Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Между прочим, несколько раз созданные комиссии из преподавателей и постоянный надзор воспитателей непосредственно в столовой, с уверенностью доказал: ученика Бровера никто не объедает, он порой съедает и три порции. А частенько ест больше Гарольда Стенеси. Просто у парня невероятный, а скорей всего, существенно нарушенный обмен веществ. Или, если выразиться более научно: повышенный метаболизм.

Вот такой была небольшая часть истории жизни этих трёх юношей, завершающих среднее образование, и которые сейчас, стоя возле окна, продолжили обсуждение возможных жизненных осложнений в результате неожиданных смертоубийств. Избыточное выделение адреналина давно прекратилось, а спать так и не хотелось.

Да и сбежавшиеся со всего Китланда полицейские спокойной ночи желать не собирались. Предположения по поводу вездесущей прессы тоже оправдались на все сто. Но если основную массу пишущей и снимающей братии удалось приостановить на воротах, то корреспонденты, имеющие персональные или служебные флайеры, осуществили настоящий штурм непосредственного места событий, пытаясь сделать хоть какие-то фотографии или получить хоть какие-то комментарии. Когда им это не удалось, некоторые флайеры рванули к жилым корпусам, где прямо через окна принялись фотографировать взъерошенных, полуголых учеников и мечущихся по внутреннему двору воспитателей.

Озарилось фотовспышками и окно троих друзей. Но те, к тому времени, уже сидели под подоконником. Гарольд привычно держал вырывающегося Зайца, который болезненно обожал фотографироваться, а Тантоитан ворчал, словно старик:

– Только не хватало нам на первую страницу какой-нибудь газетёнки попасть!

– Подумаешь! – сипел вырывающийся Роман Бровер. Отсутствием чувства юмора он тоже не страдал: – Зато как здорово смотрелись бы ваши рожи под заголовком: "Их товарищ мог бы выжить при хорошем питании!"

– Троглодит! – возмущался Амбал, любовно награждая товарища тумаком между лопаток, – Ведь больше меня жрёшь!

– А кто поверит? На тебя глядя… Ой! Пусти! Руку сломаешь, придурок!

– Эй, ты там осторожнее… – забеспокоился Танти, опустивший тем временем светонепроницаемые шторы на окнах. – И хватит дурачиться! Давайте лучше комнату осмотрите, и на подоконник гляньте: вдруг мы какой след оставили! А я – костюм достирывать.

Через полчаса друзья навели полный порядок и устранили все подмеченные мелочи соучастия в сегодняшнем событии. Полиция и пресса к тому времени тоже стали рассасываться, и ничего не оставалось делать, как завалиться спать.

– Утро вечера… – Танти начал было цитировать народную пословицу, но его с ехидным смирением перебил Заяц:

– …Прожорливее!

– Да нет! Я хотел сказать…

– …Голоднее? – встрял теперь уже Гарольд. – Это ты прав, приятель! Хотя я бы уже сейчас пожрать не отказался.

– И я не откажусь! – с готовностью приподнялся на кровати субтильный, с врождённым нарушением обмена веществ Роман Бровер. – Хотите, к девочкам сбегаю, попрошу чего пожевать?

– Не хотим! – рявкнули сразу две глотки. Уж друзья знали прекрасно, что посыльный может и не вернуться до самого завтрака. Сердобольные девочки обязательно отыщутся, накормят Зайца от пуза прямо на месте, а то и запрягут в какую-то бессмысленную работу. Зато для его товарищей фиг что дадут.

Глава вторая

3588 год, 10-ое мая, Китланд

Губернатор города без стука ворвался в кабинет управляющего имперской безопасности и, на правах старого друга, запричитал прямо с порога:

– Вольдемар! Что тут у тебя творится? Не успел я всего на два дня выехать по семейным делам, как весь Китланд перевернулся с ног на голову! И только что я узнал, что буквально через час прибывает специальная комиссия с Оилтона. Мне по краберу нашептал один мой друг из министерства, что с места сорвались самые важные шишки как по социальному развитию, так и по твоему ведомству. Кошмар! А ты тут… сидишь!

