Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 13
Кабинет шефа внешней разведки

Единственная полезная встреча и стоящий разговор у меня состоялся ближе к вечеру, когда я встретился с шефом нашей внешней разведки генералом Эрли Мангом. Совсем недавно я только знал о его существовании, настолько этот тип был засекречен, подчиняясь непосредственно самому императору. Он еще и родственником числился, приходясь Патрисии троюродным дядей, но права на престол не имел. Даже я сам, будучи на должности командира Дивизиона, ни разу не столкнулся с этим внешне спокойным и неприметным человеком. Только и получал результаты его работы, которые император считал нужным до меня довести.

После моего бракосочетания, а потом и восшествия Патрисии на императорский престол Эрли Манг перешел в ранг моих подчиненных, и мы с ним стали встречаться как минимум раз в неделю. Вполне умный, дальновидный и опытный разведчик, генерал, тем не менее, вызывал во мне постоянное чувство недовольства, а точнее сказать, неудовлетворенности его действиями. Несмотря на нужную, своевременно поступающую информацию, работа внешней разведки меня не радовала. А ведь это Манг занимал пост шефа разведки последние три года. Ведь это его подчиненные прозевали создание у нас сети пиклийской агентуры, это они не сумели упредить вражеский замысел и спасти от убийства тогдашнего императора Павла, Серджио Капочи и многих, многих других. Потом опять разведка прозевала кучу шпионов у нас под носом, целые здания, переполненные ракетами, и готовящиеся попытки вмешательства в наши внутренние дела. Тогда положение вещей кардинально изменило только наше вмешательство из глубокого подполья и наши действия, проводимые вопреки всякой легальности и на грани вселенского риска.

А если вспомнить о просчетах в добыче информации из кулуаров Доставки… Как бы она ни была сильна и огромна, следовало и в ее среде иметь своих людей, а то и полноценных резидентов. Мы ведь до сих пор не знали, как Дирижеры реагируют на наше вытеснение их с оилтонского рынка и какую пакость могут замыслить в ответ.

Именно с этой последней мыслью я заявился в тайный кабинет шефа разведки, уселся в кресло и потребовал:

– Докладывайте, что интересного!

Ну тот и стал скороговоркой засыпать меня горой полученной информации. Не знаю, какого он был мнения о моих аналитических способностях, но, кажется, считал меня скорее выскочкой, чем героем, пробившимся к своему достойному месту. Хотя ни разу на меня не посмотрел косо, действовал с уважением, всегда терпеливо выслушивал мои советы, записывал что-то порой и впоследствии никогда не забывал доложить, что сделано по тому или иному моему предложению.

Но вот эта его скорострельность подачи материала говорила о многом. Понимаю, что он тоже человек невероятно занятой и наверняка толком не высыпается, но именно в его скороговорке виделось истинное отношение ко мне: «Кем бы сейчас ни был, все равно останешься перекачанным туповатым солдафоном! И до моего понимания дел и проблем ты никогда не дотянешься!»

И зря он так думал. Как бы моя реакция ни запаздывала во время доклада, я улавливал почти все. Ну и вдобавок, каждую нашу беседу записывал на инфокристалл, о чем имел право никому не сообщать, а потом этот инфокристалл передавал Алоису. Вот не знаю почему, но своему не белому товарищу я доверял просмотр и просеивание информации с большим доверием, чем генералу Мангу и его помощникам. Только вот пока ни одного крупного просчета наш негр у шефа разведки не заметил.

Я напрягся, как только пошла информация и Дирижере:

– Барайтис, как всегда, мотался по своим тайным поездкам две последние недели. Основные его визиты нам удалось отследить. Сегодня он вернулся в свой центральный офис. Единственное, пока продолжаем уточнять, где он находился позавчера и вчера. По нашим предположениям и возможным расстояниям Лунманского прыжка, скорей всего Дирижер разведки и обороны конгломерации находился вот в этой зоне. – Эрли ткнул указкой в висящую над столом проекцию нашей части Галактики. – Некоторые аналитики предполагают, что мог быть совершен визит к сквокам, которые со слезами на своих пьяных мордах врут всему миру о внутренних трудностях и наступающем голоде. Возможно также посещение вот этих систем…

В это момент я и встрял:

– Стоп! А почему вы склоняетесь к визиту именно к пьяницам? (Сквоки были наибольшими потребителями алкоголя во всех известных мирах.)

