Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 36
Там же

Честно говоря, организуя показ-выставку-продажу, мы не собирались сильно наживаться и вообще не ставили себе целью продать имеющиеся у нас новинки. Поэтому вдвое взвинтили цены, шокируя прибывших толстосумов. И если бы нашлись желающие купить хоть что-то, принадлежавшее нашей команде в качестве спецсредств, то так, глядишь, и вся операция окупилась бы. Как следствие, мне никто и никогда бы не предъявил обвинений в чрезмерном расходовании государственных средств.

А возможность покупок существовала вполне реальная. Мы предлагали такое эксклюзивное оборудование, которое еще не скоро поставят на столичную планету Пиклии. А почему? Да потому что Моусу вначале следовало попросить о помощи Доставку. Потом Дирижеры должны дать своим эмиссарам и помощникам соответствующие задания. Те, в свою очередь, обязаны пробиться с помощью взяток к подножию гигантской пирамиды, которая называется Железный Поток. А там уже приближенные лица барона Монклоа должны как-то вырвать у своего босса нечто сделанное сверх расписанного на года плана и отдать это нечто, в конечном итоге, в руки узурпатора пиклийского трона. Ха! Нереальная схема.

Тогда как у нас проще: Синява звонит своему дедушке, делает заказ, и тот недрогнувшей рукой отправляет любимой внучке все, что успел отобрать среди уже готовых к отправке заказов. При этом барон Монклоа нисколько не беспокоился за свою безупречную репутацию. Если на него наезжали возмущенные задержкой клиенты (если умудрялись, даже будучи королями и императорами, доехать до столь высокого пика!), то он громогласно рвал и метал, грозился уволить всех своих помощников и напоследок восклицал: «Пусть только попробуют не разобраться в течение недели!» – а сам после этого даже косо не смотрел на своих ушлых помощников. А те деловито доставали договора и затыкали ими рты самым недовольным. Потому что там маленькими буковками в конце основного текста указывалось: «Ввиду экстренных ситуаций поставщик имеет право задержать поставки на период до трех месяцев». Конец цитаты и всяких претензий.

Но это там, в большом Космосе, творились такие безобразия.

У нас же все чинно и благородно. Разве что проведенная всего за день рекламная кампания свела с ума как наших возможных конкурентов, так и потенциальных покупателей. Причем при расхваливании готовой к продаже продукции указывалось конкретно: «Продаются единичные экземпляры! И только по причине финансовых трудностей консорциума и для поддержки дочернего предприятия в городе Нароха. Следующие подобные выставки-продажи состоятся не ранее чем через несколько лет».

Вот народ и обезумел! Вот и поперся рядами и колоннами, надеясь ухватить для себя нечто самое, самое, самое… Тем более что у нас «это самое» и имелось в невиданном ассортименте.

Тот же барон Кири потому и прибыл ближе к обеду, что опять-таки не верил, что и такое под руководством Пьера Сиккерта возможно. В целительские способности Маши Гридер поверил, а вот в наличие экспериментальных образцов техники, доставленных прямо из Железного Потока, сомневался. Мягко говоря…

Ну и мне лично, как якобы наиболее опытному среди подчиненных Сиккерта, пришлось не только сопровождать основную группу самых крупных толстосумов, среди которых, пятым по счету, вполне солидно смотрелся начальник лагеря, но и демонстрировать некоторые, особо эффектные поделки современной космической техники.

Код доступа к самым уникальным устройствам и возможность ими воспользоваться имели в нашей сборной всего несколько человек: Малыш, Гарольд, Роберт Молния и я, естественно. Гарольд не мог в показе участвовать, потому что официально был как бы тоже гостем нашей конторы. Роберт выглядел слишком несолидно, ну а шефу всего предприятия как-то не по чину было влезать в скафандры или лихо разъезжать по специально приспособленному участку двора на проходческих геологических агрегатах. Он разгуливал в баснословно дорогом костюме. Вот потому пришлось мне все взваливать на свои плечи, а попутно и самому знакомиться с новой, жутко интересной техникой. Так что это я скорей не дал бы другим занять мое место основного демонстратора.

