Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 39
ПАРОМЫ АТАКУЮТ

После живительного сна и обильного завтрака Виктор со своей свитой поспешил на объект номер пять, где находился омолодитель. Словно по звуковому сигналу вскоре там очутилась и принцесса с несколькими гвардейцами охраны. Устройство оказалось полностью готовым к работе, а появившиеся надписи вполне конкретно указывали, в какой позе положить человека на стальное ложе и где находится кнопка главного пуска. Получалось, что омолаживаемое тело необходимо было расположить в позе зародыша, а второй человек должен был дать команду запуска.

Пока с этим разбирались и осматривались, неожиданно появился Гром Восьмой в сопровождении лишь генерала Тербона. Оба выглядели жутко уставшими, скорей всего так и не прилегли этой ночью. Но казалось, монарх был в бешенстве. С угрюмой сосредоточенностью он выслушал подробные объяснения его святости о том, как предположительно работает омолодитель, и только потом позволил Тербону рассказать последние настораживающие новости.

– Кажется, у нас появились новые враги, – начал тот с досадой. – На рассвете два парома с десантом причалили к берегу и начали убивать всех подряд. Мощный гарнизон мы там оставить не догадались, а небольшой отряд успел отступить к Шулпе. Зато пострадали тысячи ни в чем не повинных рабов из Каменного града. Они ведь там собрались и ждали своей очереди отправки на Второй Щит.

– Но почему нападающие не пожалели своих же? – изумилась принцесса.

– Скорей всего по причине ненависти к рабам. Ведь атаковали Львы Пустыни из числа карателей. Вторую ходку паромы совершили уже с войсками совершенно в другой форме и с иным вооружением. Самое худшее: отвергнутые нами союзники ударили теперь в спину. Удвоенный отряд сразу начал спешное продвижение к столице. Благо еще, что удалось подтянуть резервы и встретить нападающих в пригороде. Скорей всего враг очень надеялся на беспрерывный поток резервов с другого берега, но тут очень удачно вмешалась в события наша флотилия. Адмирал Ньюциген без раздумий применил пушки и довольно скоро обрушил весь тоннель, который на той стороне выводит к паромным причалам. А потом добавил шрапнелью по внутренностям самих паромов и абордажной атакой захватил оба. Теперь эти огромные корыта стоят возле нашего берега.

Виктор понимал, что укорять короля в тактических и политических просчетах теперь уже поздно. Поэтому только спросил:

– Что с атакой на Шулпу?

– Захлебнулась без поддержки с тыла. – Гром с какой-то ненавистью рассматривал омолодитель, отвечая с явной неохотой. – И наши легко задавили врага численным преимуществом. В остальном спешная эвакуация продолжается организованно и без паники.

– Все успеют уйти?

– Куда они денутся! Уже утром стали переходить на тот берег придворные, челядь и прочие гражданские лица. Союзнички наши тоже драпанули в числе самых первых. Зато теперь хоть под ногами не мешаются. Маанита убедила меня, что поедет со мной рядом на своей лошади.

– Как фрейлины вместе с принцессой?

Король резко развернулся к дочери:

– А вот ты у нее спроси? Все остальные девушки уже на Первом Щите, а она заявила, что будет уходить только в последней колонне и только с тобой.

Взгляды скрестились на ее высочестве, которая усиленно делала вид, что разговор ее не касается. Хотя через минуту напряженного молчания таки не выдержала и пафосно воскликнула:

– Имею полное право сама распоряжаться собой и решать, когда и с кем мне отступать! Не забывайте, я в первую очередь воительница! Не хватало мне с остальными дамами убегать в толпе гражданских.

Почувствовав, что Гром вот-вот сорвется, наорет и скорей всего воспользуется своим правом решающего голоса, Виктор постарался сгладить создавшуюся напряженную атмосферу:

– Ладно, ладно, пока еще ничего страшного не произошло. Поэтому пусть ее высочество пока останется возле меня, а скорей всего завтра и мы присоединимся к отходящим войскам. В крайнем случае всегда можно в последний момент успеть на борт нашего флагмана, если не с паромного причала, то с любого участка Кряжистого угла. Гораздо опаснее, если вдруг Триумвират начнет наступление раньше. Что тогда будем делать?

Монарх Чагара несколько успокоился, хотя и продолжал бросать грозные взгляды в сторону дочери.

