Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 24
3602 год, Оилтон, столица империи

Встреча в оговорённом месте, в одной из совещательных комнат Дивизиона, началась с того, что генерал Эрли Манг заявил:

– Энгор, ты ведь прикрываешься силами да поддержкой Минри Хайнека и в любом случае ему всё потом расскажешь. Так что давай зови его сюда, может, и он что дельное подскажет. Всё-таки не последний человек…

Старший имперский следователь чуток подумал, не мигая глядя на шефа разведки, а потом, кивнув, вышел. И вскоре командир Дивизиона тоже восседал за столом переговоров. Хотя в дальнейшем он большей частью оставался безмолвным и бесстрастным.

– Итак, что мы имеем, – начал генерал, выкладывая на стол перед собой уже знакомый остальным собеседникам доклад разведчика Шега Пятого. – Наш консорт, без ведома и без согласования, умудрился скрытно добраться до столицы Пиклии и, примем это как факт, встретиться с тамошним узурпатором трона. Мы понимаем, что перед нами не самоубийственный акт, во время которого Тантоитан Парадорский, пожертвовав собой, уничтожит нашего злейшего врага. А даже если он всё-таки отправился туда для возмездия, то не имел ни морального, ни стратегического права делать это втайне от управленческих, военных и силовых структур нашей империи. То есть круг замыкается. Вы поняли мою мысль?

Бофке еле заметно приподнял плечи и высказался дипломатично:

– Не всегда глобальные задачи раскрывают таким, как мы.

– Ха! Уже сам факт, что об этом не знает её императорское величество, ставит под крайнее сомнение правомочность встречи консорта с Моусом Пелдорно. Не правда ли?

– Ну да. Чего уж тут ходить вокруг да около, – по-свойски заулыбался старший имперский следователь. – Если бы Патрисия Ремминг узнала, где находится её супруг, трудно даже представить возможный скандал.

Генерал уставился прямо в глаза Рексу:

– Эрик, ты ведь не боишься этого скандала. Тогда почему ты не доложил императрице об отсутствии Тантоитана на Лерсане ещё вчера?

Бофке остался внешне совершенно невозмутимым, а вот лицо Хайнека вытянулось от удивления. Пришлось специально для него давать пояснения.

– Мои агенты процентов на девяносто уверены, что Парадорского на Лерсане нет. Вместо него гоняют похожего двойника, – спокойно поведал следователь и так же флегматично продолжил, повернувшись к генералу: – Если бы уверенность имелась стопроцентная – я бы доложил немедля.

– И с каким бы умыслом докладывал? – последовал несколько провокационный вопрос шефа разведки.

– Никаких умыслов. Мне положено это делать по долгу службы.

– Хм! – теперь губы Эрли Манга тронула всё понимающая улыбка. – А если Тантоитан собирается совершить некий геройский подвиг, а твой доклад ему повредит?

– Такому герою уже ничто и никто не повредит, – всё так же меланхолично ответил Рекс. – В крайнем случае её императорское величество, умеющее разбираться в любом самом запутанном и сложном деле, и тут прекрасно сориентируется.

– Ага! Значит, и сейчас ты согласен, что не стоит спешить к императрице с докладом?

– Конечно, согласен. Да и сама постановка вопроса тобой говорит о том, что докладывать вот так сразу, не разобравшись, нельзя.

Пока генерал утвердительно кивал, вставил свой короткий вопрос командир Дивизиона:

– С чего бы это?

Оба его собеседника глянули на него с удивлением, а потом решил дать пояснение шеф разведки:

– Шег Пятый – это наш резидент на Пиклии, которого мы все трое прекрасно знаем и которому с огромным трудом удалось надёжно закрепиться в тылу нашего врага. То есть каждый из нас за него может поручиться… Но! Есть ли у нас гарантии, что данный доклад, – он постучал пальцем по листкам бумаги на столе, – не изощрённая уловка нашего противника? Или, не приведи судьба, результат того, что Шег был пойман, перевербован и теперь ведёт двойную игру? Увы! Мы этого не знаем. Зато прекрасно знаем, насколько сложные, непредсказуемые и коварные ситуации бывают порой в жизни… – он замолчал.

