Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 21
3602 год, планета Пиклия, столица королевства

Сказать, что во время обеда наших друзей с узурпатором я перенервничал как никогда – это значит ничего не сказать. Несколько раз мы с Малышом были в шаге от того, чтобы скомандовать общую атаку. Причём не всегда это было по вине поддельной баронской парочки. У нас и своих недоразумений хватило за столом у телохранителей. И только непрерывная связь между нашими риптонами, которые могли на пределе своих возможностей поддерживать общение на таком рекордном для них расстоянии, помогла проявить должную выдержку и выкрутиться из самых сложных ситуаций.

Пищу нам подали преотличную, ближайшим прихлебателям с барского стола ничего не жалели. Фактически всё, что подавалось к королевскому застолью, телохранители монарха не только обязаны были пробовать, но и запросто могли оставить любое блюдо целиком, если оно им приглянулось. Беседу они вели в хамском, полном уголовного жаргона стиле, причём большой разницы между охраной его величества, графа Де Ло Кле и остальных прихлебателей не было. Тот же плоский юмор, то же циничное отношение ко всему и всем, и то же самое острое желание любым способом выделиться за счёт ближнего. Не себя возвысить, а втоптать в грязь другого. Уж на что мы с Малышом считали себя доками, способными влиться в любой коллектив и ассимилироваться в любой среде, и то терялись, мялись и порой не знали, как отреагировать на то или иное провокационное высказывание. Никак мы не тянули на людей, способных себя вести по-скотски, крайне цинично и вульгарно.

Понятно, будь дело на нейтральной территории, уроки воспитания с нашей стороны не задержались бы. Уж на что мой товарищ в последнее время навострился в дипломатии и умении мирно решать любые вопросы, но и тот скрипел зубами и с огромным трудом удерживал желание поломать уродам руки и ноги. Это как минимум. Потому что его симбионт пару раз панически сообщал моему Бульке: «Сейчас он свернёт этому козлу голову! Держите его!»

Наезды на нас начались с того, что самый наглый королевский телохранитель заявил:

– Оп-па! Никак и вы решили разок попировать королевскими разносолами? А задницы у вас не склеятся?

Обычно барон брал другую пару своих охранников, и, допросив их, мы прекрасно знали, как себя надо вести в этом гадюшнике. Так что первый ответ прокатил в нужном стиле:

– С такими свиньями, как вы, и за стол садиться противно. Но чего не сделаешь, чтобы предохранить его светлость от испорченной пищи.

Возмущение таким ответом последовало в десять глоток, но мы его проигнорировали с презрительными улыбками. Только и накладывали себе в тарелки разные салаты да холодные заливные блюда. Тогда несколько недоумков принялись издеваться над моими ранениями:

– Всё видел, – начал первый, – но чтобы один боец возил другого в инвалидной коляске и при этом умудрялся кого-то охранять – до такого абсурда ни один салага не додумался бы.

– А они разве охраняют? – ухмыльнулся второй. – Ведь уже выяснили, что они сюда пожрать припёрлись.

– Нет! – воскликнул третий. – Они умирающего сюда привезли, чтобы на нём новые яды опробовать. И не жалко, и тратиться на лечение не придётся.

Причём каждому высказывавшемуся типу было наплевать на уместность своих слов. Как и не ждали они реакции от себе подобных: начинали ржать первыми. Зато у нас появилась возможность успокоиться и придумать ответ, подходящий для этого отродья. Среди них не оказалось ни одного человека, которого можно было бы пожурить за плохое поведение и выгнать взашей. По каждому из них давно плакала каторга, а то и треунтор[2]2
  Треунтор – приспособление для казни, где приговорённого уничтожают с крайней жестокостью. Последние казни на треунторе проводились очень давно, хотя официально в Оилтонской империи это смертельное наказание так и не было отменено. (Прим. авт.)


[Закрыть]. Создавалось впечатление, что Моус и его подельники выбирали для себя охрану в камерах смертников по всей Галактике.