Вот я и развлекался. Вернее, мы вдвоем развлекались. Ибо Булька тоже радовался новым игрушкам как ребенок. И вначале все шло на «отлично». У меня получалось все, клиенты были готовы тоже на все, и даже сам барон уже верил во все. А каждое слово из уст Пьера Сиккерта воспринимал как истину в последней инстанции.

И так благополучно продолжалось до тех пор, пока кто-то из толстосумов, находившихся рядом с бароном Кири, не возжелал полюбоваться на полет пританового скафандра в видимом пространстве. Через риптонов мы безотлагательно попытались выяснить личность этого человека, и мне как-то сразу не понравилось его слишком близкие отношения с главным конкурентом нашей конторы здесь, в Нарохе. С тем самым, который без должного уважения относился к госпоже управляющей Саре Чешинской и которого вчера Роберт так удачно исцарапал мордой об цементный пол. Кстати, сам Степан Шкудун, уже на удивление подлеченный и подмазанный белилами и посыпанный пудрой, тоже находился в числе зрителей, но где-то далеко, на самом периметре, стараясь не попадаться нам на глаза.

Честно говоря, инструкцию по эксплуатации пританового летного скафандра я еще и сам толком не изучил. Только и пробежал глазами, а вернее, сфотографировал с помощью Бульки первые несколько десятков страничек. Да и вообще, на такую дорогостоящую штуковину, которой могли баловаться только миллиардеры, вообще не ожидалось никакого спроса. Ибо вещь сия по стоимости превосходила приличную космическую яхту и ценности как боевая единица или как спасательный модуль не представляла. Так, повыеживаться перед обывателями да пустить пыль в глаза себе подобным – вот и все, на что было способно это уникальное устройство. Просто разработчики и дизайнеры Железного Потока решили сделать почти невероятное, напряглись, поднатужились – и сделали. А вот какой идиот это купит – их уже не интересовало. Впрочем, как и барона Монклоа. Он-то больше всех был уверен: на его цацки всегда идиотов в Галактике две кучки найдется.

Наверное, именно по совокупности всех этих причин я, после просьбы о демонстрации, не сразу бросился втискивать свою тушку в створ пританового скафандра, а сказал:

– Агрегат сложный и дорогой. Может, просто почитаете технические характеристики?

Демонстративно отвернувшись от меня, толстосум уставился на Пьера Сиккерта:

– Странные у вас понятия о торговле! Я хочу увидеть в действии то, за что готов заплатить.

Тут и барон Кири, за спиной которого стоял улыбчивый Цой Тан, вмешался:

– Конечно, я покупать такую вещицу не собираюсь, но уж больно хочется взглянуть, как она действует.

– Дамы и господа! – театрально воскликнул Малыш. – Конечно же, вы сейчас все увидите! – и посмотрел на меня.

Я лучше всех подходил на роль испытателя: в легком скафандре фирмы «Гратя», одном из лучших в Галактике. Кивнув, я направился к притановой штуковине и стал втискиваться в приемную щель. И тут зазвонил крабер барона Кири. Он почему-то вздрогнул от еле слышного сигнала. Похоже, никто и никогда его по этому номеру еще не беспокоил без предупреждения или оговоренного времени для звонка. Приставив устройство к уху, Фре Лих не стал отходить далеко, и благодаря способностям сразу трех риптонов, находившихся поблизости, мы услышали каждое слово разговора:

– Фре! – сказал его компаньон по бизнесу краденными палеппи. – У нас проблемы. Торпеда так и не вернулась до сих пор из недр.

– И большое опоздание? – не слишком-то занервничал барон.

– Больше часа.

– Не страшно. Случалось и дольше. Порой и два лишних часа ждать приходилось.

– Но это тебе! А у меня такое впервые! – волновался Ат Ра Кадор. – В голове не укладывается, что там могло случиться.

