Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 32

На Оилтоне время приближалось к вечеру, а у нас день был в разгаре, и всё уже было готово к проведению основного действа древнего праздника. На улицах царило столпотворение. Создавалось впечатление, что в этом тихом городишке вдруг собрались жители всего герцогства и близлежащих систем.

Увидев всё это по визору, герцогиня воскликнула:

– Ужас! Такого, сынок, даже на твоей свадьбе не было!

Ну, это она чуток ошиблась, всё-таки в Старом Квартале тогда было не в пример больше народа. Просто там улицы и проспекты раз в десять шире, и толпа казалась меньше на фоне громадных, величественных зданий. Там всё внимание людей было приковано к гигантским голографическим изображениям церемонии бракосочетания, висевшим прямо в воздухе.

Здесь, на Лерсане, организаторы тоже недаром провели ночь. Проекторы были установлены где только возможно, их было очень много, и за праздником можно было наблюдать из любой точки города.

Отец вместе с офицерами Дивизиона принял максимальные меры безопасности. Когда он мне их описал, я только ошарашенно покрутил головой: феноменально для здешнего уровня! Так, например, все улицы, по которым проходил ограждённый крепким забором коридор для прогона быков, были перекрыты ещё с вечера, и на них никто не мог проникнуть, не пройдя сканеры поиска оружия и взрывчатки. Да и вообще любые подозрительные предметы изымались до окончания праздника. Не разрешалось проносить даже напитки в твёрдой таре. На моей памяти более жёсткие меры безопасности были предприняты только на моей свадьбе.

Народ гудел, словно многотысячный рой обеспокоенных ядлей. Бросались в глаза разноцветные гирлянды, транспаранты самого разного содержания, голограммы, показывавшие всё что угодно, вплоть до той же записи свадьбы императрицы, а тогда ещё только принцессы династии Ремминг.

Порозовевшая от эмоций мама не знала, что ей делать: переживать за меня или радоваться. Некоторые дальние родственники, прибывшие только сегодня утром и до сих пор со мной не познакомившиеся, смотрели на меня издали, отвесив челюсти. Может, увидели во мне нечто страшное? Или ждали, пока я их рассмешу?

А вот некоторые вели себя более чем естественно и настойчиво. Визжавшие от восторга сестрички умудрялись при этом ещё и слёзно меня уговаривать совершить подвиг и показать свою лихость ради них. И это, кстати, оказалось проблемой – я-то ведь собрался делать забеги с повязанным на шее платком «от императрицы». И юных красавиц обижать было нельзя, но и супругу попробуй не уважь.

Хорошо, что Булька подсказал выход:

«У тебя ведь три забега, дружище! Платок с шеи не снимай, но объяви, что посвящаешь первый забег Кармине, а второй – Элегии. Ну а перед третьим забегом торжественно объяви, кому принадлежит платок и добавь от себя что там полагается… Ну, не мне тебя учить, сам мастак высказаться…»

Моей благодарности риптону не было предела. И уже облачённый в белую форму, которую, кстати, разрешалось надевать хоть поверх самого тяжёлого космического скафандра, я шагнул к микрофону:

– Дамы и господа! Гости нашего славного герцогства! – «О нём до появления тебя никто и слыхом не слышал!» – вставил свой резонный комментарий мой симбионт. – Я несказанно рад, что мой приезд совпал с праздником, имеющим многовековую историю, и безмерно счастлив, что мне удалось завоевать право участия во всех трёх забегах. И первый из них я посвящаю своей младшей сестрёнке Кармине!

Пока она мне повязывала газовый платок на левый бицепс, все экраны демонстрировали крупным планом её милое, зардевшееся от восторга и одновременно страшно сосредоточенное личико. Напоследок я чмокнул её в розовую щёчку и, легко перепрыгнув оградительный барьер возле центральной трибуны, выскочил на булыжную мостовую площади. На мне под трикотажной формой был самый лёгкий из возможных скафандров производства всё той же любимой и проверенной фирмы «Гратя». Пусть он и не остановит тяжёлую разрывную пулю, но уж лёгких ударов хоть три десятка выдержит!

Быки должны были выбегать из восточных ворот городского стадиона, петляя по городу, сделать широкий круг и возвратиться на стадион через западные ворота.

