Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 20
За одним столом

Так случилось, что к южному фронту главы противоборствующих сторон прибыли почти одновременно. Разве что монарх Чагара всего лишь на полчаса раньше. Незамедлительно выбрался на передовую, послал к противнику парламентариев и стал выслушивать доклады сбежавшихся генералов. По правде говоря, он уже рассчитал, что придётся чуть ли не сутки ждать ответа на свои запросы и предложения, поэтому собирался занять себя инспекциями, осмотрами и проведениями учений.

Каково же было его удивление, когда посланные к противнику парламентарии вернулись поразительно быстро, издалека начав выкрикивать по очереди потрясающие новости:

– Ваше величество! Император Оксент здесь! Только что прибыл! Прямо на передовую! С отрядом измученных скачкой телохранителей. Увидев нас, приказал казнить! Тут же отдавая приказ своим войскам готовиться к тотальной атаке. Нам повезло по двум причинам: войска сопровождения, которые император захватил с собой, отстали в пути, и нам удалось выкрикнуть, что ваше величество готов к немедленным переговорам. Вначале император возопил от радости, что есть возможность немедленно убить главного злодея… (просим прощения, мы только повторяем слова нашего врага!), а потом вдруг согласился прочитать ваши депеши. При этом, только начав читать, опять сменил своё решение, кидая распоряжение в нашу сторону: «Бегите к своему королю и скажите, что я готов встретиться тотчас!»… Да вон, с той стороны уже начались приготовления…

В самом деле, южане интенсивно зашевелились. На нейтральную полосу, как раз в точку досягаемости чагарских пушек, устремились пара десятков фактически безоружных вояк интендантского состава, волокущие на себе всё, что может понадобиться для встречи такого уровня. Потом в течение получаса цепочка их так и не иссякла. Они сновали, поднося нужные вещи, ковры, столы и стулья, роскошные фрукты и напитки. И откуда только всё взялось непосредственно на передовой?

Открытый со всех сторон навес наверняка в иных случаях предназначался для главнокомандующего, наблюдающего с господствующей высоты за ведущимся сражением. Его возвели и закрепили, словно по мановению волшебной палочки. Точно так же быстро велась и внутренняя сервировка. Затем с южной стороны стали устанавливать флаги Редондеры и вассальных ему государств.

На это с другой стороны подтянулись со своими флагами и некими напитками интенданты Союза Побережья. Причём эта нестроевая братия между собой общалась и сотрудничала так, словно занималась этим ежедневно и никогда друг с другом не воевала.

Напоследок место встречи осмотрели и даже опробовали приготовленные напитки командиры личных телохранителей императора и короля, оговорили между собой последние детали предстоящей встречи и дали условные сигналы своим сюзеренам.

Те и двинулись к шатру, стараясь вышагивать достойно, торжественно, вполне созвучно с данным историческим моментом. Разве что Оксент норовил перейти на быстрый шаг, настолько ему не терпелось задать кучу вопросов своему главному врагу. Депеши и предложения он уже успел прочитать раза три, и теперь его душа горела одновременно злобой, негодованием, недоверием, изумлением, завистью, ревностью и ещё целой кучей бурных эмоций. И отправляясь на встречу, он всё равно приказал своим генералам выстраивать полки и готовить кавалерию для грандиозной атаки на врага всеми силами. То есть никак не был настроен на перемирие даже после ознакомления в послании с важнейшими новостями.

Гром Восьмой не совсем понимал такое бурное рвение оппонента и его дивные приготовления к атаке. Он ещё не знал о пропаже любимой куколки Катрин и не мог посочувствовать, как человек, сам переживший подобное. Так что, оставшиеся за спиной войска Союза Побережья тоже стали строиться и готовиться к бою. А к пушкам бросились запасные расчёты, готовя боеприпасы и проверяя наводку орудий на пристрелянные ориентиры. Скорее всего обе армии понимали: многое зависит от итогов личной встречи коронованных лидеров, но тем не менее страшная сеча всё-таки состоится.