Покопавшись в памяти барона Кири ещё на захваченном корабле, мы получили на них такие компрометирующие, кошмарные материалы, что вряд ли узурпатор продержался бы на троне долгое время. Узнай мировая общественность, кто правит Пиклией и кто его охраняет, такое бы началось! Подданные звёздного королевства не стали бы терпеть над собой столь низменного правителя. Бунты были бы Моусу обеспечены уже в ближайшие недели, но…

Допустить кровопролитную гражданскую войну мы не имели права. А собравшиеся здесь уголовники так просто с сытной кормушки не съедут. Тем более когда их надёжно прикрывает какой-никакой, но всё-таки представитель древнего королевского рода Пелдорно. Правда, он для восшествия на трон лично пристрелил старшего брата, но чего не случается порой в королевских дворцах? Да и народу была подана совершенно иная версия событий. Переворот, разработанный графом Де Ло Кле, состоялся, узурпатор уселся на трон, и только из-за его бесчеловечности и попыток притязания на императорскую корону Оилтона уже погибли тысячи, десятки тысяч ни в чём не повинных мирных граждан обоих наших государств. Да и простых воинов пиклийцев жалко, которые с одурманенным пропагандой сознанием выполняют приказы своего подлого правителя и его не менее мерзких подельников.

Войну допустить нельзя, именно поэтому мы сейчас и рисковали своей жизнью. Осознание этого нам и помогало сдерживаться больше всего.

Ну и выжить самим хотелось в любом случае. Случись что и начнись открытое боевое противостояние, мы бы уничтожили как Моуса с его приспешниками, так и всю их охрану. А благодаря ментальным ударам, которые могли нанести наши риптоны, чуть ли не весь дворец могли бы захватить. Но вот именно «чуть ли», потому что замеченные нами силы да плюс те, о которых поведала банда барона Кири, уж никак не дали бы нам возможность ускользнуть отсюда, а потом ещё и до своего челнока добраться. Нереальное дело – прорваться через такие заслоны.

Поэтому мы и решили действовать пусть медленно, зато верно. В ход пошла разработка великого учёного Бульки: смертельные штаммы, развивающиеся в теле человека и атакующие его в строго определённое время. Причём атакующие резко, убивая в течение десяти, максимум пятнадцати минут. Если приговорённый будет в это время спать, то даже не успеет осознать приближающуюся кончину, мозг у него отключится в первую очередь. Конечно, окажись кто рядом и заметь странный обморок, то шансы на спасение оставались. И как раз благодаря омолодителям последнего поколения. Успей охрана или кто там окажется рядом доставить пострадавшего и вложить в устройство в течение всё того же десятка минут, пациент, возможно, и выживет. Этот момент в нашем плане был самым слабым. Вдруг кто-то из врачей рискнет затолкать его величество в спасительный медицинский агрегат?

Именно для этого и была продумана и разыграна сценка с двойным глубоким обмороком маркиза Ваб Дер Гела. Два раза шефа монетного двора узконаправленным ментальным ударом Вулкан и Одуванчик свалили с ног, и пусть сейчас он уже сбежал из больницы, или даже проходит там самое глубокое медицинское обследование, главного мы добились: в случае недомогания узурпатор категорически запретит пользоваться омолодителем, пока это новое чудо света в течение нескольких дней не будет тщательно проверено.

А нам столько времени и не надо: штаммы начнут убивать ровно в три часа ночи по местному времени. Причём получили порцию губительного вещества на кожу рук и шеи все, в том числе и директор монетного двора, и министр энергетики. Моусу Пелдорно и Де Ло Кле достались лошадиные дозы – этих ублюдков следовало обязательно уничтожить.

Что их ещё могло спасти, так это наличие на теле симбионтов, аналогичным нашим. Но вряд ли такое чудо у них отыщется. Тем более что наши риптоны утверждали в один голос: «Мы на убийцах, садистах и маньяках не приживаемся!» И мы им верили.

Мало того, пусть и без особой гарантии, но мы с Малышом тоже передали во время рукопожатий с телохранителями небольшие порции штаммов заслужившим такое наказание ублюдкам. По утверждению моего симбионта, этого должно было хватить для справедливого возмездия за все совершённые ими прегрешения. А хоть парочка из них копыта отбросит – легче станет дышать в этом мире.

И, кажется, получилось. По крайней мере, на предварительном, самом сложном этапе контакта мы справились идеально. Хотя до срыва нашей миссии, а также вала крупных неприятностей на нашу голову оставались считаные минуты. Ибо всё-таки информации о тех, кого мы играли, у нас оказалось непозволительно мало, и наши сотрапезники стали с яростью и бесцеремонностью загонять нас в угол. Да и Моус Пелдорно совсем не к месту вспомнил какого-то Кики, свалившегося с Дуба. Подозрений в подмене ещё не было, но до них оставались считаные фразы или несколько особо настырных вопросов.