– Уладим! – Лицо начальника лагеря было бесстрастным. – Тем более что я через час сам буду на месте.

– Но у тебя же намечена экскурсия с этой молодой целительницей? – удивился компаньон. – Не лучше ли ее срочно отменить?

– Одно другому не мешает. Спасибо за звонок. До свидания!

Всем своим видом показывая, что разговор шел о чем-то несущественном, барон вернулся к остальным и улыбнулся:

– Еще не взлетел?

Я-то к тому времени уже был готов к взлету. Но пришлось отвлечься на оживленный обмен мнениями в нашем внутреннем кругу по поводу какой-то торпеды и внешне на разговор с бортовым интеллектом, которого разработчики снабдили томным женским голосом. Вот он меня и ошарашил первой фразой:

– Приветствую тебя, Обладающий мною!

– Ух! А ты кто такая? – вырвалось у меня.

– Твоя фея-хранительница! Призванная продлевать твои годы в радости путешествий и обеспечивать безопасность в потоках познания! – последовал пафосный ответ. Разработчики явно решили поиздеваться над первым клиентом.

Проводя подготовку к старту, я решил поставить эту фею на место:

– Теперь слушай мою команду: ни звука больше не произносишь, пока я тебе не задам вопрос. Или только в случае изменения обстановки. За нарушение пойдешь в переплавку.

То ли искусственный интеллект и в самом деле испугался, то ли был настроен на выполнение любого желания клиента, но приказ был выполнен. Больше я от него не услышал ничего, не касающегося дела. И при деятельном инструктаже Бульки стал поднимать массивную обертку для человеческой плоти в воздух.

Конструктивные особенности пританового скафандра позволяли отсекать тяготение планеты в регулируемом режиме и взлетать в космическое пространство прямо с поверхности, используя массы спутников, соседних планет системы и местного светила. И в начальной стадии использование миниатюрного нейтронно-кварцевого двигателя не предполагалось по умолчанию. Но по тем же нормам использования прогрев двигателя начинался автоматически сразу же после запуска всей системы. В мои же обязанности входило задать должные параметры перемещения в пределах одного, максимум трех километров над поверхностью, после чего совершить мягкую посадку на месте взлета минут через восемь после начала демонстрации. Забираться в стратосферу у меня и в мыслях не было.

Вначале все шло по графику. Я поднялся на двести метров и сместился на полкилометра вначале влево, потом вправо. Затем сделал более сложную фигуру: стал подниматься вверх по довольно широкой спирали. И вот на третьем витке этой спирали и на третьей минуте полета бортовой интеллект заговорил явно из-за нештатной ситуации. Потому что программу безопасности никто не собирался аннулировать, а по ее законам любое, выпадающее из обусловленных параметров действие снаружи классифицировалось как потенциальная опасность для клиента.

– Внимание, опасность! Сотрясение и разрушение стены складской постройки. Причина: появление гипроторфной торпеды из толщи грунта в районе фундамента! Торпеда – без внешнего оружия. Но возможна начинка с ядерным содержимым. Выползла на поверхность и дальше двигается, ломая внутренние перегородки…

Да я уже и сам видел на внешнем экране, как разваливается один из наших складов с недавно полученными новейшими устройствами и агрегатами. Кто-то целенаправленно уничтожал наше достояние!

Само собой, я тут же приостановил взлет по спирали, собираясь направиться вниз. Во дворе бойцы моей команды уже двигались, выполняя короткие команды коменданта Роберта, а Малыш поднял руки вверх, привлекая внимание клиентов и собираясь что-то сказать.