Вместе с Громом навстречу вышли барон Эдмонд, из одноимённого баронства, и, можно сказать, монарх в изгнании, король оккупированного южанами королевства Гачи. Причём отступившие со своей территории войска составляли чуть ли не половину всей здешней армии Союза Побережья. Ещё две пятых – воинские силы баронства Эдмонд, и только одна пятая – чагарцы. На их пушках в основном и держалась местная оборона.

Владыка юга, никого с собой из побеждённых вассалов не взял. А его недавний соратник и союзник, странствующий король рыцарей Керранги оказался подлым предателем и сейчас наверняка либо спрятался уже за стенами монастыря Дион, либо разбит полками преследующей его кавалерии.

Но в любом случае, самые влиятельные люди обеих сил противостояния сошлись вместе и уселись за стол переговоров. За их спинами, несколько потеснив телохранителей, встали вышколенные лакеи, готовые подать нужный напиток или затребованную взглядом вазу с фруктами. А уже восседая за столом, после первых обязательных церемониальных приветствий Оксент Второй с треском приложил ладонью по лежащему перед ним посланию и уставился в глаза Грома Восьмого, интересуясь только одним:

– Это всё – правда?

– Несомненная! – твёрдо отвечал монарх Чагара. – Хотя большинство деталей и не менее важных событий я просто физически не успел изложить на бумаге. Поэтому я их перескажу.

И на добрый час затянулась просветительская лекция на тему «Кто есть кто, что успел натворить и что это вокруг нас такое творится». К этой лекции с открытыми ртами прислушивались и сидящие рядом союзники. Они тоже до сих пор были не в курсе всего происходящего. А если получали некую информацию, то неполную, отрывочную и бессистемную. Тогда как сейчас вся история прозвучала слитно, без купюр и с максимальным откровением. Повелитель Чагара даже признался в своём временном помешательстве, когда он потерял голову под пагубными ласками Мааниты. Обрисовал, к чему это привело, и не погнушался попросить императора проявить великодушие и вернуть наследную принцессу, похищенную подлой наложницей.

В ответ Оксент нервно рассмеялся и выступил со встречными обвинениями:

– Понятия не имею, куда делась твоя лживая любовница, хоть и уверен, что на подвластных мне территориях её нет. Зато сам хочу у тебя потребовать возвращения сделанного мне подарка. Катрин оказалась соблазнена кем-то из твоих придворных, доверилась его призывам о любви и не далее как вчера сбежала в Чагар. Перехватить её мы не успели, были заняты погоней за предателями. Так что прежде, чем продолжить дальнейшие переговоры, прикажи вернуть мою Катрин!

Гром с недоумением оглянулся на своих союзников. Но те в один голос категорически заявили:

– В указанное время на нашу сторону никто от южан не переходил. Клянёмся своими коронами!

Понятное дело, что лазутчики или разведчики наверняка могли просачиваться, но ведь не про них шла речь. И подобная клятва, даже данная перед лицом врага, в мире Майры значила очень много.

От услышанного император даже растерялся:

– В таком случае… где же она?

Теперь уже фыркнул смехом Гром:

– А ты не подумал, что бывшие наложницы Гранлео – тоже люди? И они тоже имеют право и хотят любить тех, кого сами выбирают? Да и не все они подлые и лживые, как Маанита…

И он более подробно рассказал о Лайдюри, которая не только сама в данный момент оказывает огромную помощь, но и своих подруг по гарему смогла разбудить, призвать на помощь, заставить действовать сообща и на благо всего мира.

Подействовало. Оксент задумался:

– То есть вполне возможно, что Катрин влюбилась в кого-то из моих придворных?

– Почему бы и нет?

– Но в кого?!

– Откуда нам знать, – пожал плечами Гром. – Сам подумай… Пока ты там гонялся за предателями, кто покинул дворец?