Когда в дверях зала, где трапезничал король, показалась чета Кири, мы с Малышом вздохнули с невероятным облегчением: обстановка за нашим «столиком» уже был накалена до крайности. Хорошо, что пошатывающийся Фре Лих, роль которого блестяще играла Синява Кассиопейская, был предупреждён о ведущемся между телохранителями споре на повышенных тонах. Получив нужные рекомендации, он от дверей прекрасно разыграл недовольного тирана.

– Жрёте, скоты?! – заорал наш якобы шеф, заставляя Малыша вскочить на ноги, а остальных горлопанов заткнуться. – Да ещё и разорались как на базаре! Вам не оружие носить, а сороками по полям летать! Уроды! Вас двоих я больше никогда брать с собой не буду! – это нас так наказал с ходу. – А вы… – он замялся, подбирая нужное сравнение для уголовников, – …недоумки, тоже здесь долго халявничать не будете. Моус вам всем мозги вправит!

Кажется, ему никто особо не поверил, хотя улыбки всё-таки погасили и в ответ ни слова не пикнули. Как бы они близко ни кормились возле узурпатора, как бы ни обнаглели от безнаказанности, но понимали: старый приятель, лучший друг Моуса Пелдорно, при желании устроит им тяжкую долю. Так что не стоит с ним ссориться. Лучше промолчать, а там видно будет.

Именно такие мысли легко читались на не отмеченных особым интеллектом лицах. Но мы не привередничали, а внутренне ужасно довольные поспешили следом за своим патроном и его грустящей с виду супругой, продолжая общаться с помощью симбионтов.

«Неужели всё позади и нам удастся покинуть дворец без боя? – никак не могла поверить в свершившееся Синява. – Вот теперь я осознаю, что войти в такую клоаку гораздо легче, чем оттуда выбраться…»

«Посмотрим, – заметил Малыш. – Ты вспомни, как мы твою яхту «Саламандра» захватили. Без единой жертвы и молниеносно. А вот чтобы уйти оттуда, моим друзьям пришлось принести меня в жертву…» – это он намекал на то, что ему пришлось жениться на миледи.

Синява отреагировала весело:

«Эх! Если бы я знала, что можно поторговаться с Танти и себе мужей выбирать, я бы сразу нескольких выбрала… Жаль!»

«А мы сами часа в три часа ночи не загнёмся? – забеспокоился Цой Тан. – Ведь могли и сами заразиться. Тем более что процесс разложения может быть незаметен даже для риптонов».

Те принялись доказывать, что он не прав, и занимались этим в течение всего пути из дворца до комплекса зданий Министерства геологоразведки. У входа у нас проверили отпечатки пальцев и сетчатку глаза и пропустили. В зданиях министерства не только работали, там были рестораны с разными национальными кухнями и магазины с множеством товаров на любой вкус. Причём цены на дефицитные товары так и вопили о социальной несправедливости: для министерской номенклатуры они были чуть не в три раза ниже обычных. Вот баронесса этим и воспользовалась, покупая все, что только желала её разбалованная средствами натура. Всё купленное посыльные тут же увозили в космопорт.

Мало того, вжившийся в роль Цой Тан решил за чужой счёт наделать ценные подарки из дорогих мехов нашим любимым женщинам.

Мы разделились на две пары, опять включив краберы на передачу и разместив их за отворотами скафандров. А приём сообщений вели риптоны. Один крабер в паре был связан с Алоисом, который координировал всю операцию, а второй с захваченным нами кораблем, который висел на околопланетной орбите. Так мы могли своевременно получить совет откуда угодно, чего были лишены в королевском дворце династии Пелдорно. Ну и давали постепенно отчёт о том, что и как мы проделали с Моусом и его ближайшими приспешниками. Нам следовало начать подготовительные мероприятия. Если узурпатор умрёт, мы обязаны быть во всеоружии и чётко, лучше всех сориентироваться в создавшейся ситуации.

Попутно нам удалось узнать, на чём фальшивый Фре Лих чуть не погорел во время беседы с Моусом. Оказывается, легендарный их дружок с собачьей кличкой Кики-Дуб попал под влияние своей супружницы настолько, что та однажды в порыве злости за какое-то непослушание мужа попросту отстрелила ему мужское достоинство. Поэтому тот самый Кики (вдобавок однажды и в самом деле свалившийся с дуба) являлся для уголовной братвы притчей во языцех, и при упоминании его имени следовало не грустно кивать, а ухохатываться.

