Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава девятнадцатая
Попытки разобраться

Ну и понеслась круговерть исследований, осмотров и попыток понять, что же здесь творилось больше двух тысяч лет назад. Вроде и нереальная задача, но попробовать стоило в любом случае, да и давал надежду тот факт, что здесь всё осталось в целостности и неприкосновенности такой нереально огромный, исторический отрезок времени. Изначально было осмотрено всё в округе. Из толщи недр выбивался один родник, пробегал рядом с домом и впадал потом в озеро. Что интересно: иные родники, расположенные на расстояниях в километр справа и слева, тоже вызывали подозрение в своей питьевой пригодности. А уж вода в самом озере сразу порождала неприязнь только странными, косматыми взвесями в своём составе. Словно тончайшие паутинки там плавали.

По утверждениям орлов, воронка дыма, уничтожившего почти всю разумную жизнь на Майре, поднималась из углубления, которое было когда-то искусственно вырыто между домом и озером. Причём глубина там когда-то была ниже уровня Ока чуть ли не на два метра, и по узкому каналу вода могла входить в это углубление. В данный момент углубление оказалось почти засыпано грязью и камешками, нанесёнными редкими здесь дождями. Канавка тоже почти не просматривалась. Но толку их раскапывать или очищать пока не было никакого.

«Значит, всё-таки что-то связанное с химией! – сделал предварительные выводы досадующий Палцени. – И для разгадки данного действа и его последствий желательно разместить здесь специальную научно-исследовательскую группу определённого профиля. Вот они бы данную разгадку раскрыли быстро, всего лишь за два-три… месяца. А у меня вон даже атомного микроскопа нет! Хотя можно ведь с реакторного комплекса снять один аварийный блок контроля, в нём вроде есть многопрофильный анализатор. Точно таким мы с Додюром и Фериолем в Шулпе пользуемся. Не лучший вариант, но иного просто на Майре не отыщешь…»

Вторым делом пошло исследование самого места жительства легендарного не то отшельника, не то гения, не то сумасшедшего. И началось оно с осмотра нижних уровней. Этакие полуподвалы, приподнимающие всё здание метра на полтора над поверхностью. Два помещения оказались забиты всяким ненужным и непригодным на первый взгляд хламом. Да и сгнило там практически всё, несмотря на вполне добротный уход за крышей здания и, как следствие, отсутствие влаги в подвалах. А вот в двух остальных комнатах располагалась вполне приличная и нормально сохранившаяся научная лаборатория. Это несколько настораживало: откуда всё могло взяться?

На эти вопросы орлы не могли дать вразумительного ответа. Отшельник всё строил сам, помощи ни в чём не просил и никуда в горы не отлучался. Так и прожил здесь двести лет безвылазно.

Абсурд какой-то получался! И ему никто ничего не приносил, и сам он в далёкие походы не отлучался. Головоломка? Зато и предварительная разгадка пришла быстро, стоило только вспомнить про ночное время. Орлы-то ведь спят! Ещё и лапами кверху! Поэтому о постоянном наблюдении за человеком не может быть и речи. И в это ночное время либо к нему приходили визитёры и таскали всё нужное, либо он сам куда-то отлучался. Причём отлучался недалеко совсем, можно сказать рядышком.

После этого прозрения Виктор опять спустился в подвал, присматриваясь с несущим стенам, сделанным из удивительно точно, ровнёхонько вырезанных каменных блоков. И ведь никакой каменотёс так не располосует твёрдую скалу. Значит, помогали высокотехнические машины! Однозначно! Да и соорудить на берегу в твёрдой скале довольно громадное углубление да плюс канал к нему подвести – никакому отшельнику двухсот лет не хватит. Про постройку дома вообще отдельная песня. Только наивные орлы могли поверить, что некий товарищ со звёзд, работая как ударник труда, мог отгрохать такие хоромы в одиночку.