– М-м? Да никто!.. Почти… Монарх королевства Ранель убыл на похороны своей матери…

– И? Тело матери ты видел? А может, вспомнишь про некоторые интересные моменты общения между Катрин и нашим коронованным соседом?

– Э-э-э?.. Хм! А ведь он стихи писал и каждый день слал… – император наморщил лоб в воспоминаниях. И даже возмущаться начал: – Но ей же все слали оды и восхваления!

– Увы! Стихи тоже бывают разными…

Осознавший всю глубину своего позора как рогоносца, Оксент с выпученными глазами вскочил на ноги, пытаясь сообразить, куда бежать, кого казнить и за кем гнаться. Немного помычал нечто несуразное, сжимая побелевшими пальцами рукоять своего парадного меча, а потом всё-таки взял себя в руки, под изучающими взглядами сразу трёх коронованных неприятелей, и уселся обратно. Вздохнул, принимая какое-то решение, и жестом подозвал к себе секретаря:

– Отправить немедленную погоню в королевство Ранель. Короля и Катрин арестовать и доставить в столицу Гачи! Выполнять! – Секретарь умчался быстрее тени, а Оксент даже сделал попытку улыбнуться, обращаясь к переговорщикам: – Досадно! Но… не смертельно! Тем более что, приближаясь к фронту, я надумал одну отличную мысль. А не породниться ли нам династиями? Это будет наилучшим выходом для мира в целом и для наших подданных в частности. Особенно в свете последних мировых тенденций, о которых так хорошо поведал твой Первый Советник. Иначе говоря, человек со звёзд. Уверен, если я женюсь на принцессе Розе, все стороны останутся довольны. Вот такое моё требование!

За столом повисла долгая пауза, которую Гром держал так долго, как только смог. И только решив, что терпение краснеющего на глазах императора вот-вот лопнет, заговорил:

– О чём может идти речь, если моя дочь похищена и мы даже не можем понять, где её прячут? Мало того, несмотря на все несомненные выгоды династического брака и даже не учитывая моей твёрдой уверенности в его необходимости, я никогда не заставлю родную дочь выйти насильно за кого бы то ни было. Только с её полного согласия и одобрения она будет выдана замуж. К тому же Роза Великолепная уже влюблена и даже почти помолвлена. Церемония просто не состоялась из-за чрезвычайных обстоятельств и непосредственно самого похищения. И тем не менее! – глава династии Виларнов поднял вверх указующий перст, акцентируя внимание на своих словах: – Твой брак на моей дочери при некоторых обстоятельствах всё-таки может состояться. Самое главное условие: моя дочь должна тебя полюбить и добровольно согласиться на брак.

Глаза Оксента сузились вначале от подозрения, что над ним издеваются. Ведь сразу заявили, что сделка о браке невозможна, а вот теперь несколько иное предложение. Но уже через минуту, когда в памяти прокрутилась вся нужная информация, морщины на челе императора стали разглаживаться:

– Если я правильно понял, то ты говоришь о второй своей дочери? Сколько ей лет?

– Недавно исполнилось шестнадцать. Умна не по годам и отлично развита физически. Если мы заключим между собой мир, милости прошу в Радовену на торжества по этому поводу. Ты ещё вполне молод, симпатичен, по многочисленным слухам и мнениям, нравишься женщинам, так что у тебя есть ещё все шансы завоевать сердце моей второй дочери.

Завоеватель Юга помотал головой:

– Эк у тебя всё так складно получается! Я поддамся, мир заключу, а вдруг твоя дочь на меня и не взглянет?! Оно мне надо? Не лучше ли мне не давать слабину, а начать наступление немедленно? И то, что мне не желают предоставить по-хорошему, будет взято мною по праву сильного!

