Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Этот человек Тантоитан Парадорский!

На какой-то момент после моих слов воцарилось полное молчание, и я воспользовался этим. Проговорив быстро, деловито и решительно:

– Поэтому я считаю свою миссию выполненной! Тантоитан достоин руки принцессы! Человек, являющийся моим учителем, другом и считающийся по праву непревзойдённым воином, стратегом и политиком. Человек, стоящий выше меня во всех отношениях. К тому же получающий от её высочества ответные чувства и полное взаимопонимание. Спасибо всем моим поклонникам за поддержку, а всем зрителям спасибо за внимание! Прощайте!

И под нарастающий гул зарождающегося скандала я чуть ли не бегом покинул столичный дворец спорта. Остановить меня никто не пытался, тем более что моя охрана плотным кольцом окружила моё прославленное тело, и мы без проволочек загрузились в наши флаеры. Полчаса, пока мы добирались до гостиницы, я выслушивал сжатый, но довольно-таки обстоятельный доклад Малыша по краберу:

– Только что мне передали, как ты ловко подставил на место барона какого-то несчастного Тантоитана. Но так тому и надо: пусть тоже помучается под женским каблучком! Теперь о событиях в нашей конторе. Алоис уже оклемался полностью и набросился на работу словно трудоголик. Он будет отчитываться сразу после меня. А у меня целая куча новостей – даже не знаю, какого масштаба. Для начала расскажу тебе окончательно, что же представляет собой пресловутый стахокапус. Это таинственное растение, из-за которого и разгорелись вселенские страсти, а нас судьба бросила в долгие полуторагодовые мытарства и напасти. Так вот, стахокапус представляет собой уникальное растение, способное аккумулировать в себе перепады температуры. И самое главное – потом отдавать накопленное в регулируемом режиме. То есть если стахокапус поместить на год в полярных областях планеты с нормальной атмосферой, то он потом в течение трех-четырех лет сможет поддерживать в помещении объёмом почти сто кубометров температуру двадцать пять градусов. Это при том, что в обычном случае в данном помещении стоит жара до пятидесяти градусов. И наоборот, если продержать стахокапус с десяток месяцев в раскалённой пустыне, то он впоследствии будет поддерживать тепло в доме полярника в течение нескольких лет. Ты только вдумайся в эти цифры! Это же революция в мире техники, быта, дизайна, экономии драгоценных металлов, газа, ресурсов… Да всего! Открытие, совершенствование и использование стахокапуса можно сравнить с созданием краберов и открытием Способа Телепортации Вещества – вместе взятыми! Даже по самым скромным подсчётам, стахокапус обогатит его создателя так, что «Доставка» покажется нищей. И вот тут-то и началось перетягивание одеяла в свою сторону!

Как ты уже догадался, стахокапус открыли, запатентовали и стали усовершенствовать именно у нас, в Оилтонской империи. Покойный император прекрасно понимал и предвидел все те соблазны, которые заставят алчных людей пойти на что угодно, лишь бы урвать хоть крошки из грядущих прибылей. Поэтому засекретил все работы, связанные со стахокапусом просто до невероятной степени. Но и этого оказалось недостаточно. Дирижёр Сельригер благодаря своей обширной сети осведомителей во всей Галактике все же узнал об открытии и решил его «приватизировать». Начальные разработки были похищены, и дальнейшие работы пошли параллельным курсом. Хоть и зашли впоследствии в тупик. Помимо этого Сельригер решил уничтожить любые подтверждения и патенты, удостоверяющие, что стахокапус по праву принадлежит нашей империи. Именно для этого они и затеяли полтора года назад страшные убийства во дворце, пожар в Блоке памяти и захват на всякий случай командира дивизиона. Дело в том, что враги не знали, где именно находится секретная лаборатория по усовершенствованию воистину бесценных растений. И вполне резонно решили, что ты должен это знать. Им в этом мерзком деле помогал не кто иной, как покойный министр иностранных дел, которого ты, странное дело, всегда недолюбливал. Именно он со своими приспешниками захватил тебя, использовал твой игломет для убийства Серджио и самого императора. Очередной узурпатор намеревался сам захватить императорский трон после убийства Патрисии и Януша. Вот только коварный Шпон изменил свои намерения, посчитав, что детей императора уберут и без министра-предателя, и ликвидировал последнего все из того же игломета. Естественно, сделано это было руками одного из гвардейцев – того самого, который свидетельствовал, что видел тебя в подземном тоннеле во время твоего побега из дворца. Впоследствии и этого предателя вместе с двоими соучастниками враги сами же и ликвидировали, пряча, так сказать, концы в воду. И приложили все усилия, чтобы выпытать нужные сведения у тебя. Вот только ты разрушил их планы своей нечеловеческой силой, непонятной сопротивляемостью по отношению к домутилу и прочим подобным методам. Мало того, с нашей помощью – вот только дождёмся ли мы хоть когда-нибудь за это благодарности? – ты вернул себе память и уничтожил всех врагов, окопавшихся в нашей столице. Про твою реабилитацию я даже не говорю: наверняка уже сейчас представители имперской канцелярии делают по этому поводу официальное заявление. Или сделают это в ближайшее время.