– Потому что они наши враги.

– Тогда почему вычеркиваете из списка Пиклию?

Шефа разведки смутить не удалось, у него и это было просчитано:

– По времени не получается. У него был всего один час для спуска на планету.

– Вполне хватит для обсуждения контракта.

– Барайтис – слишком обстоятельный человек. Он не будет метаться, как дешевый клерк. Да и его служба безопасности не допустит встречи, пока не проведет оцепление и проверку места переговоров.

– Ну да, я в курсе… Но ведь Барайтис очень рисковый человек и хорошо умеет заметать следы. А также отлично скрывает направление своего главного интереса. Не правда ли?

Впервые за все время наших общений Эрли Манг неприязненно посмотрел на меня. И я догадался о ее причине:

«Да он же ревнует! Ведь ему по должности положено знать об имеющемся у меня компромате на Доставку! Его об этом проинформировали, но не сказали, каким образом этот компромат раздобыт! А уж о самой сути компромата – и крошки ему не перепало! Конечно, он будет на меня зол, мягко говоря. По большому счету, меня это не волнует, но как бы это не отразилось на деле… И все равно, работает дядечка плохо… Вдобавок, эта инфа о Барайтисе не прокачана на все сто… Явно не прокачана! И он становится на дыбы… Ладно, сам продумаю…»

Демонстративно взглянув на часы, я спросил:

– Что еще?

Никакой ценной, на мой взгляд, информации больше не оказалось. Так что вскоре я уже мчался на флаере к Алоису. Его вотчина находилась в одном из пригородных дворцов, который мы конфисковали у погибшего при аресте заговорщика – герцога Давида Рибенгола. Причем так оформили переход здания и прилегающих территорий в силовое ведомство, что никаких сплетен на эту тему не возникло. Все думали, что это дальние родственники покойного хозяина быстренько избавились от залитого кровью поместья, продав его каким-то нуворишам.

Естественно, что наш кудесник превращений и лучший аналитик не просто ждал меня, сложа руки, а еще в начале моего вылета, получив от меня по краберу должные данные, запустил свои аналитические машины, подпряг имеющихся у него помощников, да и сам задумался. И когда я появился возле его виртуального вычислительного центра, то сразу услышал:

– Привет, Танти! Задал ты нам работенки, но оно того стоит. Скорей всего, Барайтис и в самом деле наведывался на Пиклию. Потому что скрывать визит к сквокам не имеет никакого смысла. А вот причины этого предполагаемого визита к Моусу не так прозрачны, как хотелось бы.

– Но что превалирует, позитив или негатив?

– Когда это мы от Дирижера, который встречается с нашими врагами, получали позитив? Это несовместимые понятия.

Вот тут в моей голове и проскочила историческая идея, принесшая нам впоследствии как много дивидендов, так и массу головной боли. Но тогда я воскликнул с юношеским запалом:

– О, мавр! Ты не прав! Позитив может быть, да еще и гораздо чаще, чем негатив. Догадайся, что для этого надо?

Алоис выглянул из туманного облака, чтобы рассмотреть меня и убедиться, что я не издеваюсь над ним. И пожал плечами:

– Понятия не имею. Скорей всего, смена монарха Пиклии на лояльного к нам правителя.

– Не факт, мой друг, не факт. Гораздо надежней, если Дирижером станет наш человек. Ну, или человек, преданный делу и интересам справедливости. О! И как? Здорово я придумал новое для тебя направление работы?