– А ты уверен, что настолько силён? – словно со старым приятелем разговаривая, рассуждал Гром. – Я ведь про орлов катарги не шутки ради упоминал. Они и в самом деле разбомбили ставку северян и не нанесли окончательный разгром врагу только по той причине, что летали туда в разведывательных целях. Взяли с собой слишком мало боезапаса. Но уже в данный момент сотни бомб готовы упасть с неба не только на северян, но и на твои позиции. Пойми, война стала совсем иной, и у нас хватит сил остановить три армии, таких, как твоя. Может, хватит соревноваться, кто больше крови прольёт? Может, лучше посоревнуемся, кто быстрее построит у себя громадные фабрики и заводы? Кто первый соединит столицы и порты железными дорогами? Кто первый построит океанский лайнер, совершающий кругосветное путешествие?

Он продолжал задавать свои сравнительные вопросы, открывая всё новые и новые грандиознейшие перспективы, которые ему самому преподносил совсем недавно Монах Менгарец. А император Юга, заворожённо слушал и никак не мог решиться на такое очевидное и вечное перемирие. Сердце обливалось кровью при воспоминании о Катрин. Мужская гордость рвалась от возмущения и обиды за измену. Болезненное самомнение требовало покорить всех врагов до единого, заставив подчиняться только ему самому. Благоразумие диктовало быстрее завершить здесь все свои дела и метнуться навстречу непобедимым рыцарям Керранги. Ну а разум лихорадочно пытался выстроить аргументы «за» и «против» мирного договора. И выбор помогли сделать обстоятельства.

Примчался бледный от изматывающей скачки посыльный, осмелившийся побеспокоить сюзерена даже во время настолько важных переговоров. Правда, говорил он последние, фатальные новости чуть в сторонке, чтобы не услышали ни единого слова представители Союза Побережья:

– Ваше императорское величество! Рыцарский корпус предателя не пустили в монастырь Дион. Целители раскусили его хитрости и не поддались на длительные уговоры. Но Дашиг Керранги сумел разгромить нашу кавалерию на встречном ударе и выскользнуть из мешка окружения, нанеся сокрушительные потери четырёхтысячной армии преследования. И теперь корпус рыцарей движется на столицу королевства Гачи.

Всё стало понятно. Пусть Дашиг и понёс потери тоже, но в любом случае он без труда захватит древний город, в котором практически не осталось воинов. Если, конечно, немедленно не предпринять встречные меры. Ведь сейчас все возможные защитники стояли выстроенные для решающего сражения вдоль линии фронта.

И Оксент Второй понял, что проиграл. Вернее не столько проиграл, как просто имеет всего единственный шанс именно сейчас и именно здесь всё исправить и закончить войну не жалким просителем-пораженцем, а вполне достойно, с гордо поднятым забралом. Оставляя за собой имперское правление сразу нескольких аннексированных им в военной кампании государств.

Поэтому щедро наградил посыльного, невзирая на очень плохие новости, отдал несколько распоряжений своим адъютантам и вернулся за стол переговоров. И немедля начал с таких слов:

– Хорошо! Приступаем к обсуждению главных пунктов мирного соглашения!

Глава 21
Чудеса проворства

Через два часа, после команды отсыпаться, начал моросить мелкий, противный дождик. Да только Менгарцу, работающему и сражающемуся несколько последних суток на износ, было плевать на сырость и на свежесть. Только поплотнее завернулся в свой плащ да развернулся на другой бок. Даже не заметил, как боевые товарищи накрыли его ещё одним плащом и отошли на краешек скалы, непосредственно к тропе, ведущей вниз. Там было на что посмотреть. Выглядывали вначале осторожно, стараясь не привлечь к себе внимания.

Прибыла банда разбойников. Тех самых, которые бесчинствовали на перекрёстке, а потом малыми силами преследовали беглецов. Сейчас же количество всадников выросло до трёхсот, и рядом с такой силой следовало вести себя как можно тише. Так что пятеро воинов разговаривали непроизвольно чуть ли не шёпотом:

– Странно они себя ведут, – бормотал маркиз Хроммель, рассматривая перемещения бандитов. – Вроде как готовятся к отражению неожиданной атаки со стороны Лысых. Неужели те и на три сотни могут наброситься при желании?

