Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава двадцать вторая
Курортное государство

Передвигаться по тракту не составляло большого труда или излишнего риска. На отряд если и посматривали с некоторой заинтересованностью или удивлением, то подобное любопытство не выходило за рамки здравого смысла. Ну, подумаешь, попоны несколько диковинные! Или там балахоны с плащами слишком топорно скроены и с перекосом сшиты. Зато едут себе, никого не трогают, с вопросами не пристают и точно как все остальные путники тычут пальцами в небо. Значит, тоже редко орлов катарги видели на своём веку.

Вряд ли кто мог заметить, что в основном гигантские птицы только кружили в районе видимости именно этого отряда из четырёх особей. Зато сами члены отряда фиксировали и подмечали вокруг себя каждую деталь.

Если возле самого перевала на тракте превалировали в основном серые крестьянские балахоны, то уже в послеобеденное время состав путников изменился кардинально. Рябило в глазах от разноцветных тог людей, явно иных, скорее всего, не трудовых сословий. Появилось много музыкантов со своими инструментами, участились движущиеся повозки с неким подобием театров или передвижных цирков. Всё чаще виднелись дорогущие, отделанные позолотой и дорогими породами дерева кареты. На открытых пролётках с кожаными сиденьями проезжали с бесшабашной, скорее даже опасной лихостью дамы и молодые девушки, тоги которых отличались большими вырезами на груди, длинными разрезами вдоль ног и отсутствием большого куска ткани на спине. Соревнуясь с девушками, не менее рискованно ездили и молодые парни. Причём чем больше дело близилось к вечеру, тем меньше оставалось на дороге крестьян. Но в противовес этому значительно увеличивалось количество иных, нарядно и красочно разодетых, людей.

Причём поток движения был практически одинаков в обе стороны. В один посёлок или городок вливалась пёстрая река, а ей навстречу двигалась не менее полноводная. Словно все обитатели княжества вдруг одновременно собрались друг к другу в гости и покинули свои обители.

Отдельно следовало сказать о людях военных и об оружии. Оружия ни у кого практически не было! Потому что чисто декоративные кортики у некоторых солидных, убелённых сединами мужей выглядели скорее как обозначение какой-то должности, нежели статуса воина. Хорошо ещё, что об этом факте орлы предупредили заранее, и всё оружие отряда находилось в сумах или чехлах.

Не менее странно выглядело и полное отсутствие на тракте и в населённых пунктах воинских подразделений. Да что там подразделений, за весь первый день путешествия отряду только и встретились на маршруте две группы рыцарей. В одной важно и величественно двигались на огромных конях два закованных в сталь бойца. А во второй – точно такие же бойцы в количестве пяти особей на приличной скорости пронеслись по другой дороге, пересекающей тракт перпендикулярно. При этом пятёрка с явным пренебрежением относилась к гражданским лицам. Нарушая все правила и не испытывая ни малейшего уважения к людям, они громким свистом требовали уступить им путь, спровоцировав столкновение карет за своей спиной в нескольких местах и порядочную пробку на самом перекрёстке.

Сразу бросилось в глаза, что нелюбовь, ярая антипатия между обывателями и рыцарями взаимны и доходят до той грани, за которой находится ненависть. Вслед пятёрке неслись оскорбительные выкрики, угрозы, взвивались поднятые кулаки, вздымался возмущённый гомон. Некоторые люди в разукрашенных тогах даже сплёвывали вслед воинской элите княжества Керранги.

Отряд постоял чуть в стороне, потом объехал создавшуюся пробку по обочине и двинулся дальше. Долго торчать на одном месте не хотелось.

Ну а дальше вновь пошло разноцветье красок и обилие лиц, не обезображенных интеллектом, на которых было написано предвкушение забавы, танцев и веселья. Провожающий восхищёнными глазами чуть ли не каждую открытую пролётку с красавицами Фериоль решил высказать свои предположения:

– Наверняка в княжестве какой-то огромный праздник.

