Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава двадцать восьмая
Очередная головная боль

Как ни пытался сбежать Монах Менгарец с праздника Единения как можно быстрей, раньше чем через двое суток вылететь к побережью Речного залива не удалось. Но зато никто и никогда из его новых друзей и союзников не смог бы укорить, что он мало сделал или предавался излишнему чревоугодничеству в эти дни. Инопланетянин мелькал везде и успевал всюду, а поговорил и пообщался чуть ли не с каждым, от кого хоть чуточку зависела политическая стабильность на континенте.

А то, что он при этом фактически ни разу толком не поспал, никого не волновало. Да и стыдно было подумать. Менгарец! Инопланетянин! И устал? Хотя справедливости ради следовало добавить, что остальные ответственные лица тоже не слишком расхолаживались за столами, в купальнях или спальнях. Все дружно поняли: если не урву сейчас, по горячим следам – потом будет троекратно сложней.

Единственная, кто сурово и резко озаботилась состоянием Виктора, оказалась новоиспечённая принцесса. Однажды она отыскала его Святость в группе инженеров княжества, которые что-то спешно записывали с его слов, и высказалась со всей строгостью:

– Да на нём лица нет! А он не так дано ещё лежал при смерти от тяжёлых ран! Оставьте его немедленно в покое! – и, уже бесцеремонно уволакивая Менгарца в сторону апартаментов, потребовала: – И для меня ты обязан выделить пять минут. Мне надо с отбой посоветоваться! – Уже на месте безразлично поинтересовалась: – К тебе зайдём или ко мне?

– Ко мне! – тут же последовал ответ. Потому что мужчина надеялся, что спартанская обстановка в прихожей будет настраивать только на деловой лад.

Зря надеялся. Первые слова были и в самом деле о будущем Ордена Тумана, а вот последующие всю деловую часть беседы пустили насмарку.

– Да мне, в сущности, плевать, что со мной и с проклятым Орденом будет дальше! Но попрощаться с тобой и получить твой последний поцелуй я имею полное право!

И шагнула к нему, одновременно ловкими движениями рук развязывая бретельки на шикарном тяжёлом платье. Оно рухнуло вниз, открывая взору изумительную фигурку. Следующий шаг – и ножка перешагивает платье, ещё один, и девушка прыгает вперёд, словно клещ, руками и ногами обвивая мужчину. Ну и тому ничего не оставалось, как унести красавицу в спальню, закрыть дверь изнутри и отдать «последний поцелуй». Довольная, как кошка, объевшаяся сметаны, Эратика Дайли Первая убежала от своего любовника только через два часа. Причём на прощанье она даже не подумала сказать: «Ты бы и в самом деле немного вздремнул». Куда там! Вместо этого она воскликнула:

– Спасибо тебе! Я счастлива! Прощай!

Ну хоть с последним не обманула. Побежав одеваться в прихожую, в спальню больше не вернулась. А Виктор, вспомнив, что срочно должен явиться в госпиталь к началу очередной смены пациента на ложе «омолодителя», с причитаниями стал одеваться. Ещё через минуту он бегом покинул свои апартаменты, так и не сомкнув глаз. Но зато оказался неожиданно очень доволен. Причём не фактом телесной близости, возможно, с будущей королевой Ордена Тумана, а тем, что пленённая им «дикарка» окончательно успокоилась и смирилась со своей судьбой.

В госпитале дела решились довольно быстро. Так же очередной, пожалуй, последний урок обучения медперсонала прошёл деловито и по существу. А вот при выходе на поверхность к нему уже спешил Кхети Эрст с сообщением:

– Тебя Белые срочно разыскивают.

Всё время орлы поддерживали постоянное сообщение с кораблем, курсирующим уже в солёных водах Речного пролива возле самого берега Второго Щита. Велась интенсивная переписка, и шли соответствующие распоряжения и советы от его Святости. А ещё два орла постоянно курсировали между кораблём и Радовеной, доставляя те самые письма, кому положено. Тем более что и до того орлы прилетали на башню королевского дворца два раза в день, доставляя неутешительные известия о безрезультатных поисках Монаха Менгарца. Так что к ним в столице давно привыкли.

