Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Соперник перехватил огромный меч, как копьё, несколько испуганно попятился, а потом вроде как в отчаянном прыжке двинулся вперёд. Грохот столкновения, и оба упали на скальную поверхность. Причём подавляющее большинство зрителей были уверены, что атаман просто споткнулся и сейчас вскочит на ноги. К их удивлению, поднялся на ноги, покряхтывая и опираясь на свой меч, его противник. Со скалы удалось рассмотреть, как эмиссар ловко увернулся от удара, и уже падая боком, остриём полуторника пронзил разбойнику мозг, ударив снизу в челюсть. Тот умер сразу. Больше и не дёрнулся.

А озабоченный такой лёгкой победой воин с радостным криком поднял вверх свой массивный меч и заорал в восторге:

– Как я его! Ха-ха-ха! – И пошатнувшись от веса своего оружия, чуть ещё раз не грохнулся на камни.

И в данном случае его притворство тоже сработало. После гибели атамана, видимо, командование перешло к десятникам, один из которых резким выкриком остановил дёрнувшихся было подельников:

– Стоять! Не то он сбежит! Я сам его… – и уже двинувшись к точке поединка, сладкоречиво напомнил: – Уважаемый, ты ведь сам вызывал на бой сразу следующего, правда? Так я иду! Дождись меня!

Воин дождался. Но теперь уже дурачиться не стал, а приговорил десятника всего двумя ударами, отрубив правую кисть и располосовав грудь поперек вместе с кирасой.

На этот раз все остальные разбойники замерли на месте в некотором шоке. Ну а раз сразу всем скопом не ринулись, то Виктор и этой возможностью для разминки решил воспользоваться:

– Ну ладно! Вижу, что с вас мечники, как с моего носа оглобля! Поэтому вызываю на следующий бой сразу трёх смелых и отважных! Только вы уж там выберите тех, кто и в самом деле сражаться умеет! А то мне за вас даже стыдно… Да и товарищи надо мной смеяться станут, подначивая вопросом, почему я вас всех не порубил!

Разбойники ещё не поняли, что шанса у них нет. Но на этот раз подошли к отбору кандидатов довольно ответственно, остановили свой выбор на лучших. И, судя по движениям устремившейся на бой тройки, эти бандиты воевали вместе давно и между ними имелась отличная слаженность, синхронность действий.

Но и они долго не устояли против уже хорошо разогревшегося и первым бросившегося в атаку чужака. Один пал сразу с надрубленной шеей, второй выбыл из боя, оставшись практически без ноги, отрубленной ниже колена, и только третий прожил непозволительно долго. Отпрыгнул в сторону и, понимая, что мечом он бессилен спасти свою жизнь, отбросил его в сторону. Зато взамен выхватил метательные ножи и запустил в противника один за другим.

Тут и Менгарцу пришлось изворачиваться, как угрю на сковородке. Он тоже уронил свой меч и, прокатившись по земле в сторону, «сбил прицел» у подлого противника. Ну а когда тот достал третий нож, метнул свой с прекрасной балансировкой. Такие делали только в Цензорском княжестве, на заводе, оставленном колонистами из большого Космоса. Так что промашки не случилось: точно в переносицу.

А дальше, победитель трёх поединков, сумел поразить уже всех без исключения. И даже своих товарищей. Подняв свой меч, втыкая его стоя между камней и поглядывая на шевелящихся в первом шаге разбойников, он заорал:

– Ах так?! Сражаетесь не честно?! Тогда я вас всех порву голыми руками!!!

И с воплем дикой ярости бросился на банду в девяносто пять рыл. Рыла, конечно же, ошалели от такого поступка, чуть замерли на месте и постарались приподнять отвалившиеся вниз челюсти. Страшно им не было, уж каким бы великим воином ни был мечник, мистического ужаса он не навевал, и разбегаться никто не собирался. Но оружие из ножен стали вынимать все. А кто имел в руках луки, наложили стрелу на тетиву.

