с вальяжной аристократичностью. – Поговаривают, что это пятое чудо света отпихнуло на шестую позицию даже стахокапусы Оилтона.

– Не знаю, не знаю, что там про эти странные растения правда, а что нет. Пока сам не пощупаю руками – не поверю. А вот с омолодителями… Мы собираемся посетить лечебницу в ближайшее время, но там жуткие очереди, всё расписано чуть ли не на год вперед. И меня это возмутило до крайности. Получается, что старому служаке, отдавшему своё здоровье ради блага королевства, не подправят здоровье из-за наглых и беспринципных толстосумов!

И возмущался барон так искренне и с такой патетикой, что, если не знать о его миллионных прибылях на перепродаже краденых ракушек, слёзы на глаза могли навернуться. Малыш плакать не стал, но искреннее сочувствие проявил:

– И в самом деле – несправедливость! Насколько я знаю, вреднее места работы, чем ваш лагерь, нет в королевстве. Так что ветерану и заслуженному патриоту могли бы пойти на уступки. Жаль, что у меня никого нет из близких знакомых среди медицинских светил нашей столицы, но я приложу все усилия, чтобы отыскать хоть кого-то, кто мог бы помочь в продвижении вашей очереди к омолодителю.

Фре Лих радостно заулыбался:

– Спасибо за участие! Приятно, когда земляки поддерживают друг друга.

– То же самое могу сказать и о вас, – учтиво склонил голову Малыш. – И поблагодарить за помощь в решении проблемы господина Добряка, а также в арестах наших нечестных и подлых конкурентов.

– О! За это и благодарить не стоит, моя работа и моя обязанность. Тем более что я этих местных дельцов и махинаторов насквозь вижу: вор на бандите сидит и аферистом погоняет. С ними ни с кем дел иметь нельзя, а если и работать, то с оглядкой и перестраховкой.

– Да, я это уже понял по вашим предыдущим высказываниям. И тем более буду стараться помочь с вопросом об омолодителе.

– А, пустое! – отмахнулся барон, но всё-таки не удержался от покровительственного смеха. – Честно говоря, я и сам решу этот вопрос уже сегодня вечером. И знаете как? – Не зная, что его новые знакомые прекрасно осведомлены обо всей его деятельности, он похвастался: – Сегодня договорился о личном разговоре с его величеством.

– О! Вы с ним знакомы? – как бы не удержалась от завистливого вопроса Маша.

– И очень близко. Поэтому не сомневаюсь, что лететь на столичную планету мы сможем хоть завтра!

Тут и Пьер Сиккерт не удержался от восторженного мычания. Подали горячие блюда, разговор несколько приутих, но после воздания должного кулинарным талантам шеф-повара Ратарка и его помощников Малыш продолжил тему знакомства барона с Моусом Пелдорно:

– А вот мне как-то ни разу не пришлось увидеть короля вблизи. Один раз пытался достать пригласительный на торжественный приём во дворце, но и тут не повезло.

– Ну да, это дело весьма непростое, – с ухмылкой сказала баронесса. – При распределении учитываются только старые заслуги.

Все и без неё знали, что узурпатор на подобные балы допускает только ярых сторонников и проверенных на крови подельников. Фактически всё сомнительное дворянство уже давно было отстранено от двора и вообще к государственной кормушке не допускалось.

Но владелец консорциума сделал вид, что надеется на свои деньги и горит желанием показать свои умения и знакомства перед любовницей:

– Несомненно, всякую шваль и ненадёжных в политическом плане демагогов к его величеству и подпускать нельзя, недостойны. Но владельцы крупного капитала в число таких личностей никак не входят. Поэтому я бы всё-таки хотел осуществить Машину мечту и хоть раз провести её на приём в королевском дворце. Поэтому наберусь смелости и попрошу у ваших светлостей совета: к кому обратиться насчёт пригласительного?

Супруги Кири переглянулись, и барон покровительственно рассмеялся:

– Можете считать, что вы уже обратились к кому надо. Но сразу хочу расставить правильные акценты. При всём уважении к вам, господин Сиккерт, и к вашему умению зарабатывать деньги скажу, что не они самое главное средство для получения пригласительного билета. Наш король в этом деле даже излишне щепетилен, что бы там про него ни болтали злые языки. То есть его распорядителей взяткой не соблазнишь. А вот умение Маши определять любые болезни может способствовать получению личного приглашения от его величества. Естественно, только после моей рекомендации.