– Почему бы и нет?! – риторически восклицал мэтр Слиш. – Как мне помнится, в описаниях говорилось, что в монастыре проживает единовременно около тысячи Вещателей. А то и больше. Так почему бы им и не ударить ради забавы?

– Хорошо бы увидеть их сражение! – мечтал виконт Алый. – Если пустят они кровь друг дружке, нам только легче станет и спокойнее.

– Тогда почему они не выстраиваются для боя на плато? – вставил свой вопрос принц. – Вплоть до того, чтобы уже сейчас занять «гребешок» для обороны. Мне кажется, там прекрасная позиция. Да и на узкой дороге удерживать любую армию гораздо легче.

– Что-то их сдерживает от такого поступка, – кривился Форш. – Знать бы и нам: что именно?

– Чего гадать? – пустился в философию маркиз. – Жизнь покажет, а мы посмотрим… И послушаем! – и указал рукой влево.

Там, как раз на дороге, рассекающей гребешок, торчащий между двух плато, появились всадники. В количестве всего лишь пяти человек. Зато рыцарские латы на них, шлемы, да и всё оружие не стыдно было надевать на парадах и при королях. Кони тоже под стать, пусть и без брони, но редкостные красавцы. Сразу просматривалась долгая и кропотливая селекция благородных животных.

Все пятеро выехали на середину Сияющего плато и замерли там на месте. Один из них снял шлем и обратился к разбойникам с сердечной улыбкой:

– Приветствуем вас, дорогие гости! Почему же не входите к нам? Почему теснитесь в таком неудобном месте? Ведь знаете, что наши ворота раскрыты для всех!

Со стороны бандитов вперёд двинулись сразу двое. Видимо, самые именитые из собравшихся здесь атаманов. А может, только эти и остались. Говорили по очереди:

– О-о! Сам господин настоятель! Рады вас видеть, добрейший, в полном здравии и в хорошем самочувствии!

– От имени всех наших воинов привет и пожелания счастья!

Кажется, они были хорошо знакомы друг с другом, и если не ёрничали, то уж точно в их голосе слышался сарказм. Но настоятель монастыря словно не замечал издёвки:

– И всё-таки, друзья! Может, вы нанесёте визит в наш монастырь? Знатно повеселимся!

– Увы! Сейчас мы слишком заняты, и нам не до веселья. Зато мы постараемся загнать сюда в скором времени немалую кучу гостей, с которыми вы и развеетесь от всей души.

– Жаль, что не уже… – улыбка Лысого Вещателя померкла. – А зачем тогда прибыли?

– Этой ночью к вам наведались гости, и мы бы хотели их у вас выкупить. Дело в том, что они наши кровники, убившие очень много боевых товарищей, и мы сами очень хотели бы с ними пообщаться и немного поразвлечься. И для выкупа, мы готовы заплатить любую сумму в деньгах или в драгоценностях.

И опять настоятель начал с того же слова, что и прежде:

– Жаль… что мы не в силах пойти вам навстречу и закрепить наши дружеские отношения. Но никаких гостей у нас этой ночью не было. Пытались было к нам добраться двое, но явно застеснялись и по скромности своей удалились обратно…

Один из атаманов с сомнением кривился, зато его коллега поверил сразу:

– А куда они удалились?

– Да вон! – и Лысый поднял руку, указывая прямо на затаившихся рыцарей. – На скале прячутся и за нами подглядывают!

Тут уже все головы без исключения повернулись к указанному месту и стали присматриваться. Вскоре послышались первые выкрики:

– Точно! Вон они! Головы торчат!

Оба атамана рявкнули команды помалкивать и вновь обратились к своему лысому знакомцу:

– Спасибо за помощь, добрейший! – В последнем слове слышалось столько ёрничества, что скривился даже настоятель.

– И сразу хотим спросить, можно ли нам оставаться на этом месте дней десять, пока наши кровники сами к нам не спустятся от голода?