– Что ж мне, подпрыгивать? – горестно отозвался безопасник, кивком указывая прибывшему на кресло напротив. – Хотя потому и сижу, что ноги от страха отнялись…

– Ты чего, в самом деле? – застыл губернатор.

– Твоими молитвами ещё бегаю, но приятного всё равно мало. Мне уже известны некоторые имена спешащих к нам с визитом.

– Ну…?!

– Не знаю, кто там из твоего начальства прётся, но на мою голову сейчас свалятся командир Дивизиона Серджио Капочи, лучший имперский следователь Энгор Бофке и начальник дворцовой стражи маркиз Винселио Грок.

– Святые электроны! А маркизу чего во дворце не сидится?

– Понятия не имею. Видимо, от старости неймётся.

– Ну, с этим ладно. А вот Капочи и Бофке чего сюда торопятся?

– Сам в шоке. Спроси чего полегче…

Маркиз Винселио Грок в свои шестьдесят девять лет считался персоной, наиболее приближённой к самому императору. Потому что он носил его на руках младенцем, обучал боевым искусствам в юношеском возрасте, грудью прикрывал в любых ситуациях и в любое время, да и вообще считался самым лояльным по отношению к императорской семье. По большому счёту, рано потерявший родителей император относился к маркизу как к близкому родственнику. Помимо этого, Винселио считался начальником личной императорской стражи, и в течение последних десятилетий подбирал самых лучших воинов на должности телохранителей. Этот ещё довольно крепкий в свои шестьдесят девять лет мужчина совал нос, куда ему заблагорассудится, и его слово на Совете имело порой чуть ли не решающее значение..

Но если прибытие маркиза ещё укладывалось в некое логическое русло, то вот личное участие в этом деле командира Дивизиона вызывало крайнее удивление и вполне обоснованную тревогу. Серджио Капочи являлся главным координатором служб имперской безопасности, а уж личное командование Дивизионом вообще ставило его на второе место в пирамиде власти после императора. Это элитное воинское подразделение, куда попадали только самые лучшие из лучших воины современности, занималось, в основном, охраной всей императорской семьи и зданий императорского комплекса в целом. Но не было, пожалуй, ни одного воинского столкновения или прочего вооружённого конфликта, где в самый решающий, переломный момент не появились бы всепобеждающие и мгновенно подавляющие любое сопротивление воины Дивизиона. Мало того, по устойчивым слухам, именно подчинённые Серджио Капочи наносили превентивные удары в самые центры только зарождающихся бунтов, заговоров или провокаций. Несомненно, что командовать самыми лучшими мог только ещё более лучший. Так что о личных боевых качествах Капочи ходили просто сказочные легенды.

Следовательно, если такой человек прибывал в Китланд, значит, случилось нечто ужасное, сравнимое лишь с неожиданной вспышкой кровавой гражданской войны, которое произошло пятнадцать лет назад на этой планете. Тогда даже этот патриархальный, консервативно спокойный город подвергся массированным бомбардировкам и наполовину выгорел от пожаров. Но и тогда для погашения конфликта и уничтожения почти под корень обеих противоборствующих сторон хватило лишь ввода регулярных войсковых подразделений империи. Ни тогдашний командир не появлялся здесь, ни сам Дивизион.

И вряд ли события сегодняшней ночи могли быть причиной такого визита. Ведь в некоторых криминогенных городах Сандии и не такое порой случалось, но всегда при этом разбирались, вылавливали и судили собственными силами.