– Ну и? – поторопил его Энгор.

– Думаю, что не стоит пока выкладывать непроверенные сведения её императорскому величеству. А надо поднапрячь всех подведомственных нам агентов, проверить и продублировать полученную информацию. И только потом будем решать, как поступить. Согласны?

Бофке всё с той же невозмутимостью просто кивнул, тогда как командир Дивизиона что-то усиленно пытался понять. Подвигав бровями и поморщив лоб, он, наконец, спросил:

– А зачем мы тогда собрались?

– Чтобы действовать согласованно, обдуманно и не ставить палки в колёса друг другу, – с готовностью пояснил генерал. Но, видя, что это объяснение не дошло до сознания солдафона, терпеливо продолжил: – Дело в том, что мы находимся на несколько противоположных позициях при взгляде на обсуждаемую тему. Я, как родственник Патрисии, крайне заинтересован в том, чтобы избежать скандала и сохранить идиллию в ее семье. А вы оба, как люди, мягко говоря, не совсем приязненно относящиеся к консорту, могли проявить служебное рвение и поспешить с обнародованием не до конца проверенной информации. Вот, где-то так… Теперь я чётко выразил свою позицию?

И опять следователь покладисто кивнул, а командир Дивизиона пробормотал:

– Более чем…

– Тогда не буду вас больше отвлекать от дел! – Эрли Манг деловито пожал руки собеседникам. – Постарайтесь только правильно давать задания своим людям. Не хочется, чтобы вполне возможно секретная информация распространилась случайно среди окружающих, – и ровно держа спину, покинул помещение.

Выждав немного, Минри с недоумением спросил:

– С чего это он решил, что мы Танти настолько недолюбливаем, что готовы его утопить при первой же возможности?

Прежде чем ответить, старший имперский следователь долго барабанил пальцами по столешнице. Вероятно, сам пытался сделать верные выводы. И, кажется, сделал:

– Видишь ли, за нами тоже всегда и везде ведётся наблюдение. И у такого человека, как шеф разведки, и на нас есть отдельные папочки, не для широкого круга любопытных. И там уже давно и скрупулёзно всё отмечено. И что там на нас есть?

– Именно, что?

– Ну, начну с себя… – грустно скривился Энгор. – Честно говоря, я очень и очень зол на Танти… Да ты и сам знаешь, сколько он меня водил за нос (да и тебя тоже!) во время этих событий вокруг барона Артура Аристронга. Там творились такие чудеса и несуразности, что у меня до сих пор голова седеет и волосы выпадают при мысли о них. Да что там седеет! Меня просто бесит это мое незнание и непонимание! И ни Танти, ни Патрисия не собираются раскрывать мне все свои секреты. Ну не обидно, а? Кто я? Наивный мальчик, недостойный доверия? Или меня уличили в двурушничестве? В предательстве? В беспринципности?! – заметив, что заводится, он шумно выдохнул. – Вот и получается, что любой наблюдатель со стороны замечает моё неравнодушное отношение к консорту, мои попытки его достать, вызвать на откровенность, разоблачить в конце концов. Мне до болей в печени хочется доказать, что я недаром занимаю такой высокий пост и что меня ещё рано списывать на пенсию. А некоторые аналитики могли вообще надумать, что я Парадорского ненавижу, мечтаю ему навредить, сплю и вижу его в самых глубоких застенках… И естественно, что все уверены: лишь только в руках у меня окажется компромат на нашего героя, я тут же устрою ему гадости.

Хоть Хайнек и покивал, но спросил:

– А не устроишь?

– Ну не устроил же! Вон, к тебе пришёл советоваться… – следователь хмыкнул. – Ну а про тебя рассказывать, или ты сам о своем внешнем и внутреннем отношении к Танти ведаешь?