«А нет ли тут где-то поблизости ещё одного потерпевшего катастрофу космического корабля? Ха! Вдруг даже не потерпевшего, а специально аккуратненько посаженного в какую-нибудь расщелину, а потом без лишнего лукавства прикрытого камнепадом? Чего стоило, например, всё тому же гению повисеть на орбите какое угодно время, всё высмотреть, всё выслушать, узнать, что тут на суше творится, выбрать нужное местечко и обмозговать самую правдивую легенду? Да и самому думать не надо, как влезть в доверие к доверчивым аборигенам: дал задачу аналитической машине, и та тебе такие перлы выдаст, основанные на истории иных миров, что кого угодно можно в дураках оставить. Опять-таки если я размышляю правильно…»

Выскочил вновь наружу и стал интересоваться, а как же тот ушлый отшельник понимал катарги? Как с ними общался? Ведь этот момент он как-то не уточнил при первом рассказе.

Оказалось, что и в самом деле отшельник говорить не умел по-птичьи! А помогал ему в общении некий мешок, носимый в виде ворота вокруг шеи и на плечах. Как догадался бы любой просвещённый «человек со звёзд», напросившийся жить возле Ока предок пользовался одним из самых первых лингвистических модуляторов. Тяжёлая штуковина, громоздкая, но самое главное – действенная. С таким устройством первые колонизаторы космических пространств обманом захватывали у аборигенов всё: материки, планеты, а порой и целые системы.

Так что с этим понятно, историю проходили.

Опять ходка в подвал, где, вооружившись кинжалом и крепкой палкой, Менгарец принялся довольно безжалостно и пренебрежительно расшвыривать старую, полусгнившую рухлядь, наполнявшую подсобные, так сказать, комнаты. И уже через полчаса наткнулся на ожидаемые сувениры. Замаскированные ненужными вещами в подвалах покоились останки трёх вспомогательных роботов всепланетной и астероидной разведки. Не монстры последних столетий и даже не универсалы, которые имели при себе колонизаторы из банды Гранлео, но тоже вполне удобные, надёжные и ценные помощники человека в любой среде и в любом месте обитания.

Правда, годы на роботах сказались. А скорее всего, они вышли из строя ещё во время нещадной эксплуатации самим хозяином в те самые двести лет. Или вообще в начале интенсивной постройки как дома, так и углубления. В результате чего так и остались лежать здесь и даже не были разобраны на запасные части. А почему?

Логическая цепочка рассуждений давала возможность сделать очевидные выводы. Один из них, самый простой: у гения-отшельника больше роботов не было. То есть запчасти ему не нужны. Или просто складировал «усопшие» устройства до лучших времён. Как следствие, возникал вопрос: а был ли исправен его корабль. Мог ли в случае необходимости и, так сказать, глобальной катастрофы на Майре опять покинуть планету и улететь в черноту Великого космоса? Если мог, то всё ясно: дым по всему миру, смерть почти всех людей могли заставить таинственного учёного в панике и раскаянии бежать с планеты. А потом где-то там, в необъятной Галактике, благополучно… помереть.

Тогда понятно, почему его после рассеивания смертоносного тумана и отравления священного озера нигде не нашли. Растаял вдали…

А вот если корабль был неисправен? Тогда хозяин просто обязан был вернуться к нему и спрятаться от тумана внутри. Возможно, когда понял, что натворил, он попытался вызвать помощь, дать о себе знать, послать, наконец, банальный призыв о катастрофе. В те времена, конечно, и речи не могло быть про современные средства связи, но всё-таки! Послал или нет?

Ещё один вариант: учёный добрался до спрятанного корабля на последних крохах своей жизненной силы да там и умер. Скорее всего у него имелся «омолодитель» самых первых поколений, раз инопланетянин прожил почти два века в полном здравии и трезвом уме (а может, и не трезвом?). Наверняка он мог попробовать подлечиться, спешил туда, но мало ли какую дозу яда он отхватил? Мало как этот яд в дыму на него воздействовал. К тому же если судить по массе ценнейшего брошенного оборудования лабораторий, то его хозяин уходил отсюда в спешке, так ничего и не эвакуировав.

