Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Так что Грому на такой вопрос крыть было нечем, и, чтобы как-то сменить тему разговора, он спросил свою многоопытную, помнящую ещё старинные времена попутчицу:

– А почему так получается? Жена у меня было красивой, но не настолько. Я – парень видный, но тоже ангельским лицом не выделялся, а дочери – словно и не к роду Виларнов принадлежат.

Голос Лайдюри так и остался скрипучим да неприятным, но всё-таки чуточку подобрел:

– О! На эту тему я знаю много весёлых и грустных историй…

– Не надо грустных! Давай только весёлые, а?

И так как король попросил чисто по-дружески и точно таким же тоном, как он разговаривал с Виктором Палцени, прожившая десять веков женщина пошла ему навстречу. Весёлые истории, в которых дети вырастали намного прекраснее, чем их родители, полились из неё нескончаемым ручейком.

Глава 38
Упущенный шанс

Чугунная сковорода, которой Роза раз десять заехала по голове насилующего её барона Вакера, на последних ударах стала странно хлюпать, а в глаза девушки брызнули словно капли странного, тёплого дождя. И только после этого она поняла, что колотит уже не живого врага, а мёртвое тело.

Как ни странно, в обморок она не провалилась. Наверное, потому, что убитый в её понятии не являлся человеком. А скорее мерзкой мокрицей, которую походя следовало растоптать, тут же забыть и двигаться дальше.

Увы, эту «мокрицу» даже столкнуть с себя оказалось невероятно трудно. А потом ещё несколько минут пришлось потратить для восстановительного дыхания и осторожного массажа покрывшейся синяками груди. Единственное, что подгоняло принцессу и заставляло действовать дальше, – это осознание скорого возвращения Мааниты и графа Курайша. Пришлось вставать на четвереньки, двигаться к столу и там, стоя на коленях, начинать обыск одежды. Причём глаза непроизвольно-таки скашивались на труп, измочаленная голова которого всё ещё продолжала страшно кровоточить, а широко раскрытый глаз продолжал подсматривать за пленницей.

Как ни странно, но ключа ни в остатках одежды, ни в поясе, ни на столе или вокруг него так и не оказалось. Похоже, хозяин этих подвалов так до конца и не доверял ни графу, ни самой Мааните, раз держал ключ от небольшого арсенала в каком-то тайнике. И это было хуже всего. Ибо в кладовке имелись арбалеты, которыми принцесса научилась отменно пользоваться. И с оставшимися врагами она бы предпочла встретиться, именно держа это убойное оружие в своих руках. Орудовать мечом или кинжалом она так никогда толком и не училась. Да и чудо, что сковородкой получилось так лихо отмахаться: ведь, как наследная принцесса, Роза редко бывала на подведомственной кулинарам территории.

Но раз нет ключа, надо вооружаться тем, что есть. Огромный, широкий пояс барона вряд ли бы удержался на тонкой девичьей талии, поэтому был приспособлен словно широкая лента через плечо. И то меч на нём пришлось убрать из-за чрезмерной тяжести, оставив только кинжал в ножнах и небольшой нож. Также пришлось отбросить кистень и тяжёлую гирьку на цепочке, которыми девушка даже не знала, как пользоваться.

Девушка подалась к выходу, заранее подозревая, что вырваться ей самой так просто отсюда не удастся. Уж слишком часто барон хвастался своей дальновидностью и сообразительностью при оборудовании входа. А его подельники вынуждены были с уважением признавать, что преграда и в самом деле стоящая. Потому что даже Маанита не могла покинуть подвал в одиночку, ей банально не хватило бы физической силы. Надо было при выходе давить на рычаг и весом немалого мужского тела толкать, казалось бы, монолитную стену.

И опасения Розы оказались небеспочвенны. Пару минут повисев на рычаге и несколько раз обессиленно ткнувшись хрупким телом об стену, она поняла, что даром теряет время. Следовало лучше подготовиться к засаде, чтобы одним махом уничтожить возвращающуюся в подвал парочку предателей.