Пять ударов сердца – чужак преодолел двадцать метров, нисколько не обращая внимания на заполошные крики своих товарищей со скалы. Ещё удар – ещё пять метров. И глядя на это, у многих разбойников стали появляться злорадные улыбки. Но навстречу противнику они не побежали, а просто выставили вперёд левую ногу и стали поднимать луки.

А на шестом ударе сердца всё самое гротескное и произошло. Взбешенный чудак резко замер у костра, подхватил с земли какой-то кусок тряпки, и уже с её помощью снял с костра висевший над ним котёл с кашей. После чего с прежней скоростью рванул обратно. Два удара сердца – вздох возмущения сзади. Ещё три – первый звон спущенной тетивы. А беглец уже ловко подхватывает на бегу свой меч и мчится с ускорением дальше. Только теперь его обе руки уравновешены и лишь добавляют телу нужную устойчивость. Сзади послышался рёв с топотом, который тоже неплохо содействует ускоренному бегу в гору.

На последних метрах тропы перед самым гребнем Менгарец рассмотрел над головой полетевшие вниз камни. Это товарищи, дабы не тратить стрелы, просто отпугивали слишком рьяных преследователей, которые промчались уже через непосредственную точку поединка. Потом в дело пошёл лук мэтра Слиша, самого меткого из всех лучника. И ему удалось подранить одного и убить второго разбойника, пока остальные не спохватились и не откатились в безопасную зону.

Еле переводящий дух эмиссар приподнял демонстративно котёл и принюхался к нему со словами:

– Ну вот как всё удачно сложилось! И размялся, и пятерых уродов из строя вывел, и обедом для нас разжился! Ну не молодец ли я?

А пятеро боевых товарищей без слов смотрели на него выпученными глазами.

Глава 22
Удары в лоб и с тыла

Обед был съеден с огромным удовольствием, аппетитом и непрекращающимися панегириками в адрес «главного повара». Причём проведённой операцией не только самый молодой Ирин-тэ Шахов неприкрыто восхищался, но и маркиз с виконтом не стеснялись в выражениях. Да и обладающие удивительными познаниями мэтры не отставали в выражении восторга.

Причём последние как раз и сумели отыскать самые неудобные вопросы:

– Получается, что у его святости все вот такие отчаянные рыцари в помощниках?

– Да нет, – не стал скромничать эмиссар. – Только один. Да и тот, тьфу, стыдно признаться… казначей!

– И тем не менее если о Менгарце ходят невероятные легенды, а ты его ученик, то на что он тогда способен?

– Да на то и способен, что вы уже не раз видели…

– Ну а он у кого учился воинскому искусству?

– Вот когда с ним встретитесь, у него и спросите! – решительно открестился от дальнейших вопросов человек, прикрывающийся именем Николай. И перевёл разговор в продуктивное русло: – А раз никто не голоден, предлагаю ещё раз по очереди вздремнуть. Чувствую, что ночью нам ещё та предстоит работёнка!

Первым вызвался дежурить над тропой маркиз Хроммель, у которого боль в повреждённой коленке понемногу стихала, поддаваясь воздействию целебной мази. Ну а все остальные, невзирая на моросящий порой дождик, завалились спать. Тем более что на сытый желудок спится несравненно лучше, чем на пустой. Да и принесённый объём каши с мясом был рассчитан человек на двадцать, если не на двадцать пять. А когда на обед дают сразу четыре порции, и ещё знаешь, что враги щёлкают зубами от злости и недоедания – трофейный наварок становится сродни деликатесу.

Спали хорошо. Никто не беспокоил.

Мало того, по молчаливому уговору, командира будить не стали. Мол, после таких подвигов имеет полное право поспать дольше. Так что за шесть с лишком часов Менгарец отоспался даже с запасом. А открыв глаза и рассмотрев, что уже начинает резко темнеть, пробормотал с недовольством:

– Хорошо хоть по нужде проснулся! А то так бы всю ночь проспал!

