Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

При последнем восклицании сына, Павел Ремминг громко ударил ладонью по столу и наконец-то заговорил официальным тоном:

– Ваше высочество несколько перегнул палку и утрировал свои размышления до крайности. Долгосрочные и дружественные отношения наша империя поддерживает со всеми прогрессивными силами Галактики и доставка ни в коем случае не является исключением. Поэтому не сомневаюсь, что господин Барайтис с господином консулом и сами склоняются к первому предложению немедленно довести до всеобщего сведения наглые претензии сквоков. Заодно и напомнить простым людям Галактики, как всё начиналось и кто конкретно виноват. Такое нейтрально предложение устроит все миролюбивые силы и движения. Давайте перейдём к обсуждению деталей наших совместных действий.

В следующий час как ни пытался Барайтис повернул всё дело в некое только ему выгодное русло, ничего не получилось. Да и принц Януш своими короткими хлёсткими фразами сводил на нет все попытки прямого шантажа его императорского величества. Видимо было у Доставки в загашниках некое средство влияния на Павла Ремминга, но в данной ситуации это средство оказалось бездейственным. Попытка затаить начало возможного военного конфликта не прошла.

Когда высокие гости ушли, первым к принцу подошёл ни слова не проронивший командир Дивизиона. Крепко пожал руку и прочувствовано признался:

– Я тебя всегда недолюбливал за твоё занудство и зазнайство. И даже пару раз хотел побить. Но сейчас хочу попросить прощения за своё мерзкое поведение. Я больше не буду…

– Хотеть меня бить или недолюбливать? – деловито уточнил принц и тут же добавил: – Прощаю! Всё равно ты не сдержишь слова и будешь мечтать приложиться по моей талантливой макушке кованым сапогом.

Пока Серджио хмурил брови и кривился, его отодвинул в сторону маркиз Грок. И с явной любовью похлопал Януша по плечам:

– Ну ты их сегодня уделал! Мастерски! Я в восторге!

После некоторой паузы прокашлялся и император. Но сказал только два слова:

– Горжусь! – прозвучало пафосно. – Жаль…, – прозвучало грустно.

Но тут и понятно было: принц мог бы и в самом деле стать великим императором. Но он на это только хмыкнул, вспоминая ещё об одном обещании маркиза и поворачиваясь к главному куратору имперской безопасности:

– Я-то с вашей просьбой помочь, справился, а вот ты почему до сих пор нам самый важный пакет информации не показываешь?

Тот хлопнул себя по нагрудному карману:

– Достал. Сейчас покажу. Но для этого пришлось пригрозить, что сам срочно вылетаю на Хаитан. Они, видишь ли, затеяли служебное расследование происшествия и рьяно искали виноватых стрелочников.

– Нашли?

– Как мы все и думали: основную вину свалили на бедного капрала. Так по крайней мере звучит официальное заявление. Но мы то сейчас всё собственными глазами увидим. Просмотрим прямо здесь?

Дружное и нетерпеливое фырканье в ответ, сразу показало, что все трое мужчин не выдержат и минуты лишнего ожидания. Так им хотелось посмотреть подвиги всеми обожаемой дочери, сестры и воспитанницы. Вскоре огромный, на полстены стереоэкран с голографическими эффектами, озарился свечением хаитанских джунглей и наполнился звуками подземелий, а все четыре зрителя окунулись на долгое время в мир кровавой и приключенческой вакханалии.

Причём делали они это как дети: экспансивно вскрикивали, стучали кулаками по столу, пытались подсказать об опасности и сами вращались всем телом, словно это они пытались избежать несущейся на них опасности. Разве что только принц, сидел вцепившись руками в столешницу да покусывал от переживаний губы.

Когда проекция фильма закончилась, сразу началось возмущённое обсуждение:

– Слушай, а ведь всего два часа просматривали!

– Да там половину вырезали!

– Какую половину? Отряд находился под землёй семь часов! Куда пять часов делось? Серджио! Да что же это творится!?

– Ага! Они закрасили, скомпоновали, вырезали и дали самому императору какой-то суррогат для просмотра!?