Другой вопрос, что те могли и не вернуться. Воспользоваться удачно подвернувшимся случаем и сбежать из города. Чему пленница была бы только несказанно рада. Воды и питья хватает, а как дать знать о себе, она обязательно придумает. Хотя бы начнёт ночью, когда на площади царит полная тишина, кричать изо всех сил в воздуховод, которым злодеи пользуются для прослушивания.

Но это станет ясно потом, часа через два, а то и три. Пока же следовало приготовиться к схватке за свою окончательную свободу. И, конечно же, к схватке за свою жизнь. А этот момент истины мог наступить сию секунду.

Конечно, будь Роза уверена, что Маанита с графом вернутся через час, через тридцать минут или через двадцать, она бы успела придумать нечто более существенное. Благо, что Виктор обучил её в своё время пользоваться противовесами, рычагами и даже удушающими петлями. А так ей ничего не оставалось, как потушить все горящие свечи в подвале, встать рядом с выходом, зажать в руках кинжал и нож, меч рядышком прислонить к стене и замереть в настороженной позе ожидающего хищника. Причём хищника не крупного, а в виде лисы. И лиса была заведомо не в равных весовых категориях со своими оппонентами. Рыжая хитрюга хоть знает, кто может ей попасться в лапы: заяц, утка, мышка или иной мелкий зверёк. А тут принцесса чётко осознавала: на неё вот-вот свалятся хищники десятикратно более крупного размера, чем она. Такие, к примеру, как гигантская анаконда или взбешённый носорог. Или как рассерженная тигрица и голодный медведь-шатун.

Считая удары сердца, переминаясь с ноги на ногу и стараясь расслабить уставшие руки, Роза простояла в ожидании примерно полчаса. А потом услышала-таки начавшийся скрип и шорох сдвигающейся каменной преграды. В следующую секунду послышался озлобленный голос графа Курайша:

– А что это тут так темно? Неужели наш весельчак барон сбежал с нашей худосочной малявкой? – И просовывая факел перед собой в образовавшуюся щель, стал входить в подвал. – Вдруг решил вернуть принцессу её папочке? Ха! За такую гигантскую премию Вакер и нас может удавить, и себя…

Вот тогда Роза и бросилась вперёд. Довольно удачно поднырнула под факел и не менее удачно вонзила кинжал графу прямо в район сердца. Дальше она уже собралась выдернуть кинжал, развернуть тело злодея себе за спину и с той же скоростью броситься на Мааниту. Но после убийства Курайша удача отвернулась от пленницы. Вернее не столько отвернулась, как весьма неадекватно и подло поступила Маанита. Поняв, что её подельника кто-то атакует из темноты подвала, она, вместо того чтобы оттащить его чуть назад, наоборот, толчком со всей силы в спину добавила ему ускорения вперёд. Так что тот не просто наткнулся на кинжал с неожиданной силой, но и всей тяжестью своего тела буквально погрёб под собою хрупкую нападающую.

При этом ещё и факел упал настолько удачно, что застывшая сзади императорская наложница сумела всё рассмотреть во всех подробностях. Ну и перенастроиться для нужного действа. Пока стонущая от злости и упущенного времени Роза пыталась выбраться из-под хрипящего и судорожно дёргающегося тела, Маанита что-то достала из своих одежд и сыпанула в лицо придавленной противницы какой-то порошок. Роза непроизвольно его вдохнула и выпала из реальности.

Относительное сознание наследница чагарского престола вернула себе через несколько минут. Но только сознание и только частично. Ни двигаться, ни кричать, ни спорить или сопротивляться она не имела малейших возможностей. Хотя прекрасно осознала, что против неё было применено. То самое средство, которое бабушка, как глава тайного сыска, изредка (из-за страшной дороговизны) использовала при допросах особо важных и особо ценных преступников. Делали порошок, испаряя ядовитую жидкость гайчени, которую, в свою очередь, творили из редкого гриба-галлюциногена. Человек становился полным марионеткой после вдыхания такого порошка и часа три отвечал на все вопросы, делал всё, что от него требовали, и напоминал лишённое собственной воли растение.