Стоящий на посту виконт пожал плечами:

– Чего даром бодрствовать? Тем более что ужин, который разбойники готовят, уже утащить не удастся, уж больно они злые. Всё время в нашу сторону ругаются. Грозятся разными карами. Причём сразу видно, не так о гибели атамана переживают или остальной четвёрки, как по каше с ума сходят. Похоже, ты самую вкусную ухватил, командирскую…

– Уф! То-то я смотрю, мне так хорошо спалось, словно под лучшую музыку, а это мне дружно желали приятного аппетита! – веселился выползший из-под плаща эмиссар, делая разминочные упражнения. – А ещё какие новости?

– Вначале они гонца куда-то вниз отправили, потом тот вернулся с одним человеком. Да вот недавно ещё тридцать рыл подтянулось, сидят вокруг своего котла, ужинать собираются. Они, наверное, из другой банды, держатся явно особняком.

– М-да! Развелось тут, однако, всякой нечисти… И куда Павел Наглый смотрит?.. Завоеватель фигов! Так… а Лысые ещё на своих постах не уселись?

Словно ожидая этого вопроса, на прорубленной сквозь гребешок скал дороге появился отряд всадников. На этот раз в двадцать три воина. Чуть ли не все вместе, исключая оставшегося верхом командира, они тщательно прочесали место предстоящей засады, и трое из них, сгрузив сигнальный колокол, луки и огромные колчаны со стрелами, стали умащиваться на своих дежурных местах. Остальные вернулись в монастырь.

Теперь оставалось понять, будет ли смена воинов, сидящих в заслоне, и как часто её проводят? По сути, если целый день до того отсыпаться, то высидеть на таком непыльном и немокром посту одну ночь – сущие пустяки. Об этом говорили вещевые мешки, в которых наверняка имелось нечто из закуски да питьевая вода. Тем более что и разговаривать можно спокойно, а то и песни всю ночь петь, какие вздумается.

– Кстати, о разговорах, – забеспокоился эмиссар, обращаясь к мэтрам. – Вдруг из-за болтовни часовые не заснут? А могут за товарищами заметить нечто странное. Как тогда быть?

И опять последовал пространный ответ:

– Сон наступает не резко, и в моменты его приближения человек просто перестаёт адекватно воспринимать окружающую обстановку. То есть если болтал до того, так и уснёт, бормоча что-то себе под нос и думая, что ему отвечают. Незаменимое средство на все случаи жизни! Недаром тайну о сонных клопах мы храним как одну из самых важных для нашего баронства.

– Ладно, убедили… Но раз время пошло, теперь буду за этим трио лысых наблюдать не отрываясь… А пока занят, не откажусь от сунутого мне в руку бутерброда. Так как есть свободное время, можно немного и подкрепиться…

Мэтр Форш, укладывая в ладонь командира желаемое, не удержался от хмыканья:

– Тебя только и надо кормить трофейными продуктами…

– Ага! Или добить сразу, чтобы боевых товарищей не объедал! Хе-хе! Ладно, три трофейных мешка я уже приметил у монахов. Ну не станут же они всё употреблять в первые минуты своего дежурства!

– Кто знает… – словно накаркал Слиш. Внимательно следящий за лучниками Менгарец забормотал себе под нос:

– Хм! Один оглоед таки не утерпел, пока его товарищи притихли, полез в свой мешок… О! Неужели колбаса? Сволочь! Кусает, словно свою собственную… Ага, зевает! – И ещё через пару минут добавляет: – Господа! Преклоняюсь перед вашими клопами! Колбаса была только два раза надкушена, и Лысый спит, откинувшись назад! Не удивлюсь, если и храпит, как тюлень.

– А кто такой тюлень?

– Потом как-нибудь расскажу… Сандер-тэ! Что там видно со стороны лагеря?

– Уже почти ничего. Стали интенсивно и полностью гасить костры.