– Можно! – радостно возопил настоятель, не скрывая мстительности уже от себя. – Но только пять дней, и только при одном условии: вы к нам обязательно пригласите в ближайшие два дня новых, желательно знающих занятные истории посетителей. А то у нас так скучно, так скучно без гостей!

Атаманы переглянулись между собой, что-то там согласовали и вынуждены были ответить подтверждением договора:

– Хорошо! За каждые пять дней нашей здесь стоянки мы к вам определяем на постой солидную кучку словоохотливых путешественников. Скучно вам не будет, обещаем!

– Хорошо! Можно сказать, что мы с вами почти договорились… – Лысый покосился на скалу с шестёркой засевших там путешественников и добавил: – Ну и в любом случае, одного из этих… – Он даже пальцем на скалу ткнул, для уточнения, – вы нам тоже отдадите. Чувствую, что им есть что о себе рассказать, ловкие, бравые ребятушки. Интересно будет таких принимать в гостях.

И по этой позиции атаманы кое-что выторговали:

– Отдадим. Но если их в живых останется четверо или больше.

Из чего получалось, что разбойники любят «гостей и беседы с ними» ещё больше, чем воинственные монахи. И это уже окончательно раскрывало глаза на суть подобного гостеприимства. Лучше уж самому удавиться или заколоть себя кинжалом, чем попасть в руки таких хлебосольных хозяев.

Именно на эту тему стали негромко переговариваться рыцари Цериала с мэтрами из баронства Бисме. Глядя вслед удаляющимся в свою твердыню Лысым Вещателям и присматриваясь к новым перестановкам в лагере разбойников, маркиз первым делом позавидовал продолжающему отсыпаться эмиссару:

– Спокоен, как удав. А мне вот неймётся: а вдруг орлы в течение пяти дней не прилетят? Чувствую, эти бандиты хоть и опасаются друг друга и не доверяют, в явном сговоре. И уже давно… Наверное, банально загоняют на дорогу нерасторопных, заблудившихся путников, а потом делают вид, что долго и настойчиво преследуют. Те с удовольствием прячутся в крепости Лысых Вещателей и пропадают навсегда…

– Похоже на то, – соглашался с ним Форш. – И гляньте, как они перестраиваются. Наверняка задумали кого-то заманить на дорогу. Может, даже тех, кто собирается их преследовать со стороны сожжённого форта. Мне кажется, в любом случае оккупационные власти такой бандитский налёт без мщения не оставят. Да и местные люди с торговцами к ним присоединятся. Опять-таки если эта дорога для них – не табу.

Находящиеся внизу всадники перестроились, и сотня стала располагаться как можно ближе в скале. И грамотно так обустраивались, чтобы в случае опасности можно было отбиться от значительно превосходящих сил противника. Ну и само собой, чтобы у оказавшихся в ловушке путешественников не было ни единого шанса спуститься незаметно и ударить в гущу лагерного хозяйства.

Остальные две сотни умчались вниз по дороге. Понятно, что такой толпой они никак не станут играть роль приманки. Скорее всего, на дороге останется человек пять, израненных и показательно забинтованных. Если за ними кто-то ринется, они домчатся сюда и спрячутся в лагере, а вот нажимающие с тыла две сотни подельников в любом случае выдавят чужаков на Сияющее плато. А что случится на нём в дневное время? Да и в ночное, если зазвенит сигнальный колокол?

Загадки тут явно были и сильно настораживали.

– А вы заметили, что ноги прекрасных скакунов, несущих монахов, внизу чем-то были обмотаны? – заговорил Слиш. – Причём совсем не тряпками, а иным материалом.

– Ну да, – высказал своё мнение и виконт Алый. – Мне даже показалось, что это некие нетрадиционные, технически новые копыта, с креплениями на лодыжках. Возможно даже, что прикрученные эластичными лентами из вязкого каучука.