Малыш отправился с фальшивым бароном Кири оформлять покупки, а я, пользуясь легкой в управлении автоматикой инвалидной коляски, двигался следом за баронессой, то бишь за Цой Таном, и делал вид не так охранника, как сопровождающего. С виду я молчал, хотя на самом деле консультировал друга, который не слишком ясно понимал, на что женщины обычно тратят наворованные их мужьями миллионы. И что наиболее ценного можно отсюда уволочь.

И тут произошла не предвиденная никакими аналитиками встреча. Случилась она в одном из магазинов верхней одежды, где баронесса настолько далеко затерялась среди рядов манекенов в шубах, что связь между Булькой и Вулканом прервалась. А я, хоть и внимательно посматривал вокруг, делал вид, что дремлю возле выхода.

– Санчо! – ко мне вдруг, раскрывая объятия, устремился внушительных габаритов мужик в какой-то непонятной униформе. Лицо его выражало сочувствие. – Что это с тобой случилось?!

То, что я играю роль какого-то там Санчо Моралеса, я помнил хорошо. А вот о приближавшемся типе не знал ничего. Таких вот знакомцев у моего прототипа могло быть тысячи, и выучить их всех за короткое время, да ещё и с описанием внешности – дело совершенно нереальное. Поэтому мы с Булькой ничего лучше не придумали, как придать мне вид человека, который после тяжёлых травм частично потерял память. И когда я полностью открыл веки и уставился на незнакомца страшными бельмами с маленьким зрачком и полопавшимися капиллярами, тот непроизвольно дернулся назад:

– Санчо?! Что с тобой?

Ну что ж, наглеть, так с уверенностью в голосе:

– А ты кто такой? – ещё и руку положил на выданный мне при выходе из королевского дворца парализатор.

– Не понял… – замер настороженный тип. – Ты что, меня не узнаёшь?

– Первый раз вижу! – не соврал я. Хотя тут же несколько смущённо добавил: – Правда, я после ранения даже барона Кири не сразу узнал…

– А где это тебя так? – ткнул незнакомец пальцем в мою инвалидную коляску, а потом очертил контур моей фигуры. – Сильно пострадал?

– Ты мне так и не сказал, кто ты такой? – нахмурился я. – Может, тебе и знать нельзя о событиях в семье его светлости.

– Вон оно как! – удивился мужик. – Ты уже и в семью баронскую вхож?

Его манера вместо ответов задавать вопросы нам не понравилась. И его странная форма в наших регистрах не значилась. Я сделал вид, что усиленно вглядываюсь в лицо собеседника и не менее усиленно пытаюсь припомнить его личность:

– Может, и в самом деле мы знакомы… Но никак не вспомню…

– Странно! Как же тебя такого оставили на работе?

– Потому что я спас жизнь баронессе. А ты-то кто?

– Ну, меня-то здесь все знают, – ухмыльнулся мужик. – А вот твоя память слишком дырявой стала после ранения. Не узнать одного из самых знаменитых королевских прокуроров? Не узнать главного инспектора вашего лагеря?

Наши товарищи на корабле сработали молниеносно. Тут же задали вопрос настоящему Санчо Моралесу, и получили нужные сведения: Игнасио Моралес, тридцать шесть лет, сын Стефано Моралеса – дяди Санчо Моралеса, у него ещё три брата и две сестры. Имена и всё остальное о семье шло сплошным потоком, и мне этот поток тут же вливал в сознание мой риптон.

– Вспомнил! – воскликнул я. – Игнасио, братишка! Чтоб ты жил сто лет! Как там дядя Стефано поживает? Не щадит свой желудок? Так и травит его острыми приправами?

– Всё так же, – лицо Игнасио расслабилось.

– А Тати с Марией почему не приехали ко мне на прошлой неделе? Ведь обещали же!

Упоминание о сёстрах окончательно убедило мужика, что перед ним его кузен, к которому пусть и не сразу, но память возвращается. Он наклонился к коляске и участливо коснулся ладонями моих плеч:

– Они много чего обещают… Знаешь ведь, какие они несерьёзные вертихвостки. Но тебя-то как угораздило так пострадать?