Пока корабль или место от него не будет найдено, рассуждать дальше бесполезно. Сделав такой вывод, Виктор опять поспешил к орлам, закидывая очередными вопросами:

– Одиночка любил гулять? Если да, то в какую сторону? – Ведь по предварительным прикидкам, корабль не мог находиться дальше чем за три часа пешего перехода.

– Неизвестно, гулял ли он и как это выглядело в его исполнении, – стала припоминать Глеселла, – но вон тот весь участок вправо по берегу, называли «огородом» отшельника. Может, он там что-то сажал для себя, может, фруктовые деревья там росли… Как далеко простирался? Да во-о-он до той нависающей над самым озером скалы.

Отлично! Ареал поиска сокращался уже вдвое. Участок не превышал три километра в длину. Значит, любое ведущее от него в горы ущелье следует обследовать до определённого момента. Слишком далеко тоже забираться не стоило: найденные в подвале роботы не обладали большой скоростью передвижения, следовательно, не могли за ночь сделать дальнюю ходку туда и обратно.

Теперь следовало грамотно растолковать орлам поставленную задачу и приступить к поискам. Причём не самому искать, заглядывая в каждую дырку, а пернатых подключить к тщательной и вдумчивой разведке. Ведь они могли веками летать над чем-то явным, бросающимся в глаза опытному человеку и не замечать этого в силу своего полного равнодушия к некоторым вещам.

С неполным знанием птичьего языка пришлось при инструктировании объяснять очень долго. И только с большим трудом, когда человек окончательно сорвал себе голос и перешёл на шёпот, орлы поняли, что от них требовалось, и высказались о готовности начинать. Мало того, к их небольшому отряду присоединились ещё три орла, которые, освободившись от дежурства на месте казни егерской дивизии, тоже примчались к священному озеру. Правда, одного из них царица отправила в родовое гнездо за гарви. Так и добавила при этом:

– Возьми всех трёх ветеранов. Здесь для гарви совершенно безопасно.

Естественно, что Менгарец не смог удержаться от любопытного шипения, пытаясь скрупулезно повторить расслышанную в клёкоте суть. И Связующая, предупредив о важности этой тайны, принялась рассказывать.

В сущности, как и любые разумные существа, орлы тщательно изучали иные живые творения природы, присматривались к ним, а порой и пытались приручить. И самыми удачными для этих целей оказались гарви, по виду громадные, неядовитые ужи с парочкой лапок возле пасти. А если судить по размерам и силе, то скорее они выглядели как больших размеров удавы. Будучи теплокровными созданиями, гарви обладали вполне значительным, сравнительно с остальной массой тела мозгом и за сотни лет селекции стали настоящими друзьями и помощниками Розадо в их пещерах. Примерно так же, как собаки стали помощниками человека. Они очень трепетно относились к яйцам, порой сворачиваясь на них кольцами, если матери отлучались из гнезда, оберегали, играли с маленькими птенцами, опекая их на уровне заботливой наседки с развитыми инстинктами. Помимо этого различали массу команд, выполняли кучу иных дел, в том числе считались незаменимыми при поиске воды, угля, металла, при открытии и исследовании внутренних пространств в подземельях. Порой, хотя и крайне редко, домашних питомцев использовали для поиска и уничтожения особо вредных, спрятавшихся в недрах охотников.

Ко всему прочему гарви могли не спать несколько суток кряду или отсыпаться днём. А потому в ночное время становились единственными охранниками орлиных мест обитания, особенно зло, с безрассудной яростью встречая людей в наиболее изолированных от остального мира гнёздах с яйцами. И жили они очень долго, сравнительно с иными животными, до двадцати, а в редких случаях и до тридцати лет. Так что опыт у них накапливался за это время невероятно огромный.