Ну и, наконец, зачем тащить в Китланд Энгора Бофке? Самый лучший и знаменитый следователь империи использовал свои таланты лишь в наиболее экстренных и тяжелейших случаях, которых и на центральной планете хватало с излишком. Настойчивый и молодой, всего лишь сорока трёх лет от роду, этот гений сыскной работы уже получил почётное прозвище «Рекс» – за свою невероятную хватку и феноменальную настойчивость в преследовании или разоблачении любого преступника. Причём, пару раз Бофке откопал компромат на таких "больших и неприкосновенных" столпов общества, что его откровенно стали бояться не только жулики, взяточники и аферисты всех мастей, но и вполне честные, лояльные граждане. Тем более, что про Рекса шёпотом пересказывали "правдивые истории", в которых он, только взглянув на человека, сразу определял, сколько раз и с кем тот изменил своей второй супружеской половинке. А ведь подобные прегрешения есть у всех! Ну ладно, пусть не у всех, но те, у кого их нет, просто элементарно никого не интересуют.

Именно поэтому Управляющий отделения безопасности и был в некоторой растерянности. Но на его фатальное предложение "спросить что-то полегче" губернатор только рассердился:

– И спрошу! – В волнении глава гражданской власти города привстал в кресле. – Что произошло?

Его приятель скривился, будто съев целый лимон, и тяжело вздохнул:

– Да вот сижу, сам ничего толком понять не могу. А ведь придётся о каждой гильзе и каждой секунде отчёт нашим гостям предоставить. Да сам посмотри, – он развернул над столом голографическое изображение места происшествия. – Вот это забор, вот в этом месте находилось два флайера нападающих. Практически сразу начинаются «большие» вопросы. У них оказалось лазерное ружьё с контактным лучом, которым они повредили детекторы обнаружения движения.

– У-ля-ля! А что, есть и такие? – вырвалось у губернатора.

– Слышал, что есть, а теперь уже и увидел, – последовал многозначительный ответ. – Затем, один из преступников перемахнул через забор и сделал подкоп под проволочным заграждением. Скорей всего, за это время к нему подтянулись и остальные подельщики. Но сам «землекоп» дальше не пошёл, а вернулся к забору. Так определила экспертиза по следам на его комбинезоне. Всего на тот момент на разделительной полосе скопилось шесть человек. Трое из них, обладая внушительным комплектом вооружения, в том числе и гранатами нескольких типов (!), ринулись в подкоп и вышли во внутренний периметр. И вот тут вообще начинаются самые большие чудеса! При предварительном осмотре следователи сделали вывод, что один из нападающих сразу после того, как прополз под колючей проволокой, оглушил одного своего коллегу ударом в лоб и поломал руку второму. А потом, достав свой штурмовой автомат «Жало», стал крутиться на месте и стрелять во все стороны. Сделав почти два полных оборота, он выпустил из магазина все шестьдесят пуль и сам был расстрелян оставшимися на разделительной полосе коллегами. Но, в результате этой круговой и жутко беспорядочной стрельбы, двумя пулями в живот был смертельно ранен человек с поломанной рукой, убит тремя пулями оглушенный в голову, и одной пулей тяжело ранен в грудь «землекоп». Вот здесь он так и остался лежать, – короткой указкой безопасник показывал местоположения тел на висящей в воздухе голограмме.

– Удалось его допросить? – заинтересовался губернатор.

– Если бы! Оставшиеся двое нападающих из пистолета, выстрелом в затылок, добили «землекопа» и бросились уходить. Один их флайер полиции удалось перехватить на околицах космопорта. Всё-таки вовремя поднятая охранниками тревога помогла в беспрецедентной погоне. Машину повредили, она упала и не просто разбилась, а сгорела. Но второму флайеру удалось прорваться к кораблю, небольшой круизной яхте, и двоим нападавшим повезло на рискованном форсаже подняться в космос. На предложение сдаться беглецы ничего не ответили, и пограничный имперский крейсер, следуя жёстким боевым инструкциям, распустил увертливую яхту на атомы всего одним залпом.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что из участников ночных событий никого не осталось в живых?