– Ох! Печальная история, но с другой стороны – это же моя работа. Трап при посадке шефа на корабль стал падать, ещё чуток, и баронесса грохнулась бы с высоты восьми метров. Я-то прыгнул и её удачно оттолкнул, а сам вот свалился, часа три без сознания лежал, на затылке до сих пор шишка размером с кулак… Вот, пощупай… только осторожно! – Булька легко изобразил на затылке нужный нарост. – Ну и три перелома по всему телу… Барон привёз меня сюда, чтобы в омолодитель уложить, да только что-то там у него не срослось с этим делом. Приходится уже сегодня срочно улетать на Элизу. Сделает свои дела в министерстве, и в порт. А я пока с баронессой по магазинам мотаюсь.

– М-да, чего только не случается… Но хорошо, что так хоть отделался…

– Ха! Само собой, что лучше быть поломанным, но говорящим, чем гореть в крематории со свёрнутой башкой. Или иначе говоря: лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем! Ха-ха!

Кузен кивнул с улыбкой, и тут совсем некстати вынырнула возле нас разгорячённая баронесса:

– Поехали, Санчо! Четыре шубы купила отличных в подарок. – И, скользнув взглядом по замершему Игнасио, буркнула: – А это кто такой?

Последние слова у нашего артиста вырвались по инерции, потому что Вулкан, по подсказкам Бульки, уже вводил его в суть дела. Так что подошедшей ничего не оставалось, как проморгаться, притворяясь что плохо видит, и промямлить с некоторым равнодушием:

– А… Игнасио, это ты…

Только вот реакция прокурора Моралеса оказалась более чем странной. Он потянулся к оружию, пятясь от меня и бормоча:

– Ты что, тоже головой ударилась? – причём тон, каким он это спросил, предвещал для нас самые большие проблемы.

«Валить его надо!» – воскликнул Булька и нанес прокурору ментальный удар узким, направленным лучом. Мужик так и завалился спиной на пол, обрушив на себя один из манекенов.

Буквально за пару мгновений до этого к нашему пятачку возле выхода приблизились двое посыльных, волокущих внушительные пакеты, вероятно, с купленными шубами. Так что они прекрасно успели рассмотреть всю диспозицию: пострадавший от нас был метрах в трех, упал сам, и у нас в руках не было никакого оружия.

– Ай! Что это с ним?! – картинно воскликнула баронесса, прикладывая ладони к щекам. – Бедняга! Он потерял сознание! Наверное, перегрелся! Позовите срочно врача! Скорее! Скорее врача!

Даже если нашу беседу и зафиксировали бесстрастные видеокамеры, пока нам инкриминировать было нечего. То есть мы могли бы преспокойно отсюда удалиться… если бы не были прекрасно знакомы с пострадавшим. И хуже всего, мы не могли понять, как этот тип нас разоблачил. Игнасио Моралеса следовало устранять.

Чем баронесса и занялась. Рухнула на колени возле неподвижного тела и стала командовать посыльным и прибежавшему охраннику:

– Подложите ему что-нибудь под голову! Аккуратно! Расстегните ему ворот, ему нечем дышать!

И сама расстегнула пуговицы на прокурорском мундире, умудрившись при этом сунуть пальцы в рот пострадавшему.

Мне тоже требовалось хотя бы разок плотно соприкоснуться с так называемым кузеном. Ибо нужный нам яд находился в распоряжении именно моего риптона. Пока он его приготовил, пока по своей плоти перенёс в мою руку, прибыли медицинские работники. Прокурора положили на носилки и собрались отправлять в расположенный на территории министерского комплекса медпункт.

Пришлось действовать на грани возможного провала:

– Постойте! Брат очнулся и хочет мне что-то сказать! – я привстал на здоровой ноге и чуть ли не всем телом навалился прокурору на грудь. Принялся руками хвататься за его лицо, открывать ему глаза и бормотать: – Ну, братишка, ты ведь только что пытался что-то сказать! Говори!

При этом риптон и новый ментальный удар с близкого расстояния нанёс, и ядом как следует кровеносную систему подпортил. Яд был одним из редчайших и сложно определяемых. Уже через пять минут он повредит головной мозг, а в течение двадцати часов наступит смерть. Спасти больного почти нереально, если в течение часа не поставить точный диагноз. И даже в таком случае человек придет в себя не ранее чем через двое суток. Установить причину потери сознания можно будет только после смерти. Оба варианта нас устраивали: к тому времени мы уже сделаем свое дело. Во всяком случае, хотелось на это надеяться.