Хочу добавить ещё одну важную деталь, которую мы выяснили при допросе Шпона. Оказалось, что именно он в уже далёком прошлом выведал сведения о том, что во владениях тогда ещё юного барона Зела Аристронга находятся неслыханные запасы нейтрино-селта – до сих пор самого дефицитного химического вещества, используемого в создании топлива для нейтронно-кварцевых двигателей. Шпон тогда ещё не был Дирижёром, но порядочной сволочью, видимо, являлся с самого рождения. Потому и затеял кровавую операцию по передаче открытых месторождений в руки подставного человека. Так что Боря Лейквис и его полусумасшедший батенька – лишь пешки в руках редкостного ублюдка и творца самых немыслимых беззаконий последнего десятилетия. Ведь даже Моус оказался в полной зависимости от него. И не только финансовой. Мы тут такое узнали! Но эти проблемы ты будешь решать позже и на спокойную голову. Скажу только в нескольких словах: очень возможно, что скоро Пиклия обретёт нового – достойного и, что самое главное, законного – правителя.

А пока я прекращаю надоедать тебе своим монологом. Тем более что Алоис очень сердится на меня за излишнюю болтливость, полагая, что его сведения намного важней и сообщить их следует безотлагательно. Так что послушай его. Хоть немного…

Как раз в этот момент я вошёл в свой номер и скомандовал капитану Нирьялу:

– Никого ко мне не пускать! Я хоть немного отдохну!

И, кажется, впервые за время проживания в гостинице не забаррикадировав дверь, прошёл в спальню и расслабленно рухнул на кровать. Алоис, услышавший мои последние слова, стал возмущаться ворчливым голосом:

– Что значит – не пускать?! Ты хочешь от меня отдохнуть? Значит, старый и больной негр тебе перестал быть нужен? Правильно Малыш говорит: благодарности от тебя не дождёшься! Страдаешь, рискуешь жизнью, теряешь последние нервные клетки…

– Может, хватит? – резко перебил я жалобы товарища. Хоть и улыбался при этом до самых ушей. – Твоих нервных клеток хватит на нас всех и ещё целая тележка останется! Или докладывай по существу, или дай мне хоть раз в жизни насладиться спокойствием.

– Понял. По существу так по существу. Сразу в таком случае говорю о главном: твои родители уж спешат в столицу и мечтают с тобой встретиться.

Со мной что-то произошло. Дыхание спёрло, в носу защемило и, хоть веки заморгали с усиленной частотой, из глаз неожиданно брызнули слезы. Крабер я выронил на кровать и обеими руками принялся растирать щеки, лоб и глаза. Даже не в силах сообразить, что я ощущаю, думаю и делаю. Хорошо, что меня в этот момент никто не видел. Разве что Булька. Но мой товарищ риптон затаился и ни единой мыслью не выказал своего присутствия.