Другое дело, что всех гарви очень берегли как братьев меньших и без крайней нужды ими не рисковали. Тем более что в открытом поединке с вооружённым и опытным человеком прирученные удавы чаще проигрывали и погибали. Ну а здесь, возле Ока, им и в самом деле никто не угрожал, а вот помощь от них во время проникновения и исследования глубоких ущелий или провалов могла оказаться бесценной. По крайней мере раз они могли отыскивать железо, то Виктор заранее был в восторге от таких чудесных помощников.

На его вопрос, а почему подобных ручных созданий нет у Белых орлов, последовало прозаичное разъяснение:

– Когда мы изгнали Белых из Сумрачных гор, работы по приручению ещё только начинались. А потом изгнанники, пусть и захватившие домашних питомцев с собой, не сумели их сохранить и начальные знания потеряли.

Прирученные существа не погибали, как все остальные, потому как они отправлялись в полёт, обвиваясь этаким кольцом вокруг шеи орла. Как раз троих и мог транспортировать взрослый хозяин небесного океана. В редком случае четверых.

После услышанного человек восторгался только мысленно, горло болело и саднило. Да и некогда ему было размахивать руками и показывать своё восхищение. Так что к поискам приступили, не дожидаясь возвращения посланника с гарви. И довольно скоро было определено четыре места, где по сути можно было спрятать нечто большое, потом тщательно прикрыть объект, ну и иметь в обязательном порядке вполне свободный и скорый доступ к своей захоронке. Последний вариант, что корабль улетел с планеты во время всеобщей гибельной облачности, старались пока не рассматривать.

В самое перспективное ущелье, более всего подходящее для посадки туда космического корабля, полез сам Виктор. Найденные им пещеры, каверны и анфилады перекрученных, сложных переходов вымотали его окончательно. Ещё и один раз неудачно провалился в какую-то яму, неправильно наступив на скользнувший вниз камень. При падении весь исцарапался и получил несколько свежих синяков. Выбрался он наружу только к вечеру, так до конца и не проверив оставшиеся штольни, с десяток ответвлений и несколько заваленных лавинами и камнепадами углублений.

Первым делом Виктор пожелал увидеть прирученных орлами созданий и узнать, как у них дела с поисками. На глаза ему показался только один гарви, специально позванный орлами для знакомства с человеком. Остальные двое, пока безрезультатно, продолжали исследовать доставшиеся им участки. Да и этот, который имел имя собственное Аши и двадцать три года жизни за своим хвостом, тоже не нашёл куска обработанного железа большего, чем старый ржавый меч.

Знакомился двадцатипятикилограммовый питомец с человеком своеобразно. Как только его увидел, сразу поменял свой цвет с тёмно-зелёного на дымчато-серый. По комментариям Глеселлы, так он лучше маскировался на фоне камней и моментально входил в боевой транс, готовясь бросаться на агрессора. Дальше пришлось орлице резким клёкотом приказать Аши оставаться на месте, а потом уже совершенно иным тоном успокаивать, уговаривать и убеждать, что данный человек – это друг. Ему, дескать, можно доверять, его тоже надо защищать и при возможности исполнять его просьбы. Настороженно приподнятая голова гарви иногда резко дёргалась, словно в атаке. Глаза пытались загипнотизировать, лапки нервно колотили по туловищу, тонкий длинный язык вылетал вперёд как стрела, наверное, тоже пугая соперника. Но по дальнейшим комментариям стало ясно, что на языке у этого дивного помощника как раз имелись рецепторы обоняния. Вот он ими и улавливал запахи вокруг во время так называемой имитации угрозы.

Потом ему разрешили подползти ближе и лизнуть руку человека. Этакий первый контакт при знакомстве. Тем более что только после этого выяснилось из комментариев, что именно Аши – самый умный, самый боевой и самый геройский гарви в гнезде. Потому что на его счету уже имелось четыре убитых агрессора. Но так как он не зря считался ещё и самым послушным и понимающим, то именно по этой причине его и представили человеку.