Первыми вырвались на улицу самые молодые полуторагодовалые бычки. Скорее смешно, чем устрашающе взбрыкивая задней частью корпуса, они ринулись прямиком за мной и за присоединявшимися ко мне участниками пробега. Распределение шло по показанным результатам, и сейчас мне следовало как бы соревноваться с четырьмя сотнями мужчин в возрасте от восемнадцати до сорока лет. Причём показавшие наихудшие результаты при отборе имели право присоединиться к пробегу только в финальной части, а до того имели привилегию восседать на верхней доске ограждающего забора, держась за столб, так называемый «шесток».

Мне, честно говоря, бежать с такой скоростью было не очень интересно. Я легко мог уйти в отрыв, и прибежать к финишу в гордом одиночестве. Но как же без интриги-то? Вот я и бежал, чуть ли не подставляя спину самым резвым остророгим животным, вызывая восхищённый рёв зрителей.

С самого начала меня сопровождали три офицера Дивизиона. Они мне не мешали, быков за хвост не оттягивали – в их задачу входило смотреть за зрителями и вовремя среагировать на опасность для консорта. Кроме того, они следили за другими бегунами. От тех можно было получить подножку или толчок… Причём начавших забег офицеров в пути сменили коллеги.

Ну что сказать? Молодцы! Я бы и сам лучше не придумал.

Я заметил, что в забеге участвуют два накачанных и очень ловких парня. Кто они? Ничего такого мне не делали, просто бежали рядом. Явные бойцы. Причём не последнего ранга. Свои подстраховывают или враги суетятся?

Я ускорился, первым пробежал дистанцию, лихо перемахнул через забор и оказался на трибуне.

А после короткого перерыва выпустили бычков постарше. Эти были побыстрее, понапористее и явно более опасны. Но и участников отобрали более ловких, и на сотню меньше: их было триста. И опять-таки каждый имел свой шесток, в соответствии с показанными вчера вечером результатами. Теперь я бежал без всякого отрыва от животных. Уворачиваться от рогов удавалось, но я подумал, что играю с огнем.

Однако дистанцию прошёл успешно, опять при постоянном сопровождении воинов Дивизиона, и опять-таки при наличии чуть ли не десятка здоровенных парней, которые буквально наступали мне на пятки. И все-таки я ушел от них и вновь финишировал первым.

Да и Булька меня морально поддерживать не переставал:

«Давай, Танти! Не робей! Я тут все вокруг просматриваю!»

Чувствовалось, что ему передался мой азарт. От солидного учёного, призывавшего меня к степенности, не осталось и следа. И с такой поддержкой мне нечего было опасаться.

Еще один короткий отдых, и я, сняв и вновь повязав платок на шею, заявил:

– Ради моей любви к моей желанной и единственной Патрисии Ремминг!

И побежал по улице под ликующие крики толпы.

Трудности возникли уже в начале дистанции. Два здоровяка ринулись вперёд, а когда я их почти догнал, разошлись в стороны и вновь стали сближаться, явно пытаясь устроить мне «коробочку». Я этого избежал, вильнув в сторону, и пропуская вместо себя красно-белого рогатого красавца. Оба типа вроде и вовремя оглянулись, но отскочить успел только один. Второй упал, и по нему протопали тяжеленные копыта.

На середине дистанции один невероятно юркий тип вдруг развернулся ко мне, сделал вид, что споткнулся, и, запутавшись в собственных ногах, попытался корпусом, в падении приложиться мне на уровне коленей. Не будь я в отличной физической форме, да ещё и омоложенный – мог бы упасть. А так нырнул головой вперёд и, сделав сальто, побежал дальше, так и не снизив скорости.

Зрители взревели, а у моих охранников однозначно появились седые волосы. Сменившие их на последнем участке коллеги явно были настроены весьма решительно, собираясь отталкивать меня от опасностей без всяких размышлений.

Продолжая бежать, я обратил внимание на грузного типа впереди, который постепенно замедлялся, словно поджидая моего выхода на одну линию с ним. Это должно было произойти в момент присоединения к забегу очередного участника, который сидел на шестке забора справа. Меня удивило то, что другие уже соскочили с забора, а этот словно чего-то ждал. Мой умный риптон моментально решил задачку: если этот с забора прыгнет на меня, а тот, что слева, бросится мне в ноги, я никак не смогу увернуться и попаду под копыта настигавших нас быков. Поэтому симбионт, даже не спрашивая меня и не предупреждая (а времени на это у него и не было!), нанёс два узконаправленных ментальных удара по этим людям. Несильно ударил, но им хватило.