Когда Виктор всё-таки отыскался, решили пока не объявлять об этом во всеуслышание. Хотя естественно, что королева мать и принцесса Роза были в курсе всего происходящего. Этим преследовалось две цели: ослабить бдительность врагов короны и заставить их действовать более нагло и открыто. Что, в сущности, и случилось: бывшая наложница Маанита опять поверила, что власть сосредотачивается только в её руках. Узнавший о её беременности Гром Восьмой словно рассудка лишился, не замечая ничего вокруг и не слушая предупреждения от шефа своих тайных служб. А точнее говоря, от своей родной матери, которая и заведовала этими службами.

Вот последнее сообщение и было передано орлам с добавлением на словах: «Очень срочно! Чагару грозит большая беда!»

И примчавшись к месту расположения катарги, Виктор вскоре читал полученное письмо и щёлкал от злости и досады зубами. Безобидные слова складывались в строчки, которые освещали приближающуюся проблему:

«…Маанита умудрилась через королевский Совет провести закон о недопустимости бессмысленного простоя места главного Советника и первого министра, которое до того принадлежало его Святости Монаху Менгарцу. Этот закон отец неоправданно быстро подписал, не желая даже выслушать ни меня (писалось от лица принцессы Розы), ни бабушку. Послезавтра состоится утверждение этого закона официально собирающимся Советом. Но по сути это уже ничего не значит, и не это главное. На недавнем собрании в Нижней палате лордов Маанита и её сторонники легко протолкнули иной закон, разрешающий первому министру и главному Советнику контролировать деятельность тайных служб. При этом ещё и настаивалось, что такой человек, как Виктор Палцени, достоин таких прав и привилегий. Мол, народ и дворянство ему полностью доверяют. Смешно было слышать, как эта бывшая наложница озабоченно восклицала: «Неважно, что его Святость считается пропавшим без вести. Мы верим, что он жив и скоро приступит к выполнению своих обязанностей государственного деятеля. И обязанности у него самые почётные, а значит, должны быть наивысшими!..» Вот закон и был принят единогласно. И теперь, если ты не явишься вовремя в Радовену, на собрании Совета будет не просто принят новый закон, а сразу же и избран новый Советник. И на его роль, по данным наших людей, которых мы забросили в лагерь Мааниты и её сторонников, претендует именно она, бывшая подстилка Гранлео. Так что, Виктор, теперь всё зависит от тебя. Если ты не успеешь вовремя, нам придётся банально убивать эту дорвавшуюся до власти выскочку. Иного не дано. Отец окончательно помешался на чувствах к ней и заранее соглашается на любые её требования, пожелания и капризы. Чагар, да и весь наш Союз Побережья в опасности!

Очень, очень тебя жду! Торопись!

(Ну и подпись, вместе со специальным значком:) J Принцесса Роза Великолепная Покорительница Небес».

Естественно, что, прочитав такое письмо, Виктор с удвоенной энергией, уже совершенно позабыв про сон, постарался приблизить время своего вылета. При этом он на все лады благодарил переменчивую фортуну за таких верных и бескорыстных друзей, как катарги. Если бы не они, то никакой возможности успеть в столицу Чагара к сроку не существовало бы.

Прежде всего написал послание в Чагар. Потеряв на это часа полтора. Но оно того стоило. Подробные инструкции и советы могли очень облегчить сам момент возвращения и вдобавок увеличить популярность его Святости среди народа. В свете предстоящих действий даже разные дешёвые трюки, не совсем честно бьющие по сознанию не привыкших к зрелищам людей, вполне подходили для достижения окончательной цели. Просто некогда было проводить свой курс спокойно и планомерно. Следовало устроить гигантское шоу и одним махом раскрыть всю правду о Гранлео и о его наложницах. А для этого любые рекламные средства, или те же рекламные трюки, ох как хороши!

Отправил очередного пернатого посыльного и поспешил решать скопившиеся напоследок вопросы.

А дел оказалось и в самом деле предостаточно. Пришлось мчаться в ювелирную мастерскую княжества, где шла огранка и шлифовка драгоценных камней, подарка от орлов Розадо. Дело двигалось медленно из-за боязни мастеров повредить уникальные, легендарные Звёзды. Ведь только по примерным оценкам таких огромных камней, дороже них ничего не существовало. А только за обладание одной такой Звездой в древности начинались войны между государствами.