Мой друг осуждающе помотал головой:

– Да придумать можно что угодно! А вот как подобную идею воплотить в жизнь? Например, я хочу стать… стать… ну, допустим, владельцем Железного Потока. И какой толк от моего желания? Есть алгоритмы, изменить которые не в силах даже самые смелые или нелепые мечты.

– А вот и неправда. Шанс у тебя имелся. Смотри! Если бы Гарольд взял с собой на Землю не Малыша, а тебя, вся твоя жизнь могла пойти по другому пути. Тогда ты мог бы успокаивать Синяву Кассиопейскую после ее пленения, ты бы мог ей понравиться и сейчас бы был вместо Малыша ее супругом. А чья она любимая внучатая племянница? Правильно! Барона Монклоа, который владеет Железным Потоком. А что дальше? Легко предположить, что гигантский концерн, где производят лучшие космические корабли в Галактике, перейдет во владение Синявы. И, читай дальше между строк: ее супруг и станет полноправным владельцем.

Алоис, признавая мою полную победу, поднял руки вверх:

– Да, тут я признаюсь, не хватило фантазии…Но вот со своим Дирижером в Доставке – это уже из области полного абсурда.

– Но-но! – Я отставил ногу и выпятил грудь. – Не забывайся! Это о чьей идее ты заявляешь, что она абсурдна? Консорт задачу поставил? Суть ясна? Вот и действуйте! Потому что воплотить идеи в жизнь – это уже непосредственная задача таких исполнителей, как ты.

Наш лучший аналитик посмотрел на меня, скривившись, и, почесав за ухом, выдал с неподражаемой завистью:

– Эх! Хорошо быть женатым на императрице!.. Наверное, я тоже приударю за Патрисией… Она с тобой разведется и выйдет замуж за меня… Ха-ха! Вот тогда я тебе столько идей накидаю, что горькими слезами заплачешь и поймешь, как трудно приходится…

– Старому, больному негру, – слезливо продолжил я за него, – которого командование никак не выгонит на пенсию! Знаю я твои присказки… надоели!.. Давай лучше про Барайтиса, и какой ты там негатив высмотрел?

– Неужели сам не догадаешься?

– Нет! Скорей позитив найду. И знаешь какой? Доставку мы настолько прижали, что они скорей всего запретят Пиклии даже из рогатки в нашу сторону выстрелить.

Резона в моих словах было много. Но с сомнением поцокавший языком Алоис придерживался иного мнения:

– Как бы не получилось с точностью до наоборот. Они сами ничего не могут, зато Моусу прикажут, и тот будет бросать солдат на наши амбразуры до последнего. Даже скорей всего так и будет. Сами они станут отнекиваться: «Мы ни при чем! Это полоумный монарх Пиклии никак не уймется, все пытается завладеть престолом Оилтонской империи!» А для отвода глаз введут санкции, наложат эмбарго, потребуют окружить пиклийцев кордонами и даже официально порвут с ними всякие отношения. С них и не такое станется… Лишь бы нагадить…

– Может, и так… – я задумался. – В самом деле, они в таком случае останутся как бы вне нашего гнева… Но с другой стороны, Барайтис прекрасно понимает: как только Доставка перестанет официально поддерживать Моуса, мы тут же выдвигаем свои флоты в атаку, и часы узурпатора сочтены. Так что такая версия развития событий никак не проходит.

– Ну да… и тут ты меня уел… – негр опять на пару минут нырнул в облако своего аналитического боефикатора. Хотя голос его продолжал раздаваться и оттуда. – Мелькнула тут у меня еще одна абсурдная искорка догадок… но не знаю, как ты ее воспримешь…

– Ты уж, будь добр, вначале эту искорку предъяви народу, – проворчал я. – А там посмотрим.