– Отлично, значит, ждать нас долго не заставят. – Виктор потирал руки, переходя на позицию у тропы. – Так, и где наши луки со стрелами? Ага, на месте! Теперь тут я сам подежурю, а вы связывайте все наши верёвки и сбрасывайте конец вниз на плато. Думаю, если мы спустимся с того края и пройдём к скалистому гребню вдоль самого обрыва, нас разбойники не заметят. Они-то ведь на Сияющее покрытие даже ногой ступить опасаются… О! А вот и первые гости!

Как минимум две попытки со стороны бандитов прорваться на скалу в ночное время Менгарец предвидел. А со своим зрением не только мог отбиться от нескольких сотен штурмующих, а даже восторженно ждал этого штурма. Причем не расстраивался, что стрел оставалось всего штук сорок. Не хватит – в ход пойдут булыжники, коих на скале предостаточное количество.

Конечно, нападающие поступили бы мудро, если бы дождались середины ночи, а то и ближе к утру атаковали. А до того просто делали бы вид, что кидают камни на тропу и заставляют защитников бдеть в шесть пар глаз, не спать всю ночь и нервничать. Но, видимо, слишком их впечатлила выходка бравого мечника с котлом и трупы лучших подельников. Скорее всего, они сами решили атаковать от страха, подозревая, что, пользуясь тёмным временем, это сделает противник.

На какой-то момент у Виктора и в самом деле мелькнула мысль:

«Почему бы мне не спуститься вниз и не повеселиться с королевским полуторником? Я-то всё прекрасно вижу, а они – нет!» – Но тут же эти размышления отогнал, присмотревшись к действиям злыдней. Те вокруг тропы поставили полукругом десяток лучников, а костры не залили водой, а плотно прикрыли плоскими камнями угли, и рядом поставили приготовленные к зажжению факелы. Только последует команда «Чужак здесь!», как появится освещение, и лазутчика нашпигуют стрелами. Первые атакующие уже довольно плотной цепочкой, прикрывая голову круглым щитом, а второй свободной рукой ощупывая тропу перед собой и порой касаясь сапог впереди идущего подельника, двинулись на штурм скалы. Полтора десятка то ли отчаянных добровольцев, то ли смутьянов, наказанных за плохое поведение. Медленно шли, осторожно. И подвиг укравшего у них кашу противника никто повторить не пытался. Да вряд ли кто из них и в дневное время мог взбежать настолько быстро по крутой тропе! А тут – ночь, темень – глаз самому себе выколоть можно.

Ну и настала пора отстрела. Причём начал лучник выбивать не первых, а с самого последнего в цепочке. Удачный выстрел – и шум катящегося вниз тела. Второй выстрел – второе тело так и замерло на тропе, словно прилегло отдохнуть. Третий – не убит сразу, послышался стон, переходящий в крик. Да и падение слишком странное получилось по звуку, никак не мог человек так оступиться. Мало того, в тишине были отчётливо слышны щелчки тетивы, не настолько лук беззвучное оружие, как хотелось бы. Но самое приятное для стреляющего, что идущие впереди, хоть и замерли на пару мгновений, не в силах понять, что делается ниже, решили штурмовать дальше. Подбадривая друг друга сиплым шёпотом, они даже попытались ускориться. И опять стрелок выбивал их до той поры, пока только двое, идущие на острие атаки, не остались в гипотетической сохранности.

Ну и дальше пришлось действовать в основном самому, потому что предупреждённые товарищи хоть и расположились как надо и ждали, чего следовало, благодаря подсказкам, но всё равно ничего не видели. Первый выбравшийся на площадку разбойник, прикрываясь щитом как тараном, ринулся вперёд, размахивая на все стороны коротким мечом. Да так и грохнулся лицом вниз, получив удар мечом плашмя по затылку. Второй, услышав грохот и лязг от падающего тела, замер в полуприседе, пытаясь хоть что-то рассмотреть на фоне дождливого ночного неба. Пришлось его из неудобной позиции бить по лбу, а потом стараться подхватить падающее назад тело.