Один из самых солидных по комплекции офицеров Дивизиона несколько смешно подвигал нижней челюстью из стороны в сторону, и признавался:

– Да чего уж там… Любой может подумать, что я Танти готов со свету сжить. А то и лично придушить… Я и сейчас только тебе признаюсь: ревновал я его всегда и ко всему страшно. Что только не станет делать – всё у него получается. Я на девушку глаз положил, можно сказать, влюбился с первого взгляда, так она уже к тому времени его давней невестой оказалась. Ну а когда она в принцессу превратилась, я чуть в отставку не подал, так мне было горько и обидно. Потом он стал командиром Дивизиона… и Серджио Капочи с императором Павлом ему во всём потворствовали… А я, сколько ни тужился, так и не смог стать лучше него… Но вот как ни странно, когда он пропал и его обвинили во всех смертных грехах, я его жалел и даже переживал… И, честное слово, обрадовался, когда он сумел себя реабилитировать и так неожиданно оказаться рядом с Патри… А что самое интересное, когда мне кто-то из офицеров в тот момент ляпнул: «Ну всё, готовься в отставку!» – я удивился сам себе. Вот знал, что он меня тоже недолюбливает, уверен был в этом и в то же время не сомневался, что останусь на должности командира Дивизиона. Веришь?

Энгор кивнул:

– Вот-вот! И у меня такое же отношение к Танти. Мечтаю его вывести на чистую воду, хочу всем доказать, какой он лгун и пройдоха, а в душе уверен, что он всё делает правильно… То есть ты понимаешь, почему Эрли нас призвал к молчанию и взвешенному подходу к делу?

– Понял… Мы могли всем навредить, – произнес Хайнек и тут же доказал, что он ну совсем не тот человек, которого можно обозвать тупым солдафоном: – И меня терзают очень нехорошие предчувствия на тему: почему это родственник нашей императрицы именно нас призвал в свои союзники?

– Молодец! – воскликнул Бофке. – Правильно они тебя терзают. А суть дела в том, что… хм, как бы это выразиться? Ладно, начну издалека: Танти не совсем доволен работой нашей разведки. И это – мягко говоря. Да и не только он один. Оилтон на многих направлениях деятельности этого мощного ведомства как атаки, так и обороны – в глубокой чёрной дыре. И если консорт до сих пор не заменил генерала кем-то другим, то лишь из-за острой нехватки у него времени. Он просто не успел до сих пор разобраться там, куда ему раньше не было доступа.

– Я и сам об этом догадывался, – признался Минри.

– Ну тогда и мусолить больше ничего не надо. Ты и сам дальше продолжишь логическую цепочку: наш Эрли теперь постарается подвести под свои доклады железобетонные основания и нанести такой удар по Танти, что тот может уже и не встать на ноги. Понял?

– Ещё бы! Мне сразу показалось странным, что он так выпячивает своё желание сохранить идиллию и мир в императорской семье.

– Именно! И я, честно говоря, несколько опасался, что ты сразу начнёшь при генерале возмущаться и плеваться. Молодец, что выдержал, и мы все тонкости этого предложения о союзе обговорили наедине. Теперь нам только и останется, что поработать не только в нужном для Манга направлении, но и в противоположном. Потому что, мне сдаётся, Танти никогда бы не полез в логово к нашему злейшему врагу для забавы или развлечения. Скорее всего грядёт некое кардинальное изменение в королевстве Пиклия.

– Угу… Вот и мне так же кажется, – скупо улыбнулся Хайнек. – Что недолго некоторым тварям ещё небо осталось коптить. А если у Парадорского это получится, то и мы должны встретить эту новость во всеоружии. Конечно, очень было бы полезно плотно побеседовать с этим умником Алоисом, а то и допросить под домутилом о творящихся закулисных движениях, да только не получится… не враг он нам. А добровольно – ничего не расскажет. Так что и в самом деле придётся думать и выкручиваться самим.

И оба имперских функционера перешли к согласованию деталей своей предстоящей совместной деятельности.