– Ну…, они вообще-то не знали конкретного адресата…

– Зато знали как замылить глаза! Тоже мне расследование устроили! Да тут и дитё поймет кто виноват. Зато совершенно непонятно как ребята умудрились сами оттуда выбраться. Да и кадров с ранеными почти нет. Словно пострадавших кроме этого Влада не было.

– И реплик никаких не слышно, приказов.

– Словно ребят вывел из подземелий тот самый Пабло.

– Ну да, вроде как такой вывод напрашивается…

– Ха! Зато из рассуждений про дополнительное финансирование ни слова не вырезали! – зарычал император, – Я им покажу финансирование! Они у меня попляшут!

– Эт ты зря, отец, – немедленно отозвался Януш, – Да там и в самом деле умопомрачительные перспективы для исследований. Мне самому туда захотелось.

– А как же потные и грубые солдаты? – подколол сына Павел. – Ведь придётся с ними прорываться вглубь. Да ещё перед тем допуск на симуляторе получить.

– Ты тоже хороший спекулянт в политике: специально меня дразнишь. Ведь уже догадался, что обязательно полечу на Хаитан глянуть всё своими глазами.

– Попробовал бы я тебя остановить…, – император резко встал и грозно глянул на командира Дивизиона. – Но мне кажется, кто-то у нас не соответствует занимаемой должности! А? Или уже завтра мне будет предоставлена полная запись всех событий со скрупулезной последовательностью и без купюр?

– Так точно, ваше императорское величество, – вытянулся в струнку Серджио. – Постараюсь вырвать запись уже сегодня.

– Ну вот, ведь можете когда постараетесь… Э-эх…, и сразу ко мне!

Принц не сдержался от предупреждения:

– Только попробуйте сделать просмотр без меня!

– Как же! Разве тебя вытащишь из лаборатории?

– Сам выйду. Оставлю сегодня специальное распоряжение для своих помощников. Да и вообще…, – принц счастливо улыбнулся: – Зрелище того стоит, Особенно на тех кадрах, где Патрисия по монстрам стреляет на бегу и в прыжках. Кстати, вы обратили внимание, что оператор с самой лучшей камерой впереди отряда почти постоянно фиксировал взгляд на принцессе?

– Как это так получается?

– На полном просмотре всё выясним. – Винселио Грок горделиво выпячивал грудь, – Скорей всего любой впереди идущий обязан оглядываться на свои тылы…

– Никогда! – перебили его в один голос император с командиром Дивизиона, которые прошли горнило Хаитана во время службы. Правда Серджио тут же пожал плечами, словно извиняясь и уступил слово старшему по рангу и по возрасту. Первое лицо в Оилтонской империи смотрелся грозно:

– Авангард просто не имеет права смотреть себе за спину! Там его прикрываю другие! Поэтому без сомнений, многие действовали не по уставу. И наверняка виновных несколько. Потому как семь часов для выхода на поверхность – явный перебор! Прячутся от ответственности за нелепо смонтированным фильмом. Ха! Наивные! Ну ничего, вскоре мы их всех на чистую воду выведем!

Глядя на сжатый кулак императора, все трое подумали одновременно:

"Рано они следствие закончили! Ещё не одному достанется на орехи…"

Глава восемнадцатая

3588 год, 31-ое декабря, Хаитан

Когда человек стареет, он уже не настолько ярко и эмоционально воспринимает любые происходящие вокруг него праздники. Некоторые даже к собственным дням рождения начинают относиться с полнейшим равнодушием, а то и просто игнорируют. Про таких мизантропов окружающие говорят: устал радоваться жизни.

Тогда как в юные и молодые годы любое знаменательное событие и ожидается с нетерпением, и празднуется или отмечается на волне душевного, психологического подъёма. А потом оставляет яркий след в воспоминаниях всей последующей жизни. Особенно если на один и тот же день накладывается сразу два, а то и три радостных, запоминающихся события.