Поэтому Роза ещё удивилась, что у неё остались силы что-то осознавать личное и как-то реально оценивать обстановку. В том числе она поняла, что лежит на полу связанная по рукам и ногам.

Маанита не закрыла за собой выход наглухо, что было весьма дурным знаком. Ибо могла добить беспомощную жертву и спокойно уйти отсюда сама. Если в данный момент тоннели канализации не прочёсывались поисковыми отрядами, то предательница ничем не рисковала. А судя по спешным сборам, которые она проводила в подвале, становилось понятным: долго оставаться здесь она не собирается.

Однако же такие выводы оказались неверными, потому что вскоре пленница была развязана и получила приказ вернуться на свое место узницы. Там Маанита приковала девушку совсем иначе, чтобы руки её не могли соприкасаться, и убрала все одеяла до единого. Потом хмыкнула короткое «Отсыпайся!» и пропала из виду.

Действие порошка гайчени постепенно прошло. Пленница пришла в себя и даже попробовала кричать. Зря, как оказалось, предательница находилась в месте прослушивания и примчалась оттуда раздражённая и злая:

– Молчать, тварь! Ещё раз что-то вякнешь и помешаешь мне подслушивать – язык вырву! – и вновь умчалась на свой пост. Видимо, уходить ей было сейчас не с руки, и она решила на какое-то время ещё остаться в добровольном заточении.

Вернулась часа через три, когда наверху уже стемнело, а изранившая себе запястья Роза бессильно застыла в глухой скорби.

– Что, не получается сбежать? – Маанита, не скрывая хорошего настроения, уселась за стол напротив места пыток с явным желанием поговорить. – А совесть тебя не мучает, убийца?

Девушка подняла удивлённые глаза на свою мучительницу:

– Ты о чём?

– Да хотя бы о Вакере. Барон знал и любил тебя с детства, ты росла на его глазах, и он не раз тебя нянчил… А ты его за это – сковородкой. Не терзают угрызения совести?

– Барон Вакер умер давно… Сразу после знакомства с твоим змеиным шипением… Так что мне не о чем даже вспоминать, не то что каяться…

– Вот ты какая? Совсем не ценишь человеческую жизнь, – печально констатировала Маанита. И вдруг неожиданно спросила: – А сама-то ты жить хочешь?

– Странный вопрос, – продолжала с фатализмом философствовать принцесса. – Вон, даже такая никчемная тварь, как ты, хочет жить и не желает быстрее избавить мир от своего присутствия.

– Зря пытаешься меня разозлить или обидеть, – скривилась тем не менее предательница. – Я и в самом деле хочу предложить тебе возможность остаться в живых… Не веришь? Так ведь это просто. Включи своё рациональное мышление. Ты помогаешь мне скрыться из города, после чего я тебя отпускаю.

– Ни за что! – вырвалось у принцессы. – Лучше я сама три разу погибну, но не дам такой мерзости, как ты, малейшего шанса для дальнейшего существования! Таких, как ты, не должно остаться в мироздании!

– Ай как пафосно! Ай какое самопожертвование! Готова погибнуть? Так и не познав настоящей любви? Или ты считаешь, что познала? И так уверена, что влюблена в Менгарца?

Роза хотела промолчать или выкрикнуть злодейке в лицо, что та недостойна даже словами касаться её высокого чувства, но неожиданно даже для самой себя со злорадством проговорила:

– Да! Уверена! И уверена, что он меня тоже любит!

– То есть ты готова умереть, лишь бы отомстить бедной женщине, пытающейся спастись? – уточняла коварная аферистка. – Готова больше никогда не увидеть своего любимого? Даже в последний момент своей жизни не заглянуть в его глаза?