– На самых опасных для прорыва участках мы установили пушки. Зарядов, к сожалению, очень мало, обоз с боеприпасами из Чагара только через два дня приблизится к проливу Стрела. Но ведь и Львы Пустыни об этом не знают. Думаю, что остановить любой их первый прорыв мы сумеем, ну а вот дальше нам самим останется только нестись вскачь к «Радуге».

– Важнее спасти и эвакуировать все пушки…

– Да о потере таких секретов и речи быть не может! Я распорядился стрелять из закрытых позиций, а как только заканчивается порох и ядра – сразу отступать с орудиями к мосту. Отрядам прикрытия приказано пасть смертью храбрых, но не допустить потери даже единственной пушки. Чувствую, они нам еще и на том берегу ой как пригодятся.

Менгарец вспомнил про новоявленного императора на севере Первого Щита:

– Все-таки Дейджан не обескровился в начатой им войне?

– Разведка докладывает, что уже ведутся бои на подступах к столице королевства Валлаян, а в королевстве Горекати скорей всего готовятся к позорной сдаче и принятию вассалитета. Нервирует, что данные двухдневной давности.

– М-да! Лихо эти дейджановцы воюют, – с досадой признал его святость. – Так им и до Чагара недалеко останется.

– Обломаем! И руки и ноги! – вспылил Гром. – Пусть попробуют сунуться!

Виктор только кивнул в ответ, хотя и хотел спросить про конкретную численность войск Дейджана. Могло ведь такое случиться, что сил для обороны, а тем более ответной атаки у Союза Побережья элементарно не хватит. Особенно вдали от собственных тылов, где сейчас производят порох и остальные боеприпасы. Сам-то Чагар и его ближайших соседей с помощью нового оружия, может, и удастся защитить, а вот удержать мост и то же королевство Роцаги – неизвестно. Слишком все непредсказуемо получилось: враги со всех сторон и острая нехватка времени. Мало того, и с Колыбельной не все ясно до конца: ни инструкций, ни конкретных описаний процесса оздоровления так и не найдено, и только нежелание пугать окружающих заставляло пришельца прятать неуверенность глубоко в сердце. Использовать свой единственный оставшийся шанс он решил до конца и при любых обстоятельствах.

Поэтому вместо высказанных вслух сомнений похвалил с твердым оптимизмом:

– Все правильно! Уверен, на нашем берегу ты с полным спокойствием разберешься с обстановкой, и мы что-нибудь придумаем. По мне, так начавшиеся войны полностью бессмысленны: еще империя Сангремар не сломлена и не изучена, а ты только посмотри, как все недавние вассалы вцепились друг другу в глотки. Прямо все в точности наоборот. Нам следовало перессорить между собой лидеров Триумвирата.

Похоже, и сам Гром Восьмой теперь это осознавал, но вслух каяться не стал:

– Чего жалеть о прошлом! Мы и так одержали самую великую историческую победу, так что мелкие неурядицы на своем Щите быстро устраним. Кстати, Менгарец, когда ты собираешься укладываться в эту свою Колыбельную?

– В ближайшие часы. Максимум – к вечеру. А что, твое величество желает поприсутствовать?

– Конечно, желает. Так что пошли ко мне посыльного, может, и оторвусь на часик от дел. Понял?

– Как не понять. Самому спокойней будет. – И Виктор многозначительно указал глазами на принцессу. Все-таки у него была уверенность, что в присутствии отца Роза станет себя вести более сдержанно и благоразумно.

Гром это понял и перед уходом подмигнул:

– Удачи твоей святости!

– И побед твоему величеству! – крикнул вдогонку монарху Менгарец. Затем оглянулся вокруг: – Итак, продолжим!

На что сразу получил первое предложение от Розы:

– Может, стоит попробовать омолодитель на каком-нибудь животном? Например, на собаке?

– Но ты ведь видишь, что на пульте ясно нарисована скрутившаяся в позе зародыша женщина.

– Так можно взять суку, а не кобеля. А для большей уверенности, давайте за оставшееся время пока проверим объект номер семь. Тот самый, где была повреждена маскировочная панель. Думаю, что оставшийся пятый уровень на бронированной двери я пройду быстро. И мне кажется, нам откроется точно такой же омолодитель, но только с мужской фигуркой.

Когда вся свита во главе со своим патроном отправилась к выходу, никто не услышал, как ее высочество пробормотала:

– Если там для мужчин, то желающие для испытаний найдутся…

Глава 40
АГОНИЯ

На самое основное событие из череды раскрытий тайн наследия Гранлео, проникновение Менгарца во внутренности Колыбельной, собрались все заинтересованные лица. И места за тремя окошками для наблюдений по праву старшинства занял король Чагара, его старшая наследница короны и самый почитаемый врач-исследователь – Фериоль. Конечно, над плечами этой троицы постарались умостить свои головы и все остальные счастливчики, но тем уже тянуть шеи и заглядывать в таинственное чрево устройства одним глазом было гораздо неудобнее.