Не успел. Рука только сжалась в пустоте, вызывая вспышку досады:

«Экий шустрик! Поспешил умереть! А жаль… Два «языка» всяко лучше, чем один! Ну да ладно, вероятно, ещё раз попробуют…» – а товарищам, уже нащупавшим первое тело и начавшим его вязать, посоветовал:

– Сразу ему кляп вставьте. Сейчас некогда, а потом точно поговорим по душам.

Всё четырнадцать тел из первой волны, изломанными тенями лежали на тропе. Тринадцать трупов и один раненый, который стонал и взывал о помощи. Но даже при таком грохоте, криках и стонах остальные разбойники ещё некоторое время не могли осознать, что же произошло конкретно? Хотя и понимание пришло быстро: раз сверху не раздаются победные вопли товарищей, значит, они проиграли. А чужаки опять всех положили.

Стоны раненого затихли, но к нему так никто и не поспешил. Зато стала готовиться вторая волна нападающих, в которую по каким-то разным критериям было отобрано девять человек. Эти шли только в шлемах, но без щитов, так что Менгарец только порадовался подобной настойчивости и глупости.

Правда, двигались они с максимально возможной скоростью, несколько быстрее, чем прежние. Один даже сам упал из-за этого с тропы и сорвался по склону. В результате он сломал себе ногу и руку и на короткое время от боли впал в беспамятство. Его товарищей это не остановило. Виктор выбивал опять с самых последних целей в цепочке, и ему удалось взять ещё одного пленного. Правда, за этим пришлось немного погоняться по площадке и только с третьего удара по шлему свалить проворного лазутчика с ног.

Когда и этого повязали и положили в сторонке, наступила пора для краткого отдыха.

Глава 23
Сбор информации

Отдыха никто не получил, командир скалистой крепости решил немного повеселиться:

– Ну всё, пора их немного мистикой припугнуть, не то они нас всю ночь в покое не оставят. Не верят в демонов, так мы им сейчас убойную песню по заказу спустим. Ребята! Берите щиты и мечи, будете в роли музыкального сопровождения.

После чего ещё и голосовые роли распределил, напев мотив и разъяснив, как надо гудеть и в каких местах мычать. Мелодия была, в принципе, одним их лучших галактических хитов последнего тысячелетия и при всей своей несложности в исполнении являлась шедевром большой эстрады.

Короткая репетиция ударов мечами по щитам, когда они хоть немного были распределены по тональностям, – и пошёл забойный и залихватский ритм. Потом добавилось голосовое сопровождение в виде мычания и уханья. Ну и напоследок, когда ритм стал целостным и не сбивался, Виктор Палцени запел. Преобразованное в омолодителе горло могло выдавать такие рулады, что, когда он раньше пробовал, то сам заслушивался. А теперь, в яростной экспрессии и воодушевлении, получилось ещё лучше. Мотив соответствовал полностью мелодии хита. Слова почти те же, на галакто, только каждая вторая строчка пелась на местном языке и не мудрствуя лукаво звучала весьма кошмарно:

– Мы демоны, вселяющиеся в людей! Мы не пьём кровь, мы любим высасывать мозг!

О! Как эффектно звучало всё это с вершины скалы!

А воздействовало на разбойников ещё эффективнее, чем невидимые стрелы!

Очередная атака, к которой готовилось уже непонятно сколько человек, была отменена, и все злодеи отошли обратно в свой лагерь. И уже там, с каким-то мистическим ужасом на лицах, просто замерли на местах и слушали.

Минут десять Виктор изгалялся, но потом ему это надоело. Перестал петь, командуя «музыкантам»:

– На счёт «три!» – полная тишина! Раз, два, три!.. Уф… Ну вот… теперь посмотрим, что они станут делать…

Разбойники словно очнулись, и как-то лениво, хаотично стали передвигаться по всему пространству лагеря. Разжигали костры, передвигали и укрепляли навесы, обихаживали встревоженных лошадей. Но именно неопределённость в их действиях больше всего и не понравилась эмиссару:

– Ржавчину им в палисадник и чёрную дыру в голову! – ругался он с досадой. – Время уходит, а они никак не решатся спать завалиться! Уж лучше бы атаковали, зря мы их спугнули…

Тут же со своими предложениями влезли мэтры. Они прекрасно поняли, что пока разбойники не успокоятся, Николаю Резецкому с позиции над тропой отлучаться нельзя. Тогда как уснувшие Лысые Вещатели требуют немедленного пленения с вытекающими оттуда допросами. Верёвка вниз уже была сброшена, и по предварительной задумке на плато должны были спуститься командир со Слишем.