– Очень бы хотел возразить, но… – управляющий имперской безопасности с сожалением развёл руками. – Чуть позже вскрылись новые факты. Вот здесь, почти у самых ворот и блока охраны, отыскался второй подкоп. Вдобавок, и детекторов движения здесь, на каменном заборе, не оказалось в связи с ненадобностью: охранники просматривают этот участок визуально. Но именно через этот подкоп, чуть раньше кровавых событий и стрельбы, группа неизвестных совершила отход после совершённой в административном здании интерната кражи. Причём сам объект похищения хоть и имеет определённую ценность, скорей всего, вызовет смех: крупная коллекция миниатюрных моделей бронетехники. Продать её целиком вряд ли получится, а одиночные экземпляры продавать бессмысленно. Сейчас, кстати, по городу проверяют всех коллекционеров и фанатов подобных безделушек.

– О! – вскинулся губернатор. – У моего сына более, чем два десятка!

– Знаем, – глаза безопасника блеснули мрачной иронией. – Твоё алиби проверили в первую очередь.

– Ну, ты и!.. На мне тренируешься остальных пугать?

– Ага, такого жёлудя, как ты, запугаешь! Так вот, после более тщательного и скрупулёзного анализа событий прорисовалась несколько иная картина. Точно доказать нам, конечно, ничего не удалось, но, вполне возможно, что один «вор», заметив непонятных конкурентов, продвинулся вдоль ограждений, рассмотрел противника, вступил с ним в схватку и поднял тревогу. Потому что, смотри, вот этот первый, оглушённый, сразу после удара упал именно на колючую проволоку, задействовав детекторы и натяжители. Вот этот, с поломанной рукой, так и остался лежать вот здесь, корчась от боли, ну а уже с третьим неизвестный воришка затеял танец с перетягиванием автомата.

Губернатор тоже когда-то проходил воинскую службу, поэтому разбирался не только в гражданских делах:

– И вот эти двое стреляли по нему в ответ? Как же он выжил?

– Прикрылся трупом и дождался, пока преступники сами не сбегут.

– Тогда как его не заметили охранники интерната?

– В создавшейся суматохе такое вполне могло случиться. Все мчались именно сюда, а этот участок возле ворот остался практически без присмотра. Камер там тоже нет. Так что одиночка мог преспокойно переждать вот здесь, возле дороги, в густой траве, а потом смешаться с толпой корреспондентов и прочих сбежавшихся любопытных.

– Невероятно!

– Везучий и ловкий стервец…

– И сам справился с тремя диверсантами?

– Ещё и уникальный боец!

– Ага! И ловкий, и вор, и боец, и вдобавок честный патриот, не жалеющий своей жизни ради высшей справедливости! Ха! – губернатор не скрывал своего сарказма. – Всё шито белыми нитками! И если уж я не верю ни единому твоему выводу, то остальные, – он понятным жестом большого пальца ткнул в потолок, – тем более не поверят!

Начальник управления имперской безопасности печально и продолжительно вздохнул:

– Вот потому я и сижу здесь, а все остальные подчинённые носятся в мыльной пене. Свидетелей нет, причины нападения неизвестны, а на руках одни трупы… А на голову вот-вот нагрянут нежданные гости из столицы.

Глава третья

3588 год, 10-го мая, Китланд

В этот день занятий не было, считалось, что ученики самостоятельно готовятся к завтрашним экзаменам. Но три друга с самого раннего утра всё равно оказались на ногах. Гарольд и Танти рванули в спортзал на утреннюю тренировку, а Роман с той же самой целью окунулся в виртуальный мир компьютерной вселенной. Собственный распорядок дня нарушать не следовало в любом случае, да и последствия ночных событий хотелось выяснить как можно скорее. Даже направления разведки между собой распределили, во время чистки зубов, чётко и конкретно. Заяц выискивал в сети любые упоминания, гипотезы и выводы. Лучше него всё равно с этим бы никто не справился. Амбал со своей огромной комплекцией давил массой при непосредственных опросах учителей, охранников и воспитателей. От него не так просто было отмахнуться или проигнорировать. Ну и кому-то следовало разобраться с двуличным конюхом.