– Не иначе, – согласился Додюр. – Но именно поэтому на нас теперь каждый оборачивается и чуть ли пальцем не тычет. Одежда наша слишком скромная.

– Вот именно! – Аристина решительно потребовала у Виктора: – Надо сделать короткую остановку, и пока ещё открыты некоторые лавки, купить нам подходящую одежду. А уже потом искать место для ночлега.

Заранее было решено съехать с тракта куда-нибудь в укромное место среди густых деревьев и уже там заночевать, охраняя беззащитных ночью катарги.

– Хорошо, – согласился командир, поворачивая коня с главной улицы небольшого городка, в которую вливался тракт, и двигаясь к виднеющимся торговым палаткам. – И в самом деле, мы слишком несуразными плащами выделяемся. Ещё за конокрадов примут.

– А как с вопросом оплаты? – напомнил Фериоль. – Вдруг здесь в ходу только местные монеты?

– Вроде как не должны отличаться от общеимперских золотых и серебряных монет, – не согласилась княгиня. – Насколько я знаю, даже с рабами на вольных поселениях всегда расплачивались одними и теми же деньгами.

– Ну так Керранги слишком обособлены от остальных, – не сдавался жрец. – Ты только посмотри, как они живут и во что одеваются. О-о-о!!! А вот те девушки вообще поехали в коротких тогах!

– Смотри шею себе не сверни! – рассмеялась Аристина. – Какой им смысл лить другие монеты? Помимо этого, пока будем выбирать покупки, присматривайтесь к остальным людям, надо подметить, чем они расплачиваются.

Пока было неизвестно, как в других городках и посёлках, но в данном населённом пункте путникам повезло: торговые палатки, как, впрочем, и все остальные магазины, ещё работали, а ассортимент в них соответствовал вкусам самых привередливых покупателей. Причем сразу было замечено, что для оплаты больше в ходу никому не известные монеты, которых даже всезнающий Фериоль за свою жизнь ни разу не видел. Виктор в них сразу признал высокотехническую штамповку из смеси сверхпрочного пластика и некоторых металлов. Зато и имперскими монетами здесь пользовались без всяких сомнений, хоть и редко. То ли изоляция была не совсем полной от остального континента, то ли ещё по каким неизвестным причинам.

Но уж золото всегда есть золото. Довольно скоро, руководствуясь конкретными распоряжениями Аристины, вся четвёрка оказалась облачена в местные довольно красочные тоги из дорогого, можно сказать шикарного, материала. Ещё по нескольку тог и плащей местного пошива было куплено в запас, в преддверии посещения к завтрашнему вечеру столицы княжества.

Заодно и некоторые нюансы местной жизни в разговоре с продавцами выяснили. Вернее, опять-таки выясняла довольно ловко и беспардонно княгиня Вакахан. Акцентируя внимание продавцов на выборе покупок, она сыпала ничего не значащими вопросами, давала наводящие подсказки и постепенно выпытывала о сути сегодняшнего ажиотажа или грядущего праздника. Если она что спросила или сказала не так, то особого внимания на это никто не обратил: мало ли о чём может лопотать вечно спешащая и взбалмошная, но жутко очаровательная красавица.

И после этих дипломатических расспросов путники были преизрядно удивлены: никакого праздника не было и в помине. Причём ни сегодня, ни завтра, ни вчера. Разве только на послезавтра в календаре имелся обычный выходной день, совпадающий с подобным днём на всей посттерритории империи Сангремар. Последующие ответы на не менее завуалированные вопросы пролили свет на странность местного стиля жизни: оказывается, большинство населения вело вечерний и ночной образ жизни. Магазины открывались только в полдень, а закрывались около полуночи. Многие ремесленники в городах работали с таким же распорядком дня, заканчивая работу в полночь, а потом гуляя и развлекаясь до самого утра. По некоторым намёкам становилось понятно, что высшее общество княжества вообще только к вечеру садится за стол завтракать.