Теперь же учитель боевых искусств предлагал сделать по-иному:

– Я туда с Форшем пробегусь! Легко и сами справимся! В крайнем случае, ты к нам позже присоединишься.

– А в пропасть не свалитесь? – засомневался эмиссар.

– Ещё чего! Она же чуть светится, вон, даже отсюда там что-то сквозь темень вроде как переливается. А уж под ногами у себя всяко рассмотрим… Да и не по самой кромке пойдём, а в метре от обрыва.

– А что с клопами? Они на вас не перебросятся?

– А у нас противоядие! Ну и постараемся всех до одного опять собрать. Очень элитная вещь, каждая штука на учёте.

– Ладно, действуйте! Главное – колокол нечаянно не троньте. Он возле крайней справа ячейки. Если вдруг увижу на дороге от крепости смену караула или спешащую помощь, дам вам знать таким вот криком…

И он попытался издать некое подобие крика филина. Получилось совсем не похоже, зато достаточно громко и пугающе. Вздрогнули и поёжились все люди: что находящиеся на скале, что расположившиеся внизу в лагере.

Профессионалам повторять дважды не надо, не прошло и минуты после окончания инструктажа, как они уже соскользнули по верёвке вниз, не издав при этом не единого стука, лязга или скрипа.

Виктор сосредоточил основное внимание на лагере разбойников, хотя и в сторону плато и «гребешка» поглядывал время от времени. Возле ячеек с уснувшими стрелками подданные баронства Бисме появились неожиданно быстро, создалось обманчивое впечатление, что они попросту перебежали плато напрямик. Ну и если судить по начавшейся возне, всё прошло по запланированному сценарию. Монахи спали без задних ног, не сообразив даже, что уснули. И бдящие о сохранности своих клопов больше, чем о самих себе, мэтры приступили к поиску и сбору миниатюрного секретного оружия. Для этого они даже маленькие фитили для освещения использовали, нисколько не опасаясь, что их заметят с другой стороны плато разбойники. Те в любом случае к слабому свечению присматриваться не станут. А если и присмотрятся, то уверены будут, что это стрелки своими делами занимаются.

На передислокацию клопового войска опять в коробочки у лазутчиков ушёл целый час. И всё это время нервничающий Менгарец никак не мог покинуть свой пост. Разбойники вроде как определились и стали строить невысокую стену из камней, как раз на той линии, где проходили дневные поединки, но это не значило, что они по единой команде не могли бы сорваться с места и кинуться на штурм тропы. Поэтому поневоле командиру малого отряда приходилось бездельничать. Скорее всего, от нечего делать в голову полезли сумбурные мысли.

«Может, опять к ним в лагерь спуститься для разминки? Вон на том краю котёл на огне стоит, каша варится… Нет, глупости это… При такой разминке можно и без головы остаться… Но и даром стоять – беситься сейчас начну!.. Трофеи, что ли, собрать?.. Точно!»

Выспавшись за день, теперь он готов был горы перевернуть. Ну а товарищей заставить эти горы раздробить на песок. Поэтому начал с них:

– Хватит прохлаждаться! Кто из вас силён в допросах? Быстрых, жёстких и действенных?

