Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Кажется, дошло до всех. И похоже, что большинство догадалось, о каких именно женщинах идёт речь. Даже король стал оглядываться по сторонам, замечая, что Мааниты рядом нет.

Тогда как Виктор краткими фразами и опять-таки в нескольких вариантах обрисовал, что у таких рожениц рождается ребёнок только с умом и полной памятью за все века жизни именно императора Гранлео. И будучи внешне ещё практически малолетним ребёнком, главный злодей уже постарается преобразовывать мир вокруг себя для своего извращённого сознания.

Ну а потом и подошёл к моменту истины. Поведал, как покойный император всегда возил за собой своё главное достояние, свою гарантию обязательного возрождения. Потому что знал: его самого убьют, армии разгонят, сокровища разграбят, а вот красивых женщин не тронут. И пятьдесят пять прекрасных наложниц разберут между собой победители как заслуженные трофеи. Возрадуются на лаврах, успокоятся после смерти злодея и станут взращивать своих сыновей, которые на самом деле будут их возрождающимися врагами.

Теперь народ оказался ошарашен. Все прекрасно помнили пышную помолвку короля, прошедшую совсем недавно, к тому же столица готовилась к торжественной свадьбе, намеченной через три дня, и ни для кого не было секретом, что суженая уже беременна и ожидает ребёнка. Кем бы она ни была в прошлом, но любой, кто видел её красоту, признавал неоспоримое совершенство и считал, что его величество вправе иметь такую уникальную супругу.

Но что будет теперь? Куда это вдруг пропала Маанита, ещё недавно стоявшая на балконе вместе со всеми? И как на эти новости отреагирует сам Гром Восьмой, который любил свою суженую и души в ней не чаял? Ведь одно дело – большая политика, чаяния народа или интересы государства, и совсем иное – когда дело касается личных чувств. Что сейчас произойдёт?

Именно гомон из подобных вопросов повис над площадью во время очередной паузы. Виктор Палцени в своём последнем письме подобный момент предвидел и дал должные советы и рекомендации. Поэтому мать короля и его дочь Роза сразу приступили к словесной атаке на родного человека. И в этих атаках они никоим образом не настаивали изгнать подлую «подстилку» из дворца, забыть о её существовании, а то и казнить на потеху беснующейся толпе. Наоборот! Они рьяно защищали наложницу, напоминали о добрых чувствах к ней, делали ударение на её полной невиновности и незнании обстоятельств. И настоятельно советовали не опозориться перед народом, не показать своей растерянности или злости. А воскликнуть, что в любом случае его суженая будет излечена Монахом Менгарцем и уже очищенная и заново девственная сможет с гордостью нести звание законной королевы Чагара.

Ещё и Виктор успел вставить несколько фраз негромким голосом, пока над площадью стоял гул:

– Верь мне, Гром! Маанита после всеобщего исцеления станет совершенной девственницей, с телом, не знавшим мужчин, и ты у неё будешь первым. А значит, и любовь ваша станет многократно сильней, крепче, искреннее. Можешь даже сказать подданным, что свадьба не откладывается! Я успею вылечить твою любимую женщину от проклятия Гранлео!

Такое массированное убеждение с трёх сторон сказалось на монархе. Он только ещё продолжал терзаться некоторыми сомнениями по поводу взлелеянного в мечтах сына:

– Но ты точно уверен, что она беременна не от меня? Что у неё родится именно Гранлео?

– Уверен! – твёрдо ответил Менгарец. – И тебе немного позже представлю все доказательства этого. А сейчас прошу тебя, не теряй времени! Народ ждёт твоего слова.

Гром Восьмой тяжко вздохнул и поднял руку, призывая к тишине:

– Подданные Чагара! Хочу заявить, что я не разлюбил свою суженую и свадьба состоится в намеченные сроки. Его Святость успеет провести исцеление Мааниты!