На это заявление реакция последовала вполне ожидаемая: Пьер Сиккерт затянул длинное восторженное «О-о-о-о!», а его любовница весьма непосредственно, по причине молодости, захлопала в ладоши, раскраснелась от удовольствия и стала подпрыгивать на стуле. После такой бурной радости никто бы не усомнился в том, что она с пелёнок мечтает увидеть короля Пиклии вблизи.

На самом же деле все основные эмоции от собеседников были тщательно скрыты и бушевали в виртуальном пространстве мыслесвязи риптонов. Велась интенсивная беседа не только между Малышом, его супругой и находящимся в соседнем помещении Цой Таном, но с помощью краберов граф поддерживал связь с Алоисом и оставшимся в офисе Гарольдом. Причём Цой Тану помогали находившиеся рядом с ним Роберт Молния и Нинель со своей кузиной Эльзой.

Несколько неожиданно вся суть пребывания на окраине вражеского королевства перетекала в совершенно иную форму. Спасение Броверов как бы уже произошло, и оставалось только технически организовать их выезд. А вот появление пусть и призрачной надежды добраться к шкуре узурпатора трона Пиклии заставляло интенсивно думать и просчитывать всевозможные варианты уже иного события.

О риске для собственной жизни никто не думал, зато реальные способы уничтожения Моуса Пелдорно сразу заняли все помыслы. До сих пор Оилтонская империя ни разу не делала ставку на уничтожение своего главного врага руками наёмных убийц. А уж тем более – камикадзе. Хоть и были для этого средства и возможности. Ведь как ни укрывайся король, как ни прячься за толстыми стенами и многочисленными спинами своих приспешников, всё равно брутальным способом его уничтожить могли бы попытаться. Но именно брутальным, когда никто бы не сомневался, кто это сделал и кто направил руку убийц. Что для великой и независимой империи было недопустимо. Уподобляться уголовникам императоры рода Ремминг себе не позволяли.

А вот если бы вдруг с узурпатором пиклийского трона произошел несчастный случай или свалила с ног скоропостижная болезнь – это совсем иное дело. Тайно, с помощью нового яда уничтожить своего главного врага – вполне похвально. В большой политике такое допускается, тем более если открыто воевать нельзя, а бездействие и пустопорожняя демагогия ведут к многочисленным смертям среди подданных империи. Раз уж враг действует всеми дозволенными и недозволенными методами, то укоротить его на голову и остаться при этом вроде как ни при чём – это правильная позиция.

Вот члены команды, ничуть не сомневаясь в том, что консорт их действия только одобрит, и задумались над словами барона Кири.

По всем расчётам, начальник лагеря вскоре мог и в самом деле на некоторое время покинуть место своей работы по вполне уважительной причине. Ведь его гипроторфная торпеда, которую он использовал для вывоза палеппи на поверхность, исчезла. И неважно, по какой причине: сбой в программе или неожиданная подвижка пластов. Скорее всего никто так и не догадался, что уникального «почтальона» угнали пропавшие куда-то каторжники. А если и предполагали такое, то могли решить, что рисковые беглецы при использовании торпеды погибли.

А ведь процесс обогащения попросту обязан быть непрерывным по нескольким причинам. Тут и жадность, и срыв поставок, и боязнь лишнего накопления краденного на Донышке. Так что останавливаться на достигнутом никак нельзя, крупного вора временная неудача никогда не застопорит. А вот проблема с доставкой может остановить надолго, а всё из-за отсутствия второго самоходного, курсирующего сквозь грунты устройства. Между прочим, гипроторфная торпеда – не то чтобы уж очень дорогостоящая или редкая штуковина, но тоже на дороге не валяется. Она считается в некоторых государствах с тоталитарными режимами чуть ли не запрещённым к употреблению оружием. И в Пиклии обычными заказными поставками с центральной планеты ее не купишь.

А значит, барону следовало за ней отправляться самому. Потому что даже племянник его жены мог не справиться с такой задачей. Это – просчитали. А вот то, что он решит пособить Малышу и Синяве выбить пригласительный на мероприятие с монархом, не предполагали даже в самых смелых мечтах. Ну а если он ещё и слово доброе перед своим старым другом замолвит и тот пожелает поручкаться с удивительной девицей Машей Гридер, то лучше и не придумаешь. К данному моменту Булька сумел создать и выделить сразу два яда, которые после определённого инкубационного периода, убивали человека в течение пятнадцати минут. И если за это время не доставить пострадавшего в больницу, то уже никакой современный омолодитель не спасёт. Как бы ни был Моус помешан на своей безопасности, всё равно у него имеется куча шансов оказаться вдали от больницы. А ведь ещё следует его ближайшему окружению правильно и вовремя разобраться, что с теряющим сознание узурпатором происходит.