Позавтракав самыми первыми, сразу занялись делом. Танти выбрал для себя проникновение в конюшню, а по возможности и тщательный осмотр всего, что связано с Немым. Потому что загадочные действия служащего среди ночи, больше всего беспокоили юношу: откуда вдруг у простоватого конюха взялось оружие и с какой такой стати, он засел в таком важном стратегическом пункте обороны. Уж не связан ли он был с нападающими? Вдруг у него и задание было: прикрывать злоумышленников огнём? Так что странного служащего следовало проверить и разоблачить в первую очередь. Вплоть до того, что лично, при малейшей возможности, провести тщательный обыск в домике при конюшне. Если самому не получится, то вовремя раскрыть на это дело глаза полицейским следователям.

Скорей всего что милый, вечно улыбающийся и в меру общительный для своего дефекта мужчина, по внутреннему боевому распорядку ещё и во внештатной охране подрабатывает и его помощь необходима как раз вот в таких, экстренных или неординарных случаях. Но по логике вещей подобные перестрелки в интернатах никогда не случались, так что и никакого смысла во внештатных боевиках, наглухо законспирированных под недалёких служащих, не было. А верить наблюдательности Зайца следовало неукоснительно: Раз уж он марку автомата успел рассмотреть в полумраке, то уж преобразовавшуюся, звериную поступь конюха тем более заметил. Из чего следовало, что под Немого следовало немедленно "копать, копать, копать и копать!"

Нельзя сказать, чтобы конюшня считалась такой уж большой достопримечательностью данного учебного заведения. Но подобные островки для обучения верховой езде и повсеместными не являлись. Данный интернат в этом плане считался скорей, положительным исключением и обучение верховой езде ни в коей мере не являлось обязательным. Поэтому большинство учеников если и не игнорировали великолепных животных, то удовлетворялись десятком, двумя уроками, полученным умением просто держаться в седле и больше в конюшне не появлялись до конца обучения. Ведь по правилам интерната, каждый желающий покататься и поучиться выездке обязывался не просто к уходу за животными, но и к чистке помещений. А это сразу у многих отбивало желание носиться наперегонки с ветром по небольшому лугу, расположенному за основным садом.

Танти и Гарольд, издавна решившие и выбравшие для себя профессиональную стезю космодесантника, считали умение отлично ездить верхом, обязательным условием полного усовершенствования. Поэтому уборка навоза их никогда не отпугивала, ребята являлись самыми активными посетителями конюшни, и, пожалуй, самыми умелыми наездниками к данному времени. Они обязательно выкраивали в своём плотном распорядке дня как минимум пару часов раз в два дня для усовершенствования джигитовки в движении, управления животными в выездке и прочих сопутствующих умений. Да и в другое свободное время порой заскакивали на пару минуток, чтобы угостить нескольких избранных по взаимной симпатии лошадей, стащенной на кухне морковкой или куском сахара.

Вот и сейчас Тантоитан использовал обычный повод для осмотра конюшни. С несколькими кусками сахара-рафинада и корешком петрушки, которую очень обожал один каурый жеребец, он лёгкой трусцой вбежал в просторные помещения и двинулся к выбранным стойлам. Но на полпути оказался остановлен вопросительным и требовательным мычанием. Обычно таким способом Немой привлекал к себе внимание учеников. Юноша с готовностью остановился и постарался дружелюбно улыбнуться:

– Привет, Клайн! – само собой, что нормальное имя у Немого тоже имелось, – Я к каурому…

Конюх так и остался в боковом стойле, и создалось впечатление, что он там прятался до этого времени. Хотя вилы в руках и наполовину растрёпанный тюк соломы, должны были показать обычные трудовые будни. Отставив инструмент, он сдержано кивнул и понятными жестами спросил, на какое время ученик записан для занятий.

– Да нет, я просто на пару минуток, – ладонь раскрылась, показывая сахар, – Мимо пробегал, вот и решил заскочить.