Глава тридцать первая
Внутренние разбирательства

Заявления его величества были встречены народом с пониманием и подавляющим большинством с одобрением. Всё-таки в сердце у каждого человека живёт сочувствие и доброжелательность к иному, желание делать добро и потворствовать большой, романтической любви. И естественно, что понимание любви в исполнении первого человека в королевстве только и может быть возвышенное. Так что высказанное прощение и подтверждение негаснущих чувств к прекрасной женщине, пусть она хоть трижды будет наложницей злодея, только умилило и растрогало толпу. Да и кто, по сути, любая наложница? Да та же бесправная рабыня, только более красивая и гораздо лучше вскормленная для утехи своего господина.

Следовательно, бывшая рабыня сразу получает от сердобольных обывателей свою порцию защиты, жалости и сочувствия даже при самом негативном поведении с её стороны. Подобное решение монарха не могло не вызвать воплей осчастливленного народа:

– Да здравствует король!

Да и всю манифестацию можно было считать оконченной, даже без нужных взмахов королевской длани. Его величество просто развернулся и резво покинул балкон вместе со всеми сопровождающими. Виктор Палцени, уходя последним, подхватил свой легендарный двуручник и лихо отсалютовал им собравшимся внизу людям. Теперь уже вслед ему понеслось восхищённое скандирование:

– Мен-га-рец! Мен-га-рец!

И слово это ещё некоторое время пробивалось сквозь плотно закрытые двери зала заседаний Совета. Естественно, что первый Советник не только имел право стоять за плечами короля, но и обязан был это делать. А так как наложницу пока отыскать так и не смогли, хотя после приказа Грома к этому делу подключили уже все воинские и полицейские контингенты, то Виктор встал за левым плечом своего венценосного друга. Он же с нарочитой обеспокоенностью задал первый вопрос, когда ещё все только рассаживались:

– А куда пропали сразу три члена совета?

Имелись в виду самые ярые приспешники Мааниты, которых пока тоже не могли отыскать, и на место одного из них сейчас уселась наследная принцесса. Правда, ещё двое сторонников остались, и сейчас, нахмуренные, обеспокоенно переглядывались друг с другом. Герцог Жерард Страмский, хоть и голосовал за предложения Мааниты и тоже считался её приверженцем, сидел с полным безучастия взглядом, как человек, которого не в чем винить. А маркиз Икар Шаваду вообще неуместно веселился, потирал ладони и похихикивал. Тройным агентам проще всех: любое их действие и слово можно истолковать как «против», так и «за» существующей политической системы.

А на прозвучавший вопрос стала отвечать вдовствующая королева:

– Теперь мы одни, народ нас не слышит, и мы можем говорить только чистую правду. Как бы горько она при этом ни прозвучала. И при всём уважении к суженой нашего монарха, а также материнской любви к ней как к будущей невестке вынуждена сообщить, что она несколько погорячилась, превысив заранее свои полномочия. Для обеспечения себе большинства в Совете она подкупила голоса отсутствующих здесь графов и барона. По сути, она пообещала им огромные земли, которые будут отобраны у ярых сторонников короля, и даже указала, какие именно земли. Вот здесь оригиналы её письменного заверения, где она подписалась ясно и отчётливо: «Королева Чагара, Маанита-Великая Первая Очаровательная».

У Грома глаза полезли на лоб, когда ему в руки передали озвученные документы.

А глава тайного сыска продолжила со всей строгостью и с еле различимым ехидством в голосе:

– Вполне возможно, что сбежавшие отсюда члены Совета попросту шантажировали невесту моего сына, заставили её подписать эти бумаги обманом и угрозами убийства. Думаю, когда закончат освежаться неизвестно где, то вернутся и дадут его величеству должные объяснения. Но! У нас тут ещё кое-кто имеется. – Она многозначительно открыла одну из папок, лежащих перед ней. – Здесь документы с подписями герцога Паарти и престарелого (она особенно подчеркнула это слово) барона Глера. Может быть, они поделятся своими рассуждениями на тему: как и почему они подписывали имеющиеся у меня соглашения в обход королевской канцелярии и постановки монарха в известность? Итак, мы вас слушаем, господа!