Об этих ядах в начале обсуждения знали лишь носители риптонов, Гарольд и Алоис. Шесть человек только и поняли, чем может закончиться пусть и очень короткая встреча с главным и самым подлым врагом Оилтонской империи. Все остальные лишь направили все свои силы и умения на разработку новой операции под кодовым названием «Встреча».

То есть процесс пошёл.

А за столом разговор не прерывался. Отпрыгавшая своё Маша обратилась к баронессе:

– Ваша светлость, я ведь могу не только вам о ваших болезнях рассказать, но и его величество обследовать!

Фре Лих Кири уже в который раз показал своё умение размышлять верно:

– Сомневаюсь, что вы отыщете у Моуса Пелдорно хоть какие-то болезни. Уж он наверняка побывал в омолодителе одним из первых.

– Вдруг это ему не помогло? – не сдавалась девица Гридер. – Вдруг какая-то тяжёлая болезнь в глубине организма затаилась? Ведь об этих медицинских устройствах чего только не рассказывают. Большинство мнений только восторженные, но ведь ходят слухи, что многие умирали чуть ли не сразу после омоложения.

– Поверьте, наша юная целительница, – не давал себя сбить с толку барон, – все эти слухи рождаются среди обывателей только из-за их плохой информированности. А мне довелось выслушать мнение сразу двух моих старых друзей, которым я полностью доверяю. И они – в восторге. Помолодели внешне лет на десять, а внутренне – вообще лет на тридцать. Ощущения – феноменальные. Ну и утверждают, что риска – никакого.

Вот тут уже молодая женщина воскликнула с явным разочарованием:

– Получается, что я так и не увижу его величество?!

– Успокойтесь, милая. Если вы сможете и моей жене рассказать обо всех её болезнях, то я окончательно поверю в вашу исключительность. А потом и донесу своё мнение до нашего монарха. А ведь он всегда интересуется подобными уникумами, покровительствует науке и искусству и наверняка захочет с вами пообщаться. А уж пригласительный билет при такой заинтересованности – и в самом деле пустяк.

После этих слов Маша Гридер пересела на стул рядом с баронессой и заявила с воодушевлением:

– Я готова. Приступаем?

Для её риптона Одуванчика наступала пятиминутка самой интенсивной и ответственной работы.

Глава 12
3602 год, планета Покруста, горы Лойдака

Наша позиция подходила для наблюдения за окрестностями, но не для обороны. Даже имей мы луки, нам не удалось бы отбиться от приближавшихся кочаги. Один трофейный меч, да несколько ножей и кинжал – слишком мало для отпора.

Следовательно, надо было прятаться. А до того избавиться от трупа. Не успел я отнять от головы дикаря левую руку и дать команду, как риптон заголосил:

«Ой, как здорово! Он жив! Постарайся его и дальше сохранить!»

«Как ты себе это представляешь?..»

«Дайенский шарик ему на голову, и в пещеру. Мы же там прятаться будем».

«Может, и там, – согласился я. – Если там ядли ещё не проснулись».

И уже ковыляя к воде, сказал варвару:

– Побудь тут, а я посмотрю, спят ли ядли.

Я пробрался по тоннелю в пещеру и обнаружил, что тушки второго ядля в воде нет. То ли гигантское насекомое само очнулось и вылезло, то ли его кто-то вытащил. И, к сожалению, правдой оказался второй вариант. Осторожно выныривая, я ощутил первые ментальные удары, ещё смягченные полуметровой толщей воды. Возле тоннеля сидели сразу три глазастые особи и пытались меня парализовать своими природными силами. По инерции я всё-таки всплыл и успел заметить ещё парочку пикирующих на меня тварей. Повезло мне в том, что я догадался включить свой единственный исправный фонарь. Свет полоснул по фасеточным глазам ядлей, и они отпрянули в стороны. Булька стал меня поторапливать не только восклицаниями, но сразу двумя возбуждающими уколами:

«Назад! Куда тебя несёт?! Моя защита и так на пределе! Возвращайся быстрей!»

Я поспешил назад. Оказывается, обитатели пещерного города не спят в течение всего дня, как мы рассчитывали, а значит, придётся выискивать иные пути для спасения от злобных кочаги. Примерно на середине тоннеля мне дважды сильно наподдали сзади. Ядли последовали за мной и попытались проткнуть «Гратю» ядовитыми жалами. Скафандр не подвел, но что будет, если разъярённые осы вылетят на дневной свет? Опасения у нас с риптоном возникли немалые.