И вот тут, на четвертой минуте полетного времени, слева от меня что-то взорвалось. Меня ударила воздушная волна, я моментально оглох и, как показалось, лишился выдавленных глаз и всех открытых участков кожи. А затухающее сознание только и услышало вопль Бульки:

«Танти, не дыши! Нас травят! Жидкий, нервно-паралитический…»

Я почти ничего не соображал, в подсознании мелькали видения. Это были то какие-то кошмары, то сцены из прошлой жизни… и вдруг все сменилось лицом Патрисии. Она смотрела на меня с тревогой. Все это продолжалось, по моему восприятию, минуту, не более. Потом я очнулся, с ужасом прислушиваясь к собственному телу и стараясь понять, что происходит вокруг. Противно пахло сгоревшей изоляцией и разлагающимся высокопрочным пластиком. Меня трясло и швыряло так, словно притановый скафандр поместили на вибрационный стенд. В спазматически сжимающиеся легкие врывался раскаленный воздух, я перестал чувствовать сначала собственные ноги, а потом и руки.

«Наверное, я грохнулся наземь, – появилось первое объяснение случившемуся, – и сломал позвоночник…»

Вибрация вдруг сменилась жуткими ударами со всех сторон, будто уникальный скафандр начали пинать неведомые великаны вместо футбольного мяча. Потом один из великанов завладел мячом и резво покатил его к воротам соперника. Удар! Вратарь отбил! Еще удар! Штанга! (Мои ошпаренные взрывом и ядом глаза при этом, наверное, вывалились из глазниц!) И последний удар, после которого скрежет и хруст прорвались сквозь мои залитые кровью уши. Гол?..

Тишина и навалившийся покой навевали мысль, что гол последний, все решивший, и мяч так и оставили в воротах.

«Аллегории у меня, однако… – при этой мысли мне показалось, что мозги мои вытекли и я пользуюсь чьими-то чужими. – Булька?! Это ты за меня думаешь?..»

Мой друг молчал, как оранжерейное растение. То ли тоже оглох, то ли онемел от впечатлений. Поэтому я сам постарался воспользоваться тем, что у меня осталось: способностью мыслить:

«Если я думаю, значит – существую. Если существую, значит – живой. Если живой – друзья меня скоро доставят в омолодитель – и все у меня срастется… Правда, Патри будет очень злая… ну да… очень! Может, меня после беседы с ней опять положат в омолодитель? Ага, скорей всего… Но это ерунда, переживу… А вот что с Броверами? В любом случае их обязаны спасти, несмотря на катастрофу со скафандром… Или это не катастрофа? Неужели кто-то сбил меня управляемым снарядом? А почему тогда был крик о яде? И что с Булькой? И почему это мы так странно падали? Если мне не изменяет здравый смысл (вспомнить бы еще, что это такое!), то мы вроде катились в глубокую пропасть. Что тоже странно, на территории нашей конторы таких ям нет… Или мне все это показалось? Скорей всего…»

Меня очень грела надежда, что я уже в госпитале. А может, уже и в чреве спасительного медицинского устройства, которое мне вернет жизнь, силы, молодость, здоровый позвоночник и… естественно, друга Бульку. Почему-то верилось, что и его подлечат вместе со мной.

Только и осталось мне, что спокойно ждать…

И прислушиваться к первым звукам…

Эпилог
Время – неизвестно, место – неизвестно

Хотя первое, что уловило мое выздоравливающее тело, это был запах. Причем запах довольно странный и неуместный для госпиталя: резкий аромат смятой, истекающей соком травы и перемолотой листвы.

«Наверное, лекарство! – бодро подсказала память. – Помнишь, какой гадостью тебя лечили на Земле от беспамятства? Вот и здесь нечто такое…»

Потом стал частично возвращаться слух. Он отчетливо разобрал пение птиц и какое-то странное бормотание.

«Вот оно, современное лечение! – обрадовался не до конца сотрясенный мозг. – В палате выздоравливающего даже клетки с птицами певчими поставили!»

Правда, вскоре пение стало слишком уж назойливым и раздражающим, словно птицы орали от голода или от нехватки слушателей. И более разборчивым для моего слуха стал голос, явно женский и вроде приятный. Он монотонно повторял одну и ту же фразу:

– Приветствую тебя, Обладающий мною!