Честно говоря, наследница престола была не готова к такой смерти. Ей всё-таки страстно хотелось хоть раз увидеть Виктора и сказать ему хотя бы несколько слов на прощание. Но, догадываясь, что вопросы задаются не просто так, упрямо сжала губы, решив больше ни слова не сказать.

– А представь себе, – вкрадчиво продолжала говорить подлая предательница, – что Виктор Палцени со временем забудет о тебе, найдёт другую женщину и обязательно будет при поцелуях шептать ей ласковые слова, клясться в вечной любви и называть несравненной и желанной. И что ему будет до твоего самопожертвования? Оценит ли он твою смерть, случившуюся по вине какой-то наложницы? Да и тебе самой сейчас не хочется ли изменить своё будущее по собственному усмотрению?

Розе очень хотелось, но она не понимала, к чему весь этот разговор. Если Маанита пытается вырвать с неё слово наследницы престола, то пока живы отец, бабушка, Виктор, никто из них не простит предательницу и обязательно её уничтожат первым же кратким приказом «Убить!». А что тогда? Как ещё иначе эта подлая, но хитрющая тварь может устроить так, чтобы молодая девушка ей помогла?

«Не лучше ли сделать вид, что я соглашаюсь, и вначале выяснить её планы? – лихорадочно размышляла пленница. – Что-то тут странное кроется, и не могу понять, что именно… По сути, она могла приказать мне, когда я была безвольная после вдыхания гайчени, и я бы и так сделала почти всё… Но нет, она требует от меня сотрудничества… В чём же подвох? Как мне её раскусить? И вроде я ничего не теряю, если соглашусь выслушать её предложения… Верно? Значит, пусть говорит!»

И воспрянувшая духом Роза потребовала:

– Говори свои предложения! А я выслушаю и подумаю.

– Да что тут думать, малышка! Ты выводишь меня за ворота, я иду дальше своей дорогой, а ты возвращаешься, куда тебе хочется. Согласна?

– М-м? Всего лишь? И как это будет выглядеть?

– Да очень просто, у меня уже всё продумано, – оживилась Маанита. – Я буду разыгрывать твою старшую сестру, а ты – неполноценную умом девочку. И когда к нам будет кто-то соваться с глупыми вопросами, ты будешь капризно плакать и кричать на всю улицу тоненьким, детским голоском. Любой стражник не любит плачущих и умственно неполноценных, и нас пропустят дальше. А чтобы ты не сомневалась, когда надо плакать тоненьким голоском, я тебе буду говорить: «Не плачь, маленькая, только не плачь!» В ответ ты будешь плакать жалобнее и капризнее. Хорошо?

Роза смотрела на свою мучительницу и не могла понять: то ли Маанита стала неполноценной, то ли она сама окончательно отупела в последние часы. План был совершенно идиотским. Да никакой стражник не поверит двум женщинам, одна из которых может быть всемерно разыскиваемой преступницей, а вторая – драгоценной принцессой, за которую наверняка назначена невероятная по размеру премия. Недаром граф Курайш перед своей смертью что-то там пробулькал о желании любого удавиться за такие немыслимые деньги. И уж настолько наивной себя принцесса ни считала, сразу заподозрила скрытую от первого взгляда каверзу своей мучительницы.

Только вот какую каверзу? В чём кроется подвох? Сколько она ни прогоняла весь предложенный ей вариант со всех сторон, сколько ни обдумывала его, ничего путного в голову не приходило. Мелькали справедливые опасения, что можно применить вновь ядовитый порошок гайчени, но всё равно толку с такого плана не было. Любой страж порядка или военный из дозора остановит двух женщин и начнёт выяснять их личность, невзирая на полную невменяемость плачущей девушки. А значит, либо Маанита жестоко просчиталась и ведёт себя слишком самонадеянно, либо она что-то такое знает, чем собирается воспользоваться на поверхности. Что именно?

Ответа на последний вопрос не было, как и не виделось никакой опасности в согласии подыграть злодейке. Поэтому пленница согласилась:

– Хорошо, я постараюсь плакать, как маленький ребёнок. Тебя это устроит?