– М-да… жаль, что Николай не видел… С его-то зрением! – хмыкнул маркиз. – Но факт интересный. Мне кажется, именно с этими «копытами» связано нечто, позволяющее монастырским лошадям преспокойно передвигаться по плато. Тогда как для других возможен неприятный сюрприз. Вон разбойники ни ногой, ни копытом на плато не ступили…

– Ага! Интересно почему?..

Тем временем оставшиеся грабители обосновались в лагере довольно солидно. Появились костры, стали готовить пищу. Остальные чистили оружие или надраивали коней. Кто имел раны, потянулись к сотенному лекарю. Ну а оставшийся атаман, утолив голод нехитрой снедью, приблизился к границе прицельного удара стрелой и возжелал поговорить:

– Эй! На скале! – заверещал он, словно его резали. – Кто там из вас главный?

Отвечать стал виконт Сандер-тэ Алый:

– А ты что, сдаться решил? Ну тогда живо построй виселицу, и пусть тебя солдаты на ней повесят!

Разбойник не поддался на словесную провокацию, пытаясь тщательно рассмотреть лицо говорящего:

– Значит, ты? Постараюсь тебя ни с кем не спутать! Потому что тебе грозит…

И на несколько минут пустился в перечисление зверств, пыток и побоев, которые он учинит над «главным» противником. При этом так повизгивал от злости и порыкивал, что от шума проснулся эмиссар его святости. Вышел на позицию просмотра и заспанными глазами попытался присмотреться:

– Что это за клоун устроил здесь представление? – на что мэтр Слиш негромко, но быстро стал пересказывать всё, что случилось за последнее время. В том числе и все наблюдения и выводы упомянул, которые были сделаны им и четырьмя боевыми соратниками. При этом никто из шестерых практически не обращал внимания на беснующегося внизу атамана, только краем глаза посматривали.

Больше всего негласного командира, заметно взбодрившегося после сна, заинтересовали «подковы». Он даже подробно переспросил всё по второму разу и заставил каждого нарисовать угольком то, что сумел рассмотреть. При этом бормотал странные, непонятные для обитателей Майры технические термины:

– Протуберанец им в глотки! Ведь это – явно для изоляции ног животных! Но тогда получается, что всё плато – это единое пространство с электронесущими сегментами. Собирает, аккумулирует энергию светила, а в нужный момент, нужными порциями оператор использует в определённых целях… Каких?.. Да хоть для обугливания неосторожно забравшихся на Сияющее плато животных!.. А можно ведь настроить и на парализующий удар!.. Два тысячелетия назад подобных технологий существовало бесчисленное множество… Причём всё просто и надёжно… Будет работать в любых погодных условиях ещё один миллениум… Достаточно запустить толпу неприятеля и!.. Потом только бесчувственные тушки в монастырь заволакивай… Вот тебе и андроиды! Вот тебе и война за планету! Ещё бы выяснить, что они здесь такого ценного имеют? Вряд ли и сами соображают, на чём сидят…

Наконец принц не выдержал бессмысленного бормотания и попросил:

– Николай! Может, ты как-то и нас в курс своих догадок введёшь?

– Вот именно, что только догадки у меня и есть… Но если досидим до ночи и сонные клопы выполнят свою задачу…

– Гарантированно! – вставил слово мэтр Слиш.

– …то мы обязательно прощупаем эту лысую братию как следует.

Как раз в этот момент бесчинствующий словами атаман прекратил сыпать проклятиями, заметно успокоился и заговорил несколько иным тоном:

– Эй! Долго вы ещё меня будете игнорировать? У меня к вам деловое предложение.

– Неужели?! – опять стал глумиться виконт. – Если ты такой деловой, то почему до сих пор виселицу не построили?

– Ну ладно, тебе я уже рассказал, что сделаю за убийство моего брата, которого ты замучил этой ночью. Но остальным могу предоставить шанс для спасения… Хотите жить?