А я все никак не мог успокоиться. Вся моя тяжёлая, кровавая и сиротская жизнь мелькала перед моими глазами, напоминая о самых жутких и трагических днях. Особенно моего безрадостного детства. Когда я от унижений и оскорблений мечтал только об одном – умереть и соединиться в ином мире со своими родителями. Хоть раз увидеть их лица, хоть раз ощутить их ласки, заботу и несокрушимую защиту. Просто ощутить их прикосновения и застыть от тепла их тела, материнской или отцовской заботы. Забыть хоть на миг об окружающей меня злобе, несправедливости и жестокости.

Мир детства такой яркой волной захлестнул мои мысли, что я бесполезно пытался вытереть слезы, чисто машинально зарываясь в подушку и чувствуя, как она становится мокрой от солёной и горькой влаги.

Не знаю, сколько времени я провёл в каком-то провале. Все вокруг меня исчезло, остановилось, замерло. Все ушло в мир прошлого, в мир теней и несбывшихся желаний.

Привели меня в себя выкрики, слабо раздающиеся из лежащего между складок одеяла крабера. Надрывно пытался меня дозваться не кто иной, как мой самый близкий, самый дорогой, самый давний друг Гарольд. Может, именно потому я и пришёл в себя, что услышал именно его голос:

– Танти! Ну где же ты?! Что с тобой?!! Отзовись!!!

Дрожащей и мокрой рукой я взял крабер и севшим голосом проворчал:

– Да здесь я. Чего ты кричишь?

– Уф! Ну ты и даёшь! – выдохнул Гарольд с явным облегчением. – Пятнадцать минут мы тебя дозваться не можем!

– Сколько?! – не поверил я.

– Неважно! Но дело в том, что мы тут немного переволновались, и Малыш рванул к тебе в гостиницу. Минут пять назад. Для выяснения, так сказать, обстоятельств. Вместе с Николя.

– Это они зря! – заволновался я, вскакивая с кровати и мотая головой, пытаясь вернуть нормальный образ мышления. – Нам ещё рано светиться!

– А что делать! Я предупреждал Алоиса: подготовь человека. А он: Танти сильный, он только порадуется…

– Конечно, сильный! – подтвердил я, пытаясь вытереть второй рукой опять неожиданно хлынувшие слезы.

– Только мне не надо хвастаться. – Гарольд говорил с редкой для него теплотой и проникновенностью. – Уж я – то знаю, что ты не сильный, а… необычайно сильный человек. И ты даже такую радостную новость воспримешь соответственно. Скоро мы все к тебе присоединимся и порадуемся вместе. Ну что замолчал?

– Конечно… обязательно порадуемся…

Ну ничего не мог я с собой поделать. Ничего! Опять меня заклинило. Хотя Гарольд говорить не переставал, и я ему даже что-то односложно отвечал, но впоследствии не мог вспомнить из нашего разговора ни слова.

Лишь через какое-то время волевым усилием заставил себя войти в ванную, отложил крабер в сторону и ополоснул лицо холодной водой. Стало намного легче, и вернулось полное самообладание. Вполне деловым голосом я проговорил ждущему товарищу:

– Ладно! Начинаем операцию «Перевоплощение». Тоже выходи из подполья, но постарайтесь не привлекать постороннего внимания к штаб-квартире. Потребуй у Хайнека для меня охрану и веди их в мой отель. Я вас подожду. Свою охрану я отправляю к барону Зелу Аристронгу немедленно. Она здесь нежелательна.

– Отлично! Жди нас! – обрадовался Гарольд. – Скоро будем!