Глава 25

Нам всё-таки пришлось поспешить в систему Красных Гребней. И совсем не по причине сложностей с вывозом наших друзей Броверов в большой космос. Тех доставили в целости и сохранности и уже удобно разместили в медицинском отсеке нашей УБ-6. Я считал минуты и не мог дождаться момента, когда наконец-то увижусь со своим другом детства.

Но вначале следовало вновь блеснуть своим внешним видом нашему ложному барону – Синяве Кассиопейской. И причина такого личного участия была нами вполне ожидаема: усиленная охрана как челноков, так и самого грузового военного танкера, приспособленного под перевозку драгоценных ракушек. Хоть в порту и возле него всё было готово к атаке, Николя и Армата проявили здравые опасения и отменили штурм. Вначале планировалось захватить челноки и уже на них добраться до танкера на орбите, но слишком уж силы были уравнены. Победа, конечно, была бы нами обеспечена, но потерь при этом не удалось бы избежать однозначно. А терять членов команды принявший на себя общее командование Гарольд крайне не любил, в этом мы были словно братья-близнецы.

Вот потому и пришлось нам на какое-то время распылять силы и устраивать нежданный визит истинного владетеля планеты Элиза и всей системы на готовый к старту к Пиклии танкер. К тому моменту уже все палеппи вместе с иным транспортом были на борту, мы знали точное расположение каждого охранника, наши риптоны успели выспаться и как следует подзарядиться на своих катушках малого электрического напряжения.

И конечно же, как ребята ни скрипели при этом зубами, пришлось им и меня брать с собой в виде страхующего, но всё-таки ударного звена. Как бы они ни мудрили и ни выкручивались, лучшим по силе и направленности ментальных ударов был Булька, а без меня он, несмотря на раздутое в последнее время собственное самомнение, ничего не стоил.

Так что я несколько размялся и, так сказать, поучаствовал. Увы, только в качестве запасного игрока тяжёлого калибра. В бой мне вместе с симбионтом так и не дали вступить, без нас отлично справились. Быстро повязали и усыпили всех охранников транспорта и под управлением всего одного Арматы отправили танкер к Оилтону. Наверное, ещё ни разу в истории Галактики настолько баснословно стоящий груз не сопровождал всего лишь один воин, он же штурман, он же капитан трофейного судна, он же надсмотрщик за пленными. Естественно, в точке выхода из подпространства наш трофей уже будут ждать два эсминца, посланные туда по команде Алоиса, но даже не подозревавшие, кого и с чем им придётся сопровождать на столичную планету империи.

А как только палеппи были благополучно отправлены по нужному нам адресу, то все остальные члены нашей команды тоже стали спешно «делать ноги» с орбиты вокруг Элизы. И состоялась наконец-то моя долгожданная встреча с Броверами. Дышали-то они вполне сносно, а вот обняться с кем-то, да ещё и проорать нечто при этом радостными голосами они бы никак не сумели. Да в принципе как и я. Так что нас, трёх покалеченных, под смех и дружеские подначки поместили в один медицинский отсек и пожелали спокойного, беззаботного путешествия. Мол, остальное мы уладим. То есть меня даже не пустили в рубку управления, где я смог бы присматриваться и хоть что-то посоветовать в случае крайней нужды.

Мало того, к нам в корабль, как бы в довесок к партии палеппи и к нашему мизерному багажу, добавили ещё и двух людей. Один – мой друг и боевой соратник элизиец Тарас. Он уже и до этого добровольно укладывался в корабельный планификатор, впитывая в себя как губка любые знания и специально подобранную информацию. И, по словам медика, а попутно и психолога, показывал отличные результаты обучения.