– Только в том случае, если ты будешь стараться и у тебя будет получаться очень правдиво! – заявила Маанита. – Поэтому давай репетировать. Вначале покажи, как ты умеешь?

Никак не могущая настроиться на серьёзность происходящей репетиции, Роза вначале заплакала совсем неубедительно. Такой бы притворщице никто не поверил, даже малолетние дети. Но после призывов к реальности она постаралась, и у неё стало получаться совершенно идеально. Обрадованная Маанита хвалила и продолжала репетицию, раз за разом повторяя:

– Не плачь, маленькая, только не плачь!

На что раздавался пронзительный и неприятный детский плач. Когда обеим это надоело, мучительница сделала перерыв и хорошенько поужинала. Потом сжалилась и дала пленнице тоже покушать. И вот тогда Роза с удивлением сообразила, что слишком быстро засыпает. Но в сонной прострации только и успела, что, пытаясь себя разбудить, поцарапала ноготками себе щёку.

После этого начался хаотичный отсчёт времени и поддавался оценке только образно. Получалось, что в таком невменяемом состоянии принцесса провела около двух суток. А потом она осознала, что мучительница дала ей вновь вдохнуть порошок гайчени. И когда собственная воля окончательно покинула сознание принцессы, Маанита повела её за руку к выходу:

– Ну вот и всё, моя хорошая! Мы обязательно выберемся, правда? Не плачь, маленькая, только не плачь!

Но помимо своей воли, Роза Великолепная, Покорительница Небес, наследная принцесса королевства Чагар заплакала жалобным детским писком. Хотя где-то на грани дремлющего подсознания ей хотелось вопить от ужаса и биться головой об стенку. Полученный на спасение шанс она, похоже, упустила.

Глава 39
Бег – основа выживания

Сложностей больших при перенастройке режимов управления Сияющим плато Виктор Палцени не видел. Только опасался, что ему просто не хватит времени. Или могут надолго отвлечь какими-то неожиданностями. К примеру, полезут через ров монахи со стороны плато. Или вдруг выползут из своего госпиталя явно затихшие пока, но что-то понявшие раненые. Ведь где-то там торчит тот же урод со шрамами, которому вчера Дарквуд выбил глаз. И где-то там же как минимум ещё один, которого тот же Дарквуд ранил серьёзно в брюхо. Наверняка имелись пострадавшие при попытках преодолеть ловушки в тоннеле, которые Менгарец перенастроил при отступлении, да и Слиш вел беглую стрельбу стрелами по озверевшей толпе монахов, штурмующих пристройку. Эдак и до десяти раненых разной степени тяжести могло накопиться в госпитале. Хоть и не вояки, но если подкрадутся да навалятся скопом, могут маркиза Хроммеля и затоптать.

Но пока было тихо. Да и со стороны плато никто не показывался. Хотя с ними всё яснее не бывает: пытаются спешно достроить башню, наверняка уже рассмотрели на скале освобождённых узников, и теперь они зубами будут грызть камни, но постараются уничтожить противника, доставившего столь много смертельных неприятностей. Достроят башню, станут толкать её к скале. Самый неприятный и нежелательный момент, до которого допускать не хотелось, да и не следовало.

Вот Палцени и старался. И мысленно уповал на Фортуну, чтобы уложиться в оптимальные сроки. А система обороны предместий крепости поражала воображение даже человека со звёзд. Похоже, завоеватели-андроиды пытались здесь создать некую базу для своих хозяев, которые собирались прилететь на планету и понаблюдать лично за ведущейся зачисткой планеты. Даже слуг успели набрать из местных предателей, заставляя их обучаться поклонам да сказаниям «Кушать подано!» Да вот напасть, не успели обучить как следует! Отшельник Сумеречных гор устроил апокалипсис на планете, и все андроиды вымерли. А крепость и выжившие слуги остались. Ну и возомнили себя хозяевами неприступной твердыни, хватанули верха по техническому обслуживанию «пчёлок» да «птичек» и почувствовали себя богами в отдельно взятом анклаве.