После этого я вышел в полутёмный коридор и там отдал соответствующие распоряжения Нирьялу. Мой начальник охраны проявил ожидаемую выдержку и ничем не выказал своего удивления по поводу полученного приказа. Все наши ребята из личной гвардии барона были построены меньше чем за минуту по боевой тревоге. И уже через пять минут покинули «Року» и отправились на космодром. А я тяжело вздохнул, глядя на ставшие родными флаеры через окно коридора, и вошёл в свой номер дожидаться вначале Малыша с Николя, а потом уже и всех остальных. Оживлённо при этом беседуя с Булькой и решая, в какой именно момент надо будет мне вернуться к естественному облику Тантоитана Парадорского. Риптон ни единой мыслью не напоминал о моём недавнем состоянии, проявив истинную деликатность и тактичность. А я постарался забыть своё совсем немужское поведение и затолкать память о нём в самые дальние уголки своего сознания.

Общаясь таким образом, я прошёл к большому шкафу, расположенному между салоном и спальней, и принялся выбирать с Булькой соответствующий предстоящему случаю наряд. Но наши мирные деяния неожиданно прервал боевой топот возле двери моего номера, а затем и неимоверный по силе удар, распахнувший ту самую дверь со звуком разорвавшегося снаряда. Если бы за дверью кто-то стоял, от него бы осталась тонкая лепёшка отбивного мяса. Ворвавшийся вслед за этим в мой номер герцог Лежси, видимо, до сих пор полагал, что дверь изнутри забаррикадирована, а стучаться он явно не собирался.

– Ты!..

От злости, бешенства и ярости нежданный гость плевался слюной, а все его лицо пошло красными пятнами. Похоже, он прибыл сюда бегом, а не как все люди в наш технический век – на транспорте. Поэтому герцог дал себе минуту на то, чтобы восстановить дыхание. Вот только ярость его за данную минуту лишь увеличилась. Я же при этом стоял совершенно спокойно, держа в руках вешалку с выбранным костюмом, и ждал развития событий. Наконец Мишель справился с дыханием и стал выкрикивать в мой адрес угрозы и оскорбления:

– Ты сволочь, предатель, мразь! Похититель невинных женщин! Ты использовал меня в своих грязных делах. И такое поведение смоешь собственной кровью! Сейчас! Здесь! Тебе конец! Ублюдок!

И с рычанием льва, неумолимостью носорога и скоростью гепарда бросился на флегматично стоящую жертву. То бишь на меня. В глазах герцога читался приговор. Одно из двух: либо превратить меня в фарш, либо разорвать в клочья. Что меня категорически не устраивало. Поэтому в последний миг перед столкновением я швырнул так кстати пригодившийся мне костюм в лицо рассвирепевшего Мишеля Лежси и элегантно скользнул в сторону. Могучее тело просвистело в воздухе и со всей целеустремлённостью проломило шкаф, заднюю стенку и пластиковую переборку между помещениями. Где и застряло на некоторое время ногами. Вдобавок руки и голову атакующего довольно плотно окутали несколько видов одежды, до этого висевшей на верхних перекладинах.

Нельзя было без смеха наблюдать, как грузно ворочающийся герцог с проклятиями, рычанием и зубовным скрежетом выбирался из развороченной мебели и стряхивал с себя обрывки моей ни в чём не повинной одежды. Но вот он всё-таки выкатился на ровное место, вскочил на ноги, налитыми кровью глазами сфокусировал на мне взгляд и приготовился к новой атаке. Я же к тому времени отошёл подальше и договаривался с Булькой об очередной «миротворческой» молнии.

Но тут нас буквально пригвоздили к месту две команды, раздавшиеся со стороны дверного проёма:

– Стоять! Прекратить немедленно!!!

Одновременно скосив глаза, мы увидели не кого иного, как её высочество принцессу Патрисию. Я моментально забыл о своём грозном противнике и во все глаза уставился на свою обожаемую женщину. Она была, как всегда, прекрасна и неповторима. А форма майора дивизиона придавала венценосной особе лишь особую притягательность и ещё соблазнительнее подчёркивала уникальную фигурку.

За спиной принцессы маячили её телохранители вместе с Хайнеком. Но она им лишь небрежно скомандовала через плечо:

– Оставаться в коридоре!

А сама решительным шагом вошла в номер и встала между нами, повернувшись лицом к Мишелю Лежси:

– В чём дело?

– Он… этот… подло похитил мою невесту…

– Что с ней? Есть следы насилия, повреждений?