Его высочество отвернулся в сторону, будто нет его. Виконт, придерживающий ведущую на плато верёвку, скривился, как от лимона. Мол, могу, но… И только маркиз Хроммель со скорбным вздохом признался:

– Чего уж там, наверное, мне придётся…

– Вот и отлично! Приступай к допросу этих двух: кто такие, сколько их, как действуют, какие отношения с монахами и есть ли условные знаки или сигналы для связи с крепостью Лысых. И старайся, чтобы они ничего лишнего своим подельникам не прогорланили. А я пока тропу освобожу, совсем негодяи замусорили…

Проследил, как маркиз поволок первого пленника, который уже очнулся, к дальнему краю скалы, после чего положил лук на удобное место и приступил к работе. За полчаса Виктор вытащил наверх все двадцать два трупа, ну и собрал почти всё оружие. Зачем оно всё, пока только смутно предполагал, стараясь отождествлять свою работу только со спортивной разминкой.

Правда, один труп оказался не совсем покойник. Это был тот самый покалеченный, который сорвался с тропы и до сих пор находился без сознания. Определить у него переломы руки и ноги не составило труда, хотя сразу же возникло чувство жалости как к раненому военнопленному. Поэтому его даже положили отдельно от всех, возле лошадей, и связали чисто символически.

Когда Палцени закончил со своей несколько циничной разминкой и решил отдохнуть, прибыли с первой партией добычи Форш и Слиш. Доставили они отличные композитные луки, три громадных тубуса стрел, по сто пятьдесят штук в каждом, и три холщовых мешка с продуктами и водой. Немного там оказалось еды, но мало ли что? Вон командир какой прожорливый, может и не хватить запасов до прилёта катарги.

Один остался всё это привязывать к верёвке, а второй немедленно умчался к месту сна повязанных стрелков.

Маркиз тоже оказался дока в умении выжимать максимум информации за минимум времени. Первый разбойник свистящим шёпотом только и делал, что говорил и говорил на любую тему, надо было только подправлять сюжет его интенсивного рассказа наводящими вопросами. Так что вскоре место допрашиваемого занимал уже второй клиент, повествующий о секретах лиходейских формирований из дезертиров, грабителей, мародёров и прочего человеческого отребья.

Сравнительно быстро мэтры сделали вторую ходку, притащив на себе в этот раз двоих Лысых пленников. А пока тех поднимали, озадаченно признались:

– Третий, тот самый обжора, самый тяжелый. Придётся его по очереди нести… Или по частям, если не нужен?

– Нужен, нужен! – зашипел им в ответ эмиссар его святости. – Ночь только началась, а так хочется услышать массу интересного!

Сам он оставил свой пост, ибо теперь горящие перед невысокой стеной костры освещали частично тропу, да и мимо них никто бы не проскользнул незамеченным. Получалось, что теперь бандиты опасались малочисленных противников, сами до сих пор так и не укладываясь спать, а продолжая интенсивно укреплять своё открытое всем ветрам и тучам пристанище. Поэтому с наблюдением за потенциальной угрозой легко справлялся его высочество Ирин-тэ Шахов.

Так что пока мэтры мотались в третью ходку, дело на скале нашлось для каждого. Даже для виконта Алого, который со вздохом принялся тормошить вопросами доставшегося ему монаха. Как ни странно, но ни тот, ни второй, на которого насел Менгарец, отвечать не спешили. Оказались чуть ли не фанатиками своего преступного ордена, готовыми идти ну любую мученическую смерть, но не сказать ни слова о своих подленьких секретах.

Слышно было, как Сандер-тэ Алый несколько стушевался от такого отпора, стал нервничать и сорвался на банальные зуботычины. Хотя со стороны маркиза и понёсся совет:

– Делай, как я. Или подожди ещё полчасика, пока у меня этот бандюга не наговорится.

Методы Хроммеля и в самом деле можно было считать самыми действенными при допросе мужчин. Но ни виконт, ни эмиссар себя пересилить не могли, слишком уж они брезговали применять такие приёмы. Зато Менгарец знал точки: если нажать на них, человек сходил с ума от боли и орал как оглашенный. Именно подобными знаниями он пользовался прошлой ночью, когда пытался отпугнуть от себя более многочисленную погоню на дороге от форта.