Герцог Паарти первым пожал плечами и в недоумении развёл руки:

– Не пойму, в чём меня пытаются обвинить? Ну подписал, ну содействовал… Так ведь Маанита ни в коей мере не действовала против правящей королевской династии. Она только и желала обеспечить безопасность своему будущему сыну.

– Документы подписаны тогда, когда врачебный осмотр женщины ещё не был сделан и никто не знал, что она беременна, – перебила герцога Линкола. – То есть она уже тогда знала, что у неё будет мальчик?

– Без сомненья! – заверил Паарти. – И она очень переживала, что сын не станет главным наследником престола.

– И вам не показалось это странным?

– Ну, немного… А сейчас так более чем!

– А вам, барон, что говорилось при подписании документов?

– Да то же самое! – Глер отвечал твёрдо и даже с каким-то возмущением в голосе. – Причём она утверждала, что недавно было сделано разоблачение некоторых дворян, которые замешаны в сотрудничестве с Югом и прямом предательстве интересов Чагара. Дескать, скоро они будут арестованы, и их некоторые земли будут присоединены ко мне. Меня же за верность короне произведут в графы, вручат погоны генерала и дадут право командовать целой дивизией на южном фронте. Так что объясните мне, что я сделал не так, поддерживая без пяти минут королеву? – так как последовала пауза, он искоса посмотрел на герцога Страмского. – А он как в нашу когорту затесался? Неужели и на него компромат есть?

Линкола мотнула головой:

– Сама не понимаю. Может, вы, ваше сиятельство, объясните?

– Чего тут объяснять? – фыркнул герцог с недоумением. – Я всегда готов поддержать беременных женщин, если это не бросает тень на мою репутацию и не подталкивает к измене королевской династии.

Этакая мешанина событий, исчезновение суженой да плюс сомнения в самых ближайших сторонниках опять разъярили его величество. И он, отшвырнув поданные ему документы, со злостью стал молотить кулаком по широкому подлокотнику своего рабочего трона:

– Да что это вокруг меня творится?! Почему я узнаю обо всём самым последним?! Что за предатели вокруг меня?! И почему я должен всем верить?! – после чего развернулся всем корпусом к Менгарцу: – Ты обещал мне представить неопровержимые доказательства! Где они?

На этот раз Виктору пришлось рассказывать всё более подробно, с техническими деталями и с предоставлением некоторых записей, которые вёл император Гранлео в самые разные годы и века своего правления. Также он предоставил записи пилота, найденные в потерпевшем катастрофу внешнекосмическом истребителе. Потом более подробно рассказал, как действовал диспектсор на озере Шулугар в Чаоле и почему именно требовались для кашьюри молодые и здоровые рабы. Упомянул и «Кольцеватель матричный» в помещении номер десять императорского дворца и разъяснил, как именно он действует. Так что к концу его доклада уже никто не сомневался в той легенде, где говорилось о бессмертии Гранлео. Теперь уже все понимали, на чём зиждилась эта достоверная информация о непобедимости и невероятной информированности главного злодея на Майре.

После этого король в недоумении пробормотал:

– Тогда не пойму, почему Маанита спряталась?

– Ну, во-первых, ей попросту страшно. Мало ли как ты мог отреагировать на такое жуткое известие: любишь её ты, а родится у вас Гранлео. Ну и во-вторых: у меня есть основания считать, что Гранлео особенно выделял Мааниту среди всех остальных и после омоложение её тела и мозга полностью раскрывал перед обновленной женщиной всю прежнюю историю. Используя для этого специально обученных евнухов, которых после курса обучения безжалостно скармливали кашьюри. Поэтому с ней будет не так всё просто…

Гром Восьмой стал чернее тучи:

– То есть ты хочешь сказать, что она сознательно меня обманывала и знала прекрасно, кто у неё родится?