Вначале я мысленно улыбнулся. Потом стал раздражаться: что за глупые шутки?! А вот после двадцатого повтора вместе с ужасом стало наваливаться понимание, что я не столько умер, как сошел с ума. И уже никакой омолодитель меня не спасет от пожизненного маразма!

От страха, возмущения и нежелания так закончить свою жизнь я попытался закричать, и у меня неожиданно получилось. Хрипло, тихо, но получилось! Правда, легкие заныли так, словно по ним кто-то колотил тяжеленным молотом и отбил все внутренности.

Затем я попытался открыть глаза. И у меня это тоже получилось! Что-то мне мешало видеть четко и ясно, может, кровь на веках или госпитальные повязки, но я видел! Осчастливленный возвращением зрения, я даже вначале не слишком присматривался к увиденной картинке. А вот когда присмотрелся, то почувствовал еще один орган своего многострадального тела: что-то неприятно сжалось ниже спины. Потому что картинка виднелась с ракурса «на боку» и являла собой густое переплетение лиан, травы и поломанных веток, в гуще которых деловито копошилось солидное по размерам животное, очень напоминающее бобра. А может, и некую иную разновидность грызунов, тут мне явно не хватало познаний нашего штатного ботаника Цой Тана.

Но самое печальное, что, сопоставив рамку картинки с надоедливым женским голосом, я четко осознал: ни в какой госпиталь меня не везут и уж тем более не засовывают в омолодитель! Я все так же продолжаю оставаться в притановом домике-скафандре!

Логика все-таки попыталась вникнуть в ситуацию:

«Неужели я свалился в городской зоопарк?»

Потому что на планете Нароха бобры, как я хорошо помнил, не водились.

«Далеко же меня занесло! – огорчился, но и одновременно обрадовался я. – Но все равно легче! Наверняка помощь в пути, друзья уже близко!..»

Но неожиданно бортовой интеллект сменил пластинку:

– Неопределенный фактор опасности в виде аборигена. Интеллектуальный уровень от одной десятой до пятнадцати сотых. Возможна неконтролируемая агрессия!..

Логика захромала на две ноги, но, тем не менее, выдавила на поверхность бытия вполне достойное объяснение:

«Заповедник. Загон с орангутангами. Или с одним Кинг-Конгом».

Все бы ничего, хотя я никак не мог припомнить, откуда тут взялся заповедник. Да тут мой взгляд прошел по рамке обзорного окна и уставился на хронометр, отсчитывающий минуты с начала демонстрационного полета. Шел двадцать восьмой час с момента моего взлета…

Логика растаяла бесследно. Печаль и страх навалились с новой силой, а мое врожденное предчувствие шепнуло:

«Как бы абориген не оказался людоедом!..»

И тут мне удалось шевельнуть пальцами рук. И чуть ли не сразу шевельнул ногами. А раз чувствительность возвращается, то, значит, позвоночник цел!

И я окунулся в очередной этап борьбы с негативными обстоятельствами.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Юрий Иванович
Защита Звездного Престола
Кн. 2. Непобедимые

Глава 1
3602 год, система Красных Гребней, планета Покруста

Опасность приближалась, и теперь уже отчётливо слышался хруст, удары, треск, словно по окружающим джунглям пробирался мамонт, пробивающий себе дорогу ударами гигантского хобота. Деловито грызущий ветку бобёр замер на мгновение в раздумье, а потом всё-таки решил ретироваться в противоположную от приближающегося шума сторону. Только и взмахнул на прощание своим хвостом-лопатой.

А мои ноги и руки ещё толком не слушались, и хвала судьбе, накачанным тренировками мускулам и, скорее всего, моему ангелу-хранителю риптону, что я их вообще ощущал. Поэтому в данный момент единственным моим возможным оружием являлся голос. Только с его помощью я мог либо отпугнуть местного неандертальца, либо упросить это сделать кого-то другого.