– Да могу и предъявить, мне нетрудно… Суть в следующем… Надо копнуть на тему: что и кому выгодно? Доставке выгодно в нашу сторону даже громко не дышать, поэтому они и своих союзников, как ты и предполагаешь, загонят в казармы надолго. Выгодно ли это Пиклии? Еще как! На месте короля Моуса и его первого министра Де Ло Кле я бы за такую возможность ухватился руками и ногами. Ведь есть шанс модернизировать спокойно флот, перестроить промышленность, как следует успокоить собственный народ. Ко всему я бы попытался под требование Барайтиса выклянчить и для себя некие льготы, поставки, кредиты и добавочный эшелон всякой всячины. Верно? – Он выглянул из боефикатора, и увидев, как я кивнул, продолжил: – А вот выгодно ли такое перемирие узурпатору Пелдорно и графу, его подельнику по разбойничьему ремеслу? Ведь по сути им глубоко плевать как на само королевство, так и на весь народ, им главное нагадить нам. Но и Доставку они вряд ли любят. Наверняка за глаза плюют ядом и готовы этого Барайтиса забить ногами до смерти. И хуже всего, что они не настолько тупые, чтобы не понять то, о чем говорится уже по всей Галактике: «Оилтон держит Доставку за глотку!» – Алоис сделал эффектную паузу. – И вот тут у Моуса возникает уникальный шанс нагадить всем, кого он ненавидит.

Я уже и сам догадался о возможных последствиях реализации такого шанса. От усиленной деятельности мозга, возле уха, где когда-то враги просверлили в моем черепе дырочку, даже что-то заболело, и я пожалел, что не прихватил с собой Бульку. Симбионт умел за две, максимум двадцать две секунды убирать у меня любые неприятные или болезненные симптомы. А теперь вот приходилось самому массировать.

Проблема и в самом деле могла назреть пренеприятнейшая. Если наши кровные враги вздумают нам устроить пакость, то наверняка постараются все инсценировать так, будто бы диверсию, а то и громкое убийство совершили именно агенты Доставки. Причем доказательства должны быть не просто «железные», а «стопудово железобетонные». Сотни врагов мы уничтожили в бою и отправили на каторгу, но многие могли и затаиться под видом простых горожан или новоселов столицы. Да и не обязательно многие, для страшной диверсии хватит и нескольких подготовленных боевиков. И пиклийцы постараются подстроить так, чтобы след Доставки в преступлении был явным!

Идем дальше. Кто или что у нас самое ценное и уникальное, потеря чего наиболее болезненно отразится на всей империи? Иного мнения и быть не может – только императрица. На таких людей, как я и мои товарищи, как бы мы ни были опасны и как бы на нас ни скрежетали зубами кровные мстители, тратить наиболее законспирированных агентов они не станут. Ну, разве что попытаются устроить нечто, могущее прихлопнуть одновременно нас (пусть и одного меня) и Патрисию.

Не знаю, как способности у других, но надо всегда ориентироваться на самые невероятные, а это хоть чуточку, но больше, чем у нашей команды. А о нас я без ложной скромности могу сказать: нам по плечу любое, пусть даже самое немыслимое дело.

А придя к таким выводам, я не сдержал досадливого стона:

«И свадьба завтра… так некстати… И ко всему мы за Броверами собрались! Вот же незадача: одно к другому липнет…»

Наблюдавший за мной Алоис спросил:

– Тан, ты думаешь то же самое, что и я? Что делать со свадьбой и с начавшейся операцией? И как при этом спрятать Патрисию?

– Ничего другого в голову не лезет, – ответил я. – Ну, насчет свадьбы, с точки зрения усиления безопасности, у нас с тобой еще целая ночь впереди и почти полдня в запасе. А вот с Броверами как быть?

– Там еще проще. Попросим императрицу сказаться на неделю-полторы больной, упрячем ее понадежней, и вся песня. Я-то ведь тут остаюсь и буду все держать под контролем.