Служитель сразу отрицательно замотал головой, показывая и пальцами, что сахар жеребцу в данное время ну никак нельзя давать. Порой такие запреты им частенько раздавались по неведомым для остальных обывателей интерната причинам.

– Хорошо! Тогда я его петрушкой угощу. Ты ведь сам объяснял, что этот корешок коням всегда можно.

Клайн с непонятной досадой скривился, словно подыскивая другую причину для отказа. Затем вышел в проход и с явным сомнением обернулся на центральные створки деревянных ворот. Да и вообще, сегодня он выглядел более чем странно. Всегда приветливый, радостно улыбающийся, идущий навстречу каждому посетителю, сейчас он смотрелся настороженным и явно обеспокоенным. Видимо ночные события если и не касались его непосредственно, то уж косвенно задели сильно. Даже сама фигура стала похожа на сжатую пружину или готового в любой момент к прыжку хищника. А наличие у этого человека автомата, а скорей всего и иного оружия, лишь осложняло как любые наблюдения за ним, так и вполне невинные переговоры.

Поэтому Тантоитан старался не выдать своей заинтересованности. В подобном случае логично выглядеть беззаботным и недалёким, что он и сделал с напускной непосредственностью:

– Да я быстро! – и с места сорвался к дальним стойлам.

На немного запоздалое мычание он постарался не реагировать, но всё равно после короткой пробежки замер на месте. Возле каурого жеребца уже кто-то был, и поняв, что его заметили, фигурка не узнанного сразу ученика вышла к дверце. Настроение у юноши сразу обвалилось, а все его подозрения и намерения что-то выведать покрылись туманом открытой раздражительности:

– Ты чего здесь делаешь? – воскликнул он с досадой. – Ведь у тебя тренировка по плаванию!

– Готовлюсь к экзамену по художественной выездке! – нагло соврала самая противная и надменная воспитанница данного интерната. – А тебе чего здесь надо?

– Не хами! Лошади тебе одной не принадлежат, да и каурый, удивляюсь, почему тебя не кусает…

– А я вот удивляюсь, с чего это ты так подробно знаешь моё расписание? – девочка высокомерно приподняла брови: – Следишь за мной?

– Ха! Причина банальна: стараюсь выбирать время и место, где тебя быть не должно, – с юношеской жестокостью пояснил Тантоитан. – Потому что твои выходки и зазнайство уже всех достали, даже Зайца.

– Ой, не смеши меня! – девушка вышла в проход и подошла к раскрасневшемуся Танти чуть ли не вплотную:. – Дыня, ну когда уже в твоей голове созреют семечки? Неужели ты не понимаешь, что ваша навязчивая опека, Романа только портит?

Вот такой мерзкой, задиристой она была всегда, сколько ребята её знали. Но сейчас наглые упоминания неприятного в последнее время прозвища, а также инсинуации на тему семечек, вообще моментально довели юношу почти до неконтролируемого бешенства. Он только и смог, что сжимая кулаки, выдавить сквозь зубы:

– Следи за своими словами! А не то…!

– Что? Хочешь сказать, что побьешь? – она преодолела то мизерное расстояние, остающееся между ними, и бесстрашно смотрела ему в глаза, – Ну так попробуй! Но учти, что сразу втройне получишь от меня в ответку! Я не Заяц, прощать не стану.

Драться с этой пигалицей действительно было бы ниже всякого человеческого достоинства. Но и ответить на ложные обвинения следовало немедленно:

– Клёша! Да с чего ты взяла, что мы его хоть чем-то обижаем? Он самый лучший наш друг.

– Я тебе не "Клёша"! – раздалось в ответ угрожающее змеиное шипение. Она вообще ненавидела данное ей прозвище, производное от перекрученного имени. На что он ответил со звериным рычанием:

– А я тебе не «Дыня»!