Мой симбионт, риптон Булька, не отзывался. Значит, вся надежда оставалась на бортовую программу моего хвалёного пританового скафандра. Раз она заметила опасность, значит, и ещё что-то сможет. Поэтому я постепенно усиливающимся голосом начал командовать:

– Доложить о неисправностях и о возможностях устранения приближающейся опасности!

Создалось впечатление, что искусственный интеллект задумался, отвечать или не отвечать хамоватой и много о себе мнящей начинке. А может, пауза возникла по причине банального прощупывания всех его искалеченных звеньев и модулей. Но ответ всё-таки неизменным, томным женским голосом последовал:

– Проведено поэтапное исследование всех систем и первые ремонтные работы. Это позволило вернуть в строй около шести процентов имеющихся в нашем распоряжении функций. И теперь общая функциональность достигла четырнадцати процентов. При определённой помощи Обладателя эти показатели могут увеличиться до тридцати одного процента. Но для этого надо провести некоторые работы как в корпусе, так и снаружи. Приостановить опасность можно только одним способом: заменив синюю секцию номер три анализа воздуха на красную секцию номер восемнадцать подачи ампул с усыпляющими инъекциями.

Пытаясь сфокусировать зрение на покорёженных внутренностях скафандра, я начал выискивать, что тут синее, а что красное:

– Указать местоположение названных секций!

– Синяя номер три у левого виска… – Мне показалось, или в самом деле женский голос стал раздражённо-нетерпеливым? – А красная номер восемнадцать под правой рукой, на уровне пояса, на четыре часа.

С той, что «у виска», проблем не было, я её сразу увидел, а вот сменную пришлось нащупывать долго.

– Взлететь можем?

А чем чёрт не шутит? Вдруг и в самом деле нечто из кусочков притана осталось, и мы сейчас раз, и поднимемся из опутавших нас лиан.

– Можем. Но только если нас кто-нибудь подбросит! – последовал неожиданный ответ. – И чем сильнеей подбросит, тем выше взлетим.

Вот те раз! Да эти умники из Железного Потока в эту штуку ещё и чувство юмора впихнули?! Поразительно!

Я заменил секции и подумал:

«А может, здесь вообще краберная связь непосредственно с какой-то дамой-оператором существует? У-у-у! А где мои краберы?! Что же я про них забыл?! И можно ведь спросить, где мы находимся!»

Пытаясь расстегнуть в неудобной позиции свой нательный скафандр «Гратя» и дотянуться до внутренних карманов, я продолжал выпытывать:

– Где мы находимся?

– Точные координаты определить невозможно из-за повреждений систем ориентации, которые окончательно перешли в нерабочее состояние во время первого удара о поверхность.

Эта заумная штуковина с чувством юмора явно решила надо мной поиздеваться, и я стал раздражаться всё больше:

– А примерно где мы находимся относительно места первого удара о поверхность?

– В ста двадцати метрах юго-восточнее и в девяноста шести метрах ближе к уровню моря данной планеты, – последовал невозмутимый ответ, который меня взбесил ещё больше.

– Ржавчина тебя разорви! Я хочу услышать координаты того места, где произошел первый удар о поверхность!

– Отвечаю по порядку. Ржавчина меня разорвать не может по причине ее отсутствия в моих сегментах сознания. А точные координаты… – Она отбарабанила градусы, минуты и секунды долготы и широты, а потом, не снижая темпа, добавила: —…Материк Терналь, западное полушарие, планета Покруста, система Красных Гребней.

Я прекратил возню с нательным скафандром и глупо хихикнул:

– Где, где?! – Получив повтор доклада слово в слово, рассмеялся ещё больше: – А как это нас угораздило сюда попасть?