– Нет…

– С ней плохо обращались?

– Да нет…

– Она сделала заявление о похищении?

– Даже не хочет об этом слышать…

– Тогда уходите!

– Ваше высочество! – взмолился герцог. – Но этот подлец должен получить по заслугам!

– Получит! – пообещала Патрисия, медленно поворачиваясь ко мне. – Но от меня!

И неожиданно нанесла мне несколько ударов ногами, пытаясь достать меня в самые болевые места. Но вообще-то это она так подумала, что неожиданно. Я-то всегда ожидаю подобного! Даже от её высочества. Поэтому без труда поставил защитные блоки, немного отходя назад. Но Патрисия на этом не остановилась. И стало ясно, что она явилась в мой номер с той же яростью и такими же намерениями, что и драчливый герцог Лежси. Целый град ударов посыпался на меня с такой скоростью, что мне пришлось и дальше отступать. Ведь ответить контрнападением мне и в голову не приходило. Так, пятясь, я приблизился к дверям спальни, лишь краем глаза замечая ехидную и довольную улыбку потрёпанного Мишеля. Ведь со стороны могло показаться, что достаётся мне изрядно.

Ещё одна серия ударов – и я постыдно бросился убегать в спальню. Разъярённая Патрисия устремилась за мной, как совсем недавно герцог к печально почившему шкафу. Вот только там, в спальне, я уже не стал себя сдерживать. Заскочил за спину моей любимой женщины и с вынужденной грубостью рванул её за воротник униформы. Ткань-то была парадная и не имела положенной прочности, поэтому порвалась в точно рассчитанных местах. Несколько молниеносных движений – и руки Патрисии оказались связанными за спиной остатками майорской рубашки, ещё через мгновение любимая очутилась подо мной на кровати, а её готовые разразиться призывом о помощи уста я запечатал продолжительным поцелуем. Ну о-о-очень продолжительным! Страстным, истосковавшимся, ласковым, горячим, нежным… Ну и так далее.

Через двадцать секунд моя прелестная добыча перестала трепыхаться, расслабилась и закрыла глаза от удовольствия. А ещё через двадцать секунд из-под её век заструились блестящие капли слезинок.

Минуты через две раздалось деликатное покашливание, и голос из салона осторожно спросил:

– Ваше высочество? С вами все в порядке?

Не открывая глаз, Патрисия скомандовала:

– Лежси! Закройте входную дверь со стороны коридора! И там ждите моих дальнейших распоряжений вместе со всеми!

Когда до нас донёсся звук закрывшейся двери, она обратилась ко мне:

– Я хочу тебя видеть… настоящего!

– Тогда не открывай глаза.

Уже во время этой моей фразы Булька стал поспешно убирать свою плоть с моего тела и очень скоро собрался розовым колобком на краю кровати, а затем и вообще куда-то укатился. Вот бы все были такими деликатными! А я вновь наградил сам себя ещё более продолжительным поцелуем. И лишь затем великодушно разрешил:

– Можешь смотреть.

Блестящие от слез глаза Патрисии распахнулись, и она недоверчивым взглядом стала осматривать каждую деталь моего лица. Явно сверяя со своей памятью. И лишь затем попыталась улыбнуться:

– Может, ты меня всё-таки развяжешь?

– Очередные побои я не вынесу! – пожаловался я.

– Глупый, я же тебя обнять хочу! Или ты думаешь, я по тебе не соскучилась за пятьсот девяносто два дня?

– Всего лишь?! – пробормотал я, счастливо улыбаясь и торопливо освобождая такое родное тело от импровизированных пут. – А мне показалось, что прошла целая вечность…

Ма-аленький эпилог

Вот и все. Вернее – не все. Потом ещё были свадьбы. Потом опять некоторые приключения, которые пришлось пережить в тайне от законной супруги. Потому что если бы она про них узнала…

Но ведь это уже совсем другая история. Может, о ней расскажут мои дети? А может, и внуки…

Поживём – увидим. Вернее, почитаем!