Теперь уже я с сомнением цокнул языком:

– Был бы я еще уверен в том, что моя супруга захочет отсиживаться полторы недели в каком-нибудь подвале или прятаться на чердаке…

– А вот тут, господин консорт, я вам отвечу вашими же словами: «Наше дело маленькое: подать идею. А уж ваше – уговорить свою любимую женушку, чтобы она вняла голосу здравого рассудка!» Каждому свое!

И в этом негр был прав. Хотя мне легче было бы прикрывать любимую собственным телом, чем заставить ее прятаться от возможного покушения самостоятельно.

Глава 14
Королевство Пингия

Понятное дело, Патрисия сильно удивилась, когда ближе к полуночи не застала меня в спальне. И сразу же перезвонила на мой личный крабер:

– Танти, ты где шляешься?

– Извини, милая, но у меня тут появилось несколько сложностей, которые решаются в рабочем порядке.

Когда я говорил таким тоном, любимая сразу понимала, что я и в самом деле занимаюсь очень серьезными делами. А дергать и отвлекать меня уточняющими вопросами – только даром время терять. И свое, и мое. Но хоть пошутить, а тем самым посочувствовать мне, она попыталась:

– Так это значит, что я могу наконец-то толком выспаться?

– Сочувствую, моя принцесса, но это так…

– И ни слова мне не скажешь в оправдание своей отлучки?

– Прелесть моя, на завтра я освободил тебя от всех дел, так что с утра можешь преспокойно прихорашиваться и набираться сил. А уж во время церемонии, до того и во время застолья я тебя основательно введу в суть решаемого мною сейчас вопроса. Ложись спать, принцесса, и пусть тебе приснится что-нибудь сказочное и приятное!

– Да уж, приснится тут… – не удержалась от капризного ворчания моя любимая. – То ты меня мучаешь и мнешь полночи, то мне вообще не к кому прижаться…

– Обещаю завтра же ночью все наверстать. Спокойной ночи!

Императрица отправилась почивать, напоследок уточнив еще, люблю ли я ее, и удовлетворившись моим искренним заверением:

– Даже больше, чем раньше!

Эту фразу она запомнила. И с чисто женской непосредственностью потом ко мне приставала. Но это уже было в день свадьбы. А ночь накануне она провела более чем преспокойно и прекрасно выспалась.

Чего совсем нельзя было сказать обо мне, о моих товарищах, куче наших подчиненных, личном составе Дивизиона, ну и о самом женихе. Что интересно, сам Гарольд, когда узнал о задуманных мною мероприятиях и основательных изменениях в церемонии, не высказал никакой досады или недовольства. Только и кивнул:

– Раз надо, значит, сделаем.

А когда выяснил все, еще и сам стал добавлять дополнительные меры безопасности. Все остальные тянули лямку бессонной ночи, как и полагается бравым воякам, готовым переносить все трудности и лишения в служении родной империи.

Понравилось мне и отношение к делу командира Дивизиона. Эту элитную часть, состоявшую только из одних офицеров и занимавшуюся защитой императорской семьи, окрестностей императорского дворца и вопросами дальнего сопровождения, я поднял по тревоге ближе к рассвету. И стал ставить задачу старшим командирам:

– Обстоятельства изменились, и теперь для безопасности свадьбы полковника Стенеси будет задействован весь состав без исключения. Вестовые разосланы и за теми, кто в отпуске или получил на эти дни увольнение.

Я сделал паузу, ожидая вопросов, но их не последовало. Все деловито и сосредоточенно ждали инструкций. Даже командир Дивизиона, полковник Минри Хайнек, выглядел озабоченным, но готовым ко всему. Хотя как раз от него я и ожидал какой-нибудь реплики.

Вообще-то, с этим человеком у нас в последние месяцы установились нейтрально-настороженные отношения. Как воин и физически развитый боец, он вполне справедливо занимал свое место. Можно сказать, что он почти входил в десятку тех лучших, которые определялись по физическим тестам на дивизионной полосе препятствий. Мало того, несмотря на внешний вид упрямого солдафона и кажущееся самодурство, Хайнек и по критериям тактики, стратегии и общих знаний мог поразить и переплюнуть очень многих. Поэтому я, после того как стал консортом, очень тщательно и долго обсуждал кандидатуру Минри в смысле: оставить его командиром или нет. Все мои боевые товарищи, и в том числе моя любимая, высказались веско: «Оставить!» Поэтому он и остался на должности командира элитного офицерского Дивизиона.