Так что заказчик сразу понял, что половину из его камней так и не удастся огранить в княжестве. Но хотя бы пять штук попросил мастеров сделать в ущерб сну и всему остальному. А уж остальные можно постепенно огранить где угодно. Хоть в той же Радовене, к примеру. Да, по сути, Звёзды и без огранки ценились относительно своей стартовой стоимости не меньше, чем когда уже возлежали в футлярах сверкающие и поблескивающие. Но возиться с ними в Чагаре будет некогда, а возможные подношения и подарки наверняка придётся сделать чуть ли не с первых шагов по дворцу. И это несмотря на своё невероятно высокое положение как главного Советника короны и первого министра.

Уже готовые драгоценности обещали в мастерской окончательно отполировать и упаковать часа через три. Тяжко вздохнувший Менгарец горячо поблагодарил мастеров и помчался дальше.

Его просьба-заказ была выполнена и в плане музыкальных инструментов. Полный комплект для полноценного духового оркестра был упакован и приготовлен к отправке. Теперь следовало согласовать с чётвёркой орлов Розадо, согласившихся доставить груз на Первый Щит, маршрут следования, остановку на отдых на корабле и сам момент прилёта в Радовену. Не следовало доставлять инструменты раньше, чем сам там появится. Поэтому посылку следовало доставить несколько позже, то есть после триумфального появления во дворце.

С полчаса ушло на примерку и окончательную подгонку специально сшитой по заказу подмышечной кобуры для пистолета. Отныне придётся носить данное оружие на себе постоянно. Уж слишком много оказалось у его Святости личных врагов как в Чагаре, так и в соседних с ним государствах. И это не говоря про самозваных императоров Юга и Севера, которые почему-то объявили на захваченных ими землях, что отныне после погибшего императора Гранлео первым врагом всего человечества является именно Монах Менгарец. Почему они так считали, ещё следовало разобраться подробней, но вот без оружия, скорее всего, и спать по прибытии в королевство не придётся.

Кобура с ремнями получились на славу.

Ну и следовало собрать в единую кучу громадные горы собственного багажа. И распределить собранный груз между готовыми к вылету Белыми катарги. А в той горе чего только не было: и подарки от Розадо, и подарки от Цензорского княжества, некоторое личное оружие, банки с пистолетами и патронами, иные ценные мечи и кинжалы, среди которых выделялся легендарный меч-двуручник. Значительная часть наследства отшельника, которое была собрана в доме на берегу Ока и вынута из наглухо замурованного в скалах древнего космического корабля. Некоторые личные подарки, которые настоятельно и от всего сердца вручили обитатели Ворот. А также масса личных подношений от иных правителей, соседей Цензорского княжества. Попутно они и королю Чагара кое-какие послания и мелкие подарки дали для отправления.

Естественно, что не стоило забывать и про Аши, к которому Виктор в последние дни настолько привык, что даже не замечал постоянно скользящее подле него тело. Зато всегда знал, что гарви рядышком, и, прежде чем самому взять первый кусок во время приёма пищи, опускал руку вниз с угощением, подкармливая прирученное животное. И ни разу не получилось, чтобы угощение моментально не было подхвачено зубастой пастью.

И этот друг был готов к путешествию. А так как весил двадцать шесть килограммов, то уже сам мог считаться чуть не отдельным багажным местом.

Так что когда стая взмыла в небо в конце концов, то инопланетянину даже стало немного жаль перегруженных пернатых братьев по разуму. А ведь ещё чуть позже в путь тронутся четыре орла Розадо с музыкальными инструментами.

«А что делать? – успокаивал он сам себя, махая на прощание рукой людям, скопившимся в долине. – Только и хочется надеяться, что старания катарги потом вернутся к ним сторицей в виде благ и почёта на уровне межвидовых отношений в нашей Галактике…»

Глава двадцать девятая
Реальное шоу

До посадки на корабле, а вернее вместо неё, основной стаей сделали ещё одну остановку на небольшой горе, фактически уже в пределах видимости вод пролива. Хоть гора и могла быть посещаема агрессивно настроенными воинами княжества Панов, которые ничего и знать не хотели о новом союзе, но такой стае да с таким вооружением бояться было нечего. Ведь у каждого орла имелся арбалет. А у некоторых и по два благодаря оружейным мастерским Шулпы, которые работали с максимальной эффективностью.