Пожалуй, таким тройным событием и стала для Тантоитана Парадорского встреча нового, три тысячи пятьсот восемьдесят девятого года. Во-первых: сам новогодний праздник, на время которого все отделение вместе с командиром получило двое суток свободного времени. Во-вторых, в последние часы старого года, на вечернем построении, подчинённых Танти торжественно наградили медалями "За боевое отличие 3-ей степени". Можно сказать самая мелкая награда в табели о рангах, но зато какой почин! Да и получить её всего лишь после полугода обучения считалось огромной заслугой. Мало того, самому командиру отделения тоже присвоили подобную медаль, но более высшего достоинства, второй степени. Чем однозначно выделили его личные заслуги в проведении всего отряда через подземные джунгли Хаитана. Как поговаривали офицеры училища, такое событие для первокурсника считалось в мирное время не просто знаменательным, но и рекордным. То есть уже второй раз фамилия Парадорского навсегда зависнет в самых почётных списках кузницы боевого космического десанта. Ну и, в-третьих: его любимая девушка ещё ранним утром, последнего дня декабря, когда они спонтанно, но с упоением уединились на каком-то складе стройматериалов, дала ясно понять, что уступит ему в некоторых интимных притязаниях. Что сразу и бесповоротно стало для парня гораздо большим счастьем, чем сам факт предстоящего награждения, о котором курсанты узнали перед самым завтраком.

Хотя всё начиналось несколько нервно, можно сказать что первые минуты свидания они интенсивно переругивались и чуть ли не поссорились. На склад Клеопатру, парень потихоньку вытолкал скорее непроизвольно, чем преднамеренно. Они стояли в коридоре одного из служебных ангаров и им просто мешали поговорить шныряющие туда сюда обитатели научного городка. Да и сослуживцев по училищу хватало. И каждый, проходя мимо считал своим долгом огласить радостную новость о предстоящем награждении:

– Уже знаете? Всё равно здорово!

– И мы поздравляем!

– А обмывать награды, когда будете? Прямо за новогодним столом?

Дверь склада оказалась чуть приоткрыта, и парочка постаралась незаметно юркнуть вовнутрь, скрываясь от посторонних глаз. Там они вполне комфортно разместились между стеллажами с облицовочным пластиком и приступили к выяснению отношений. Вернее приступила Клеопатра, потому что сам Тантоитан, оценив место как достаточно укромное, сразу же попытался перейти к поцелуям.

– Перестань! – оттолкнула его руки девушка, – Мы ведь собирались поговорить без свидетелей.

– Понимаешь, просто говорить, мы можем при ком угодно, а вот немного расслабиться…, – он опять попытался её обнять.

– Парадорский! Веди себя прилично, здесь могут стоять камеры пожарного наблюдения.

– Не переживай, мы здесь вне видимости. Я рассчитал.

– И вообще, ты должен извиниться за своё поведение!

От такого требования Танти даже отпрянул, рассматривая свою девушку расширенными глазищами:

– Мы ведь только что встретились! Когда я мог успеть?

– Не притворяйся недоумком, тебе не идёт. Я говорю о событиях трехдневной давности, – глядя, как парень в недоумении поднял плечи, она с иронией фыркнула: – В каком свете ты меня выставил перед остальными?

– Э-э…? – он никак не мог отыскать повод для обвинения. – В героическом, наверное?

– Как бы не так! Разве у меня была возможность погеройствовать? Ты только и делал, что держал меня в тылу, да заставлял прикрывать раненых.

– Ну так…, это было самое сложное!

– Ещё чего! Вместо того чтобы использовать мои уникальные снайперские умения в авангарде, ты меня словно какую-то недоучку постоянно отталкивал назад. Мне перед товарищами теперь стыдно.

– Не понял! – Тантоитан сразу напрягся, брови его сошлись угрожающе на переносице: – Кто-то осмелился тебе высказать какие-то претензии?

Клеопатра сразу поняла, что стала перегибать палку:

– Только этого мне не хватало. Но у них могло сложиться такое впечатление, что ты меня специально прикрываешь, или сомневаешься в моих бойцовских качествах. Подобное хуже всего!