Человек на заборе все-таки успел начать прыжок, но улетел недалеко и брякнулся на мостовую. Грузный бегун тоже споткнулся слишком рано. И уже с недоумением и злостью повернулся в падении лицом ко мне. Во взгляде явно читалось: «Как же так?! Почему?!»

«А по кочану! – успел возопить Булька. – Осторожней!»

Упавшие создали сумятицу среди бегущих людей, а быки прибавили скорость, и я даже не успел заметить, как рогатый очутился рядом со мной и атаковал мою левую руку. Меня отбросило в сторону и ударило о забор так, что помутилось в голове. А бык затормозил и стал поворачиваться ко мне, вознамерившись ринуться на добивание.

Тут отлично сработал один из офицеров Дивизиона. Он попросту ухватил животное за хвост, проскочил вперед и так дёрнул влево, что бык не удержался на ногах и грохнулся на бок, а потом прокатился на спине копытами кверху. Рёв зрителей оглушил всех участников энсьерро, образовалась некоторая заминка, а Булька отсек боль в моей левой руке от мозга. Я сконцентрировался и вновь начал набирать скорость.

А тут и стадион показался. Я финишировал, а следом за мной завершил бег Роман Бровер.

Встревоженные взгляды родителей на трибуне я проигнорировал, а сестрёнкам послал воздушный поцелуй. На всех экранах виднелось моё улыбающееся лицо крупным планом, и я поцеловал висящий на шее платок и послал очередной воздушный поцелуй в снимающую меня камеру. Кому адресовался этот поцелуй, поняли все, и новая волна восторженных приветственных криков прокатилась над городом.

Я шагнул к микрофону:

– Вот это забава! С почином, Лерсан!!!

И под нестихающие овации вместе с родственниками направился к подземному ходу, ведущему во дворец.

– Всех подозрительных арестовали, – сообщил отец. – А с тобой всё в порядке?

– Без проблем!

– Но нам показалось…

– Именно показалось!

– А как выносливость? Не подвела?

– Чего уж там скрывать, сам не ожидал, что это окажется так сложно. А это значит, что мой рекорд вряд ли кто перекроет в ближайшее время…

Мне предстоял заслуженный отдых, праздничный банкет, а потом возвращение на Оилтон. И стоило мне только вспомнить о своей любимой, как в сердце появилась тревога. К чему бы это?

Глава 33
3602 год, Оилтон, Старый Квартал, столица империи

Патрисия была более чем довольна собой. Всё, что она задумывала, свершалось просто и без ненужного ажиотажа. Получилось и на этот раз. Собравшийся на приём Януш Ремминг, уже покинув дворец, вдруг неожиданно для охраны и сопровождения отправился к сестре и устроил оговорённое представление. Мол, один не пойду, собирайся со мной. Как ни странно, императрица не слишком-то и спорила, чуток повздыхала и распорядилась поднять по тревоге ещё треть Дивизиона. Наказывая офицерам бдеть и охранять.

Мало того, она не стала тратить много времени на сборы, и уже минут через двадцать, стараясь не афишировать своих действий, покинула дворец вместе с братом.

Понятное дело, она не сомневалась, что вал переполоха достигнет самых отдалённых уголков твердыни императорской династии. Узнает Бофке, забеспокоится Эрли Манг, напрягутся контрразведчики, и ушлый и всезнающий Алоис не просто яйцо снесёт от беспокойства. Наверняка он сразу же станет дозваниваться Танти, чтобы нажаловаться на Патрисию. И тот, конечно же, возмутится, начнёт звонить ей, ругаться и требовать всё, что только придёт ему в голову.

«Но дело-то уже сделано! – с бесшабашностью размышляла возбуждённая от предстоящего развлечения и от встречи с родственниками женщина. – И уже будет бесполезно принимать меры против меня. Да и в конце-то концов, разве я не императрица?! И сама прекрасно знаю, что мне делать в некоторых обстоятельствах. Раз мой выезд выглядит непреднамеренным, значит, никто из потенциальных убийц, будь они даже гениями коварства и предвидения, не мог бы предугадать такое действо и подготовиться надлежащим образом к покушению. Профессионалы и камикадзе не смогут вмешаться, а с любителями охрана справится. Недаром их вон сколько!..»