Вот и сейчас он их применил. Вначале не вынимая кляп у пленника изо рта. Потом, подумав, с вынутым кляпом. Подействовало. Когда кляп вновь оказался во рту и пленник чуть восстановил сорванное криком дыхание, то моргал глазами с невиданной скоростью, показывая готовность отвечать на любые вопросы. Что интересно, узнанного крика товарища хватило и второму монаху для чистосердечных покаяний. А со стороны разбойника вообще последовало такое быстрое бормотание, что Хроммель не выдержал и прикрикнул:

– Не части! Раздельно слова выговаривай. Тогда великий демон к тебе и подходить не станет…

Ну и признания о монастыре Лысых Вещателей понеслись со скоростью горного потока. Слушая словоохотливых пленников, так и хотелось их задавить собственными руками сразу и здесь же.

По сути своего устава и всего смысла существования, здешние монахи гордо именовали себя собирателями низости. То есть скрупулёзно собирали и накапливали истории о наибольших подлостях, о людоедстве и предательстве, о наипаскуднейших мерзостях и о самых кощунственных человеческих злодеяниях. А для этого выпытывали данные низости у своих пленников, калеча и ломая волю, а потом в специальных клетках заставляли вытворять друг с другом то, что мучителям взбредало в голову. А взбредало им в голову порой даже такое, чего не было в их многовековых летописях.

Большинство монахов здесь же рождалось от замучиваемых насмерть пленниц, и здесь же умирало от ветхости и старости. Огромную долю свежего пополнения составляли промышляющие в данных горах и вокруг них разбойники, ну и некоторую мизерную часть составляли проявившие себя в особых низостях пленники. Те самые, которые хотели жить любой ценой и за это порой натурально съедали своих кровных родственников живьём.

Во все времена численность монахов колебалась от нескольких сотен, если вдруг они вымирали от каких-либо эпидемий, до полутора тысяч. Большее количество людей имеющийся сад и огород прокормить не мог. Но всегда, в худшие годы или в лучшие, все традиции чтились, уставы соблюдались и преступления творились с фанатичным блеском в глазах во имя великой истории. О прародителях монастырского устава и о строителях крепости-монастыря к данному времени смутно знали лишь сам настоятель и особо приближённые к нему О-Низы. Так называли командиров боевых сотен и командиров особых внутренних служб. Но это не мешало фанатически рваться к злу и прославлять творящееся безобразие, словно великую заслугу.

По сути дела, монахи и сами не гнушались постоянными набегами на дальние тракты и отдаленные селения. А далёкие потому, что всё-таки старались поблизости не светиться. Под руководством одного О-Низа сотня вышколенных вояк уходила в поход и приводила из него в первую очередь полонянок, которые внутри монастыря становились живой разменной монетой, за которую и с которой совершались дальнейшие низости.

Иных разбойников монахи быстро заводили в «своё стойло устава», а слишком независимых или обезображенных романтикой справедливости безжалостно убивали в пыточных клетках. Те огромные банды, которые появились в окрестностях за последний месяц, были результатом огромных пертурбаций на материке: падения диктатуры империи Сангремар, войн Союза Побережья, резкого наступления армий Севера и появления массы вооружённых дезертиров без роду и племени. Монахи пока только пытались с ними контактировать и договариваться, не чураясь в то же время схватить несколько десятков в плен и пополнить свои хроники новыми низостями. Сами же почти не выбирались в свет, но совсем не по причине вдруг охватившего их миролюбия.

Так уж случилось, что в данное время Лысых Вещателей оказалось в неприступной крепости ничтожно мало по сравнению с лучшими временами. Три года назад твердыня чуть ли не пала под ударом невидимого врага, заразной болезни, которая унесла жизни трёх четвертей обитателей. Как понял инопланетянин, в монастырь заявился гепатит особо тяжёлой, прогрессирующей формы. Который к тому же распространялся и посредством полового контакта. Так что наверняка заразились все, а вот выжили лишь самые сильные. И, что интересно, менее пьющие.