Но с ним-то было понятно, а вот дикарь из горного племени оказался ой как непрост. Когда с ним разобрались чуток и смогли поговорить уже на галакто, тот представился не меньше чем вождём племени. Имя имел соответствующее и труднопроизносимое Торганрек. Причём с пеной у рта доказывал, что людей никогда не ел, в отличие от некоторых, ну совсем диких соплеменников. Но что интересно (а с этого всё и началось!), кто-то из наших умников и его затолкал в планификатор чуть ли не с самых первых часов нахождения дикаря на корабле. Хотя с этим делом пришлось изрядно попотеть. Вначале горцу дали азы языка галакто на уровне детского сада. Потом подбросили несколько блоков иной познавательной информации и были поражены буквально уникальной памятью обучаемого и его желанием совершенствоваться дальше. Так что сейчас и Торганрека практически сразу уложили в обучающее устройство.

Они-то хоть учились, а мне предстояло находиться в неведении, да ещё и будучи отстранённым от командования.

Но я, пожалуй, впервые в жизни не пожалел о своём временном разжаловании. Встреча с Романом и Магдаленой вылилась в откровения, рассказы о пережитом и пройденном, и для нас восемь часов пребывания в подпространстве пролетели словно пятнадцать минут.

Вначале долго и грустно рассказывали о своей тяжкой доле Броверы. Как им не повезло увильнуть от ареста, как в последние часы они сумели сменить внешность и присвоить себе документы уничтоженных физически уголовников, и как тяжко и нудно тянулись годы пребывания на каторге. Нельзя было без слёз слушать о мытарствах наших доблестных разведчиков. Не знаю, кто бы иной, кроме них, смог выдержать все эти круги ада, не сломаться, не погибнуть, а напоследок ещё и совершить невероятный по дерзости побег. Ну и конечно же, становилось понятным, что им помогало все эти самые страшные годы во вражеском тылу и на невыносимой каторге для уголовников: любовь! Их спасли истинные, взаимные и глубокие чувства, которые помогали паре верить, ждать, надеяться и бороться. Если бы не самые светлые и сильные отношения между ними, если бы не ежечасная готовность к самопожертвованию ради другого, близкого и родного человека, они бы не уцелели.

По крайней мере они так утверждали. И я им верил беспрекословно.

Ну а потом стал рассказывать я. Тем более что даже о многих событиях, произошедших в Оилтонской империи, они не знали в силу своей удалённости и рода деятельности. А если и знали, то не ведали об истинных героях и подоплёке многих трагедий. И мне было что рассказать, больше чем кому-либо другому. А тем более что от них я не стал скрывать очень многие государственные тайны. Потому что в дальнейшем, даже если они вдруг откажутся продолжить службу в императорском дворце, в команде Алоиса или в команде при консорте, всё равно для них отыщется заслуженное место где-то рядом со мной. Да и Патрисия их далеко от себя не отпустит.

Рассказ я вёл по нарастающей и с нужными акцентами. Не упустив возможности и друзьями похвастаться, и себя позитивно разрисовать. Мало того, уже давно предупредив остальных и заставив сдержаться Гарольда, теперь сам поведал о том, кто же такая Клеопатра Ланьо, наша соученица по интернату. Они-то знали, что на престол, после отречения своего брата Януша, взошла императрица Патрисия, такие новости даже в расположенный в аду лагерь проникали вместе с новыми заключёнными. Слышали они и о некоем консорте, который до женитьбы на Патрисии Ремминг долгое время был её женихом. Но даже и предположить не могли, что вздорная и своенравная подруга по школе, а потом и коллега по космодесантному училищу – это наследница звёздного престола.

И этот факт я им не сразу раскрыл. А всё время, описывая выпавшие на мою долю приключения, только намекал примерно такими словами: «ну и пока я занимался тем-то, ваша подружка Клеопатра поднималась по карьерной лестнице всё выше и выше…» Но потом в моем повествовании появились такие огромные, нелогичные бреши, что друзья сразу поняли и открыто обвинили меня во лжи.

– Что-то у тебя в рассказе не сходится, – заявила Магдалена. – Может, у тебя провалы в памяти так и остались до сих пор?

К тому времени я уже поведал об удачном для моусовцев похищении меня любимого, о полуторагодовалом беспамятстве и о мытарствах на прародительнице Земле. А мой старый друг Заяц, на правах человека, знавшего меня с юности, выразился более прямо и резко:

– Слышь, Дыня, хватит врать-то! Соображай хоть немного, кому лапшу на уши пытаешься повесить!