Понимая, что вернуться обратно за какой-нибудь забытой мелочью в ближайшие часы не удастся, Виктор экипировался, словно в дальнее и опасное путешествие. Потом немного подумал и передал тетрадь с каракулями и свои неуничтожимые часы Фериолю:

– Пусть пока у вас побудут.

И только проверив в своих карманах наличие остальных предметов, записанных в длинном перечне, приблизился к двери и положил ладонь в выемку. Как и в первый раз бронированная преграда легко взлетела вверх, открывая взорам все ту же полуживую плоть искусственного пищевода. Только теперь исследователь не стал мешкать и единой секунды. Была догадка, что у него будет время не только проникнуть в сердцевину Колыбельной, но и осмотреться там, а в случае нужды, то и быстренько вернуться обратно. Поэтому он смело перешагнул порог, уперся в мягкую и теплую плоть, набрал в грудь как можно больше воздуха и стал решительно протискиваться внутрь. И сразу произошла первая неожиданность: дверь с присушим ей содроганием и лязгом вернулась на свое место. Причем без единого предупреждения или отсчета времени! Просто грохнулась, и все, словно показывая тем самым, что случилось бы с тем человеком, который решился бы нарушить указание: «Только один!» Если бы кто надумал сопровождать монаха, от него бы осталось только кровавое пятно.

По вполне понятным причинам все переполошились. От окошка, где находилась принцесса, сразу понеслась волна панических вопросов, на которые оставшиеся возле двери помощники даже не знали что ответить. Ситуацию разрядило появление фигуры рискового исследователя в перекрестке линий наблюдения. Причем тот явно понимал, что за него волнуются, и первым делом повернулся в сторону ее высочества и показал оттопыренный вверх палец правой руки. Мол, все в порядке! Потом и остальным дал полюбоваться на свою сосредоточенную, но весьма довольную физиономию.

Усевшись на ложе, он стал производить какие-то манипуляции на невидимых зрителям панелях управления. При этом он пытался что-то выкрикивать в сторону иллюминаторов. И только заметив, что ему всеми возможными жестами показывают, что ничего не слышно, быстро написал на листке бумаги:

«Все в порядке! Сейчас начнется отсчет и будет пуск всей установки. Мне надо срочно ложиться и не двигаться! Я вас всех обожаю!»

Но почему-то лист прикрепил с той стороны, где его могла прочитать только принцесса и стоящие у нее за спиной. Похоже, что последнее предложение предназначалось только ей, и девушка довольно заулыбалась, еще сильней прильнув к маленькому окошку.

Уже под странное мигание всего внутреннего освещения Виктор постепенно улегся, вытянул руки вдоль туловища и замер в полном сосредоточении. Темные интервалы становились все длинней, тогда как вспышки света – все короче. И когда наступила полная темнота, случилось самое страшное.

Хоть и совершенно беззвучное, но явно ревущее пламя заполнило внутренности медицинского устройства и стало бушевать там с неистовой силой. В самое первое мгновение все наблюдатели вскрикнули и непроизвольно отпрянули от иллюминаторов, а потом словно окаменели от увиденного. В таком яростном огне не могло уцелеть ничего живого.

Из шока всех вывел истерический крик наследницы престола. Роза, словно смертельно раненная птица, теперь билась всем телом в равнодушную поверхность бронированной двери, прикладывая иногда то одну, то вторую ладонь к углублению. Стало понятно, что дверь все равно не откроется, что с ней ни вытворяй. Зато у девушки сразу оказалось сломано несколько ногтей и повреждено лицо. Кажется, она перестала соображать, что творит, настолько сильный шок от кипящего пламени накрыл ее сознание. Никакой боли она не чувствовала. Хорошо, что Тербон первым сгреб принцессу в охапку и постарался оттащить от двери. Потом ему на помощь подоспели остальные и уже общими усилиями смогли справиться с бьющимся в судорогах телом. Но только после вмешательства Фериоля положение стало подконтрольным: старец смочил лоскут ткани каким-то снадобьем из пузырька, приложил к носу принцессы и подождал, пока она несколько раз вдохнет. Она тут же расслабилась и замерла, а сам диониец торопливо пояснил раскрасневшемуся монарху:

– Это сильное успокоительное. Она проспит несколько часов, а потом еще целые сутки будет ходить немного сонная и растерянная.