Флаеры прибыли на территорию посольства самого дружественного королевства Блеска, где Патрисия закружилась в хороводе радости, восторга, благожелательности и семейного общения. Её затискали в объятиях кузены Райт и Ники, забросали комплиментами их жёны, ну а кузина Светлана, которая не смогла вырваться на свадьбу принцессы Оилтона из-за только что родившегося второго ребёнка, была самой милой и желанной собеседницей. И скорее всего именно по причине наличия двух деток. Младшему мальчику как раз исполнилось девять месяцев, а девчушке два годика. То есть малышня находилась в том самом идеальном возрастном промежутке, когда их хочется таскать на руках, баловать, играть с ними как с куклами, и… вот тут возникало самое щемящее и несколько завистливое желание: самой стать матерью. А пока можно было хотя бы помечтать о собственных детках.

Сам торжественный приём, а потом и бал с банкетом оказались не слишком важными и запоминающимися. Зато общение с двоюродными племянниками показалось Патрисии самым приятным, желанным и полным эмоций делом. Она даже и не заметила, когда недовольный таким затянувшимся визитом (ну как же, три часа прошло вместо обещанных двух!) Януш убыл в свои лаборатории. Так же проигнорировала отсутствие рядом сумочки, в которой кроме крабера и платочка ничего толкового не было. Ну и несколько телохранителей по периметру привычно не замечала. А чего здесь опасаться? Тем более если случится что-то экстренное, то охрана постоянно на связи с находящимся где-то недалеко Минри Хайнеком.

Кузены пытались предугадать любое желание, кузина делилась своей материнской радостью и вовсю лучилась гордостью за свои чада, ну и сами детки радовали непосредственностью и живостью. В итоге императрица пробыла в посольстве дружественного королевства целых шесть часов, которые пролетели словно один миг. Она бы и дольше сидела в апартаментах Светланы, но дети попросту заснули на руках у тёти. Слишком уж длинным и полным впечатлений был вечер. Так что пришла пора собираться.

И тут неожиданно появился полковник Стенеси. Его появление чуть ли не шокировало Патрисию:

– Ты откуда взялся? Что-то случилось?

– Да ничего, всё в порядке, – ответил тот с кислой миной. – Если не считать того, что Танти, узнав о твоём побеге из дворца, отставил моё свадебное путешествие и приказал вернуться на службу.

– Ах он сатрап! – вознегодовала императрица. – Да как он к тебе относится?! – Но тут же сообразила: – Постой, я ведь сама не знала ещё шесть часов назад, что окажусь здесь. И ты за это время никак не мог добраться невесть откуда. Не так ли?

– Понятия не имею, что там и как, но консорт распорядился ещё девять часов назад бросить всё и немедленно мчаться на Оилтон. И если надо, то прикрыть твое императорское величество хоть собственным телом. Грозился, что, если не уберегу, он мне покажет… где в Старом Квартале самое старое здание с самым глубоким фундаментом.

Подобная угроза была в ходу в столице и ничего хорошего не предвещала. Но Патрисия никак не могла понять, как это супруг так точно и, главное, своевременно сумел высчитать её непослушание.

«Неужели Януш где-то обмолвился о нашем сговоре? Да нет, при всей его рассеянности, экзальтированности и кажущейся невнимательности никто лучше брата не умеет хранить тайны… Тем более чужие…»

– Странно… Или Танти тебе сказал о какой-то конкретной угрозе?

– Ничего конкретного. Но его интуиции приходится доверять. Сама знаешь почему, – глава императорской охраны взглянул на Патрисию. – Хотя… может, у него и есть некие не совсем проверенные сведения. Вот он вернётся завтра к вечеру, у него и узнаешь.

– И он не постеснялся отвлечь тебя от свадебного путешествия?

– Меня не убудет, – пожал своими массивными плечами возвышающийся, словно скала, Гарольд. И довольно улыбнулся: – Тем более что он мне пообещал сразу две недели райского отпуска не позже чем через месяц. Вот тогда уж мы с Нинель так от вас всех спрячемся, что никто не отыщет.