Ему я с удовольствием простил упоминание детского прозвища, да и ответил в той же, давно позабытой манере:

– Ты мне поговори ещё! Давно в дыню не получал?!

Заяц заулыбался и счастливо вздохнул:

– А справишься? С нами двумя?

– Легко! Меня ведь тоже двое! – самодовольно напомнил я о риптоне, который, правда, в это время опять провалился в спячку.

– Ты нам зубы не заговаривай, – стала сердиться Магдалена, – а давай правду говори: что с твоей Клеопатрой не так? Иначе в твоем повествовании ничего не сходится.

– Ну ладно, догадливые вы мои, – начал я с интригующими интонациями. – Тогда даю вам три попытки на двоих и попробуйте угадать: каких высот в своей карьере добилась та самая девица, которую вы знали под фамилией Ланьо?

И всё-таки после более чем десяти лет нашей разлуки натура Романа осталась всё той же. Начав усиленно размышлять, он внешне делал вид, что брюзжит, словно старый ворчун:

– У них тут явный заговор молчания против нас… С Арматой мы так и не свиделись, Гарольд от всех прямых вопросов уклонялся, ссылаясь на приказы командира помалкивать, а сам командир хоть и поломан да помят, но однозначно готовит нам некий сюрприз… Скорее всего приятный… И на какую тему? Скорее всего, девица Ланьо вышла за него замуж и теперь имеет другую фамилию…

– Правильно? – взглянула на меня мадам Бровер. – И за одну из трёх попыток это не считается. Просто уточняющий вопрос.

– Ну ладно, один… и только один вопрос пропускаю и отвечаю на него: правильно! Знакомая вам подруга теперь под иной фамилией.

– Ага! А так как Танти командует такой операцией, да ещё и проводящейся тайно от всего мирового сообщества, значит, и сам сделал более чем блестящую карьеру. И за совершённые подвиги ему причиталось бы дать некую власть в руки, – продолжал бормотать Роман. – Из этого следует, что его супруга тоже не осталась на роли простого штабного или даже боевого офицера… Значит, нам только и остаётся определить уровень власти, на который она сумела пробиться. Думаю, название должности или обладателя портфеля не столь важно?

Пришлось с ним согласиться, тем более что и Магдалена заявила категорически:

– Только по уровням отгадываем! И то, ты должен подсказками типа «горячо-холодно» давать нам ориентиры.

Я сегодня был более чем в благодушном настроении, поэтому и на это требование лишь с умилением кивнул. Всё равно был уверен, что друзья не отгадают. Хотя стоило отдать им должное: продолжая рассуждать и выдвигать разные версии как бы в беседе между собой, они внимательно смотрели за моей реакцией и пытались проследить малейшие мимические движения. Ага! Не на того нарвались! Я лишь смотрел на них и, улыбаясь ото всей души, радовался.

Тогда они перешли к первой попытке:

– Наверняка твоя супруга сейчас командует неким особым отделом, а то и крупным воинским соединением. Угадали?

Я громко хмыкнул, но вынужден был признать:

– Чуть-чуть теплее…

Вторая версия пошла по нарастающей:

– Она на уровне адмирала или генерала.

– Ну… можно сказать, что гораздо теплее…

Опять спор между супружеской парой растянулся на несколько минут, и наконец Магдалена выдала:

– Она занимает пост министра империи?

– Хм! А ведь уже почти «горячо»! – похвалил я сообразительность друзей. – Вижу, что мытарства отточили ваши аналитические способности.

– Ты давай не издевайся! – перешёл на строгий тон Роман. – Потому что данные нам попытки явно имели цель показать нашу ущербность и низкий полёт фантазии. Но мы уже вроде всё охватили, а всё равно уровень вычислить не смогли. Ибо выше министра уже вроде как никто стоять не может. Так что давай, раскрывай свои секреты!