Вновь усаживаясь на коня, Додюр высказал всеобщее мнение:

– Да тут непрекращающийся праздник жизни!

– Не поверил бы, если бы не увидел собственными глазами! – экспансивно согласился с товарищем Фериоль, при этом непроизвольно уставившись в вырез нового одеяния Аристины, где совсем по-иному, чем раньше, красовались её прелести. – Можно даже сказать, что здесь живут как в раю. Жуть как завидно становится!

– А ты меньше завидуй! – напрягся и посуровел кок, стараясь протиснуться конём между жрецом и Аристиной. – Да и не смотри куда не надо, если глазки свои сохранить хочешь.

В ответ диониец только саркастически фыркнул, пришпорил коня и бросился догонять командира отряда. Тогда как княгиня не удержалась от смеха.

– Дор, чего это ты на него набросился? – Она впервые назвала Додюра сокращённым именем, что имели право делать только близкие родственники. – Я ведь не простая крестьянка, меня все видеть имеют право.

Мужчина в ответ неожиданно покраснел и ответил несколько растерянно:

– Но он так пялился на тебя!..

– Для женщины такие взгляды – лучший комплимент, – продолжала хихикать Аристина. – Раз мужчины засматриваются непроизвольно, значит, я ещё красива и в должной форме.

– Но ведь он старый! – возмущался кок. – Мало ему вон тех местных для любования?

– Старый? Только и выглядит тебя чуть старше. И солидный такой. Знающий. Талантливый и умный… – Она ехала и, словно задумавшись, перечисляла достоинства жреца, делая вид, что совершенно не замечает, как лицо Додюра всё больше наливается краснотой. – Мне кажется, любая женщина пожелает такого образованного, воинственного, сильного и бесстрашного мужчину…

– Ха! Любая?! – вспылил неожиданно даже для самого себя кок. – Тогда не буду мешать! Не с моими скромными умениями!

После чего, подстегнув своего коня нагайкой, вырвался вперёд, обогнал Виктора с Фериолем и поехал в авангарде отряда. Видимо, хотел таким образом остаться или побыть в одиночестве. И только резко обернувшийся Менгарец успел заметить на лице у княгини хитрую многозначительную улыбку.

«Дразнит она его или издевается? – подумал он про себя. – Завлекает или насмехается? Только ревностных трений мне в отряде не хватало. Всего лишь трое, и те чего-то мудрят… Да и товарища я в обиду не дам!»

Себя он считал парнем стойким и несгибаемым. На сказочный вид княгини не поддавался, а её красоту вкупе с непреодолимым женским очарованием старался не замечать. Хотя… порой и сам засматривался на роковую, знаменитую на Первом Щите женщину и сам себе признавался:

«Да! Такую прелестницу только и обязаны были похищать принцы с королями, а потом сражаться между собой на дуэлях за один только благосклонный взгляд! Если бы не воспоминания о Розе, я бы и сам от Аристины очей не отводил. Хороша! Даже слишком! Хм!.. Да и зря мы её так эффектно приодели. Как бы чего не вышло…»

Сильно беспокоила и увиденная сценка с проездом рыцарей. Те выглядели точно так, как и их коллеги, захваченные в плен возле Радовены. Суровые, наглые, непримиримые. Словно изначально презирают каждого, кто не умеет или не хочет носить оружие. Если исходить из имеющихся сведений, то клан рыцарей в княжестве исчислялся пятью тысячами человек. Три тысячи застряли в южной части Первого Щита, ведут там затяжные бои на стороне ещё одного новоявленного императора Оксента Второго, короля Редондеры. Значит, здесь находятся только две тысячи? Естественно, что такого количества просто никак не хватит на всё княжество. Особенно если учитывать, что основные силы рыцари держат в столице. Вот они и не встречаются практически на дорогах.