– А-а…, вон он что, – протянул парень, но улыбки у него на лице так и не появилось: – А мне показалось, что наши боевые товарищи вполне справедливо осудили тебя за другие неблаговидные поступки…

Девушка от удивления скорчила потешную рожицу:

– Какие, например?

– Ты ещё спрашиваешь?! Да за неподчинение командиру в боевой обстановке знаешь что полагается?

– Да ты вообще припух! Когда это я не подчинялась?

– Перед подрывом стены в третьей долине! Я тебе приказал оставаться с отрядом и охранять раненых, а ты нагло заявила, что пойдёшь со мной. И потом на поверхности: раз я приказал подняться на холм по острой скалистой грани, значит понимал, что там мы будем в безопасности. А ты чего возражала и требовала немедленно идти к городку?

Клеопатра несколько сникла:

– Так ведь я и представить не могла, что там столько монстров. А потом думала, что мощности наших коммуникаторов не хватить для связи с периметром.

– Думать надо только тогда, когда командир спрашивает! – он перешёл на назидательный тон, – А во время боя – надо подчиняться приказам! Безоговорочно! Или ты устав забыла?

– Причём здесь устав? – теперь она уже возмущалась от огульных, как ей казалось, обвинений, – Да может в отношении меня, ты вообще должен ходить по стойке смирно и обращаться ко мне шёпотом.

– Даже так? Зачем тогда шла в космодесантники? Вот когда доверят тебе командование, тогда и зазнавайся.

– Ха! Да я и сама могла командовать отделением! И ты бы мне был не указ. И вспомни: кто меня чуть ли не коленях умолял пойти в его отделение? Кто обещал, что так будет хорошо и здорово? А сейчас позорит перед сослуживцами!

– Когда это я тебя позорил? Там внизу, я просто старался тебя оградить хоть немножко от опасности. Переживал за тебя…, – он потряс головой, внимательнее присматриваясь к капризно надутым губкам своей девушки. Она при этом даже отвернулась от него демонстративно. – Ты что, поссориться хочешь?

– Нисколько! Это ты ведёшь себя как мальчишка. Нет, чтобы сразу извиниться и объясниться…

– То есть?

– Что тебе стоило сразу сказать: прости, я за тебя переживал…?

– Ну, так это и так понятно.

– Раз понятно, хватило бы вообще одного слова «прости».

Тантоитан очумело потёр виски:

– Слушай, как у тебя с логикой? Ты сама заслужила наказание, но пытаешься всё перевернуть с ног на голову.

– Это потому, что ты первый стал меня обвинять, – продолжала фыркать девушка.

От такой непоследовательности, парень тяжело вздохнул, но спорить не стал:

– Ладно, забудем этот разговор. Ты больше ни словом не вспоминаешь про "осуждение товарищей", а я тебе не даю три наряда вне очереди за пререкания с командиром.

– Тоже мне, командир нашёлся…, наряды он мне будет давать, – ворчала Клеопатра опять отвернувшись в сторону и давая возможность полюбоваться своим профилем. Но в её тоне уже не было, ни озлобленности, ни раздражения. Чем моментально прочувствовавший ситуацию Тантоитан, воспользовался. Обнял, притянул к себе и после некоторого, вялого сопротивления отыскал своими губами губки девушки. Дальше время для них остановилось, а вся Вселенная свелась только к восприятию совместных прикосновений. Причём мир от этого не уменьшился, а наоборот расширился до невероятных пределов. Их сознание окатил водопад благости, счастья и осязаемого каждой клеточкой тела удовольствия. Одновременно при этом лишая слуха, но усиливая слышимость, при которой отчётливо различается каждый удар сердца. Лишая зрения, но награждая даром видеть самые потаённые мысли близкого человека. Отбирая разум, но одаривая взамен этого всепоглощающей, страстной любовью.

Казалось, они забыли про всё на свете, и скорей всего лишь некоторые инстинкты заставили Клеопатру очнуться. Она с весёлым ужасом осознала, что они разделись уже почти догола, и до последнего шага полного единения осталось невероятно мизерное расстояние. Пришлось девушке свои прикосновения перевести в разряд болезненных, а потом с умилением наблюдать как в этот мир, с полным непониманием на лице вываливается и её любимый:

– Ты чего…, дерёшься?