Ответу воспрепятствовало развитие событий снаружи. Вначале задрожали ветки и свисающие на экран обозрения лианы, потом их словно смело мощным порывом ветра, а моему взору открылась фигура здоровенного, пожалуй, выше, чем два метра ростом варвара. Причём на неандертальца или совсем уж дикаря этот тип не очень походил. Из одежды – только что-то вроде просторных шорт до колен. Подобие мокасин с завязками на икрах. Широкие пояса как на талии, так и наискось через грудь. На этих поясах висело много всякого оружия: каменное боло, праща, мешок, вероятно с камнями, каменный топор, легкий лук, колчан со стрелами, бронзовый меч без ножен, дубина с несколькими шипами, моток волосяной верёвки, какие-то скребки, нож каменный и нож вполне современного вида.

Шрамами, вихрастой причёской до плеч и злобным лицом варвар мог уложить в обморок не одну женщину. В руке он держал огромный кривой нож-мачете, которым и прорубал дорогу ко мне в гости.

Присев словно для прыжка, это чудовище стало рассматривать наверняка вожделенный для него трофей.

– Рекомендуется усыпление агрессивного объекта двойной порцией блокирующего препарата, – посоветовала моя невесть кем спрограммированная девица.

Увидев, что варвар берётся за ручку своего мачете двумя руками и собирается скорее всего рубить чудо научной мысли на части, чтобы посмотреть, что у него внутри, я скомандовал:

– Усыпить!

И тотчас две ампулы вонзились аборигену в шею.

Варвар взревел как медведь и неосознанно попытался растереть ужаленные иглами места. Но тут же стал заваливаться, словно могучий дуб. Хорошо, что завалился назад, на проложенную им просеку, и только частично перекрывая мне видимость подошвами своих мокасин.

А моя помощница вдруг неожиданно перешла на полную классификацию и описание только что усыплённого ею дикаря. Видимо, при ударах её машинное сознание было повреждено. Поэтому я не стал ругаться, а вежливо поинтересовался:

– А как твоё имя… э-э-э… милашка?

– Ты вправе назвать меня как пожелаешь, Обладатель! Но не забывай, выбирать лучше такое, которым ты бы хотел назвать свою любимую женщину.

– Ох, у тебя и запросы! – я опять с пыхтением усилил свои попытки добраться до краберов. – Может, тебя ещё и именем какой-нибудь древней богини назвать?

– Не обязательно именем, можно и просто «богиня», – последовал скромный ответ.

Тут я не удержался и нервно расхохотался. И мне сразу захотелось в туалет. А сделать это было проблематично, потому что система жизнеобеспечения моего индивидуального скафандра была повреждена на шестьдесят процентов. По крайней мере, такая информация высвечивалась в виртуальном облачке экрана чуть ниже моего подбородка, слева.

Наверное, именно это неудобство и спровоцировало мои весьма желчные слова:

– Имя тебе будет Язва! А теперь, Язва, слушаю твой краткий отчёт: как мы сюда попали?

– Как прикажешь, Обладатель! – И опять мне послышался неуместный для искусственного интеллекта сарказм. – Если коротко, то благодаря твоему ручному управлению.

Тут я не выдержал и ругнулся нехорошими словами, пожелав Язве ржаветь в чёрной дыре и одновременно прожариваться в протуберанцах звезды спектрального класса О. Затем напрягся, пытаясь вскрыть изломанный и помятый корпус пританового скафандра и выбраться из него. Потому что в таком положении я ни защищаться не мог, ни краберы достать, ни облегчиться после суток пребывания неизвестно где. При этом я уже рычал:

– Каковы причины моего перехода на ручное управление? После чего это произошло? И каким чудом мы залетели на вторую планету системы, если были на четвёртой?!

– Причины твоего перелёта мне неизвестны, Обладатель. На мои рекомендации насчет более безопасного курса ты не реагировал. Переход на ручное управление произошел после взрыва внутри скафандра неидентифицированного предмета. Ядовитые испарения и капли парализующего вещества мне удалось убрать из скафандра. А ты продолжал настойчиво использовать нейтронно-кварцевый двигатель в форсированном режиме и несколько раз значительно смещал траекторию полёта. Когда ты вознамерился вонзиться на максимальной скорости в планету Покруста, то, по имеющимся у меня инструкциям, был признан невменяемым или потерявшим сознание, и мне пришлось в аварийном порядке перехватывать управление. После чего удалось в экстренном и наиболее жёстком режиме посадки опуститься на планету. Безопасно опуститься на расположенное выше нашего теперешнего места плато помешали слишком большая набранная тобой скорость и, скорее всего, неосознанные попытки постоянного перехвата управления.