Я выскочил из воды с такой скоростью, словно нога моя уже зажила. Глядя на меня, Тарас сразу всё понял, выставив перед собой вместо щита дикаря и правой рукой сжимая трофейное оружие.

Видимо, нам всё-таки повезло: яркий дневной свет отпугнул ос, и те не стали всплывать из мрачной темноты тоннеля.

Но как нам спасаться? С моей ногой много не побегаешь. Варвар меня тоже далеко не утащит. По всему получалось, что у нас только один вариант для отрыва от преследователей: вновь плыть по реке. Только как на этот раз нас встретят? И главное – чем? Если лёгкие стрелы мой скафандр парировал без напряга, то камни, брошенные с берега, могли повредить начинку «Грати». То бишь меня. Да и Тарас пострадает.

– Как там дальше река? – спросил я у Тараса. – Плыть можно?

– Порогов близко нет, но ускользнуть мы сможем только в случае большой удачи, – сразу всё понял варвар. – У них копья, и заметят они нас издалека. Берег высокий… Да и растянулись они изрядной цепочкой.

Но другого выхода не было. Разве что вдруг прямо на голову свалится спасательный бот с орбиты. Только, увы, помощи так быстро ожидать не приходилось. Следовало хоть что-то придумать самим. И Тарас придумал. Он бросился собирать разбросанные по берегу обломки, а я тут же сообразил, как их использовать с наибольшей выгодой для нас.

Два ствола подлиннее – вдоль. Один короткий – поперёк. Большая ветка – для рук. И вскоре дикарь лежал на такой раме распятый и привязанный. Ну и голый совершенно, потому что на этот плот у нас ушли все ремни, пояса и его порезанная на полоски одежда. Мы с Тарасом, спрятавшись в центре плота под телом, будем им управлять. Нам только и надо, что проплыть мимо цепочки кочаги, а дальше уже обойдемся без живого щита.

– Шарик надевать? – спросил я.

Тарас помотал головой:

– Ничего не видно, очень неприятно…

– Тогда крепко держись одной рукой за ствол, а второй за петельку моего скафандра, вот здесь. Готов? Ну, тогда понеслись!

Я плыл впереди, стараясь не поднимать капюшоном скафандра ноги нашего пленного. Тарас разместился чуть сзади центра плота. Для наблюдения за берегом Булька использовал часть своего тела, выставив его над прикрывающим нас щитом, поэтому мне не пришлось высовывать голову из воды.

Реакция дикарей на увиденное нам здорово помогла. Первые из десяти в стае, бегущие цепочкой, остановились, взирая на странный плот с телом и тыкая в него пальцами. Где-то на уровне второго десятка мы услышали рёв: это они так громко опознали своего соплеменника. А тот вдруг очнулся, приподнял голову и тоже заорал, словно разъярённый вепрь. Ну и предпринял попытки если не разломать плот, то хотя бы освободить свои конечности.

На третьем десятке дикарей, стоявших вдоль берега, рёв оттуда усилился, соплеменники опознали своего окончательно и скорее всего недоумевали: с какого перепугу тот вдруг устроил такое плавание? Наш живой щит на это ответил более членораздельным воплем (если вообще подобный вопль можно назвать членораздельным!), и тут уже вся стая взвыла от возмущения. Видимо, догадались, что дело тут нечисто. Да и рассмотрели окончательно меня и Тараса в воде.

Вот тут кочаги и пустили в ход оружие.

Мы уже неслись мимо пятого, последнего десятка, когда в нас полетели копья и стрелы. У меня и у Бульки создалось стойкое впечатление, что своего соплеменника горцы щадили и старались поразить только меня и Тараса.

Больше всего досталось мне. От страшного удара чуть выше правого локтя я перестал чувствовать руку. Странно, что от боли не отключился. Второе копьё попало мне в грудь, с правой стороны. Ткань-то должна была выдержать, а вот мои рёбра – неизвестно. Треск мне послышался явственный. Но ни вскрикнуть, ни застонать я не смог, так как третье копьё угодило в живот чуть пониже солнечного сплетения, выбивая из меня дыхание и застилая зрение красным туманом. Я даже слышать перестал, что мне советует делать риптон, и на какое-то время выпал из действительности.

Только и успел подумать, перед тем как и моя левая рука соскользнула со ствола: «Что ж мне так не везёт-то в последнее время?..»