– Надо поговорить.

– О чём? – Танти и сам осознал, в каком они виде, но после этого обнял ещё крепче. Хотя чувство юмора и к нему уже вернулось: – Опять вспомнила какие-то обиды? Так ведь мы давно решили про интернат в этом смысле не вспоминать. Конечно, если ты настаиваешь, то я готов и за то время попросить прощения.

– Постарайся не забыть только что сказанное, потому что за целый год выпускного класса у меня имеется о-о-очень длинный список.

– Кто бы сомневался…

– Но я сейчас о другом. – Она погладила рукой его короткие волосы и несколько смутилась: – О том, что мы собираемся в данный момент сделать.

– Ты боишься?

– Нисколько. Но…, понимаешь, это не должно быть так. Я ведь всё-таки…, – она на мгновение замялась, – …Девушка! И мне хочется, чтобы это случилось не каком-то складе, пусть и на самой приключенческой планете, а в более шикарной обстановке. На удивительной и большой кровати, при свечах, под лёгкую, очаровательную музыку…

– Извини…, – он покрыл её лицо частыми поцелуями. – Я совсем голову потерял. И согласен ждать лучшего момента сколько угодно. Постараемся найти для этого самое романтическое и прекрасное место, а потом всё будет так, как пожелает моя королева.

– Но ты не обиделся?

– Нет, моя королева!

Личико девушки слегка искривилось:

– Мне так не нравится.

– Что именно? Моё беспрекословное согласие?

– Да нет, с этим я уже смирилась. А вот как ты меня называешь… Все королевы слишком старые, чопорные, грузные, сморщенные и…

– Понял, понял, понял…, – он прервал её перечисления поцелуем, но сразу отстранился: – Тогда давай я тебя буду называть принцессой? Ведь они все молоденькие, изящные, прекрасные, таинственные и очаровательные.

– Как я?

– Ещё чего! Да они всем скопом и одного твоего мизинчика не стоят! – пылко заверил Тантоитан. И тут же обеспокоенно поинтересовался: – Или тебе и такое обращение не нравится:

– Нравится. Только вот…, я не хочу, чтобы наши интимные обращения кто-то узнал. Будем так обращаться только наедине.

– Согласен. Но тогда получается что и ты уже придумала обращение ко мне?

– Конечно. Я буду к тебе обращаться: звёздный рыцарь! Нравится?

Он озадаченно хмыкнул:

– Слишком длинно получается. У нас не останется времени на поцелуи.

– Ладно. Тогда я буду сокращать только до одного слова: рыцарь. Или ещё короче: просто «Ры». Как тебе?

– Ры? – он с сомнением покатал эти звуки на языке: – Ры, Ры, Ры…, хм! А почему не второй слог этого слова? Всё-таки «царь» звучит намного солиднее и благозвучнее.

– Оно тебе надо? – рассмеялась девушка. – Царём ты ещё стать успеешь. А пока будешь просто звёздным рыцарем. И не спорь! Потому что рыцари просто обязаны выполнять все пожелания и повеления своих принцесс.

– Повинуюсь! И что пожелает моя принцесса?

– Одеться. Потому что мне холодно. Ну и потому что сюда кто-то может зайти, и тогда тебе не позавидуешь.

– Мм? – парень уже интенсивно одевался.

– Могут ведь и наказать, за то что пользуясь своей должностью командира отделения, ты заставил бедную девушку с тобой целоваться.

– О! Точно! – обрадовался он. – Как я раньше не догадался? Ни убалтывать не надо, ни спорить, ни ругаться…, – уже полностью одетые, они уселись на прежнее место, и он с нарочитой грубостью притянул девушку к себе. – Только и надо что приказать: курсант Ланьо! Молчать! Бояться! Губки подставить и целоваться!

Когда длиннющий поцелуй на какой-то момент прекратился, Тантоитан блаженно выдохнул:

– Эх! Хорошо быть командиром!..