Тем более что необходимость для остановки и отдыха на берегу была основательная: все вместе не смогли бы одновременно разместиться на палубе морского корабля. А туда отправился только Менгарец, которого несла лично Связующая Альири, Мурчачо с его двуручником и Чтец с Аши на шее. Встреча на корабле получилась торжественной и волнительной. Весь экипаж восторженно встречал вновь воскресшего героя, и, несмотря на его высокий ранг сразу в двух государствах, отношения между моряками и его Святостью оставались более чем простецкими и панибратскими. Словно ближайшие родственники, они хлопали своего кумира по плечам, засыпали вопросами и откровенно радовались его возвращению.

Хотя при этом и о деле не забывали. Боцманская команда выбрала якорь, а вантовые матросы быстро поставили большую часть парусов. Наиболее манёвренная и быстроходная боевая единица эскадры адмирала Ньюцигена спешила хоть чуть-чуть подбросить своих пассажиров ближе к берегу. А уж когда на следующий день тут пролетят Розадо с музыкальными инструментами для духового оркестра, вернутся в родной порт приписки, на побережье Чагара.

По словам капитана, пернатый посланник Менгарца пролетал уже давно, сделал короткую остановку на баке и поспешил с депешей, не обременённый никаким лишним грузом, в столицу без лишней задержки и с максимальной скоростью. Значит, скорее всего именно сейчас, в предобеденное время, королева Линкола и её внучка принцесса Роза уже начали организовывать задуманное представление. Или, иначе говоря, грандиозное, чётко управляемое шоу-манифестацию с заранее просчитанными результатами.

Теперь все остальные действия следовало синхронизировать, а потом и провернуть после подтверждения визуальным сигналом. Именно поэтому Чтец отправился вперёд без груза. В его задачу входило высмотреть окончательную диспозицию всего действа и дать нужный сигнал к конкретным поступкам своим подлетающим собратьям. Чтец улетел, а Мурчачо остался при Менгарце. После чего воспитанник и самый верный товарищ стал не только оруженосцем своего кормильца, но и крылатым транспортирующим средством гарви.

Столица Чагара в последние дни только украшалась и прихорашивалась. Несмотря на временное, весьма шаткое перемирие в масштабной войне одновременно с Югом и Севером, в Радовене полным ходом шло приготовление к намеченной через несколько дней свадьбе Грома Восьмого и Мааниты Очаровательной. Именно таким вторым именем официально наградил монарх свою будущую супругу, в которой души не чаял и от которой ожидал наследника мужского пола.

В народе, да и в придворцовых кулуарах говорили разное, но в последние дни женщину осмотрело бесчисленное количество знаменитых врачей, и все как один подтвердили наличие плода у бывшей императорской наложницы. То есть всякие инсинуации во лжи или ошибке были отвергнуты окончательно. Мало того, половина врачей утверждали, что имеющий всего лишь три недели зародыш – мужского пола. В свете того, что прежняя королева дала престолу пятерых дочерей, имеющих прямое право наследования по старшинству, будущее рождение мальчика сразу вызвало бурное обсуждение и разные кривотолки.

Сам король до этого неоднократно заявлял, что закон незыблем и следующей владычицей Чагара станет его старший ребёнок. Но вот когда узнал о будущем рождении сына, как-то странно затих, резко обрывая любые разговоры при себе на эту тему. Но тут даже слепой и глухой мог догадаться, кто еженощно и ежечасно ведёт целенаправленную работу с монархом и наверняка ожесточённо склоняет его в сторону изменения закона о престолонаследовании. Да оно и понятно: при безграничной власти единоличного властителя в государстве, пусть и несколько ограниченной в теории властью Палаты Лордов и королевского Совета, всегда возможны новые изменения, замены или трактовки любого незыблемого, казалось бы, закона. В Палате Лордов, где заседали не только дворяне, но и избранные народом представители, короля побаивались. Ну а в свой, так сказать карманный, Совет он сам выбирал людей из числа наиболее преданных и проверенных сторонников.

Так что мог соблюсти любое внешнее приличие, столкнув принятие непопулярного закона на плечи иных людей, а на самом деле делая так, как ему заблагорассудится.

Вот и нынешнее заседание Совета проходило по заранее спланированной и одобренной Громом схеме. Хотя и сидел он на месте почётного Наблюдателя мрачнее грозовой тучи. Как ни окрутила его новая любовь, остатками сопротивляющегося сознания он уразумевал, что поступает неправильно. А поэтому злился ещё больше. К данному моменту бывшая наложница императора не сумела до конца сломить волю монарха, но и те уступки, на которые он пошёл, угнетали его совесть, давили морально и заставляли порой презирать самого себя.