Затем пошли следующие фазы знакомства. Виктор угостил гарви кусочком сырой оленьей печени, наилучшим лакомством питомца орлов. А тот наконец-то разрешил себя погладить в ямках под нижней челюстью. После чего Глеселла с уверенностью заявила:

– Теперь он тебя отличит от остальных людей даже с большого расстояния. А если побудет с тобой неделю-вторую, то научится и твои команды воспринимать и выполнять. Пусть даже ты их будешь произносить своим голосом.

Наверняка тут понималось, что во время приручения животные больше понимают интонацию сказанного, чем конкретику слов.

– А завтра его можно будет мне взять с собой? – спросил Менгарец. – У меня там столько осталось непрощупанного и подозрительного пространства!

Царица орлов задумалась, затем посоветовалась с орлом, который доставил всех трёх гарви и, как оказалось, в детстве рос под присмотром Аши, и выдала решение:

– Вполне. Нам кажется, что он отнёсся к тебе хорошо. Но ещё утром вас сведём вместе и посмотрим, как вы контактируете. Ну а теперь оба будете отдыхать.

– Не сразу, – осадил человек орлицу. – Надо писать послание моим друзьям. А только потом спать.

И в самом деле, по времени получалось, что цензорцы к завтрашнему утру, если не раньше, обязательно доберутся до реакторов. И чтобы не случилось ненужной войны или банального недоразумения, следует отправить для них послание. И уже в нём многое объяснить первым людям подземного княжества.

Глава двадцатая
Шантаж

Во время отсутствия мужчины оставшаяся на хозяйстве девушка пахала как пчёлка. Причём не только умудрилась сварить или прожарить целого оленя, молодого кабанчика и десяток огромных рыбин, но и навести уборку в двух помещениях. Теперь главный зал дома выглядел не просто чисто, а даже уютно. Мало того, орлы доставили целую корзину свечей, а при их освещении любое, даже самое мрачное жилище становилось загадочным и романтичным. Ну а второе помещение, некогда бывшее этакой купальней, тоже манило свежестью да оригинальным каменным бассейном, который был заполнен наношенной с ручья водой.

Понятие «бассейн» не слишком подходило к здоровенной ванне полтора на три метра и глубиной метр двадцать, но не суть, как и что называлось, главное, что там можно было в отличие от котла с удовольствием помыться. Разве что лестниц недоставало, которые сгнили за века, да и температура жидкости оставалась пригодной лишь для экстремалов и любителей купания в проруби.

Другой вопрос, что с существовавшим здесь когда-то подогревом ещё следовало разобраться. Отшельник явно нагревал эту ванну дровами или углём, но, сколько ни пыталась Эратика разжечь огонь в специальном камине в торце ёмкости из толстенных каменных блоков, огонь не разгорался, а дым удушливым облаком выходил в помещение. Пришлось Виктору вместо отдыха и желанного ужина разбираться, потому что помыться после пыльных пещер хотелось неимоверно.

Пока исследовал и обдумывал увиденные дымоходные ответвления, рассмотрел и существовавшую здесь некогда систему водоснабжения. Скорее всего, вода забиралась из ручья выше по его течению и по полым стволам деревьев подавалась в дом. А уже там, не опасаясь привлечь особого внимания орлов, отшельник использовал медные трубы, тройники, уголки и перекрывающие задвижки вместо кранов. Причём покрытая толстым наростом зелени система из меди оставалась вполне пригодной для дальнейшего употребления. Только следовало хорошенько предварительно всё прочистить да вновь соорудить подвод воды. Имелись и стоки для неё, она банально сливалась в то самое углубление (то есть там было очистное сооружение!), а уже оттуда, видимо, пройдя некий процесс очистки, по каналу уходила в священное для птиц озеро.

А значит, пришелец из космоса очень бережно и щепетильно относился к охране окружающей среды. Никто бы ничего не заметил, а он всё равно совестливо и тщательно очищал стоки из своего дома. Вроде и небольшой штрих, а характер жившего в глубокой древности предка уже выглядел вполне положительно.