В последующие полчаса парочка между основным делом, которым они считали поцелуи, подробно оговорили возможные варианты их первой совместной ночи и пришли к выводу, что лучше всего это будет сделать на Оилтоне. А ещё лучше в столице, Старом Квартале. Там и отелей для этого дела подходящих хватает, да и неделя отпуска после первого полугодия положена. Тогда как обстановка на Хаитане слишком уж рабочая и к праздничному интиму явно не располагает. По большому счёту ни от товарищей, ни от остальных обитателей научного городка такой факт состоявшейся близости скрыть не удастся. А зачем становиться главным предметом обсуждения, если можно немножко подождать? До конца боевой практики оставалось всего две недели.

Глава девятнадцатая

3589 год, 18-ое января, Оилтон, Старый Квартал

Император Павел Ремминг не мог сдержаться от возмущения и двумя кулаками стукнул по столу:

– Как это так?! Какая-то сопливая девчонка сумела вырваться из-под надзора и провести ночь неизвестно где?

Стоящий перед столом Серджио Капочи и сам не мог скрыть на лице досаду и озабоченность, но особого страха перед правителем Оилтонской империи не испытывал:

– Ваше величество! Вы ведь сами разрешили Патрисии участвовать в вечеринке, которую организовали её сослуживцы.

– Ну да, разрешил…, – перешёл на ворчание, несколько успокоившийся император, – Как будто она спрашивала! Полтора года не виделись, а она даже не спешит пообщаться с родственниками…

– Тем более что совсем недавно она позвонила по краберу его высочеству принцу и сообщила, что направляется сюда.

– Я это уже слышал, хотя подобное сообщение меня полностью не успокаивает. Её могли похитить и заставить сделать подобный звонок. Неужели ваши хвалёные службы не смогли проследить за принцессой? Неужели нет подозрений, с кем и как она сбежала с этой вечеринки?

– По вопросу "с кем?", у меня не просто подозрения, а твердая уверенность. А вот "как?" – ответить несколько сложнее. Но и тут можно сказать с уверенностью: вся эта группа молодых космодесантников прекрасно между собой сработались и отлично друг друга прикрывают. Вот посмотрите, – командир Дивизиона высветил над столом голографическое изображение нескольких зданий. – Вот над этим рестораном они сняли помещение для вечеринки и последующего отдыха. Причём сделало это несколько человек, прибывших в Старый Квартал за пяток часов до появления остальных. То есть когда в этом зале собралось все сорок шесть человек, и столы были накрыты, и музыка для танцев вовсю гремела. Благо там всё рассчитано для проведения подобных мероприятий и полная звукоизоляция в наличии. Молодёжь с ходу стала гулять и веселиться, часто танцуя и напевая песни под гитару. Причём Патрисия тоже пела довольно часто на пару со своим командиром отделения.

– И как у него получается, – помимо воли вырвалось у императора. На что Серджио скривился:

– Неважно. И мотив перевирает, и слова некоторых песен путает. Но все остальные подпевали с бешенным энтузиазмом. Нынешней молодёжи ведь много не надо…

– А в твои годы пели лучше?

– Спору нет! – безапелляционно заявил "лучший воин современности". – Мы так пели, что стекла осыпались.

– Может когда ты учился – громкость была наивысшим показателем таланта? – уязвил Павел Ремминг докладчика. Но когда тот попытался возмутиться, строгим голосом приказал: – Продолжай!