«Ух! Как меня торкнуло этим ядом! – Я переживал за своего друга Бульку: – Я-то выжил, он меня спас, а вот что с ним самим случилось?!»

Риптон мог не просто отдать все свои силы до последней капли на моё спасение, но и погибнуть при этом. Но радовало хоть то, что ощущаемая мною плоть симбионта явно не охлаждалась и не перегревалась и воспринималась как вполне нормальная. А это скорее всего означало, что симбионт просто впал в сон после крайнего перенапряжения. Такое у него не раз случалось. Но хуже всего, что в данный момент он мне ничем не мог помочь. А эта Язва хоть и умела ехидничать, ничего толкового по собственной инициативе подсказывать не собиралась.

Поэтому пришлось сконцентрироваться и самому всё решать:

– Создать оптимальные условия для моего выхода наружу!

– Усилители натяжек и сервомоторы открывания повреждены…

– Опробовать все возможности для смещения скафандра на пол-оборота вправо!

– Действия невозможны… Нет доступа к регулировке притановых заслонок…

– Тогда поворот влево!

– Невозможно… Нет контакта…

От такого разговора мне стало совсем невтерпеж, и от злости тело окончательно обрело чувствительность. Только и оставалось, что поднапрячься да раскрыть помятую скорлупу этого чуда для межпланетных путешествий.

Эти усилия принесли результаты. Что-то хрустнуло (в том числе и у меня в сочленениях), треснуло (надеюсь, не мои кости!), и погрузочная щель (как она именовалась в инструкции) со скрипом открылась. Правда, не до конца, но вылезти было можно.

– Следить за окружающей обстановкой, – дал я команду Язве и со стоном протиснулся между створок.

Выбравшись из скафандра, я взгромоздился ногами на чудо космической техники и осмотрелся.

Неподалеку простирался неровный склон, густо усеянный кустарником, невысокими деревьями с лианами и какими-то кучами то ли мха, то ли грибов. Всё это вместе взятое наверняка и смягчило перемещение пританового скафандра к тому месту, где я сейчас стоял. Там, где мы кувыркались, виднелась не то чтобы просека, но явно заметная полоска поломанной и помятой флоры. Абориген прибыл с противоположной стороны, там был пологий участок, заросший кустарником, метров в сто длиной, дальше текла река, а за ней сплошной стеной стоял тропический лес. Радовало то, что в поле зрения не было никакого шевеления.

Только после этого я позволил себе отойти в сторонку и облегчиться. А минут через пять мне наконец-то удалось достать и рассмотреть все три крабера. Один был раздавлен, словно по нему грохнули молотком. И это во внутреннем кармане «Грати» плюс ещё внутри иного «домика»! Второй, при всей внешней целости, тоже не подавал признаков жизни. Надо будет заменить батарею. А третий, к моей несказанной радости, оказался работоспособным. От кого имелись вызовы, я даже смотреть не стал, а сразу набрал нашего главного аналитика Алоиса. Уж кто, как не он, должен знать о событиях за эти вот последние двадцать восемь часов.

– Привет, дружище! – бодро начал я. – Быстро рассказывай, что за это время произошло?

Мавр что-то просипел, потом смешно хрюкнул и заорал так, что наверняка перепугал всех своих помощников:

– Танти?! Это ты?!

– И не сомневайся! И я тоже рад тебя слышать. Но зачем же так кричать?

– Ты где?! Что с тобой случилось?

– На планете Покруста. Сбой в режиме управления скафандра. В нем взорвался какой-то предмет с нервно-паралитическим ядом. Как там ребята?