Гром только и смог из себя выдавить:

– Спасибо…

А потом почти все вновь поспешили к окошкам. Пламя бушевало внутри еще добрых полчаса. Словно вознамерилось выжечь не только остатки осмелившегося протиснуться в середину человека, но и само воспоминание о нем. И только потом взору наблюдателей предстала весьма жуткая картина: в толстом слое сажи и копоти на металлическом лежаке возвышались лишь небольшие горки чего-то жуткого и непонятного. В полной тишине первым высказался генерал Тербон:

– Пепел! Один только пепел от него остался…

Восклицания Фериоля носили скорей философский характер:

– Как же так? Какой смысл тогда строить подобное устройство? Ничего не понимаю! И тут, что ли, двойная ловушка?

– Да, скорей всего так и получается, – подвел некий итог Гром Восьмой. – Видимо, Гранлео и здесь обезопасился от нежданных гостей: установил дополнительный рубеж опознания или вообще перенастроил это устройство на умерщвление.

– И что мы теперь будем делать? – В вопросе Тербона звучало столько безысходности, что королю пришлось придать своему голосу максимальную строгость:

– Главное – держаться! Что делать – будем думать по ходу выполнения остальных стоящих перед нами задач! И не забывай, мы все смертны, но это не значит, что после нашего конца все остальные должны перестать жить и последовать за нами.

– Так-то оно так…

– Гвардия! Берите ее высочество и несите сразу в обоз, который отправляется к мосту. Отвечаете за ее жизнь головами!

– Исполняем, ваше величество!

Расторопные воины тут же подхватили легкое девичье тело и поспешили на выход. Тогда как грустным и печальным помощникам Менгарца поступила другая команда:

– А вы постарайтесь дождаться открытия этой коварной колыбели и рассмотреть все, что осталось внутри. Попутно организуйте полную консервацию и маскировку всех остальных объектов – мы сюда еще обязательно вернемся, и нельзя допустить, чтобы здесь все раскурочили эти дикие северяне. Начинайте срочно эвакуацию всего самого ценного и полезного. Для этого используйте переданные для вашей охраны подразделения гвардейцев.

Словно подгадывая именно к этому моменту, в помещение ворвался доверенный посыльный из ставки:

– Ваше величество! Началось! Войска Триумвирата пошли в атаку!

– А чтоб они в черную дыру провалились!

После горестного восклицания монарх Чагара поспешно вышел, а за ним и генерал Тербон убежал. Только жрец из монастыря Дион растерянно оглядывался и пожимал плечами:

– А мне что делать? Пойти, что ли, да с горя испытать на себе тот самый омолодитель для мужчин? Вот так дела! Ну кто бы мог себе такой кошмар представить? Ведь так все удачно складывалось… Ай-я-яй…

Еще недавно напыщенные и самоуверенные победители теперь спешно покидали разграбленную Шулпу. А перед ними, побросав спешно все свое нажитое добро, бежали и уцелевшие в этой войне жители огромного города. Незнакомая чужбина для них казалась надежнее встречи с приближающимися войсками Львов Пустыни. И по прошествии полутора суток только считаные единицы, притаившиеся в самых скрытных местах, могли наблюдать дикое, шумное и пыльное вторжение легкой кавалерии на пустынные улицы.

Завоеватели ушли, но все равно империя Сангремар перестала существовать.

ЭПИЛОГ

Очнулся Виктор оттого, что ощутил на себе не совсем приятное обрызгивание холодной водой. Застонал и рывком уселся, тараща глаза в окружающий его полумрак. Потом только сообразил, что сидит свесив ноги на каком-то лежаке из белого пластика совершенно голый. Но самое главное – без сапог! И его пальцы на обеих ногах при этом безболезненно шевелятся! На груди тоже не осталось так приевшегося за месяц корсета с желе гарбены. Да и самого лекарства на теле не заметил даже единого пятнышка.

– Получилось! – С диким ревом радости и восторга Менгарец спрыгнул на прохладный пол и запрыгал как сумасшедший. – Получилось! Ура, ура, ура-а-а-а!

Он еще долго орал всякую восторженную чушь про чудеса магии и великие достижения современной науки, но успокоился и пришел в себя от осознания, что поделиться ему своей радостью не с кем.