Хотя внешние приличия во время своих убеждений Маанита соблюдала очень и очень строго. Её послушать, то ничего зазорного в её словах не было. Скорей наоборот, она только и стремилась, что сделать лучше, облегчить долю близких людей, дать им возможность жить счастливо, легко и ни о чём печальном не задумываясь. Тем самым продлевая как их собственную жизнь, так и в конечном счёте жизнь самого монарха.

К примеру, что могло быть плохого в таком монологе, высказанном с тревогой во всём облике и с непередаваемым сочувствием в голосе:

– Твоя мать – человек невероятной духовной силы, образец воистину великого политического деятеля, которой уже давно следовало поставить памятники в каждом городе Чагара. Каким надо было обладать упорством, самопожертвованием, тягой к справедливости и желанием спасти собственный народ, чтобы после смерти любимого супруга удержать пошатнувшийся трон, спасти государство и даже упрочить твоё положение до нынешних высот! Я её просто обожаю и горжусь, что у меня такая свекровь. Но когда гляжу на неё в последнее время, то у меня сердце кровью обливается от жалости и сочувствия. Линкола почернела лицом, исхудала, кожа стала морщинистой и чрезмерно сухой, волосы поседели. А во взгляде уже просматривается безысходность и отчаяние. Она же совсем себя не щадит, хватается за каждое неподъёмное дело, забывая, что годы уже не те и себя следует пощадить. Если мы хотим её уберечь для Чагара, для всего народа и для нашей семьи, следует срочно разгрузить её от дел, дать ей возможность отдохнуть, просто осмотреться вокруг и банально порадоваться жизни. Это ведь так прекрасно – продолжать жить и видеть, как твой сын становится самым великим и прославленным правителем на Майре. А что мы видим взамен? Она носится по столице, вылавливая мелких преступников, ругаясь с подрядчиками, проверяя, как достраивается плотина, портя свои лёгкие в вонючих лабораториях и чуть ли не сама с веником бросается подметать улицы Радовены. Ну разве тебе не жаль собственной матери?!

Вопрос она задавала так патетично и страстно, что Гром и в самом деле чувствовал себя неправым и до слёз желал немедленно устранить несправедливость, желал спасти любимую женщину, давшую жизнь ему самому:

– Конечно, жалко! Она и в самом деле в последние дни даже не поест спокойно.

– Как же ты прав, любимый! Как ты тонко и верно всё умеешь заметить с одного взгляда и сделать единственно верные выводы. И правильно твердят историки, что ты самый великий и умный король за время существования нашей планеты. И ты спасёшь свою мать! Достаточно только снять с её хрупких старческих плеч чрезмерно тяготящие её обязанности. Пусть твой первый Советник занимается тайными службами и секретными производствами. И пусть у него голова болит да случается несварение желудка. А мать надо поберечь, она у тебя одна, её уже никто заменить не сможет.

Вот такие проявления воистину дочерней заботы. И какой любящий сын скажет хоть слово против или выдумает какие-то неуместные сомнения?

Или второй монолог:

– Какая же у тебя славная, милая и умная дочь! Я от неё просто таю! И недаром Покорительницу Небес так обожает весь народ Чагара. Но ты посмотри, как она мечется в последнее время, насколько себя загнала в желании хоть как-то вникнуть в несвойственные для молодого ума государственные проблемы. Да ты вспомни: лапочка-дочь перестала посещать балы и торжественные приёмы! Над ней начинают подтрунивать ближайшие сторонники и послы соседей. Самый прекрасный твой цветочек, вместо того чтобы блистать на фоне чагарской короны, как самый драгоценный камень, пытается отравить себе жизнь и будущее ненужными, несвойственными такой молодой красавице мытарствами. Пожалей свою кровиночку! Пусть она навсегда отбросит государственные дела и живёт в радости, неге, покое и счастье. Удел управлять государством принадлежит мужчине, пусть он тянет адски непосильную ношу власти. Тем более что твой сын будет иметь счастье ещё лет тридцать-сорок учиться у тебя, брать с тебя пример, а потом ещё долгое время прислушиваться к твоим мудрым советам. Так что наследником трона обязан быть только мужчина!..