– В один из моментов, когда этот Тантоитан Парадорский стал петь, ему стала громко подпевать и Патрисия. И вот тут одна пара покинула помещение, отправившись в туалетные комнаты. Так как мои люди были уверены в том, что подопечная остаётся на месте, то они даже не обратили внимание на ушедших. Здесь основная промашка командира группы слежения: им ставилась задача не впускать посторонних и тщательно «вести» только одного человека. Парочка тем временем спустилась по декоративной стене во внутренний, глухой двор, через маленькое окошко проскользнула в подвал и пересекла его в противоположный конец. Именно тогда и поступил первый сигнал тревоги: сработали датчики движения массы, на всякий случай установленные в подвале. Стали высматривать нарушителей вот на этих выходах. Но парочка не покинула периметр здания, а выбралась вот в это служебное помещение, из которого пожарная лестница их вывела на крышу. Там тоже сработала система пассивной безопасности, после которой закрылись автоматически все чердачные выходы. Но проникнуть вовнутрь никто попытку не предпринял и только совершенно случайно какой-то охранник заметил две тени, мелькнувшие на крыше вот этого старинного и роскошного отеля «Рока». Поэтому сложилось мнение, что парочка где-то во внутренностях этого здания. Проводить тотальный обыск в солидном и огромном отеле, никто не посмел. Да и причины вначале не было: загулявшие первокурсники ещё парочку раз подпевали слаженному дуэту. Один раз Патрисия вообще спела сольную песню. Не знаю, что она объяснила своим товарищам, но с помощью записей те устроили ей феноменальное алиби. Если бы не автоматические датчики…

Командир Дивизиона прервался, глядя в спину императора. Тот теперь стоял у огромного окна и всматривался в здания города. Ещё и вслух стал размышлять:

– Это ведь совсем рядом, на том краю дворцовой площади. Даже с этого окна отлично видны верхние этажи «Роки». И ведь что интересно, именно в этом отеле я со своей молодой супругой, матерью Патрисии, провёл первую брачную ночь.

Хорошо знающий историю императорской династии, Серджио выждал вежливую паузу и всё-таки осмелился спросить:

– Ваше величество предполагает то же самое, что и я?

Павел Ремминг резко отвернулся от окна и стал с раздражением ходить к столу и обратно. Благо места во внушительном помещении хватало

– Чего тут предполагать! За такое надо наказывать самым строгим образом. И делать это – заблаговременно! – на мгновение он замер, сам смущаясь от нелепости отцовских высказываний, затем пожал плечами и продолжил ходьбу, – Хотя, что мы теперь можем сделать? Тем более что она уже взрослая и имеет право сама ориентироваться в своих симпатиях или привязанностях. Да и поздно уже, наверное, её воспитанием заниматься. – Павел опять замер, недовольно фыркнул и настроение его вновь стало воинственным: – Но наказать – придётся! Я ей такое устрою! Пусть только появится! Не посмотрю что принцесса! И не дам поблажек из-за того что любимая и единственная! Да и вообще, сколько надо времени, чтобы добраться от «Роки» сюда? Или она собирается только к вечеру появиться?

Главный куратор имперской безопасности развёл руками:

– Не могу знать, ваше императорское величество. Хотя подозреваю, что в подобных случаях расстаться не так легко. Вдобавок Патрисии предстоят сложные манёвры по отсечению от слежки за ней со стороны своего приятеля. Разве что она ему в порыве душевной слабости уже раскрыла своё инкогнито. Потом ей следует очень незаметно пробраться во дворец, используя для этого специальный, оговоренный маршрут. И только тогда…, вы её сможете примерно и показательно наказать.

Император попытался окатить лучшего воина ледяным и строгим взглядом, но тот даже не поёжился. Потому что прекрасно понимал: никакого наказания для сумасбродной дочери от Павла Ремминга не последует. Она и так с десятилетнего возраста позволяет себе что угодно. И в данном случае, если конечно все догадки и рассуждения о ночных приключениях окажутся верны, скорей всего великий император не посмеет и полусловом влезть в интимные дела своей обожаемой наследницы. Тем более что ещё на первом, самом полном, без купюр просмотре фильма с Хаитана, который император провёл в кругу близких, им было заявлено:

– Согласен, этот паренёк и в самом деле уникальный воин. В неполных семнадцать лет показывать такую координацию движений и феноменальное владение оружием – не каждому дано. Если бы у нас в армии, хоть треть таких воинов была…

А участвовавший в полнометражном просмотре фильма Винселио Грок, на правах члена семьи, продолжил фразу:

– …То остальные две трети можно было бы смело распустить по домам. Оставшаяся треть и так бы справилась с любой агрессией.