Между обоими уже начали проскальзывать ощутимые только подсознанием молнии, когда обстановку разрядило миротворческое мычание Немого и его ладони опустившиеся на плечи юноши. Танти непроизвольно присел и отскочил в сторону. А потом размашистым шагом устремился к выходу. В голове вращались жутко обидные мысли:

"Ну как я опять сорвался? Давал ведь себе и Гарольду слово не заедаться и держать себя руках. Вечно эта Клёша меня своими провокациями и надменностью до бешенства доводит. Вот уж…змея! Лягушка…! Ящерица! Саранча противная!"

На пол пути к спальному корпусу ему встретился Гарольд, который не разжимая особо губ, заговорщески спросил:

– Разузнал?

– Шлагбаумом ей по голове! – в сердцах воскликнул Танти, – Ты себе не представляешь, как эта Клёша всё испортила!

– Понятно, – сочувственно закивал Амбал.

Затем демонстративно сплюнул в сторону конюшни и бросился догонять товарища. Уж он то лучше всех знал подноготную самых непримиримых и антагонистических во всём интернате отношений.

История эта началась в начале этого, последнего учебного года. В первые дни занятий в школу доставили того самого каурого жеребца и парочку прекрасных, не менее породистых кобыл, которых и сопровождал новый конюх. Понятно, что служащему из-за его немоты сразу навесили соответствующее прозвище, но он никогда на это не обижался. Молодой, лет двадцати пяти мужчина, всем понравился своей доброжелательностью и непосредственностью, и несмотря на врождённый дефект, моментально подружился с самыми заядлыми наездниками. И этот счастливый период продолжался целую неделю.

А потом и эта пигалица свалилась как снег на голову. Откуда и за что её перевели именно в интернат Китланда, никто не знал, да и по существу, родословная отношения к делу не имела. Но чуть ли не с первого часа её пребывания, новенькая встала на пути у троицы друзей. Началось всё в тот момент, когда Танти и Гарольд прибыли в конюшню на запланированные занятия и там наткнулись на своего субтильного друга. Заяц выглядел самым счастливым в мире и пуская слюни встретил друзей восклицаниями:

– Там такая девочка! Такая…! Её Клеопатра зовут!

– Хо-хо! – обрадовался Тантоитан, хлопая Романа по плечу, – Слишком ты доверчивый! Если она – Клеопатра, то я – Александр Македонский!

Его смех резко оборвался, когда он увидел, что записанного на него каурого собирается оседлать какое-то невзрачное создание.

– Эй! – строго крикнул он незнакомке в спину, – Вали отсюда! Это мой конь!

Та уже к нему повернулась всем корпусом и теперь смотрела расширенными глазами. Но без всякого страха или сомнения. Причём чуть ниже воротника у неё на бейдже красовалось отчётливо имя и фамилия: "Клеопатра Ланьо". Вряд ли бы новенькая осмелилась воспользоваться выдуманным именем. Обое полминуты рассматривали друг друга со всем возможным апломбом, а потом девочка заливисто расхохоталась:

– Твой конь? Да ты никак потомственный ковбой! Вернее конокрад, который только и может, что мечтать иметь такого красавца.

Она каким-то слишком уж хозяйским жестом погладила каурого по громадной скуле и тот ответил приветственным ржанием. Такое предательство прекрасного животного, на приручение которого Танти потратил почти четверо суток, его добило так, что он лишился дара речи. И какое-то время общался с появившимся рядом конюхом лишь возмущёнными жестами для глухонемых:

"У меня сейчас два часа занятий на этом коне!"

"Знаю, знаю! Но ты не расстраивайся, можешь взамен выбрать любое другое животное".

"Но я записан на каурого!"

"Сочувствую. Но ведь девочкам надо уступать. Тем более она новенькая, у неё здесь ни друзей, ни знакомых. А этот конь её признал и разрешил себя оседлать…"

"Так у неё никогда друзей не появится, если она начнёт воровать и устраивать полости!"

"Ну зачем ты так? Она ведь вполне хорошая и воспитанная девочка. Разве тебе трудно ей уступить?"