Но подспудно я все время ожидал от него какого-то недовольства, игнорирования, пакости и еще неизвестно чего. И эти мои ожидания базировались на наших давних отношениях. Еще в нашу бытность курсантами-стажерами Хайнек запал на Патрисию, которую принял за простого боевого офицера. Ну и, естественно, сразу невзлюбил меня, ее жениха. А ведь ни он, ни я тогда даже не представляли, что моя обожаемая принцесса, как я ее называл, и в самом деле «ее высочество»! Самая что ни на есть настоящая наследница престола династии Реммингов. Моя девушка поводов Хайнеку, который в то время был одним из заместителей Серджио Капочи, не давала, но самонадеянный майор (тогда еще) что только не вытворял, чтобы хоть как-то нас разъединить, а самому со своей симпатией сблизиться.

Да и в последующие годы он вел себя выжидающе, похоже, втайне надеясь, что я где-то обязательно сверну себе голову, и он подхватит принцессу из рук погибшего героя как эстафетную палочку. Не вышло… Когда я пропал, а по иной версии сбежал, он даже пытался поучаствовать в отборочном турнире для знати, который Патрисия устроила с большим размахом и где призом должна была стать она сама. Он напрашивался, а она запретила… Я знаю, я подслушивал этот разговор… И, вспоминая тон и слова, сказанные Минри, вообще-то ничего не могу ему инкриминировать. Ну, обожествляет он Патрисию, ну, любит ее искренне, и что теперь? Ее вон пол-империи готово на руках носить! Ну… может, чуть меньше, все-таки женщин у нас больше… И мне теперь каждому морду бить, доказывая, что моя супруга принадлежит только мне? Вот то-то и оно!

Так что подоплеку напряженных отношений с моим преемником на посту командира Дивизиона я умом поднимал прекрасно, а вот сердце все как-то билось тревожно и не в лад. Если такой вояка вздумает на почве безответной любви изменить родине или устроить какую-то пакость, то ни мне не поздоровится, ни всей империи. Талантов, сил и возможностей у него предостаточно. И весьма подозрительно получалось, что он до сих пор, в свои тридцать восемь лет, не то чтобы не женился, а вообще не был сильно замечен в пристрастиях к женскому полу. Связи, конечно, у него случались, но кратковременные и спорадические. По его же словам, попадались ему «не те, не соответствуют!». И нетрудно было догадаться, до какой вершины попавшиеся кандидатки не дотягивают.

Пока я вводил командный состав Дивизиона в суть предстоящих изменений, у меня мелькнула неплохая идея:

«А ведь подобное упущение при работе с кадрами следует исправлять! И как можно быстрей! Пусть и зазорно консорту быть свахой для такого неприятного типа, но ведь не лично я буду к нему в постель девиц таскать. Это дело тонкое, подбор следует провести по науке, и не мне этим заниматься. Для этого есть Зарина и Алоис и целая туча собранных специалистов. Вон, Артуру подобрали должную девицу, и мне почему-то видится, что Фаина окрутит нашего «национального героя» в два счета. Причем все будет по любви, сводники останутся в шоколаде, а родная империя – в тройной выгоде. А уж о таком столпе трона, как Минри Хайнек, сама Судьба требует позаботиться. Конечно, женщину, подобную Патрисии, найти невозможно, это и к гадалке не ходи… но! Бездельничать ведомству Алоиса и вспомогательным службам Зарины не придется».

Вот такие у меня побочные мысли возникали во время важных, можно сказать, краеугольных дел. Потому что безопасность моей любимой принцессы следовало усовершенствовать, усложнять и видоизменять круглые сутки.