– Ну как же так? – возмущался Гром. – Закон передачи короны по наследству незыблем и самый древний…

– Ты – лучший король за всю историю Чагара! Значит, только ты вправе менять законы, как подсказывает твоя мудрость и твои здравые рассуждения. Мудрей тебя нет, и ты сам лучше всех знаешь, кому наследовать тяжесть правления, а кого окружить только отцовской любовью и превратить жизнь в сказку!

Патетические высказывания.

Причём делала их Маанита, как правило, держа короля в своих страстных объятиях, ублажая в постели или доставляя иные удовольствия. И противиться такой агитации потерявшему голову от любви мужчине становилось с каждым разом трудней. И как ни грызли его порой дурное настроение и нехорошие предчувствия, он был не в силах возразить очаровавшей его женщине. По поводу передачи полномочий главы тайных служб в руки первого Советника он уже согласился. Как согласился и на то, что важнейшая должность в управлении королевством не должна оставаться пустующей. Там должен находиться человек и работать не покладая рук, укладываясь в постель для сна лишь на несколько часов в сутки. Решили, что если Менгарец жив и здоров («Да продлит небо жизнь этого прекрасного и талантливейшего человека до ста лет!» – с горячностью восклицала каждый раз Маанита), то и для него отыщется надлежащая работа и подобающая по рангу должность. Главного распорядителя и толкового верного Советника и в самом деле не хватало. Поэтому на нынешнем Совете всё должно было решиться окончательно по поводу главной опоры королевства. В данном вопросе Гром Восьмой больше не возражал. Сломался.

И только чудом, на последних крохах собственного духа противоречий монарх никак не соглашался на изменение закона о престолонаследии. С огромным трудом отбился торжественным обещанием: «Вот когда родится сын и если он будет совершенно здоров, тогда и решим этот вопрос окончательно. И поверь, дорогая, сын на меня в обиде не будет!»

Поэтому сегодня ни единого слова о возможном новом законе не прозвучало.

Одиннадцать человек восседали за столом в виде подковы. И эта подкова своими концами упиралась в возвышение для трона, где и восседал король. За его левым плечом стояла его суженая, которой через три дня надлежало уже законно стать королевой. По сути, ни один посторонний человек не имел права находиться в данный момент в зале, но для совершеннолетних членов королевской семьи делались исключения. А Маанита считалась законно помолвленной невестой, соответственно член семьи. Потому и присутствовала, возложив ладошку на плечо монарха, иногда поглаживая сильную шею и постоянно ему что-то нашёптывая в ухо.

А заседание Совета тем временем шло своим чередом.

Вначале решили мелкие текущие проблемы. Хозяйственных, военных и административных вопросов, которые нельзя было решать без одобрения короля, накапливалось всегда очень много. Только на их решение тратилось каждый раз два, а то и три часа. Но сегодня большинство было единодушно, а монарх только и делал, что быстро утверждал предоставленные ему проекты или одобрял любое выдвинутое предложение. Точно так же с ходу прошло и утверждение Советом закона о недопустимости простоя вакантного места главного Советника. «За», проголосовало шесть человек, «против» – пять, и оказавшаяся в числе последней пятёрки мать короля сразу поняла, что сейчас встанет вопрос и о передаче её обязанностей главы тайных служб в руки всё того же, пока не избранного первого Советника.

Подобная спешка ей очень не понравилась. Всё это ломало как её личные планы, так и те, которые сейчас воплощала в жизнь принцесса Роза после получения последнего письма от Менгарца.

Она-то ведь знала подноготную всех ведущихся козней! Да и какая бы она была глава тайного сыска, если бы не ведала заранее, что собираются устроить на данном совете Маанита с её шестью сторонниками! Мало того, «шестой» из этой оппозиции, герцог Жерард Страмский, который в данный момент как бы горячо поддерживал все начинания бывшей наложницы и её клики, на самом деле оставался предан короне. Этот старый и опытнейший ветеран прекрасно понимал ошибочность нынешних действий Грома Восьмого и готов был по условному знаку вдовствующей королевы проголосовать как следует или в случае каких-то форс-мажорных обстоятельств сказать своё веское слово.