– Э-ге-гей! Где вы все попрятались?! Роза?! Фериоль?! Специально меня разыгрываете? Вот я вас сейчас…

Но еще раз бросив счастливый взгляд на свои ноги, он вспомнил, что совершенно гол, и понял, что принцесса ни в коем случае сюда не войдет. Вспоминая свои последние мгновения в Колыбельной, он стал метаться по комнате и разыскивать одежду.

«Немного странно, что я не помню самого факта излечения, но это и понятно: тело просто ввели в здоровый крепкий сон без сновидений. И начался он… ну да: темень, уколы по всему телу, потом провал сознания и напоследок ощущение приятного жара вокруг. И все, пожалуй, если склероз прогрессировать не начал. Ага! Вот и шкафчики! Ну-ка… кто здесь прячется?.. И не смешно: что это за балахоны?! Да они никак самому императору принадлежали! Вон их сколько! И во втором шкафу явно не моя одежда… Хм… а зачем столько ламп? И все заправлены керосином? Ну понятно: в коридоре провести электричество не догадались! Так, а здесь что? Опа! А вот и целый арсенал! Ржавчина на мою голову! Чего тут только нет!.. Но тогда получается, что меня сюда кто-то забросил и спрятал… А зачем, спрашивается? Да и вообще, где это я нахожусь?»

Одеться все-таки пришлось, а после некоторого раздумья – и вооружиться. Еще и жалко вдруг стало, что нет зеркала во весь рост, на себя полюбоваться. Потом Виктор принялся тщательно обследовать само помещение. В стене виднелось отверстие, через которое его, возможно, что и с лежаком, сюда и водворили. Все четыре двери, с выплавленными на них непонятными схемами, располагались по сторонам света и открывались без всякого труда. В коридорах сразу за ними тоже не было видно никаких ловушек. Но вот с другой стороны двери оказались совершенно гладкими, да так и норовили закрыться с помощью упрятанных внутри пружин. Легко было догадаться, что с той стороны их открыть никоим образом не удастся. Поэтому следовало сразу приготовиться к дальнему путешествию.

Хотя, если рассуждать здраво, долго бродить по беспросветным переходам не придется, потому что ни еды, ни даже воды в окружающих комнату встроенных стенных шкафах пришелец не обнаружил. Следовательно, Гранлео после «лечения» сразу же отправлялся по своим делам, а то и на банкет, если судить по некоторым, особо пышным одеяниям.

Зажег фитиль найденным «вечным» кресалом. Скорей всего оно тоже изготовлено по иномирским технологиям. Немного подумал и захватил еще две лампы, мало ли что случится. Затем стал выбирать более подходящую для выхода дверь и вскоре понял суть довольно простеньких схем: они указывали один-два ближайших тайных объекта и два-три находящихся в той же стороне выхода в дворцовые покои, залы или коридоры. Удалось быстро сообразить, что один из проходов как раз и ведет в Колыбельную. А там ведь наверняка волнуются из-за его долгого отсутствия и теперь рыщут по всему дворцовому комплексу.

Как ни хотелось поскорей увидеться с Розой и остальными, Менгарец не спешил. Сразу всплыло в воспоминаниях расплющенное тело Тернадина и молоденького гвардейца. Поэтому он двигался осторожно, по два раза перепроверяя пространство перед собой вытянутой рапирой на наличие ловушек или западни. Как ни удивительно, все оказалось чисто, и вскоре Виктор уже стоял перед запорным устройством, за которым по всей вероятности и находилась Колыбельная. Сразу бросилась в глаза и заклиненная смотровая щель. Ну еще бы! Стал бы император выходить в непроверенное заранее помещение!

Решил глянуть и пришелец. Причем место для обзора оказалось самое оптимальное: при электрическом освещении было хорошо видно восседающего за столом Фериоля, который сосредоточенно пытался вчитываться в тетрадь с каракулями и делать при этом какие-то выписки. Под стеной виднелась железная кровать со всеми постельными принадлежностями и деревянные ящики. Немного в стороне стояла целая батарея высоких глиняных кувшинов.

«Да они что здесь, штаб устроили! Или ночлежку! – Виктор, уже не таясь, и с неожиданной даже для себя злостью, стал нажимать на запорное устройство. – А помощники мои где? Неужели и в самом деле по всему дворцу рыщут?»

Стена отодвинулась настолько, что протиснуться не составило труда, но сразу за щелью пришлось замереть из-за округлившихся от ужаса глаз дионийца с поднимаемым для броска кинжалом. Дрожащая старческая рука уже собиралась метнуть схваченное со столешницы оружие, как Виктор догадался обратиться со всей возможной бесцеремонностью:

– Фериоль! С ума, что ли, сошел? Или совсем мою святость не признал?