Императрица со свитой спустилась в громадный холл и стала прощаться с кузиной, а полковник Стенеси вышел во двор.

Он тоже был удивлён таким совпадением. Танти и в самом деле не мог знать, что его супруга окажется в посольстве на приёме. Да, о визите Януша было известно, но и только. Его сестру тут никто не ожидал. Стенеси добрался до столицы вовремя и вздохнул успокоенно только тогда, когда проверил своих подчинённых и стоящих в наружном оцеплении офицеров Дивизиона. Такие орлы и специалисты своего дела никаких диверсантов или даже фанатично настроенных камикадзе не пропустят!

Осматривая двор, полковник почувствовал некую подспудную тревогу. Вроде всё правильно, никого из посторонних в пределах видимости: шесть вышколенных лакеев в форме и с факелами в руках; четыре девушки в форме гувернанток, готовые подать императрице накидку или иную нужную вещь; кучер на козлах шикарной кареты; водители флаеров в строгой униформе; копошащийся у куста роз садовник, десяток охранников в разных местах; и десяток ротозеев-дворян из придворной тусовки, которые всегда таинственным образом просачиваются следом за своей богиней в любое, даже самое запретное место. И что не так?

«Садовник!!! – мелькнула в голове мысль быстрее всякой молнии. – Он из штата посольства, проверен, но! В два часа ночи возиться с цветами – это же полный нонсенс!..»

А сзади уже был слышен голосок Патрисии, появившейся в проеме распахнутых парадных дверей!

Императрица и шагу ступить не успела наружу, как стоявший на крыльце Гарольд ткнул рукой в кого-то невидимого ей, и буркнул команду:

– Взять его!

После чего молниеносно развернулся на месте и в мощном прыжке устремился к первой даме империи. Приседая на боевых рефлексах, входя в стойку и готовясь отразить коварное нападение, Патрисия только и успела подумать: «С ума сошёл, что ли?..» – как раздался вроде и негромкий хлопок. Это был взрыв. А потом одна из лучших выпускниц космодесантного училища, отличница военной Академии и дипломированный офицер Дивизиона, ощутила два удара: в плечо и по корпусу. И, уже падая, удосужилась опечалиться:

«Неужели старею? Не увернуться от такой туши!..»

Глава 34
3602 год, Лерсан – Оилтон

Пренеприятнейшее известие застало меня, когда я спорил с Булькой. Мы решали, что делать с моей поломанной рукой: терпеть неудобство и носить гипс или опять использовать более радикальные методы лечения. Всё-таки удар, который нанёс мне рогом бык, меня подпортил. Несущественно, я мог отправляться на обед и преспокойно дожидаться вечернего банкета, но всё равно было неприятно и обидно. Риптон настаивал на более быстром, эффективном омоложении, а я склонялся к мысли, что мы и своими силами справимся.

Поэтому сигнал вызова одного из своих краберов я встретил с раздражением. Достал, включил, и услышал голос Алоиса:

– У нас происшествие. Патрисия ранена. Рана легкая. Всё-таки этого мерзкого Буратино мы проворонили, и если бы не вовремя подсуетившийся Гари – я бы уже, наверное… застрелился…

Такое жуткое признание заставило меня вздохнуть и обрести дар речи:

– Не пори чушь! Подробности давай! – я уже мчался в кабинет к отцу.

– Буратино оказался садовником в посольстве королевства Блеска. Стенеси удивился его позднему присутствию во дворе, дал команду «взять» и прикрыл своим телом Патрисию. Охрана не успела, хотя своими телами остановила большинство разлетающихся при взрыве осколков. На них была защита среднего уровня, но все равно двое из них погибли, а также сидевший на козлах кареты кучер. Осколки попали в голову… Раненых – много, но не смертельно. Гари досталось преизрядно: ему перебило позвоночник, и сейчас он в омолодителе. Не будь этого устройства, могли бы и не спасти нашего бравого полковника… Ну а императрица получила осколок в плечо. Сейчас она – в дворцовой больнице, состояние отличное.

Выслушивая это, я ворвался в кабинет отца, буркнул: «Яхту на взлёт!» – и помчался к флаеру.

– Как?! Как и почему Патри оказалась в этом, ржавчина его разорви, посольстве?!