– Хорошо, – согласился я. – Только опять предоставляю выбор: о должности кого поведать раньше? О моей или о должности моей супруги?

– Ха! Если ты назовёшь свою, то дальше мы уже сами догадаемся, куда ты смог вытянуть свою любимую девушку. Так что говори о себе!

– С удовольствием. Разрешите представиться: герцог Тантоитан Малрене, главнокомандующий космическими силами Оилтонской империи, консорт.

С минуту царило недоумённое молчание. Мои друзья всматривались в меня, сидевшего в кресле для инвалидов. Потом Магдалена тихонько засмеялась:

– Ну ты и шутник!..

А вот мой товарищ юности пришёл к выводу, что я не вру и не шучу. Потому что с сосредоточенно нахмуренными бровями стал рассуждать:

– Получается, что ты умудрился жениться на императрице… Невероятно? Но в теории возможно… Свою любимую девушку ты тоже как бы бросить не смог… Ты в этом постоянен и никогда свинских поступков не совершал…Тройственный брак? Но на таком высоком уровне подобного не бывает… Может, ещё какая-то комбинация? Что-то я запутался… И почему Малрене? Кто это? К нам в глубины донеслась весть о таком консорте, но кто он такой, никто ничего толком не знал…

Пришлось мне раскрывать все карты, хотя перед тем всё-таки от насмешки не удержался:

– Ну вот, а грозились: скажи, кто ты, а об остальном мы сами догадаемся… Ха! Неужели так трудно понять: Клеопатра Ланьо – это всё та же Патрисия Ремминг. Так что можете радоваться и гордиться, вы – старые друзья её императорского величества.

Не могу сказать, что раздались радостные вопли и на меня посыпались поздравления. Нет, меня подвергли допросу, заваливая уточняющими вопросами, сбивая с толку восклицаниями и пытаясь поймать на противоречиях. Но я не стал долго рвать гортань, а просто включил проектор и продемонстрировал друзьям нашу с Патрисией свадьбу.

Тут уже последние сомнения и у Магдалены растаяли. Она любовалась торжественной церемонией, на которой присутствовала половина правителей Галактики, со вздохами вытирала слезинки и еле слышно шептала:

– Ну кто бы мог подумать!.. Малышка Клео – императрица!.. Такое случается только в сказке… Как же я за вас рада!

А я, присматриваясь к любимому лику своей супруги, сокрушённо вздыхал и прокручивал в уме фразы, которыми буду перед ней извиняться за свои нынешние тайные похождения. Ведь сохранить такое действо в секрете может и получилось бы, но я ведь дал себе твёрдое слово никогда больше и ни в чём не обманывать любимую женщину. И никаких сожалений и сомнений по этому поводу не испытывал.

А то, что предчувствие мне говорило, что маленьким семейным скандалом я не отделаюсь, как раз и портило мне радужное настроение.

Ну и почему-то вдруг остро, неожиданно сильно захотелось бросить всё, поменять свои планы и рвануть к жене. Эта моя мысль настолько получилась громкой и тоскливой, что проснувшийся Булька её услышал и отреагировал:

«Увы, батенька, не получится! Вначале к родителям – и забрать сестёр. Они тебя столько и так тщательно прикрывали, что заслужили твой визит и выполнение ранее провозглашённых намерений. Да и на этот праздник с быками ты успеваешь… как его?.. Энсьерро!».

«Да это понятно без обсуждений», – с грустью согласился я.

И тут мой риптон подсказал гениальную идею:

«Но вот ускорить момент встречи с роднёй – это вполне в наших силах. Да и на какое-то время они все могут преспокойно выпасть из реального пространства, находясь в Лунманском прыжке и направляясь прямиком туда, где вы трое будете проходить излечение в омолодителях. Согласен? Ну вот… И, кстати, не забывай, что через полчаса делают специальный короткий выход из подпространства, чтобы ты смог позвонить Патрисии».

«О, дружище! В этом плане моя память уникальна! Не забыл…»