Кинжал грохнулся на пол, а вскочивший на ноги старец стал приближаться маленькими шажками и причитать:

– Это ты? Мамочки! Что ж так долго? И почему в этой одежде? Я ведь с перепугу подумал, что это собака Гранлео вернулся! Но где же ты был? Где пропадал?

– Да тут, совсем рядом, – с возрастающим и странно щемящим чувством беспокойства ответил Виктор и с придыханием выдавил: – А что, долго меня не было?

Фериоль не отвечал до тех пор, пока не приблизился вплотную и не ощупал воскресшего для него Менгарца:

– И в самом деле – ты!

– И все-таки?

– Трое суток тебя не было…

– Так это значит, что ты… – уже догадываясь о случившемся, пришелец перешел на шепот, – ты здесь сам?

– Верно, сам. Наши все ушли еще позавчера, и уже сутки как во дворце хозяйничают лидеры Триумвирата и их приспешники.

– А принцесса?! – воскликнул Виктор.

– Не волнуйся, ее эвакуировали в первую очередь. Буквально через час, как ты… кхе, кхе, пропал из устройства.

– Как пропал? Так вы все подумали, что я умер?

– Больше чем полчаса внутри устройства бушевало яростное пламя. Так что надежды почти ни у кого не осталось.

Несколько минут Виктор потирал лоб, пытаясь сообразить, что теперь делать и как данное событие скажется и на его будущем, и на его отношениях с Розой. И только после того, как осознал себя сидящим на кровати, озадаченно спросил:

– А ты почему остался?

– Почему-то очень надеялся, что устройство волшебное и возродит тебя из пепла заново. Да и многие помощники точно так же считали. И куда мне, спрашивается, идти? Здесь интересно, тайн до конца моей жизни хватит, вот и попросил Тербона мне организовать запас продуктов. Рассчитывал, что мне на пару лет хватит. Да и сам всегда мог бы стащить что угодно с дворцовых складов. Если, конечно, Триумвират не сровняет дворец с землей.

– Есть такие наметки?

– Как раз наоборот: стараются сберечь каждую оставшуюся картину и скульптуру.

Виктор почувствовал, что силы внутри его растут и просятся наружу. Жажда деятельности стала настолько настойчивой, что он заметался по помещению, то заглядывая в окошки, то пытаясь открыть двери устройства. При этом он засыпал старика такой лавиной вопросов, что тот еле успевал отвечать. Оказалось, что реактор без помощи его святости отключить не сумели, да так и оставили работать на максимальном режиме. Потом Фериоль подробно расписал сцену, в которой он раскрыл готовящуюся к побегу Мааниту. Оказывается, бывшая наложница собирала продукты, лампы, постельные принадлежности и даже ночной горшок в одном из потайных помещений в их с Громом спальне. И в последний момент перед эвакуацией надумала там спрятаться. Да вот только диониец заблокировал изнутри лабиринта вход из спальни, а потом с некоторым злорадством наблюдал, как «куколка» с бешенством пинает ногами непослушную ее воле стенку. Истерику она прекратила только после требовательного рыка короля из другой комнаты и с убитым видом отправилась за своим повелителем.

– А Гром об этой готовившейся измене знает?

– Нет. Пока я выбрался из лабиринта, дворец полностью опустел.

С коварной улыбкой Виктор замер возле стола и процедил сквозь зубы:

– Вот и отлично! Теперь мы повоюем в одиночестве! – Словно ненароком скользнул взглядом по распухшей от желе гарбены коленке старика и пообещал: – Но вначале мы подлечим твою ногу!

– Как? Ведь устройство даже не светится…

– Ты разве забыл, сколько часов ему надо для приведения в полную готовность? А ведь я совсем недавно только очнулся, значит, осталось ждать семь, максимум восемь часов. Засекай время по моим часам!

Старик послушно поднял руку, запоминая время:

– Чем займемся это время?

– Да вот желаю тщательно присмотреться к новым завоевателям. И почему-то заранее уверен, что мы им тут такое устроим!

Фериоль радостно выдохнул и закивал:

– О, теперь я в этом не сомневаюсь!

И два человека поспешили по никому неведомым простенкам, по длинным и извилистым коридорам, всюду, где возможно, подсматривая, подслушивая и запоминая. Новой власти Триумвирата оставалось править совсем недолго.