– Собирался туда только принц Януш с официальным визитом в честь самого главного праздника королевства. Но в последний момент, совершенно неожиданно для всех, к нему присоединилась и её императорское величество. Почему так случилось, точных сведений у меня нет. Я сам узнал об этом поступке только в начале торжественного приёма. Охраны они взяли предостаточно, а более половины Дивизиона оцепили всё в округе. А вот работников посольства не пробили как следует. Если бы не Гарольд, прибывший туда буквально за четверть часа до трагедии, даже не знаю, как бы всё сложилось.

Мой гнев несколько поутих, страх за любимую и за жизнь лучшего друга рассеялся, и я задышал спокойнее.

Вскоре космическая яхта с гербом герцога Малрене взлетела с планеты.

Но всё-таки такой просчёт наших служб так и кипятил мне кровь каждые полминуты всплесками злости и бешенства. Несчастный Алоис чего только от меня не наслушался и, наверное, задышал толком да вытер пот со лба лишь после того, как я сообщил:

– Всё, мы уже разогнались! Уходим в подпространство! Ждите!

Во время пребывания в Лунманском прыжке я места себе не находил. Винил себя последними словами. Ведь если бы я вернулся домой быстрее, то не допустил бы своеволия жены. Она бы у меня даже из окон дворцовых не выглядывала, пока Буратино не отыскали! А с шурином я вознамерился очень жёстко разобраться. Вплоть до мордобоя. Чем он думал? В каких сферах витал? Неужели не знал о строжайшем запрете на выход в свет для своей сестры? Или совсем соображать перестал возле своих заплесневелых стахокапусов?!

Здравый смысл мне пытался подсказать, что Януш наверняка не виноват. Как и его прекрасные, нужные всей Галактике стахокапусы. Это моя любимая жёнушка что-то скомбинировала, схитрила и начудила. То есть это ей должно достаться так, чтобы её внуки и правнуки вздрагивали, вспоминая о жестоком наказании!

Но как только я представлял её раненую, бледную и беспомощную, у меня опускались руки, тряслись коленки и путались мысли…

В общем, этот перелёт для меня оказался самым кошмарным в моей жизни, тягостным и печальным. Но к моменту посадки в порту Старого Квартала я успел взять себя в руки и уже не выглядел как взбесившийся волк, готовый кусать всех подряд без разбора.

Да и встречающие как-то умудрились меня ничем дополнительно не разозлить. Флаер мне подали не просто к трапу, а к раскрывшемуся люку. Я только шагнул в него, а он уже летел, закладывая вираж и набирая скорость. На мои вопросы мне успевали отвечать раньше, чем я успевал их задать:

– Её императорское величество в прекрасном настроении и полном здравии. Приказала вам передать, что всё в порядке, и она вас ждёт в личных апартаментах.

«Ну ещё бы! Вздумала бы мне аудиенцию назначить на завтра!»

– Полковника Стенеси ожидают из омолодителя через час, максимум полтора.

«Уф! Хоть это радует! Надо будет представить его к ордену Изумрудного Листка. Заслужил!»

– Герцог Малрене вместе с дочерьми и господами Броверами вылетел следом за вами на эсминце. Прибытие ожидается через четверть часа.

«А я почему не догадался боевой корабль использовать? М-да… тупею…»

– Поступило официальное сообщение с Пиклии, что узурпатор Моус погиб. Основная версия – отравление. На престол призван законный король, Сте Фаддин Пелдорно.

«В данный момент мне плевать на Пиклию… Но, с другой стороны, приятно, что наши титанические и страшно рискованные усилия не пропали даром…»

Короче, нужной и ненужной информацией меня не столько развлекали, как отчаянно отвлекали всю дорогу до императорского дворца. Ну а там я уже гигантскими шагами поспешил в наши апартаменты. Весьма оптимистически настраивало сообщение, что её величество лежит в собственной постели, а не в больничной палате. А значит, ранение мизерное. А значит – обязательно надо сразу поругать! Нечего ей потакать в таких поступках, которые привели к человеческим жертвам!

Если смогу… И ведь придётся!

Но, увидев свою принцессу в кровати, слегка бледную и несколько криво улыбающуюся, не удержался от стона. И вместо ругани сбился на причитания:

– Вот как?! Как тебя можно оставить одну всего лишь на несколько дней?!

Я наклонился на кровати, целуя щёчки и заглядывая в глубину родных глаз, а жена умильно сложила губки:

– Ну прости меня, пожалуйста!