С дымоходами удалось разобраться, отыскав плоскую каменную задвижку в углу ванной комнаты под самым потолком. После её выдвижения тотчас появилась отменная тяга, дрова разгорелись, как и следовало ожидать, а следя за нагревом каменных блоков ванны снаружи, удалось сделать верный вывод о направлении траектории уходящего тепла и дыма. Оказывается, большинство блоков внутри были полыми и вырезаны так, что некая отводящая дым труба внутри стенок два раза обвивала бассейн, словно змея, и только тогда ныряла в основной дымоход.

Нагрев воды в купальне пошёл безостановочно, а мужчина, просто умывшись для начала и сняв верхнюю одежду, поспешил к столу. В принципе ужин получился вполне нормальным для полной изоляции от всего мира. Но всё-таки отсутствие специй и разных травок сказывалось. Да и из овощей орлы принесли только местную разновидность моркови. Поэтому сравнить сделанные девушкой блюда с теми, которые изумительно вкусно готовил ещё не так давно кок Додюр, было бы кощунством.

А что делать? Правильно: есть и не привередничать! Ну и вежливо говорить спасибо.

Потом Менгарец устроился на спальном возвышении и приступил к написанию послания для цензорцев. Благо на чём писать и чем у него имелось. В раскрытие всех тайн об отношениях с орлами он пока не вдавался. Хотя о событиях и схватке в пещере, а потом и про сражение с воинами Ордена Тумана да и об уничтожении всей дивизии егерей в западне написал довольно тщательно.

О причине своего отсутствия сообщил, что занят сейчас весьма важным делом. Находится за ближайшим горным хребтом на восток и постарается вернуться как можно быстрей. В случае более сложных и продолжительных действий постарается наведаться к пещере через двое, максимум трое суток.

В финале настойчиво советовал руководству княжества самым тщательным способом продумать пути создания крепкого союза с разумными орлами катарги, что с Белыми, что с Розадо. Соглашаться на их требования и ещё предоставить кучу дополнительных льгот и поставок продуктов от себя лично. А скорее всего не только продуктов, но и неких промышленных товаров в виде тканей, ремней, определённого вида сбруи. И обязательно: предоставить им специальные арбалеты, которые проще простого сделать на заводе.

Потому что только за помощь в разведке с воздуха вокруг княжества стоит пойти на какие угодно уступки и сделать какие угодно предложения. Уж эту простую аксиому цензорцы поймут обязательно.

После завершения письма и придумывания к нему соответствующего «конверта», Виктор посчитал все свои дела на сегодня выполненными. Да только девушка была несколько иного мнения. К тому времени она уже прибралась в зале, перемыла всю глиняную посуду, помылась сама и дисциплинированно ожидала, сидя в сторонке, пока мужчина отправится в купальню. А судя по распущенным косам, свешенным на всё ещё жутко смотрящееся лицо, да по лёгкой, просторной рубашке на голое тело, соблазнительница опять была готова повторять безумства прошлой ночи.

А вот Менгарцу предстояло сделать мучительный выбор. Весь день он занимал себя тяжкой работой, беготнёй и поисками. Подумать – не выдавалось лишней минутки. А если и лезли в голову мысли покаяния и сомнения, то он жестко отгонял их прочь. Ну вот никак он себе не мог представить того момента, когда встретится с принцессой Розой, бросится к ней навстречу и с жаром в голосе воскликнет: «Я так по тебе скучал!» Совесть не позволит! А раз он не бросится ей навстречу и не позволит себе восторгов и выражения прочих чувств, значит, Роза сразу поймёт, что он «…сволочь, развратник, похотливое животное, бесчестное и жалкое создание… и так далее, и тому подобное!..»

При этом в ответ не хватит наглости напомнить любимой, что расстались они в последний раз чуть ли не в ссоре. Да и вообще, ни он ей в любви и верности никогда не клялся, ни она карами не грозила в случае возможной измены. Правда, последняя переписка, осуществляемая с помощью Белых орлов между Шулпой и Радовеной, была более чем насыщена любовной тематикой. Именно эти жаркие строки и заставляли сейчас мужчину страдать, мучиться угрызениями совести и лихорадочно придумывать способы и уловки, благодаря которым можно будет избежать повторной близости со вчерашней пленницей.