Как только рассвело, отделения и взводы сил правопорядка, а также воины Дивизиона стали ручейками рассасываться в нужных направлениях и занимать определенные для них позиции. Громадное количество переодетых в гражданские одежды сотрудников спецслужб тоже стало выходить на улицы и вливаться в потоки людей. Новшеств и дополнительных мер мы предприняли чуть ли не втрое больше, чем планировали раньше, так что кому-то было радостно от приближающегося праздника, а кто-то работал на износ, парясь в бронированных жилетах и скафандрах облегченного типа. Хорошо еще, что погодка к скрытому ношению тяжестей и оружия располагала: ветерок, в меру прохладно и чуток пасмурно, с проблесками солнышка из облаков.

Хотя то же самое можно было сказать и о наших потенциальных врагах. Всех подряд встреченных горожан и гостей столицы ощупывать не станешь, а выборочные проверки и народ раздражают, и толку от них мало. Ведь никто не в силах по внешнему виду отличить опытного диверсанта от простого обывателя. Глянешь – морда зверская, перекачан, напряжен и двигает глазами во все стороны агрессивно, волочешь такого на проверку и разочарованно отпускаешь: обычный садовник, который с самого утра перенервничал, воспитывая великовозрастную дочь. Или смотришь, с виду примерный подданный, благообразное личико, костюмчик, тросточка… Не иначе как вышел на утренний променад. Можно сказать, его солдатня просто от скуки решила проверить и попросила зайти в передвижной пункт с лайзмером, прибором для проверки сетчатки глаза. И кто бы мог подумать, что это один из преступников, который давно разыскивался отделом по борьбе с наркотиками. И ведь держался, гад, до последнего, ни лысина не вспотела, ни улыбочка не увяла… пока у него три килограмма пыльцы лаукешеста не обнаружили. А к слову сказать, за килограмм этого забористого природного галлюциногена наши судьи сразу отправляют преступника на каторгу лет эдак на пять. Хотя лаукешест не вызывает необратимого привыкания и зависимость от него излечивается в течение нескольких месяцев.

Но почин был сделан, бдительным воякам объявили по общей связи благодарность и обещали поощрение, от чего все остальные тоже оживились. Раз есть первые результаты, пусть и не относящиеся непосредственно к делу, значит, бдение проходит не зря. К тому же за такие вот продолжительные и крупномасштабные акции бухгалтерия всегда насчитывала участникам соответствующее материальное вознаграждение.

Но выявить диверсантов или убийц только визуально или случайно все равно представлялось невероятно трудной задачей. Поэтому внушительная группа операторов сидела в своих виртуальных боефикаторах и проводила осмотр и сканирование множества людей с помощью летающих миниатюрных устройств, которых у нас в последнее время имелось более чем предостаточно. Опять-таки, благодаря личному участию в деле Синявы Кассипейской и ее родственнику барону Монклоа. Потому что именно в Железном Потоке в наше время и творили эту новейшую, страшно дефицитную и дорогостоящую технику.

При желании или по просьбе агента, оператор имел возможность просканировать большинство людей на предмет наличия оружия, взрывчатки и большинства опасных ядов, которые переносились в емкостях и могли быть распылены или взорваны над жертвами. Невероятно эффективно и удобно. И даже если учитывать многочисленные повреждения, а то и случайное уничтожение устройств в процессе их работы, все равно их применение было по себестоимости дешевле, чем тотальное перекрытие улиц и поголовные проверки с обыском. Не говоря уже о моральном аспекте. И в этот день мы впервые применили буквально все, что у нас имелось из закупленной у барона Монклоа шпионской аппаратуры.

Маршрут проезда праздничного кортежа с участием принцессы был изменен и сокращен втрое. Я справедливо посчитал, что все равно почти сто процентов подданных нашей империи увидит каждое движение и жест своего и моего идола на экранах громадных визоров и виртуальных проекторов. А те, кто будет толкаться в толпе, надеясь присмотреться вживую, а если повезет, то и коснуться божественной ручки, перебьются. Все равно толком ничего не увидят и не услышат.