Помимо герцога Страмского за столом находился ещё один человек, которого можно было считать уже тройным агентом. Маркиз Икар Шаваду – прославленный вояка, балагур и весельчак, двадцати трёх лет от роду. К примеру, при последнем голосовании он находился в меньшей группе, голосуя за мнение Линколы и по виду являясь как бы её ярым сторонником. На самом деле он уже давно был завербован Маанитой в ряды её приверженцев невероятными обещаниями и привилегиями в скором будущем и был готов поменять своё решение по оговорённому знаку суженой короля. И опять-таки! Только три человека знали, что маркиз Шаваду так и продолжал оставаться верен короне, а в лагерь предателей затесался, выполняя конкретное задание главы тайного надзора. И он был готов в крайнем случае после условного жеста или слова вдовствующей королевы встать на нужную сторону и совершить необходимые деяния на благо Чагара. Вплоть до немедленного убийства мечом как Мааниты, так и её сторонников.

Так что данное заседание, как бы там себя ни тешила бывшая наложница императора Гранлео, всё-таки проходило под жёстким контролем Линколы. К тому же она знала, что на самом деле Монах Менгарец жив, в полном здравии и скоро станет главным участником затевающегося грандиозного события. Знал об этом и сидящий с ней рядом генерал Тербон. А так как поспешность проведения Совета их обоих не устраивала, то после взгляда своей покровительницы и непосредственного начальника генерал встал и разразился пространной речью по поводу новой проблемы. Тем более что она могла и в самом деле показаться волнующей и весьма достойной внимания. Нужная задержка в заседании произошла:

– Ваше величество, – начал Тербон. – Случилось самое неприятное и самое неожиданное! Народ на грани бунта!

– Что за маразм?! – рассердился монарх. – С чего это вдруг кто-то решился бунтовать? Голода нет, работы хватает, платят всем золотом, Чагар разбогател невероятно. Неужели из-за перемирия? Или, наоборот, не хотят больше воевать?

– Хуже, ваше величество. Хуже! Неизвестные злоумышленники пустили слух, что дворяне и аристократия Чагара пошли на преднамеренное преступление. Дескать, перепуганные огромным влиянием одного человека и той славой, авторитетом и богатством, которыми этот человека располагает, было совершенно коварное убийство. Именно убийство, а не страшная ошибка, как мы до сих пор говорим об этом в официальной версии. Некие силы начали спекулировать на смерти великого Монаха Менгарца и пытаются вбить клин неприязни и кровавой вражды как между дворянами, так и между остальными подданными королевства.

Вот тут и началось! Король вскочил на ноги, сбрасывая ладошку суженой с плеча и не обращая внимания на её успокаивающий шёпот, принялся с руганью и злобными восклицаниями расхаживать по возвышенности для трона. Для Грома Виктор Палцени являлся и другом, и спасителем, и несомненным авторитетом в любом вопросе. Даже, несмотря на некоторые разногласия и трения, которые у них возникли в последние дни оккупации Шулпы, он готов был за лучшего прогрессора и умнейшего советника горло перегрызть любому встречному. Сейчас, правда, он и сам считал друга уже вторично погибшим во время урагана, но даже сама попытка осквернить память Менгарца, использовать его смерть как причину для раздора вызывала у него справедливое негодование.

Минут десять он почти никого не слушал, требуя немедленно отыскать всех виновных и казнить их на виду у народа самым строгим способом.

Потом чуточку отошёл, стал соображать здраво и перешёл к конкретным вопросам, которые адресовал уже не только к продолжающему стоять генералу, но и к своей матери:

– Кто?! Кто конкретно распространяет эти слухи и на кого они работают?

– Видишь ли, тут всё довольно сложно, наши агенты никак не могут отыскать конкретных виновников или конкретного заказчика. Скорее всего эти слухи и в самом деле появились в народных массах по причине незнания народом истории смерти Монаха. Мы ведь не смогли изначально рассказать правду, потому что она будет выглядеть сущей нелепицей. Тотчас разнесутся вопли: «Как это так?! Менгарец, и сгорел синим пламенем?! Нас пытаются одурачить! Его явно убили!» После чего станет только хуже. Также огромную ошибку мы совершили, когда узнали, что он чудом спасся и вскоре приплывёт на корабле. Слишком хотелось, чтобы Виктор явился перед народом и опроверг всякие глупые россказни. А теперь будет ещё хуже, если мы станем лепетать оправдания, ссылаясь на какой-то там ураган…