И я наконец-то вспомнил, что собрался с ней ругаться основательно:

– О каком прощении ты говоришь?! Как у тебя язык поворачивается?!

– Но ты ведь звёздный рыцарь, мой дорогой. А значит, должен уметь прощать. К примеру, я тебя никогда ни в чём не обвиню в будущем и тем более за прошлые прегрешения. Всё прощу.

– Всё-всё? – замер я, прочувствовав выгодный момент для списания последних похождений в разряд «прощённые».

Это не укрылось от внимания императрицы, и она ощутимо напряглась:

– И как тяжелы твои провинности?

– Ну… с точки зрения мужчины они вообще не имеют веса…

Мои слова были истолкованы абсолютно неверно. Глаза жены блеснули, словно лазеры, и она даже позволила себе выражения базарной торговки:

– Ты переспал с этой собачьей самкой Эльзой?!

– Нет! – возразил я коротко, но безапелляционно. – Она выйдет замуж за Хайнека. Скорее всего…

– А-а-а… Извини, сорвалась… Но моё обещание в силе: прощаю всё!

– Да? Вот сейчас и проверю, – заулыбался я. – Я тут немножко по пути помог в одном деле… Как бы так коротко и емко?.. В общем, мне удалось косвенно посодействовать в освобождении наших старых друзей Романа и Магдалены Броверов. Они скоро будут здесь, буквально с минуты на минуту.

И глотая слова, быстро пересказал злоключения наших доблестных резидентов. Патрисия вначале подпрыгивала на кровати от радости, грозя побеспокоить рану и сдвинуть повязку на плече. Потом закусила губу, гневно нахмурилась и перебила мой полный оптимизма рассказ:

– Так ты посмел… Ну, знаешь! У меня нет слов!..

И слова понеслись из неё неудержимым потоком. Даже Булька не удержался от ехидного комментария в виде народной мудрости:

«Когда у женщины нет слов, это ещё не означает, что она будет молчать!»

Долго терпеть ругань я не собирался. Потому и рявкнул от всей души:

– Молчать! – И, глядя в раскрытый на полуслове ротик, продолжил: – Забыла, что сама виновата в трагедии? Или уже запамятовала, что всё мне простила авансом? – И ещё более строго добавил: – Тем более что мы не одни! Не забывайся! С нами Хенли Денворт Та.

Любимая от растерянности даже заикаться стала:

– А-а к-кто это? Г-где?

– Это новое официальное имя достопочтенного ученого, нашего друга и помощника Бульки. Прошу повторно любить и, как прежде, жаловать.

Патрисия расслабленно выдохнула и улыбнулась. И я прекрасно понял, что её ругань – это показуха. На самом деле она меня и в самом деле за всё и сразу простила и теперь сгорает от любопытства, желая выяснить все подробности.

Зато на меня нахлынуло иное беспокойство:

– А почему это ты тут вылёживаешься? Неужели для императрицы не нашлось свободного медицинского устройства, творящего чудеса с телом?

После этого вопроса супруга слишком уж притворно погрустнела:

– Увы! Нельзя мне в омолодитель…

– Почему! – изумился я, сдерживая вдруг странно нахлынувшее волнение.

– Да вот… так уж получилось… Врачи сказали, что не раньше чем через девять месяцев меня омолаживать станут.

– Почему именно через девять?! – вырвалось у меня с возмущением, и я тут же осёкся, с недоверием всматриваясь в хитрые, но страшно счастливые глаза любимой. – Э-э-э… это то, о чём мы давно мечтали?

– Угадал… – а уж как она похорошела при ответе, как приосанилась и гордо вздёрнула носик!

Я опять склонился над кроватью и принялся осыпать счастливое лицо будущей матери самыми ласковыми, благодарными и горячими поцелуями.

В такой вот позе меня и застали вошедшие в спальню Роман и Магдалена, которых я приказал провести к нам сразу же, как только они появятся во дворце.

И мне ничего не оставалось, как со счастливой, пусть и глупой улыбкой на лице сидеть на кровати в ногах у своей любимой и наблюдать за иными поцелуями, слезами радости и прочими бурными восторгами по поводу такой неожиданной встречи.

Как бы там ни было, жизнь вроде как стала налаживаться.