– Нет, подобное обвинение я никак не могу выдвигать с уверенностью. Это ты лучше у неё сам спрашивай. Но опять-таки её попытка исчезнуть говорит о её конкретных знаниях лучше всего. Узнай она, к примеру, такую новость впервые, как бы она себя повела? Да уж никак не убегая и не прячась. Да ещё и уводя с собой наиболее запятнанных в грехах сторонников. Да и эти трое предателей явно поняли: им не поздоровится, они слишком крупно стали играть против королевской династии. А таких уже помилованием не соблазнишь. Вот и бросились убегать.

В подтверждение слов Менгарца вдовствующая королева открыла очередную папочку:

– Здесь у меня показания агентов, утверждающих, что барон и оба графа вели переговоры с самозваными императорами континента в обход всяких официальных каналов. В одном случае удалось даже узнать суть переговоров: эмиссар короля Дейджана интересовался конкретно списками наиболее преданных нам соратников внутри Чагара и среди правительств наших союзников. По факту получения огромного сундука с драгоценностями можно утверждать, что такие списки были нашим врагам предоставлены.

– Это провокация!.. – с неуверенностью выдохнул король.

– Сундук у нас под контролем, как и секретные хранилища графа, где сейчас спрятаны драгоценности. Засада там находится со вчерашнего дня, так что, если убегающие предатели за ними сунутся, там их и арестуем…

Это уже после обусловленного сигнала первого Советника пошла в ход тяжёлая артиллерия. Требовалось окончательно сломить монарха, открыть ему глаза на кощунство творимых Маанитой дел, заставить его ко всему относиться с прежним своим умением разумного, рационального управленца.

У её величества для своего сына имелись ещё более неоспоримые доказательства для обвинения Мааниты в подлости и двурушничестве. К тому же мог выступить свидетелем и герцог Страмский, рассказывая, как и чем его склоняли к предательству. В крайнем случае мог и тройной агент маркиз Икар Шаваду раскрыться, делая соответствующие заявления. Но оказалось, что и этого хватает. С сознания Грома Восьмого словно пелена стала спадать, когда он более скрупулёзно и логично стал анализировать события последних дней, постоянные уговоры по поводу реорганизаций в Совете, попытки лишить Розу права наследования трона, желание упечь королеву-мать на пенсию и так далее и тому подобное.

Не мог он только понять, почему именно в руки первого Советника давались такие неограниченные полномочия:

– Почему же она так ратовала и боролась за полномочия Менгарца?

– С чего ты взял? – удивилась Линкола. – Сам ведь утвердил закон, что место первого Советника не должно пустовать. А чтобы ты меня не обвинял в излишнем пристрастии, пусть голосовавшие против моих предложений сами расскажут, что тут дальше планировалось. Ну?! Герцог, барон, вам слово.

Оба с хмыканьем переглянулись, понимая, что про всё и так уже известно, и только добровольным сотрудничеством они смогут вернуть себе некоторое доверие, и стали выдавать тайную ещё пару часов назад для его величества информацию:

– Да ничего такого, что могло бы подорвать могущество Чагара…

– Мы-то ведь уже поверили окончательно, что его Святость погиб…

– Поэтому следовало после предложения передать бразды управления тайными службами в руки первого Советника, проголосовать за это…

– Тем более что суженая вашего величества утверждала, что с вами всё согласовано и вы не будете против…

Монарх стал краснеть, Паарти продолжил:

– Как только мы за это проголосовали бы, сбежавший граф, хм, должен был выдвинуть на пост первого советника госпожу Мааниту…

А барон Глер добавил с некоторой издёвкой в голосе:

– Конечно же, нам и в голову не пришло бы высказываться против будущей королевы, в которой наш прославленный монарх души не чает и во всём, безусловно, доверяет. Если он ведёт себя как юнец, никогда бабу не видевший, то, что уж нам, старым баранам, остаётся делать?

