Текст книги "Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Ну и третий фактор осложнения обстановки, оказался для друзей наиболее тяжёлым. Злопамятный капрал, получивший допуск самым последним из командного состава, окрысился на весь свет ещё больше. Ну ещё бы! Какой-то умник Парадорский совершил «проход» уже на седьмой день, а он, гроза всего училища и символ педагогической строгости – только в последние часы двадцать пятых суток. Другой бы угомонился и не стал бы напоминать о своём позоре лишний раз, но Птица решил из кожи вылезть, но доказать всем окружающим собственное величие и наивысшую воинскую доблесть. И само собой разумеется, что доказать на глазах у тех, кто больше всего его раздражал и бесил.

В тот роковой день, отделение Тантоитана как раз заступило на дежурство, прибыло в помещение наружного блокпоста и стало располагаться возле огромных окон для просмотра местности. Сегодня молодым курсантам предстояло оставаться в резерве, который использовался лишь для сопровождения исследователей в подземелья или в случае всеобщей тревоги по всему городку. Одно дежурство их четырёх как правило и проходило таким образом. Несколько скучновато, потому что самому порой пострелять не удаётся, но зато весьма интересно и познавательно посмотреть, как это делают другие, патрулирующие снаружи в громадных вездеходах с прозрачной бронёй. Это было уже второе подобное дежурство самого лучшего отделения и, помня о несколько сероватых часах в прошлый раз, каждый внутренне мечтал, чтобы явились «яйцеголовые», как во всём мире военные называли учёных, и предприняли увлекательную экскурсию в хорошо знакомые после симулятора подземелья Хаитана.

Но не успели ещё все занять удобные наблюдательные позиции, как им на головы свалился излучающий командирскую строгость капрал, и рьяно приступил к исполнению своих обязанностей:

– Отделению построиться! Доложить по форме! Сегодня я у вас старшим координатором. – Заметив, с каким недовольством курсанты поспешили в центр блокпоста, Птица ещё громче раскричался: – Э-э! Ребятишечки и девчушечки! Да вы тут без меня совсем о дисциплине забыли!? Двигаетесь как петухи и куры с подрезанными крыльями. Здесь не спальня! Здесь вы на боевом дежурстве!

Выслушав полный доклад Тантоитана, капрал затеял изнурительную проверку всего обмундирования, тестирование боевых скафандров, инспекцию и неоднократную разборку боевого оружия. Всё это попутно сопровождалось коварными вопросами по знанию устава караульной службы. Как только кто-то допускал ошибку или малейшую неточность, так сразу следовала демонстративная запись в блокнот наблюдений или проставлению там же негативных оценок.

В итоге четыре часа оказались похожи на сплошной кошмар и от словесного бунта курсантов сдерживали лишь железная выдержка командира отделения, да его личный пример. Он ни разу даже своего недовольства не показал, ещё и покрикивая на тех, кто хотя бы мимикой пытался проигнорировать приказы капрала. Больше всего сил пришлось потратить на успокоение Клеопатры Ланьо. Девушка и фыркала, и чуть ли молнии глазами не метала, и ворчала вслух, а пару раз так вообще почти высказала в лицо Птице всё, что о нём думает. Так она себя никогда не вела за предыдущие шесть месяцев обучения, а тут вдруг чуть не сорвалась. И обстановка с каждой минутой всё больше накалялась.

Поэтому Тантоитан первым вздохнул с огромным облегчением, когда в блокпост бодрым шагов вошло два местных обитателя научного городка. Похожие, словно два брата, они различались только по цвету ухоженных бородок. В стандартных лёгких скафандрах, в полной экипировке и с большими коробами за плечами, они явно собрались в подземелья. Что и подтвердили первыми словами:

– Привет, ребята! Отправляемся немедленно к разлому Мечта Малеха! Кто старший?

– Я! – ответил капрал с апломбом, делая шаг вперёд.

– Меня зовут Влад, – представился чернобородый, и указал на рыжего товарища: – А его – Пабло. Пусть ваши бойцы возьмут по запасному комплекту батарей для парализатора. Совсем недавно произошло небольшое землетрясение, а эти гады всегда активизируются после этого. Постараемся, конечно, проскочить раньше массовых выходов на поверхность, но перестраховка никогда не помешает. – Затем с некоторым сомнением осмотрел молодых курсантов и добавил: – Ещё лучше, если мы захватим с собой и второе резервное отделение.

У второго отделения в данный момент тоже имелся свой старший координатор, офицер, и вполне естественно, что тогда общее командование досталось бы ему. Подобное для Птицы казалось, словно нож в сердце, поэтому он со снисходительной улыбкой проинформировал ученого:

– Влад, перед вами самые лучшие курсанты. Рекордсмены учебного полигона. Остальные у них только под ногами мешаться будут.

– Да? – теперь учёные смотрели на ребят с явным уважением. Видимо их тоже впечатлили новые усложнённые программы. – Тогда и в самом деле мы спокойны. Не забудьте в камеры карты памяти вставить, только включайте их уже в подземельях.