Пожалуй, если кто и симпатизировал закованным в сталь воинам, так это лишь цветасто разряженные воины клана Отшельников, стерегущие перевал. Скорее всего, просто из чувства солидарности или ведомственной принадлежности. Виктор хорошо помнил, с каким облегчением отшельники встретили весть о том, что корпус рыцарей не пал в исторической западне возле Радовены. Вот и все силы, на которых базировалась оборонная мощь Карранги. То есть прочной и сильной воинской обороны в княжестве практически не существовало, и в случае прорыва войск неприятеля через перевал ничем не защищённые города и посёлки будут взяты походя. Ведь вокруг них даже крепостных стен не было.

Вот при таких рассуждениях командира отряд и достиг леса, вполне подходящего для поиска ночлега. Углубились в него на несколько километров по старой, редко используемой грунтовой дороге, а потом и полянку отличную удалось разыскать. Причём в центре поляны гордо возвышался исполинский дуб, на котором после некоторых проб и попыток решили заночевать Мурчачо и Ветер. Чтец и Ураган, как более тяжёлые и массивные, предпочли ночевать на земле, причём оказалось, что эти разумные пернатые, в приемлемых для этого условиях, спят не только стоя, но и заваливаясь на бок, а то и на спину. Для улучшения их постели люди живо нарубили лапника, а потом в свете костра с улыбками наблюдали, как огромный Ураган перевернулся на спину и почти моментально заснул с поднятыми вверх лапами. То ещё зрелище получалось!

Но перед сном, пока люди обустраивали лагерь, орлы тщательно осмотрели окрестности и даже совместными усилиями загнали и прикончили огромного лося. Так что мяса на ужин, – а по убеждениям Додюра, и на завтрак с завтрашним обедом, – должно было хватить для всех. Только вот готовка такой огромной туши, вернее, отдельно вырезанных кусков заняла у него добрых полночи. Ну а чтобы даром бодрствование кока не пропадало, его и назначили в первое ночное дежурство. Дав ему в помощь, а может, и назначив над ним старшей Аристину Вакахан.

Княгиня прохаживалась по опушке со стороны дороги и всё время старалась оставаться в полной темноте. Тогда как Додюр по мере готовности срезал мясо с обжаривающихся кусков и укладывал его в дорожные ёмкости из выделанной кожи. При этом он и сам держал под рукой два арбалета, поглядывал внимательно вокруг и прислушивался к каждому подозрительному звуку. Ну и, естественно, чаще всего посматривал в сторону дороги, где находилась невидимая ему Аристина. Чувствовалось, что, несмотря на некоторую ревность и обиду, он готов броситься на помощь красавице по её первому писку или озадаченному хмыканью.

Скорее всего, именно поэтому кок и не заметил опасности, которая нагрянула совсем с другой стороны. Менгарец и жрец спали без задних ног, орлы тем более теряли в ночи почти всё зрение и большую часть своей чувствительности, обоняния. Так что про пернатых можно было выразиться более конкретно: спали не только без задних лап, но и без передних крыльев. Лишний раз подтверждая легендарную истину, что только ночью коварные человеческие охотники могут успеть добраться до высокогорных гнёзд.

А может, коку помешало расслышать опасность потрескивание дров в костре. Он как раз подбросил несколько толстенных веток, пошевелил угли, и сонм искр взлетел вверх, освещая окружающие поляну деревья. Это Додюра и спасло. Подкравшийся и уже атакующий огромный медведь недовольно рыкнул и приостановился. Этого момента прославленному кулинару хватило для поворота головы направо, рассмотрения огромной пасти с капающей из неё слюной, спонтанного броска в эту пасть находящегося в руке ножа и ухода перекатом в противоположную от хищника сторону. Ну и, естественно, исторжения из своих лёгких крика-предупреждения об опасности:

– Медведь! – Но ещё во время своего кувыркания по траве он успел рассмотреть вторую тушу и ещё более громким голосом заорать: – Медведи! Два! Два медведя!