Пожалуй, только барон Глер мог себе позволить за данным столом такую подковырку, потому что был наиболее ветхим по возрасту и являлся старшим боевым товарищем ещё прежнего короля. То есть в этом своём последнем вопросе он как бы потакал любовным симпатиям Грома Восьмого и помимо этого уже в который раз заявлял Линколе прямо в лицо, что ей пора себя поберечь, больше отдыхать и меньше морочить голову государственными заботами. Правда, та в ответ на это лишь сердилась, обзывала Глера старым маразматиком и советовала спрятаться в дальнем поместье. И ни для кого звучавшая не раз пикировка не была тайной.

Вот этим бессовестно и воспользовались представители оппозиции. Потому и сам барон оказался в стане врага обласканный и привечаемый, не столько соблазнившись куском земли, как в самом деле не сообразивший, с кем связывается. Вот он сейчас и ерничал не над королём, а в первую очередь над своей старческой тупостью.

Хорошо, что его величество не начал обижаться, а решительно встал и объявил:

– Раз последние два вопроса с повестки дня сняты, считаю наше заседание оконченным. Ну и всем приказываю: проявить изворотливость и сообразительность в поимке беглецов. Потому что я очень, даже очень-очень хочу увидеть обоих графов и барона у себя на собеседовании. Со своей суженой желаю поговорить ещё раньше. Действуйте!

Когда почти все вышли, он вдруг добавил:

– А его Святость попрошу остаться! Есть ещё к нему несколько вопросов…

Принцесса Роза попыталась тоже вернуться в зал, но её придержала бабушка за локоток да и сама спросила:

– Как же обед? Мы и так на два часа его просрочили.

– Обедайте без нас!

– Но Виктор после дальней дороги!..

– Тогда пусть камердинер нам что-то принесёт и накроет прямо в моём кабинете, – решил Гром Восьмой. – Мы отправляемся туда, – и, уже видя, что все ушли и, кроме «семейных», нет никого, добавил с некоторым раздражением застывшей в сомнениях Линколе: – Ма! Нам и в самом деле надо поговорить! Как мужчине с мужчиной!

И два соратника, друга, приятеля и даже коллеги по рангу наконец-то остались одни. Правда, монарх Чагара пока не догадывался, что означает собой должность главы правительства Шулпы и главы Союза Разума континента Шлём.

Глава тридцать вторая
Кто есть кто?

В сущности, его величество ещё очень многого не знал и очень о многом не догадывался. А вот Виктор Палцени не хотел торопиться с подобными откровенными разговорами один на один. По его понятиям сейчас следовало немедленно и повсеместно броситься по следам розданных наложниц, собирать их в королевский дворец и начинать немедленную отправку в Шулпу для исцеления. Но раз предстоит некий разговор, то следует использовать эту возможность для раскрутки приоритетных изысканий. Без полного согласия короля в данном вопросе не стоит начинать поисковые мероприятия.

Но вначале следовало узнать, почему Гром решил вести беседу без присутствия хотя бы матери, которой должен всецело доверять в любом вопросе. Пусть он и собирался отправить её на пенсию, но ведь не из-за недоверия, а заботясь о её спокойной старости. Поэтому Виктор, как только уселись за столом, сразу спросил в лоб:

– Ну и о чём хочешь посекретничать?

Король начал явно не с самого главного:

– Чего так молодо выглядишь?

– Медицинский агрегат оказался в полном порядке. Проснулся я вскоре в подвале вот такой здоровый и помолодевший. Ты тоже таким станешь, как только наведаешься в Шулпу с визитом. Линколу тоже омолодим, превратив её в прежнюю писаную красавицу.

– Э-э-э?.. Настолько всё правдоподобно?

– А ты думал! Там сейчас главным возле «омолодителя» тот самый старец из монастыря Дион, Фериоль Вессано…

– Да помню я этого седого доходягу!

– Сейчас ты его с трудом узнаешь в черноволосом, статном красавце сорока пяти лет с виду.

– Надо же!..