Тут уже в разговор вмешался эмиссар его святости:

– Ты, тупое отродье змеи и скунса! Не тебе предлагать жизнь тем, кто сам вправе решать за себя. Ты со своей низостью только и способен вякать, как шакал, да только издеваться над беззащитными женщинами, стариками и детьми. А против меня, к примеру, ты просто кусок протухшего дерьма! Я почему-то уверен, что ты побоишься даже со мной на поединок выйти! Трус!

Атаман опять взбесился:

– Сам ты трус! Выходи на бой! Вызываю тебя!

Виктор рассмеялся, прислушиваясь к голосам своих товарищей: «Не вздумай! Это может быть ловушка! Вон их там сколько!». И вначале прошептал им одними губами:

– Вы волнуетесь за моё здоровье? Но мне ведь надо размяться после сна… – и уже вниз крикнул: – Да я не против, но вас там так много…

– Мои воины отступят на дорогу!

– Уже лучше! Но оттуда они смогут стрелять по мне из луков. Так что пусть отойдут на самый дальний край горного выступа, вон за тот валун, который похож на птичью голову.

По сути, требование выглядело самым логичным. Пока сотня домчится до места поединка, Менгарец успел бы лихо взбежать на скалу, штурмовать которую глупо. Конечно, тогда в поединке атаману пришлось бы надеяться только на своё мастерство, ни о какой западне или подстраховке не могло быть и речи, сверху лагерь просматривался великолепно, спрятаться там никому бы не удалось. Но наверняка разбойнику припомнились разрубленные трупы его подельников, которые остались и в форте, и на дороге, и он засомневался. С подобным мечником ему бы не хотелось встречаться в смертельном поединке. Его подвело ошибочное определение главного в маленьком отряде противника. Он решил, что могучий мечник – не кто иной, как виконт, который даже телом выглядел несколько массивнее и выше, чем нанёсший оскорбление воин.

К тому же со скалы опять послышались обидные слова:

– Трус! Только и умеешь, что языком болтать!

И вожак сброда из уголовников и дезертиров решился. Пролаял несколько команд, и все его подчинённые довольно дисциплинированно подались на противоположный от скалы край выступа. С собой они, конечно, взяли всё своё оружие, луки в том числе, но коней никто не трогал, да и котлы над кострами оставались висеть, в которых доваривался предстоящий обед.

Во время этого отхода Менгарец додумался до нового предложения в желании продлить предстоящую разминку:

– Эй! Я сразу хочу сделать предложение к остальным! Кто смелый, конечно… Если я убью вашего командира, не бросайтесь на меня все скопом, я ведь тогда буду иметь право убежать сюда обратно. А пусть выходит на поединок следующий силач. Если и ему не повезёт – то следующий. Договорились?! Я ведь думаю, что среди вас всегда отыщется несколько человек, желающих отомстить за гибель своего предводителя. Верно?!

В ответ раздалось сразу несколько голосов:

– Ты сначала умудрись с нашим атаманом выстоять хоть полминуты! Ха! Шустрый какой! А уж мы потом сами с очерёдностью разберёмся, если мстить придётся!

Через две минуты лагерь оказался очищен от людей, которые, столпившись в указанном месте, оживлённо переговариваясь, ждали предстоящего поединка. Слышались выкрикиваемые ставки, которые только и различались между собой называемой минутой смерти чужака. Но крики помаленьку стихли, когда они рассмотрели воина, спускающегося с полуторником на плече. А когда поняли, что к чему, полетели издёвки, смех усилился:

– Ты бы лучше с лопатой вышел! Удобнее было бы себе могилку выкопать! Или лом бы лучше захватил! Или кирку!

Виктор старался придерживать своё оружие таким образом, словно он его впервые руками держит. Повёлся на такое притворство и предводитель данной шайки:

– О! Да ты великий воин! Не рухнешь под весом своего оружия?

А когда до соперника оставалось всего три метра, мгновенно бросился в бой, надеясь сокрушить нахала одним ударом своего стандартного меча. Знал бы он, с каким легендарным человеком сражается! Но так и не догадался в своей никчемной жизни, с кем его свела изменчивая Фортуна.