Юрий Иванович
Защита Звездного Престола. Кн. 1. Неуемный консорт

Глава 1
3602 год, Оилтонская империя, пригород Старого Квартала

Заметив, как со спины к моему другу подбирается мрачный тип с челкой до подбородка и замахивается на него стулом, я бросился к месту событий, ловко перехватил убойный предмет мебели в наивысшей точке и заодно развернул клиента лицом к себе. Затем нанес ему в треть силы прямой удар в солнечное сплетение. Ударил бы сильней – убил бы, а так потерпевший только поваляется в собственной непереваренной пище с полчаса да оклемается. Зато в следующий раз будет знать, как неправильно стулом пользоваться! Раз уж тут без оружия все дерутся, пусть соответствует и не подличает.

Затем я осмотрелся, удовлетворенно крякнул от вида весело продолжавшейся драчки и с чувством выполненного долга вернулся на свое место. И сразу закинул себе в горло очередную порцию моего любимого напитка. Здорово! Давно я так не веселился!

Да и что может быть лучше настоящего, бурного, полного приключений мальчишника?! Правильно! Только мальчишник, растянувшийся на неделю! Тем более когда он проводится с лучшими друзьями. И тем более когда для участия в нем приходится преодолеть такие трудности, что превышают многие подвиги. Ибо вырваться от супруги, которая, ко всему прочему, заведует всеми секретными службами, – дело ой как непростое. Книгу можно написать, как я хитрил, изгалялся и скрытничал, но факт остается фактом: я здесь!

Конечно, возраст у меня уже не тот «юношеский и полный бесшабашности», почитай, на десять лет старше стал со времен молодецких излишеств, да и положение обязывает быть солидным до тошноты и респектабельным до отвращения. Но тем больше хочется порой вот так беззаботно оторваться в лучшей компании, забыть про все дела, плюнуть на высокую политику и вести себя так, словно мы курсанты второго года обучения космодесантного училища и вырвались в короткую увольнительную.

Вот я и вырвался, хотя друзья очень сомневались во мне и не верили в мое присутствие. И я их очень понимаю! Я сам не верил до последнего момента, пока не уселся с друзьями за один стол и не выпил первую порцию моего любимого коньяка. Ну а дальше пошло-поехало. Тем более что местечко для мальчишника Гарольд выбрал изумительное: многопрофильный кабачок-кабаре с пугающим названием «Мизантроп-3». А почему «3»? Да по той простой причине, что это весьма веселое заведение уже два раза выгорало полностью, но добрый хозяин проявлял настойчивость и отстраивал свое детище, с каждым разом улучшая его интерьер и осовременивая. В пригороде Старого Квартала, можно сказать в рабочем районе, но с неким оттенком аристократичности, «Мизантроп-3» имел все, что только душа пожелает. Но самое главное, там собирались посетители, не слишком отягощенные интеллектуальными заботами, презирающие политику вообще, любящие только выпить, вкусно поесть, попеть песни, потискать девок и танцовщиц варьете, ну и подраться, соответственно. Голографические визоры они не смотрели с детства, новости не слушали, газеты не читали из принципа, и я бы не удивился, если бы на вопрос: «Как зовут нынешнюю императрицу Оилтонской империи?» – они бы с изумлением не ответили встречным вопросом: «Разве у нас не император на троне?»

Здесь ценился (пожалуй, выше, чем толстый кошелек!) только крутой вид, крепкий кулак и умение держать удар. Потому это было одно из редких заведений подобного типа, где не просто разрешалось подраться и дать кому-нибудь в морду, а даже приветствовалось подобное желание. Именно поэтому в кабачок-кабаре запускали только после прохода через густую решетку многопрофильных сканеров, забирая все, что хоть мало-мальски походило на оружие. То есть дерись, но за оружие не хватайся.

Нас все это вполне устраивало, и мы раздухарились от всей души.