Монарх недоверчиво улыбнулся, чуть отклоняясь в сторону: его личный камердинер, глухонемой от рождения, прикатил огромный столик в два уровня, заставленный закусками и выпивкой, и оставил его прямо между креслами беседующих друзей.

– Сам увидишь! А знаменитого кока Додюра помнишь?

– Ещё бы! Лучший кудесник в кулинарии!

– Тоже помолодел, набрался сил и проявил свой недюжинный ум, помогая мне в освобождении Шулпы от ненужных агрессоров. Сейчас занимает пост бургомистра столицы, и без его подписи никого из желающих не ставят в очередь на посещение «омолодителя».

– Однако! – изумился Гром. И тут же вспомнил о недавнем обещании омолодить мать. – А как же мы?

– По рекомендациям главы правительства кандидаты на омоложение проходят вне очереди. Но ты бы знал, на ком женился недавно Додюр Гелиан! Не забыл о самой роковой женщине Первого Щита, о княгине Аристине Вакахан? Так вот, она, здоровая, помолодевшая и смотрящаяся не старше тридцати лет, стала супругой губернатора и сейчас ждёт от него ребенка, – заметив отвисшую от удивления челюсть приятеля, не стал над ним подшучивать, а сменил несколько тему разговора: – Кстати, Аристина составила обвинительные документы на похитившего её некогда графа, подданного короны Кезохи. А также дала много компрометирующих данных на короля Редондеры, Оксента Второго. Того самого, что сейчас объявил себя императором Юга.

– Ага, это хорошо, – вернулся в действительность король. – Княгиня Аристина должна очень много знать.

– Не княгиня! Бери выше: отныне она супруга губернатора Шулпы. А его должность где-то на уровне императора всего Шлёма.

– Ух ты! – крутанул головой венценосный собеседник, сам наливая вино в бокалы и переходя на язвительный тон: – Кок?! И на уровне императора?

– А ты как думал? Человек живота своего не щадил. Неоднократно доказал верность идеалам галактического гуманизма, так что на доставшемся ему троне смотрится в самый раз!

– А бывший старец из монастыря Дион, получается, стал главным целителем континента?

– Хм! Выходит, что стал.

– Постой… А ты тогда кто, если Додюр и Фериоль у тебя в подчинении?

Вместо ответа Виктор соприкоснулся бокалом с бокалом в руке короля и сказал тост:

– За здравие твоего величества! – а когда выпили, бесшабашно отмахнулся: – Да какая разница, что на мне лежит должность главы правительства. Всё равно без меня там вся политика идёт словно отлаженные часы. А нам всем сейчас придётся рвать когти и бросать все силы на единение и консолидацию всех разумных обитателей Майры. Дело безотлагательное.

И перешёл на более подробное разъяснение, почему да как следует жить в мире и приводить законы к единому общему знаменателю. Делал он это, попивая вино да слегка закусывая поданными деликатесами. Монарх слушал очень внимательно, но к концу монолога скривился как от лимона:

– Так нам что теперь, идти на уступки каждому владыке? Делать всё, что пожелают разные придурки? А то и выполнять заведомо глупые условия какого-нибудь князька, возомнившего себя пупом земли?

– А что делать? Ради общего мира на планете – придётся! – заявил Виктор и тут же весело рассмеялся. – Но сразу тебя утешу: без небольших войн и локальных военных конфликтов никак не обойдётся. Потому что нам обязательно придётся давить тех, кто не согласится выполнять наши главные условия. И очень жестко давить. Показательно. Чтобы другим неповадно было. Иначе пожар войны разгорится слишком сильно и его нельзя будет погасить малой кровью. Так что помахать мечом на поле брани тебе как главе Союза Побережья ещё много придётся.

– А если с нами не согласятся, хм, императоры?