А читать монахов на галакто андроиды не научили. И счастье, что не научили. Иначе ублюдки вообще могли попытаться под себя весь мир подгрести.

По крайней мере, такую краткую информацию почерпнул Виктор из автоматического бортового журнала крепости. Жаль, что долго вчитываться не было времени, каждая минута уходила на перенастройку защитных контуров. Вначале удалось обезопасить молниями ближнее плато, там тоже имелась густая система-сеть жестких разрядников. После чего смело крикнуть вниз боевому товарищу:

– Маркиз, ты меня слышишь? – Когда тот отозвался утвердительно, ободрил новым криком: – На плато можешь не отвлекаться больше! Там всё под контролем! Всё внимание теперь – на внутренний двор!

– Всегда готов, командир! – вопил обрадованный Тойма-тэ.

Значительная загвоздка получилась со скальной перемычкой между двумя плато в виде «гребешка». Там тоже можно было разбудить активаторы с ядовитой взвесью, и никто чужой бы там без пароля или опознавательного жетона «свой» не прошёл бы. Но время! Если уж там кто застрянет из монахов, то пусть и сидит до самой своей смерти, не страшно.

Поэтому Виктор окончательно сосредоточился на Сияющем плато. Там имелось три вида дополнительного оружия: смертоносный газ, жидкостно-капельный состав удушающе-парализующего свойства и длинные разрядные молнии. Первые два не подходили по причине весьма банальной – во время резкого ветра могли пострадать и товарищи на скале. А вот третий вид оборонного оружия – в самый раз. От длинных молний никакие сапоги не спасут.

Старался. Отгонял от себя все посторонние мысли, коих в голове теснилось предостаточно. И всё равно чуточку не успел. Тревожный колокол вначале оповестил, что враги стали двигать башню на деревянных катках. А чуть позже, что лучшие стрелки, уроженцы баронства Бисме, открывают стрельбу из луков.

«Ничего! – утешал он себя. – Мне ещё чуть-чуть осталось! А уж пару минут на скале по-любому продержатся!»

Но самое страшное и опасное для всех зло, а в особенности для себя, Менгарец уловил на уровне подсознания в мелькании поступающих отчётов о готовности перенастроенного пульта управления. Там проскочила одна надпись, после осознания которой стали неметь кончики пальцев и зашевелились волосы на голове. Не веря собственным глазам, Палцени остановил беглый просмотр, вернулся по списку назад и несколько раз вчитался в такую простую на вид фразу, высветившуюся на вечном графитовом экране:

«Комплекс готов к самоуничтожению».

– Чтоб этим андроидам загорать возле Сверхновой! – полились непроизвольно из него ругательства. – Что же они тут начудили? Что за бомбы заготовили? И вообще зачем?! Зачем уничтожать эту каменную твердыню?

А пальцы уже порхали по неощутимой клавиатуре, задавая и задавая примитивному компьютеру комплекса нужные вопросы. И ответы всплывали с пугающей скоростью:

«Команда к подготовке на самоуничтожение поступила три часа и двенадцать минут назад». «Пульт управления инициацией находится вне комплекса». «Расстояние до пульта – тысяча шестьдесят три метра». «При уничтожении переносного пульта инициации команда на самоуничтожение комплекса автоматически аннулируется». «Внешний вид пульта: пластина толщиной четыре сантиметра и размерами тридцать на двадцать сантиметров».

– Так вот почему мне та жирная сволочь угрожала с такой уверенностью! – досадовал Виктор, задавая уже непосредственные, несколько изменённые команды защитному контуру Сияющего плато. – И ведь может нажать кнопочку, урод подлейший! Чёрную дыру ему в печень! Всех своих монахов положит, а потом и кнопочку нажмёт! И хоть бы сам ишак на плато находился, я бы его быстро прожарил! А так, судя по схеме и расстоянию… ну да… этот мерзкий кашьюри наблюдает за всем из лагеря строителей… Тварь!