Особо ничего не придумывалось. Удалось только разыграть жуткое раздражение и страшную усталость:

– Ладно! Пора спать! Вначале я иду мыться, а ты можешь засыпать сразу. Когда выйду и лягу, не вздумай меня разбудить. Тихонечко ложишься вон там, и чтобы ни единого шороха! Понятно?

Девушка настолько изумилась услышанным распоряжениям, что даже две щёлки перед глазами сделала, раздвигая свисающие волосы. Но ни слова не пискнула. Уже раздевшись в купальне полностью, Менгарец вдруг сообразил, что ещё вчера эта дикарка пыталась его убить. И он с удовольствием стал раскручивать эти мысли в том же направлении.

«Не слишком ли много я ей дал воли? Ах, досада! И кинжал свой большой, который я дал ей для разделки мяса, не забрал! Вдруг с ним бросится на меня? Откуда мне знать, что у неё в голове творится? – Он с настороженностью приготовил свой метательный нож и положил рядом, на борт бассейна. И только после этого окунулся в блаженно тёплую воду. – А ещё лучше было бы её связать на ночь и закрепить в дальнем углу залы. Хотя такая верёвки перегрызёт!.. Лучше всего было её оставить там в горах, и пусть бы шла себе на все четыре стороны… Если бы её сразу Розадо не прибили камнем… А то и свои бы казнили как единственно выжившую. Скорее всего следовало оставить её с запиской в пещере, и пусть бы дожидалась цензорцев. Точно! Уж в их княжестве она могла начать новую жизнь! И как это я сразу не догадался? Завтра же отправлю Эратику вместе с посланием! А мяса себе я и сам наварю…»

Вот так он себя не то успокаивал, не то накручивал. Но, выбравшись из ванны и кое-что на себя накинув, взял нож в правую руку, вполне осознанно считая себя напуганным. Возвращался в залу настороженно и затаив дыхание: спит ли выполняющая приказ пленница или стоит у прохода и готова броситься на него с кинжалом?

Не угадал. Она и не спала, и не готовилась его зарезать. А наоборот, готовилась сама умереть. Обнажённая, она стояла на возвышении, а внизу, на полу, остриём вверх между двух камней торчал неосторожно забытый хозяином кинжал. Как только мужчина выглянул из прохода, ожидающая его девушка наклонилась чуть вперёд, и воскликнула:

– Моя жизнь принадлежала только тебе! Но ты отвергаешь мои ласки и мою привязанность, значит, я никому в этом мире больше не нужна. Прощай! – И бросилась выпрямившимся телом на пол, стараясь пронзить своё сердце торчащим оружием.

Когда она только начала говорить, Виктора с ног до головы пронзила волна ужаса. Он понял, что произойдёт, и верил каждому звучащему слову. Зная эту гордую дикарку, никто бы и не подумал сомневаться в её намерениях. Но хуже всего, что сильный и ловкий мужчина никак не успевал перехватить падающее тело в полёте. Или хотя бы оттолкнуть его в прыжке в сторону! Слишком далеко! Слишком неожиданно!

Так что рука, бросившая метательный нож, действовала чуть ли не помимо воли своего хозяина. Просто некая подспудная мысль из подсознания нашла единственно верный выход и дала резкую команду мышцам к должному движению. Летящий словно молния нож промелькнул под падающим тело, и в первый момент показалось, что не успел ударить по стоящему перпендикулярно кинжалу. Тело глухо шмякнулось о камни и, пока Виктор оказался рядом, стало сворачиваться от боли. А когда он приподнял самоубийцу за плечи, послышался судорожный стон.