"Нисколько! Но это всё равно как украсть мою порцию в столовой, сожрать её, а потом попросить: я страшно голоден, спаси меня…"

Похоже, что девочка совершенно не могла понять, о чём идёт речь, разве что догадывалась. Потому что смотрела на переговаривающихся жестами немых, скривившись от подозрения. Наконец это ей надоело, она схватила жеребца за узду и стала выводить из стойла с надменным восклицанием:

– С дороги!

Клайн ловко отпрыгнул в сторону и с каким-то неприятным умилением посмотрел вслед выносящейся из конюшни новенькой. С той самой минуты стало понятно, что у конюха вдруг ни с того, ни с сего объявилась любимица, которой он потворствовал и делал поблажки в любом вопросе. Танти тогда тоже удачно отпрыгнул с пути невоспитанной хамки, но при следующих встречах постарался использовать весь свой ум и сообразительность, чтобы поставить наглую выскочку на место. Между ними началась тотальная война, в результате которой Клеопатра Ланьо старалась не появляться в присутствии Танти на игровых площадках, а он ей подчистую проигрывал на территории конюшни. Дошло даже до того, что он решил забросить джигитовку и конную выездку, и только благодаря Гарольду вновь и вновь появлялся возле животных и, сжав зубы, седлал то, что ему доставалось. Потому что самое лучшее животное из готовых под седло, всегда оказывалось занято Клёшей.

– Не обращай на неё внимания, игнорируй! – со всем напором уговаривал и поучал лучший друг. – Я со стороны заметил, что когда ты её не видишь, она набирает в грудь воздуха и ждёт. Но как только твоя голова или корпус начинает разворот в её сторону, она и выдаёт свои гадкие пассажи и провоцирует тебя вызывающим поведением. Борись! Тренируй свою волю! Докажи что ты и в данном случае достоин высокого звание великого, рассудительного воина. Закаляй выдержку! Убеди своим игнорированием, пренебрежением, что она – пустое место!

И Танти тренировался. А потом доказывал. И с каждым разом у него получалось всё лучше и лучше. Да и учёба почти завершилась, оставалось пятнадцать дней, после чего выпускники разъедутся по всей Империи, искать свои жизненные дороги. Но иногда срывался, как вот сейчас и ничего не мог с собой поделать. Даже специально изучил распорядок дня и расписание учёбы Клеопатры, лишь бы с ней не пересекаться, и всё равно не повезло. Чего этой пигалице понадобилось в конюшне?

Именно этот вопрос и задал в первую очередь Гарольд, когда они вдвоём нависли за плечами Романа Бровера.

– Сам не пойму… Тренировку по плаванию пропустила…

– Значит, ты ничего не высмотрел и придётся Клайна «сдавать»?

– Не знаю. А ты что думаешь? – Танти сжал ладонью плечо их компьютерного гения.

– Тоже терзаюсь сомнениями, – признался тот, не прекращая своего пребывания в виртуальном мире, – С одной стороны мне сейчас ничего не стоит запустить в сеть неотслеживаемую информацию: мол, масса ребятишек из окон успели заметить как притворяющийся немым конюх, бегал ночью с огромным автоматом.

– Почему "притворяющийся"? – удивился Гарри.

– Так положено, приятель! Все тоже будут ошарашены новостью о притворстве и начнут перепроверять Клайна до седьмого колена. А вот в наличии автомата никто не усомнится.

– Хитро…

– А ты думал! Прислушивайтесь к умному человеку, глядишь и сами не такими круглыми дураками останетесь. – Роман вытащил ладонь из туманного сгустка пространства перед лицом и погладил себя по растрёпанным вихрам. – Но с другой стороны вдруг этот Клайн и в самом деле законспирированный работник госбезопасности? Раз кто-то к нам пытался пробраться с целым арсеналом, то кто-то вполне мог предугадать подобную вылазку и на всякий случай внедрить сюда своего агента.