– Юга и Севера? – уточнил Виктор. И твёрдо добавил: – Значит, уничтожим! Вместе с их главными ставками и штабами. Поверь, силы, средства и методы для этого имеются. Армиям затем прикажем возвращаться по домам и заниматься восстановлением хозяйства и ремёсленных мануфактур. А потом бесплатно начнём распространять чертежи строительства новых фабрик и заводов. И даже будем давать на строительные объекты технически грамотных специалистов. В перспективе у нас грядёт полное открытие границ, отмена любых пошлин при въезде и выезде и установление единой валюты для всей планеты.

– Ой! Ой! – замахал испуганно своими ручищами король Чагара. – Куда это тебя понесло?! Что ты мелешь?! Да тебя за такие призывы следует казнить прямо на месте! Тут за клочок земли готовы тысячи положить, а ты заикаешься об упразднении границ?! Не ожидал от тебя.

– Ожидал, не ожидал, а реалии жизни диктуют именно такие наши предстоящие действия. Иначе может наступить новая катастрофа, после которой планету приберут к своим липким рукам нечестные галактические концерны. Уже один раз почти прибрали, направив сюда полчища искусственных андроидов. Погибло большинство населения, цивилизация скатилась к дикости и прозябанию. Но только стали подниматься на ноги, заявился Гранлео с компашкой сумасшедших учёных. И тысяча лет рабства чуть опять не привела вашу цивилизацию к пропасти вымирания. Поэтому чем быстрее мы забудем про границы и войны, чем быстрей мы подадим сигнал в Большой космос о нас, людях и катарги, тем быстрей нас прикроют общегалактические полицейские силы. А впоследствии нас быстрее примут во всеобщее объединение всех разумных видов: в Союз Разума нашей Галактики!

Гром Восьмой и после такой пафосной речи не мог просто так принять грядущие перемены и стать их сторонником. Хотя когда-то давно, во время личных бесед инопланетянин не раз мечтал о подобном светлом будущем для Майры. Но тогда он многого не знал, многого не имел и не располагал знаниями о массе полезных вещей на планете, могущих решительно подтолкнуть техническую революцию.

Король об этом услышал, но сердцем ещё не верил в правдоподобность:

– Не получится! Огромный скачок ты хочешь совершить! От сохи и сразу в Космос подпрыгнуть нельзя! Портки порвутся! Сам ведь когда-то утверждал подобное. Забыл?

– Помню! Но за последние недели обстоятельства изменились. Кардинально изменились. И если мы не поторопимся, погибнем сами, потеряем родных и близких, и история нам этого не простит.

С минуту мужчины сидели молча, попивая креплёное вино, словно воду. После чего Виктор вдруг бесцеремонно фыркнул, отставил пустой бокал и поинтересовался:

– Всё выспросил? Я уже могу бежать, приступать к своим обязанностям первого Советника?

– Ещё ничего не выспрашивал, – проворчал монарх. – Только приступаю! Вопрос первый: стоит ли мне верить Мааните, если она начнёт оправдываться?

– Нет. До тех пор, пока она не пройдёт в Шулпе исцеление, не верь ей. Дальше?

– Мм? Ну ладно!.. Как долго ты собираешься пробыть в Чагаре?

– Насколько потребует обстановка.

– Как ты относишься к моей старшей дочери?

Теперь хмыкнул и тяжело вздохнул сам Менгарец, перед тем как ответить:

– Более чем хорошо отношусь… – и тут же решился: – Хочу уже сегодня официально при твоей матери предложить Розе Великолепной руку и сердце. Надеюсь, ты не станешь возражать и чинить препятствия нашему счастью?

– Хм! Хочешь меня смутить? – посуровел Гром. – Или стал сомневаться в моей любви к дочери? А зря! Что бы я ни творил в последние недели, как бы ни смотрел на мир через мутные стёкла зависимости от Мааниты, Розу я никому в обиду отдавать не собирался. И даже лишение престола – не более чем попытка оградить мою кровинушку от этого мерзкого политического болота. Сам видишь, что вокруг творится. И уж тем более вещаешь, что станут происходить события, многократно более страшные и, скорее всего, кровавые.