Из леса бежала со всей прытью Аристина, державшая в руках арбалет. Фериоль с проворством молодого спецназовца вскочил на ноги со своим коротким мечом и сделал первый шаг в сторону опасности. Кок тоже поднялся с земли довольно быстро, но его арбалеты остались возле костра. Так что никто из них не успевал остановить бурые туши. Того, что рыкнул от недовольства, привлекло готовое, резко пахнущее мясо, грудой лежащее на кожаном мешке, а вот второй подобрался слишком близко к лежащему на спине Урагану и с некоторой осторожностью потянулся к нему носом. Вероятно, ещё никогда в своей жизни не сталкивался с такой огромной, как ему показалось, куропаткой.

Поэтому Менгарцу ничего не оставалось, как самолично упрощать ситуацию. Ещё поднимаясь с земли, он подхватил свой незаменимый двуручник, с которым спал рядом, крутанул его для подводки на удар и в два прыжка оказался возле второго медведя. Тот тоже заметил несущуюся опасность, отпрянул от дрыхнущего орла и стал подниматься на задние лапы. Даже передней лапой успел перед собой махнуть. Это и было последним движением хищника. Острейшая кромка тяжеленного меча отсекла когти с подушкой ладони и раскроила медвежий череп на две половинки.

Первый медведь взревел от бешенства от вида брызнувшей во все стороны крови и попытался одним прыжком достать сноровистого человечишку. Но и его движения оказались недейственны. Горизонтальный удар двуручника снёс хищнику правую переднюю лапу, а следующий, вертикальный, практически отсёк опущенную в диком рёве голову. Выпущенный из арбалета Аристины болт воткнулся в бок уже практически мёртвого животного.

С минуту после этого все стояли на местах, внимательно осматриваясь и прислушиваясь. Орлы продолжали безмятежно спать. Даже резкая вонь от упавшего в костёр и сразу пригоревшего лосиного мяса не разбудила катарги. В лесу стояла полная тишина. Видимо, рёв распугал всех остальных летающих хищников, грызунов или шуршащих под павшей листвой кротов.

Первым вышел из оцепенения Додюр, с причитаниями бросившийся к костру и ставший спасать упавшее туда мясо. Потом с нескрываемым восторгом заговорил Фериоль:

– Сам бы не увидел – не поверил бы! Хотя то, как ты точно так же рассёк морское чудовище на борту корабля, тоже достойно занесения в анналы истории. Но то ведь монстры, тупые и несообразительные. Даже не слишком поворотливые. А тут…

– Ну медведи, ну большие, ну умнее… – пожал плечами Виктор, концом двуручника тыкая в одну из туш. – Меня больше волнует, чего это они так смело к костру приблизились? Неужели огонь их не испугал?

– Господин Менгарец! – воскликнула княгиня Вакахан. – Сразу видно, что ты не из нашего мира. Медведи у нас совершенно костра не боятся. Порой даже греться зимой возле него остаются, если удаётся неосторожного охотника на привале загрызть.

– Почему же никто из вас о медведях не предупредил?

– Да они в таких маленьких лесах изначально водиться не должны!

– Точно, точно… – поддакнул и жрец.

– Мало того, я ещё ни разу от заготовителей не слышала, что эти хищники вообще на Шлёме водятся. А уж про такие вещи они всегда рассказывали в охотку. На остальные темы был запрет, а вот о животных, о природе любили поболтать.

– Тогда откуда эти тут взялись?

– Мало ли откуда… – задумалась коротко Аристина. – Вон сколько цирковых балаганов мы на дороге видели. Может, это от них сбежали? А то и маленькие потерялись. За время выросли, одичали. Недаром сюда дорога настолько заброшенной выглядит, никто их не беспокоил, вот они и начали одиноких путников потрошить.