Да и не она, по сути, является главной персоной на свадьбе. Жених и невеста, вот те да, пересекут столицу чуть ли не всю напрямик, когда будут направляться в главный дворец торжественных событий, а потом еще кусочек пригорода наискосок, когда их узы уже будут скреплены по имперским законам. И отвлекать от них внимание орущих, бросающих цветы горожан на императрицу я посчитал плохим тоном. Цветов у нее и от меня хватает, да и друг пусть похвастается красотой Нины. А то она, как ни похорошела после удаления шрама, в любом случае померкнет на фоне потрясающей Патрисии Ремминг.

По крайней мере, именно так я собирался объяснить своей жене суть проведенных мною изменений. Естественно, не забыв после этого подробно потолковать и о визите Барайтиса к Моусу.

Сама свадьба, со всеми своими атрибутами празднества, проходила в замке-крепости Мираж, одной из древних достопримечательностей нашей центральной планеты. Гигантское четырехэтажное здание стояло массивным полукругом и являло собой верх архитектурного искусства шестивековой давности. Внутри полукруга – парки, фонтаны, скверы; снаружи – дивные сады с редкими деревьями со всей Галактики. И вся «жилая зона» – территория с постройками и парками – окружена глухой восьмиметровой стеной, опутанной сигнализацией и исключающей проникновение через нее, сквозь нее или под ней любого лазутчика. Я ночью не поленился, смотался и лично проверил, как там обстоит дело с охраной. В Мираже мы могли находиться и праздновать весь вечер и всю ночь, ни о чем не беспокоясь, а потом на одном из боевых флаеров спокойно добраться до императорского дворца.

С воздуха и из космоса за крепостью были обязаны присматривать силы воздушного и космического флотов империи.

Ну и в конечном итоге явление Патрисии народу сократилось всего до трех моментов: выезд «из дому», прибытие и переход по парадной площади во дворец торжественных событий и официальные поздравления молодоженов уже после церемонии на площади сзади дворца. Самое большое беспокойство у меня вызывали последние два места. Где я и сосредоточил максимум возможных сил. Помимо этого, воины и агенты, отстоявшие на своих постах на первой точке, после убытия императрицы вместе со мной на свадьбу обязаны были мчаться на вторую и третью точки и там уже самим импровизировать, как им в голову взбредет.

Ну и самое мощное, а точнее сказать, новое в нашей истории – участие сразу четырех риптонов, которые вместе со своими носителями образовывали ближайший круг вокруг нашего драгоценного объекта охраны. Впервые мы были готовы прикрывать Патрисию такой плотной и многообразной защитой. Я находился от супруги справа, Синява с Малышом – слева, а сзади, впритык, следовал Цой Тан. Естественно, что подпрыгивающая от счастья Амалия во время такого выезда даже не слишком-то присмотрелась к своему супругу. А граф заметно потолстел, все-таки при его росте нацепить на себя двадцать килограммов живой плоти – это что-то! По сравнению с ним даже у Синявы не особо бросался в глаза неожиданно появившийся животик, расширившиеся таз и плечи, вдруг ставшие как у культуристки.

Самое потрясающее, что риптоны чувствовали запахи с миллионами оттенков, могли переговариваться телепатически на расстоянии пяти, а то и семи метров, и тем самым держать нас, то есть своих носителей, в курсе всего происходящего рядом с нами действа, но нашим органам чувств неподвластного. То есть пользы от них было стократно больше, чем от лайзмеров, миноискателей, поисковых собак и даже бронежилетов. И, только оговорив с друзьями каждый наш шаг, каждое действие и каждый сигнал, я со спокойной душой констатировал:

– Кажется, мы сделали все, что только возможно. Или у кого-нибудь есть какие-то замечания?