Времени на уничтожение монахов оставалось вообще мизер. К тому же режим молний никак нельзя было задействовать немедленно. Ведь увидев гибель всех своих подельников на Сияющем плато, настоятель может в бешенстве запустить команду на самоуничтожение комплекса. Ну, в крайнем случае, если умный и знает о силе предстоящего взрыва, постарается вскочить на коня и отъехать хотя бы до долин с альпийскими лугами.

Но вот вся настройка закончена. Дана пятнадцатиминутная задержка для готовых вырваться по всем целям длинных молний. А Виктор уже мчится вниз, на ходу выкрикивая своему товарищу:

– Мне надо подкрасться к настоятелю и убить его! Иначе нам тут всем ржаветь придётся! Остаёшься сам!

Возле ворот он подхватил с трупов стражников наиболее удобный шлем и широкую кирасу, аналогичную тем, которые монахи носили в большинстве. В руки по мечу – и ринулся к пристройке. Мечи хоть и поломал, но замок искрошил в фарш и сбил остатки наземь. Потом в подвал и произвёл лихорадочное перекидывание камней в сторону. Ну и напоследок – спурт по тоннелю в сторону плато.

Выбирался наверх через люк уже без всякой предосторожности, готовый рвать голыми руками любого, кто встанет у него на пути. Кому-то повезло… временно… никого возле выхода не оказалось. И самое главное – Менгарец успел! До намечающегося удара молниями оставалось полторы-две минуты.

На ходу прилаживая на себе кирасу и поправляя шлем с чуть приоткрытым забралом, пытающийся выглядеть, как монах, Виктор двинулся к группе основных вдохновителей и зрителей ведущегося сражения.

А на плато начавшаяся дуэль стрелков из лука как раз входила в самую жаркую стадию. Дружно толкающие башню монахи уже продвинули её до расстояния в пятьдесят метров от скалы, и теперь укрывшиеся наверху за щитами Лысые Вещатели тоже открыли огонь по малочисленным соперникам. И сразу понесли первые потери: трое рухнуло там же, под ноги товарищам, а ещё двое свалились на заискрившееся плато. Так что щиты опять сомкнулись, а толкачи после команд О-Низов удвоили усилия. Всё-таки высочайшее мастерство Форша и Слиша пока давало им преимущества в этой дуэли. Мало того, защитники скалы успели выстроить на краю утёса внушительную баррикаду из трофейного железа, камней, разобранных подвод и всего остального, что отыскалось под руками и годилось для временного укрытия. Скорее всего именно по этой причине до сих пор люди не были уничтожены дальними залпами с башни.

Разбойники тоже не бездействовали. Внизу, со стороны тропы, они сгруппировали ударный кулак и, прикрываясь своими круглыми щитами, подступали всё ближе и ближе. Их тактика была проста и примитивна: как только людоеды с тридцатью луками начнут расстреливать противника на площадке скалы, никто вниз и камня сбросить не сможет. Так что можно будет взбежать по тропе и уже с помощью мечей завершить бой, убивая всех подряд или забирая в плен. Скорее всего, намечалось последнее, потому что иначе зачем штурмовать скалу именно по тропе?

Башня двигалась довольно ходко. На каждое мощное «Э-эх!» шагала вперёд сантиметров на двадцать. Прячущиеся за огромными щитами помощники только и успевали переставлять вперёд поленья и деревянные кругляши, используемые вместо катков. Хотя три их тушки уже валялись на оплавленной поверхности плато специфическими кучками. Но убивать этих помощников с каждым метром продвижения стальной конструкции, становилось всё сложнее и сложнее. Ведь для выстрела приходилось стать на край скалы и наклониться вниз, открывая себя для полного залпа сидящих за щитами лучников.

А те уже наложили стрелы, собираясь встать и нанести слаженный залп по защитникам скалы.

Рёв поддержки со стороны остальных подельников стал нарастать.

А люди на скале, кто только мог пользоваться луками, тоже приготовились к стрельбе.