Крови не было. Оба лезвия поблескивали чуть в стороне. Но Эратика жутко ударилась, сбив себе дыхание, оцарапав несчастное личико и слишком сильно приложившись по камням своей великолепной грудью. Скорее всего, могла сломать грудину или несколько рёбер. Но первые две минуты она судорожно пыталась восстановить дыхание и, наверное, всё-таки решила, что умерла. Потому что первые слова она прошептала такие:

– Прости, что не смогла тебя ублажить… Не сердись на меня, забудь обо мне…

А Менгарец себя ругал последними словами, коря во всех грехах и обвиняя в полном бездушии: «Докатился! Чуть бедная девочка жизни не лишилась из-за моей тупости и чёрствости! Да пусть бы себе со мной спала! От меня бы не убыло! Ей же и в самом деле некуда возвращаться. Она одна на белом свете! А я как последняя скотина себя с ней повёл! Уф! Кажется, выжила. И рёбра вроде не сломаны…»

Он подхватил на руки постанывающую девушку, бережно уложил на кровать и стал успокаивать. При этом городил такую чушь, что сам себе поражался:

– Ну что же ты, глупая, творишь?! Неужели не соображаешь, что в жизни каждого человека могут быть особенные дни, когда по каким-либо обязательствам или данным обетам он не имеет права совершать те или иные поступки! Вот и у меня сегодня такой день… Вернее ночь! По нашим семейным традициям именно в эту ночь мужчина не имеет права касаться женского тела, чтобы отдать дань уважения всем своим предкам, закалить в себе волю, научиться бороться со своими желаниями… ну и так далее…

Отдышавшаяся красавица была в шоке:

– Так ты из-за меня совершил страшное преступление?! – Он её не только касался, а чуть ли не всем телом прижимался. – Прости! Я не знала! Я такая глупая! Какой ужас! И что теперь будет с тобой?

– Ну, не знаю даже. Когда возвращусь домой, придётся наведаться в фамильную усыпальницу и попросить прощения у основателей нашего рода.

– И они тебя простят? Хочешь, я буду просить прощения вместе с тобой?

– Нет, нет, что ты! Тем более что у меня там жена, – решил он сразу признаться. – А она такая ревнивая…

– Ну и что тут такого? Скажешь, что я твоя рабыня. Разве она станет ко мне ревновать?

– Увы! Держать иного человека в рабстве категорически нельзя.

– Тогда скажешь, что я твоя добровольная наложница, – не сдавалась Эратика. – И я буду выполнять любую прихоть твоей жены! Она мною тоже останется очень довольна. Ты ведь мною доволен?

– Да как бы тебе сказать… – замялся он, подбирая нужные слова, но чувствуя, что разум уступает позиции инстинктам: тело уже желало интимной близости.

– Если недоволен, то я всё равно умру…

– Ну что ты, что ты! Я очень тобой доволен, и ты мне очень нравишься!..

– Тогда докажи. Приласкай меня…

Пришлось подчиняться подобному шантажу и ласкать постанывающее теперь уже от удовольствия тело часа два. А когда измученные, окончательно стали засыпать, Палцени делал это с философскими, мысленными причитаниями:

«Что же мне делать? Вроде как оправдания есть – человеческую жизнь спасаю, но подобная демагогия с Розой не пройдёт. Или вообще о данной связи при ней даже не заикаться? Как я решил не заикаться о ночных посетительницах во время моего нахождения в тюрьме Ворот? Но тогда получится, что я любимую во всех смыслах обману? И как жить потом с такой тяжестью на сердце? Дилемма… Хотя тут есть одно действенное оправдание, вернее, этакая отговорка… Я ведь не собираюсь рассказывать принцессе в подробностях обо всех тяжестях моих мытарств? Нет! Зачем ей знать о крови, грязи и прочих непритязательных событиях? Правильно, незачем! Значит, и эти мои вынужденные, навязанные мне обстоятельствами фривольные события я могу опустить из повествований. Могу? Несомненно! Надо будет только самому для себя провести надлежащий инструктаж на тему: что можно, а что нельзя рассказывать… Ну и про то, что нельзя, самому забыть как можно скорей».