В тот момент Серджио Капочи лишь согласно кивал головой и помалкивал. Ни словом не проговорившись, что он знаком лично с Тантоитаном, вел спарринг и даже пропустил от него затрещину. Но внутренне не мог сдержать улыбку:

"Надо будет этот фильм в обязательном порядке показать наставникам Парадорского. Пусть порадуются за своего воспитанника. Да и не только порадуются, заодно и…поучатся!"

Только Януш остался единственным недовольным. Сразу заподозрив парня весть знает в каких неблаговидных, меркантильных намерениях:

– Слишком уж он шустрый. Такой везде пролезет. И я не удивлюсь, если выяснится, что он каким-то образом узнал кто такая Патрисия. А потом постарался втереться ей в доверие, чтобы со временем поиметь определённые выгоды. Если рассуждать логически, то это именно он со своими дружками и запудрил сестричке мозги романтическими бреднями про космодесантников, великое воинское братство, силу духа, силу бицепсов и т. д. и т. п. и бла-бла-бла…

Сидящие вокруг молодого принца умудренные и опытнейшие воины империи, так не считали. Но, пожалуй, лучшие слова для возражений отыскались у маркиза:

– Человек, действующий по расчёту, в минуту наивысшей опасности в первую очередь думает только о себе. Доказано жизнью. А этот парень вывел всех. Даже идиота капрала бы спас, если бы тот не вмешивался в командование. Ну а частый контроль безопасности твоей сестры во время прохода, так это просто доказательство его огромной симпатии к ней. А может чего и больше.

– И всё равно его следует тщательно проверить, – не сдавался Януш. – Ведь порой и среди шпионов или предателей встречаются феноменальные личности, которые своей безупречной карьерой и незапятнанной репутацией пробивают себе путь к самым сокровенным тайнам государства. А потом безжалостно и коварно это государство уничтожают. Есть в истории и такие примеры. Так что присматривайте за ним, Серджио.

Тогда командир Дивизиона только утвердительно кивнул в ответ. Сейчас он знал о Тантоитане Парадорском всё. Императору доложил о большей части технических мелочей, да живописал несколько историй из детства и юности Тантоитана. Но пока ни словом не обмолвился про путаницу в возрасте парня. По одним документам получалось, что тому ещё нет шестнадцати, а по основным бумагам и электронным свидетельствам – что всё в порядке. И понять, суть ошибок – никак не удавалось. Оно, конечно, несколько настораживало, но и остальных пугать, пока не следовало. Скорей всего несуразица с датой рождения, просто чья-то человеческая ошибка. Чего только не случается в канцелярских дебрях. И если в случае с Патрисией, которая и так училась на подложных документах, один прибавленный год – лишь минута работы для имперской канцелярии, то в случае с простым школьником – череда ошибок могла тянуться и нарастать годами. Да и сам курсант выглядел вполне адекватно на свой истинный возраст. Подозревать, что такому молодцу всего лишь пятнадцать с половиной лет, было не с руки.

Рискованное ерничество, прошло для Серджио безнаказанно. Император выдержал угрожающую паузу и переключился на другие важные вопросы, благо срочных дел хватало без принцессы. Какое-то время оба интенсивно обговаривали последние сообщения с границ. Сквоки со своей стороны с каждым днём вели себя всё наглей и вызывающе. В опасной близости к империи курсировал внушительный космический флот, проводились непонятные учения, а в средствах массовой информации продолжалась разразившаяся словесная война. После того как Оилтон открыл все карты и явил миру сам факт угрозы, обнаглевшие соседи не смогли придумать ничего лучшего, чем громогласно заявить о беспримерной лжи и с настойчивостью, достойной лучшего применения ежечасно твердить, что чёрное – на самом деле белое, и наоборот. Пока во всей Галактике посмеивались, а то и открыто издевались над горбунами, но вот понять глубинную причину такого конфликта, службам имперской безопасности до сих пор не удалось. Предположений и гипотез выдвигалось много, а вот истина до сих пор скрывалась в туманном мраке.