Виктор старался идти быстро, но ни в коем случае не переходя на бег. И всё равно привлёк к себе внимание нескольких врагов. Вокруг группы из настоятеля и нескольких атаманов стояло человек десять монахов. Похоже, личная гвардия главного изверга. Вот один из них, самый бдительный и подозрительный, и заметил бредущего к ним коллегу. Озадаченно покрутил головой и что-то спросил у рядом стоящего товарища. Тот тоже посмотрел в сторону идущего и, равнодушно двинув плечами, отвернулся. Но первый не успокоился и привлёк к себе внимание ещё одного Вещателя. Тот задумался, толкнул четвёртого из группы охраны. И, похоже, они уже собрались шагать навстречу, заодно во весь голос намереваясь предупредить о подозрительном подельнике, бредущем ниоткуда.

Вот тут как раз и полыхнули первые молнии, которых Виктор ожидал как манны небесной. Все гвардейцы непроизвольно оглянулись на Сияющее плато, где длинные, ветвистые росчерки электростатических разрядов пронзали всё, что шевелится и имеет внутреннюю проводимость. Первыми, конечно же, пали толкатели в количестве сорока голов, подталкивающие башню. Вторыми грохнулись со своих коней и подвод всадники с извозчиками, которые двигались сзади, под прикрытием металлической конструкции. Этих насчитывалось под пятьдесят. Третьими скорчились в предсмертных судорогах некоторые разбойники, находившиеся от плато в пяти-десяти метрах. Ну и наконец, с самой башни рухнуло несколько человек, которые в этот момент только поднимались на верхнюю площадку. Молнии достали их на пятнадцатиметровой высоте.

И всё, дальше защитный контур крепости не доставал. Настоятель, его седобородый алхимик, атаманы и кучка иже с ними стояли от плато метрах в тридцати, остальные разбойники ещё дальше. Четыре десятка лучников на самой макушке тридцатиметрового строения замерли в ужасе, стараясь сообразить, как им действовать в дальнейшем. Но вскоре и им стало понятно, что смерть им грозит в любом случае: некоторые деревянные кругляки, используемые как катки, стали дымиться, тлеть, а один или два загорелись чуть ли не сразу.

Первым понял, что случилось и насколько всё для монахов фатально, тот самый седобородый затейник. Он в бешенстве завыл, как собака, рухнул на колени. И стал выдёргивать волосы из своей бородёнки. Вторым осознал ещё большую опасность тот Лысый Вещатель, который первым заметил спешащего к ним воина. Он вновь развернулся к Виктору, с лязгом выхватил свой меч и с предупреждающими криками ринулся вперёд. Стали разворачиваться и все остальные, в глазах которых до сих пор плясали всё сжигающие молнии. Настоятель потянулся руками к пластине, которая выделялась у него на груди под боевым комбинезоном.

Но Палцени уже был готов к главному броску. Дистанция в десять метров позволяла нанести удар вчобой с наибольшей эффективностью и поражающим фактором. Стремительно вращающийся диск устремился в грудь стержневого, связующего всех остальных в одно общество людоеда.

Первыми, что поразил диск, оказались отсечённые пальцы, которые вражина инстинктивно успел выставить перед собой. Преграда для вчобы – никакая. И главный удар совершился, как и задумано: прямо в грудную клетку, проламывая перед этим и уничтожая ту самую пластину с дистанционным управлением всем комплексом. После чего команда на самоуничтожение крепости аннулировалась, и невидимые отсюда устройства стали разносить по прежним местам хранения приготовленные к взрыву (скорее всего ядерному) компоненты.

Дальше диск пронзил насквозь толстяка, вырывая у него со спины огромный кусок плоти, и кровавыми ошмётками забрызгивая подельников изувера. От такой сцены на всех её видевших нахлынуло отупение, продлившееся секунд пять. И только один гвардеец, самый сообразительный и подозрительный, уже заканчивал пробегать отрезок, отделяющий его от чужака.