– Да что же вы делаете? Не мешайте! – санитары оторвали меня от прокурора и усадили в инвалидную коляску.

– Надеюсь, с ним всё будет в порядке? – крикнула им вслед баронесса.

– Не переживайте, госпожа! – отозвался один из санитаров. – Наши врачи теперь и безнадежных на ноги могут поставить!

Он явно имел в виду омолодитель. Да, была вероятность, что прокурора поместят в это устройство. Как-никак, высокая должность, многим известная личность, из древнего дворянского рода. Но нам и это было не страшно, потому что и такая кардинальная очистка от яда займет не менее двенадцати часов.

Кроме того, такой вариант вряд ли можно было воплотить в жизнь. В столице Пиклии, как мы уже узнали, омолодителей было всего три. Всё-таки сказывалась бешеная дороговизна этих чудных агрегатов, каждый из которых стоил как десяток космических эсминцев. Два из них были отданы главному медицинскому центру королевства, а третий находился в больнице королевского дворца. Очередь на первые два была расписана на многие месяцы вперёд, деньги оплачены заранее, и прокурора впихнуть без очереди вряд ли удастся. А в личную больницу его величества просто не осмелятся сунуться.

От настоящего Санчо стало известно, что баронесса просто обязана была узнать прокурора. Ведь он был ее партнёром по сексу. Да, да! Именно партнёром и именно по сексуальным утехам!

Когда Цой Тан услышал эту пикантную деталь, он чуть ли не вслух воскликнул:

«Как любовники?! Она же его старше на четверть века! Быть такого не может!»

Как оказалось – может! Ещё и не просто может, а при прямом не только попустительстве, а и участии барона. Они втроём устраивали такие оргии…

В общем-то, весьма многие в Галактике имели право на создание смешанных семей, в которых было двое мужей и одна жена или две жены и один муж. Но в королевстве Пиклия такое было запрещено. Мало того, захвативший трон Моус объявил себя борцом за высокую нравственность и всячески осуждал тот океан разврата, который затопил Галактику.

Вот на этой почве и возникли значительные трения, когда однажды Моусу Пелдорно кто-то накапал на его старого и верного сподвижника. Дескать, ты тут борешься, пыхтишь от натуги, а твой Кири устраивает в своей постели противозаконные развлечения. Вот и пришлось баронской парочке устраивать любимому партнёру перевод в столицу и помогать ему сделать карьеру. Моус против такого уже не возражал, удовлетворённый тем, что его требования были выполнены.

Только вот трио продолжало пусть и редко, но встречаться во время наездов покровителей в столицу. Естественно, что барон и баронесса при допросе и мысли не допускали, что некто, приняв их внешний вид, может столкнуться с их любовником в министерстве. И уж тем более никто из нас не догадался выспрашивать о постельных утехах пленённой нами четы. Да и времени на такое у нас не хватило бы.

И смех и грех! Казалось бы, чем может грозить встреча с любовником? А вот как получилось… Чуть не влипли! Можно сказать, легко из лап Де Ло Кле ускользнули, а в магазине с меховыми шубами чуть не влипли по-глупому. И ведь был, был момент, на который мы были обязаны обратить внимание! Де Ло Кле назвал баронессу в первой беседе с Кири «развратной мымрой». Сказал ведь, явно имея в виду постельные утехи супругов с нынешним прокурором! А мы пропустили это мимо ушей, не поинтересовались, что бы это могло значить.

М-да… По этому поводу Булька изрек:

«Среди вас, мужчин, бытует такая поговорка: «Чем меньше девушек мы любим, тем больше времени мы спим». Ха! Хочу от себя добавить: и спокойнее!»

«Умник! – только и смог сказать я. – Много ты понимаешь…»

Теперь следовало крайне поторопиться на орбиту. По краберам новость о нашей встрече донеслась и до подставного Фре Лиха Кири. Тот с помощью своего не менее фальшивого телохранителя кардинально упростил все проблемы с покупкой гипроторфных торпед, сказав, что ему не горит забрать их прямо вот так немедленно: «Когда пришлёте, тогда и ладно!» – но заплатил за них сразу и за все сопутствующие услуги. После чего и вторая пара лазутчиков поспешила следом за нами в космопорт.

Наше страшно рискованное мероприятие приближалось к завершению. Нам только и оставалось, что добраться до орбиты и разогнать корабль до скорости Лунманского прыжка.