Не боясь быть узнанным, я подавал пример, поэтому и все остальные расслабились и вели себя как юные курсанты. Малыш пел песни, заставляя ему подпевать не только нас, но и соседей. Наш шустрый Молния волок в пляс любую понравившуюся ему красотку, порой не интересуясь мнением ее кавалеров. Гарольд во весь голос рассказывал последние анекдоты, и сам же громче всех над ними хохотал. Николя беспощадно гонял официантов, заставляя приносить на пробу лучшие алкогольные напитки и устраивая им скрупулезную дегустацию. Ну а Армата бесшабашно выискивал, с кем бы подраться и отвести душу. Кстати, ему больше всего в этом деле и повезло в итоге. Ему рассекли бровь и чуть не оторвали ухо.

Пожалуй, только Алоис с Цой Таном вели себя как паиньки: забились в самый уголок и в драчке поучаствовали только один раз, когда уже совсем деваться было некуда. Но хорошо так поучаствовали, продуктивно, чем заслужили уважение остальных завсегдатаев, и парней оставили в покое. Нас остальных хватало с лихвой.

Ну а я временами сидел, помалкивал, пил-ел, глупо улыбался и попросту любовался своими боевыми товарищами. Правда, пару раз и меня в драку удалось вовлечь. Это если не считать момента, когда я спас невинный стул. Один раз на меня свалился случайно какой-то детина и, видимо, от любви горячей к ближнему, стал интенсивно душить. А второй раз меня подняли из-за стола два молодчика, которые презрительно на меня посмотрели и стали издеваться:

– Уродливый дебил! Его собутыльники кулаками машут, а он тут лыбится!..

Ну и в обоих случаях я сильно не заводился, а только так, чуток прогрелся, для аппетита, как говорится. И довольно наглядно показал, что ни душить меня, ни обзывать чрезмерно улыбчивым – не стоит. Что детину, что обоих молодчиков я просто забросил метров на десять, лишний раз доказывая, что и люди летать умеют. Иногда… Как и следовало ожидать, после моих показательных «закидонов» меня никто больше не побеспокоил, и я умудрился здорово упиться. Тоже стал петь, пытаясь перекричать Малыша, смеяться даже громче, чем Гарольд, и стучать кулаками по столу основательнее, чем Николя. Разве что по стопам Молнии не пошел и нескольких буквально принесенных специально для меня красоток просто угостил с нашего стола вкусненьким и щедро одарил каждую солидной банкнотой в сотню галактов.

А что, пусть девочки тоже порадуются и потом себе купят что-нибудь приятное. Хотя как раз после такого подарка они вдруг перестали меня бояться, глазки их загорелись интересом, они попытались фривольнее расположиться у меня на коленях и начали знакомиться более основательно. Но я не такой. М-да… И, увы, уже давно! Раз уж дал слово своей драгоценной супруге, что «ни-ни!», то приходится соответствовать. Иначе сам себя уважать перестану. Ко всему прочему, уверен, что лучше, чем моя Патрисия, нет женщины во всей Галактике. Так зачем мне размениваться на иных симпатяшек?

Время от времени я как бы отделялся от всего остального мира и с кем-нибудь из друзей обосабливался на уголке стола. И о чем мы говорили, кроме одной темы, когда я окончательно назначал время, способы и место? Да вроде ни о чем… точнее, обо всем сразу.

Гарольд… Мой друг и боевой товарищ с самого детства. Главный виновник сегодняшнего торжества. Его бравая капитанша Нина таки немного отошла от ностальгии по своей планете Земля, заинтересовалась проживанием на Оилтоне и согласилась оформить их сожительство официальным браком. Через неделю у них свадьба. Ужасный шрам, от края левого глаза до самого подбородка, Нине вывели в столичной больнице, и мой друг мычал от восхищения:

– М-м! Вот увидишь на свадьбе, какая она стала красивая! Лучше, чем твоя…

– Но, но! – оборвал я его. – Забыл, кому служишь?!

– Ха! – не смутился Гари. – Конечно, не забыл: Оилтонской империи я служу!