Виктор не стал вслух обвинять друга в некоторой непоследовательности:

– Ну что ты! В твоей отцовской любви к принцессе у меня и крохи сомнения не было. Я всегда верил и знал, что рядом с тобой она в полной безопасности. Но я всё-таки переспрошу: ты не против моего будущего брака с принцессой?

Король сделал вид, что очень засомневался, бормоча свои сомнения вслух:

– Ну что тебе ответить?.. Раньше ты был старый и невзрачный… сейчас вроде исправился и явно помолодел. Прежде ты хромал очень сильно, а одна рука у тебя почти не действовала. Как и один глаз почти не видел. И это ты поправил… А значит, уже можешь рассмотреть строптивый и вздорный характер моей дочурки… Что поумнел, тоже заметно внешне… Но вот понимаешь ли ты, что с Розой тебе будет очень сложно? Она ведь не уступит, она ведь не стушуется перед авторитетом, она в порыве к честности и к торжеству справедливости может сотворить невесть что. Нужна тебе такая взбалмошная и непокорная супруга?

– Ха! С этим мы уж как-нибудь разберёмся! – улыбался успокоившийся Виктор Палцени. – Тем более что иной супруги я возле себя и морально не потерплю. Мне как раз такая и нужна, решительная, воинственная, настоящая Покорительница Небес!

Опять с минуту Гром Восьмой уже совсем иным взглядом присматривался к другу, который неожиданно стал перемещаться в совсем иную категорию зятя. Но ревности или неприятия не возникало, поэтому он протяжно выдохнул и кивнул:

– Ладно, можешь считать, что моё предварительное согласие ты получил. Всё остальное будет зависеть от дочери. Мало ли что она надумает…

– Понял, спасибо! Значит, все вопросы решили? Теперь мне надо бежать, подключаться к поискам всех без исключения наложниц. Скорейшее их исцеление – для меня сейчас задача номер один.

Он уже встал и собрался двинуться к двери, как Гром нечто припомнил. Правда, говорил об этом с некоторым стеснением:

– Ну, одна штука прямо тут недалеко завалялась…

– Что значит «завалялась»? – замер в нехорошем предчувствии Советник.

– Ну, я не совсем верно выразился, скорей «засиделась». Одна тут оставлена в самой строгой темнице по моему личному распоряжению.

– Как же так? Неужели для себя оставил?

– Зачем так издеваться? – обиделся король. – Она сама виновата, хотя сейчас получается, что сама себе и помогла… Когда за ней прибыли эмиссары Юга, она единственная из всех, кто закатил истерику и пригрозил покончить жизнь самоубийством. Кричала о том, что её не имеют права отдавать кому-то в жёны как бессловесную скотину. Постоянно при этом цитировала твои слова, что наложницы не рабыни, а свободные женщины, освобождённые из гарема нашего врага. И что с ней только не делали, как не уговаривали… – он скривился, припомнив нечто совсем нехорошее. Но, оглянувшись на двери, покаянно признался: – Голодом даже морили – ни за что не соглашалась. Пришлось на время упрятать в самое мрачное и страшное подземелье.

– И как она там?

– Понятия не имею, сразу про неё все забыли. Хотя я давал строгое распоряжение кормить её самой лучшей пищей. Как-никак, а трофей-то слишком дорогостоящий…

– Эх! – печально заохал Менгарец. – Лучше бы ты своим союзникам и врагам драгоценностями их долю отдавал, чем наложницами. Подержал бы лишний месяц, не объели бы!

– Кто ж знал. Да и Маанита от ревности пеной исходила…

Сказал и сам задумался. А Виктор рад был ткнуть пальцем в рану:

– Вот видишь, как получилось. Не иначе как особо доверенная наложница Гранлео все тонкости знала о сути его бессмертия. Правда, и тут странностей хоть отбавляй. Неужели Маанита не осознаёт ужаса своего положения? Неужели не хочет стать воистину свободной от своего страшного прошлого? Или чего-то очень боится?..