Виктор тщательно вытер свой двуручник от крови и от налипшей шерсти, отложил его в сторону и вернулся к тушам:

– Ладно, главное, что из наших никто не ранен. – Ругать Додюра за невнимательность или ротозейство сейчас не было никакого смысла. – А что с этими трофеями делать будем?

– Конечно, шкуры у них преотменные, – Фериоль присел на корточки, разглядывая мех. – Наверняка и в этом княжестве ценятся. Да вот только слишком уж они подпорчены твоим мечом, назад не пришьёшь.

– Да и как мы будем выглядеть с этими шкурами при въезде в столицу? – возмутилась Аристина. – И внимание к себе лишнее привлечём, и запахи не совсем приятные. Вы только принюхайтесь, какое от этих медведей амбре разносится. Ужас!

Трое мужчин несколько озадаченно посмотрели на красавицу, которая ещё только несколько дней назад жила как рабыня и не брезговала любой работой по хозяйству. А тут её так быстро вновь потянуло к хорошим манерам и изысканным благовониям. Чтобы не задумываться над этим, Додюр быстро предложил:

– Могу и с медведя несколько кусков пожарить. Знаю, где отрезать мясо самое сочное и нежное.

Менгарец скривился, затем не сдержал короткий вздох:

– Да нет, разве что на завтрак успеешь несколько стейков прожарить. Сейчас ложитесь спать, смена караула.

– Но мне ещё на час как минимум работы с мясом осталось, – расстроился кок, понимая при этом, что спать его отправляют скорее всего за невнимательность в ночном дозоре.

– И так хватает с лихвой, – возразил строгим голосом командир. – Спать! На рассвете разбудим.

Всё-таки перед сном Додюр помог товарищам оттащить тяжеленные туши на другую сторону костров, ближе к проходящей рядом дороге. Решили, что так будет лучше, иначе ветер, несущий неприятные запахи от медвежьей шерсти, и в самом деле мешал тем, кто располагался возле костра.

За время второй вахты ничего не произошло. Скорее всего, этой ночью в княжестве Карранги и в самом деле пали последние подобные хищники.

Лишь только небо над поляной стало чуть светлеть, Виктор тихонько разбудил только одного Додюра:

– Вставай. Вдруг и в самом деле успеешь медвежатины нажарить.

– Да я мигом!

– Только тихо! Орлы ещё спят, да и княгиня пусть выспится.

– А я уже и не сплю! – неожиданно прошептала лежащая под одеялом Аристина. – И нечего меня жалеть. Если мне запахи какие-либо неприятны, то это не значит, что я этих медведей собственноручно на куски не покромсаю.

Товарищи только переглянулись после таких слов. А вскоре уже на походной огромной сковороде жарились куски отборного медвежьего мяса. При добавке соответствующих специй запах вообще стал умопомрачительным, вызывая зверский аппетит.

– А ведь вроде ещё недавно мой желудок был набит лосятиной, – удивлялся Менгарец. – Почему вновь на обжорство тянет?

– Двуручник твой виноват, – размышлял кок. – Чтобы им помахать, знаешь сколько тебе энергии надо? Вот потому и проголодался.

Княгиня Вакахан подошла к двуручнику, с заметным усилием его подняла двумя руками и поинтересовалась:

– Кстати, а где ты так здорово научился таким огромным мечом орудовать?

– Понятия не имею, – чистосердечно признался инопланетянин. – Никогда прежде такой оглобли в руках не держал, да и вообще мечами не увлекался. А в тот раз, на корабле, решил хоть как-то спастись от атаки кашьюри. Оно и получилось. А как, почему это происходит – никак не пойму.

Приблизившийся к костру Фериоль наставительно молвил:

– Это тебе наследственная память предков помогает. Есть одна такая легенда.

И стал о ней рассказывать, вместе со всеми уминая горячее, истекающее соком мясо.