И он был очень рад и счастлив. Уж я-то своего друга знаю и вижу насквозь. Правда, и некую долю тревоги в его глазах заметил, как и сумел разгадать ее причины:

– Небось переживаешь, чем в данное время твоя Нинель на своем девичнике занимается?

Гарольд отвел взгляд от сцены, где лихо отплясывали полуголые девицы кордебалета, и скривился:

– Ну, ты ж ее знаешь! Если разгуляется, то…

Он махнул рукой, а я кивнул. Мы все ее прекрасно знали, ибо в свое время даже попали к ней в рабство, будучи на искусственном острове Хаос на древней планете Земля. Но все-таки мой друг сумел приручить эту дикую, свободолюбивую и своенравную пантеру и теперь вот пополнит нашу славную когорту женатиков.

Малыш… Он же наш лощеный и напыщенный аристократ… Сейчас он сидит со мной рядом и, ухмыляясь, потирает раскрасневшуюся скулу, волосы всклокочены, выпуклые глаза горят азартом. И уж никак не напоминает одного из самых известных людей в Галактике, а тем более знаменитого представителя аристократии Агнера Ллойда. Да и шутки его вместе с изречениями сейчас больше соответствуют уровню деревенского рынка, чем почетного Лорда великой Оилтонской империи:

– Как говорят рыбаки: часто в воду нырять – удовольствие терять!

– Э-э-э… – Я крепко задумался, но так и не понял глубинного смысла. – К чему это ты?

– Ну, ты, Танти, уже упился! – возмутился друг. – Больше не пей, совсем не соображаешь… А я это к тому, что чем реже я попадаю в такие компании, тем большее удовольствие получаю. Ну, сам посуди, раньше мы чуть ли не ежедневно жили с полными жилами адреналина. И что? Чувства притупляются, начинаешь действовать без выдумки, бой превращается в рутину: главное ударить как можно больней, а еще лучше сразу убить… А тут – роскошествуешь! Стараешься придать нужное направление удару и высчитать дальность падения противника, и при этом ничего человеку не сделать… Ну не кайф ли, а?

Ему на мальчишник было податься легче всего. Его никто в данный момент не контролировал и дома на часы не поглядывал. Молодая супруга, известная всему миру как Синява Кассиопейская, умчалась на самой дорогой в истории космической яхте к своему родственнику, барону Железного Потока, чтобы лично обрадовать радостной новостью о своей беременности. Естественно, Малыш тоже сильно «радовался» и две недели вынужден был носить Синяву на руках. Вначале по собственной инициативе, потом – потому что жена привыкла. Она бы и его с собой забрала в двухнедельное путешествие, но я, пользуясь своим служебным положением и зная о предстоящем мальчишнике, отмазал друга, надумав для него тысячи причин, по которым он не мог покинуть Оилтон при всем желании.

Ну и, имея философский склад ума, Малыш никогда не переживал о своей любимой. А когда его спрашивали, не беспокоится ли он о ней, отпуская одну порой в весьма рискованные экспедиции, он только пожимал плечами:

– Риск, конечно, есть… и большой… для тех, кто попытается обидеть Синяву! Вон, когда-то я имел глупость с друзьями захватить ее яхту «Саламадра», а хозяйку пленить. Так она меня за это не просто наказала каторгой или там штрафами обложила, а вообще на себе женила. Друзья-то разбежались кто куда, а мне теперь до конца жизни долги отдавать.

Да… было дело… Такую яхту, кроме нас, во всей Галактике никто не угонял… Правда, тогда нас обстоятельства заставили пиратами стать…

Николя…

Уроженец планеты-гиганта Чары, проживший там до пятилетнего возраста. На первый взгляд он просто крепыш, да и только. Но силищи немереной. В его захват боимся даже я попасть и Гарольд, не говоря обо всех остальных. У него с женой Зариной идеальные отношения, как нам всем кажется. Например, сегодня, уходя в нашу компанию, он поставил супругу в известность обо всем и даже выдал место нашей предстоящей дислокации. Напоследок чмокнул Зарину в губки и попросил:

– Только ты Патрисии ничего не говори.