У каждого воина под фонарём на шлёме имелась миниатюрная камера с автономностью питания на двое суток. Как правило, после возвращения на поверхность, по этим записям при просмотре и производили "разбор полётов". Да и создатели программ для симуляторов использовали в своей работе именно карты памяти побывавших в подземельях исследователей и воинов.

Запасные батареи закрепили на разгрузке. По правилам штатного выхода краберный маяк следовало навесить на любого рядового бойца, потому как крабер имелся как у капрала, так и у одного из учёных. Курсантам такая роскошь, как крабер не полагались по рангу. Но Птица с демонстративным молчанием привинтил маяк к поясу, и все тринадцать человек, разместившись в прозрачном бронетранспортёре, покинули блокпост. Научный городок находился на цельной платформе из Загальского асфальта, который обычно и применяли при строительстве подобных объектов на планетах с пригодной для дыхания человеком атмосферой. Так что до необходимых проходов в подземелья следовало преодолеть небольшой кусочек местности. Мало того, в ближайшие разломы пробираться не рекомендовалось из-за наивысшей концентрации хищной живности именно в ближайшем радиусе. Как правило, учёные опускались за нужным «материалом» на отметке в четыре, а то и пять километров от внешнего охранного периметра. Операция хоть и опасная, но привычная и многие тысячи раз отработанная как ветеранами в реале, так и новичками на симуляторах. Главное – это не спать и вовремя постреливать вокруг себя. Тогда никаких неприятностей или осложнений не предвидится.

С самого начала Птица попытался командовать и в бронетранспортёре, указывая пальцем на курсантов:

– Ты – на управление! Ты – в башню стрелка.

На что имеющий право для возражений Тантоитан, отреагировал моментально:

– Несоответствие! Разрешите вначале доложить о штатном распределении боевого распорядка моего отделения!

– Докладывайте, Парадорский, – скривился капрал, словно после проглоченного цианистого калия. Ведь он и сам должен был вначале хотя бы поинтересоваться, кто на что пригоден.

– Штатный водитель у нас – Лидия Шелди, дублёр – Гарольд Стенеси. Стрелок в башне – Роман Бровер, дублёр – Клеопатра Ланьо. Разрешите занять места в соответствии с боевым распорядком?

– Разрешаю! – буркнул Птица. Настроение его совсем испортилось, потому как заметил, что оба учёных не сумели спрятать понимающих ухмылок. С их опытом они сразу поняли, что вызвавшийся командовать бравыми курсантами капрал, не совсем соответствует, так сказать своему месту. На Хаитане ставили в заслугу не звания или умение громко покрикивать на подчинённых, а только знания, физические умения и боевую выучку.

Одна из девушек отделения, мастерски провела огромный бронетранспортёр в указанном Владом направлении пяток километров и остановилась возле скальных образований, чернеющих широкими и глубокими разломами. Сидящему в башне у пулемёта Роману так и не удалось показать свою исключительную меткость. Видимо местные монстры устроили себе "тихий час" то ли после обеда, то ли после небольшого землетрясения. Всё тринадцать человек выгрузились, курсанты деловито, под командованием Тантоитана выстроились в боевую колонну прикрытия и устремились за указывающим дорогу рыжебородым Пабло. Рядом как раз находился вполне удобный проход в подземелья, и вскоре уже вся группа окунулась в завораживающе-прекрасный, несмотря на всю его опасность, мир Хаитана.

– Включить камеры! – разрешил командир отделения.

Как ни достоверно выглядели имитации окружающей среды на симуляторах, всё равно действительность поражала намного больше. Только одни растения, делящиеся на три категории, могли вызвать профессиональную лихорадку у любого ботаника. Треть всей подземной флоры служила прозаическим кормом. Треть – хоть и тоже частично использовалась в пищу, являлась великолепным, тотальным и довольно мощным источником освещения. Ну а последняя треть растений, считались самыми что ни на есть хищниками. Потому как в равной степени поглощали всё, что только неосторожно попадало в изощренные ловушки, крепчайшие сети лиан, липкие поверхности, или мускулистые, упругие корни. Эта третья категория растительности как правило считалась несъедобной для всех остальных обитателей Хаитана, и для уничтожения тоже требовала наивысшего внимания, огромной сноровки и осторожности.

Вот потому и существовала на планете поговорка: делая первый шаг, ты уже должен знать, куда поставишь ногу на десятом.

А уж как животные обитатели подземных джунглей не жаловали нарушителей их охотничьих угодий – тема для ещё большего количества пословиц и прибауток. И как правило, за каждой из таких прибауток стояла утерянная человеческая жизнь.

Глава двенадцатая

3588 год, 28-ое декабря, Хаитан, недра

Исследователям требовалось совсем малое: собрать порядочное количество образцов растения под названием сепиус остролистный, да парализовать парочку особей животного мира, грызунов скейфи, которые в основном и питались тем самым вышеназванным продуктом местной флоры. Сепиус представлял собой плотный шар из мясистых, толстенных стеблей, на конце каждого из которых имелась острейшая игла в пять и более сантиметров. Стоило лишь поцарапаться этой иглой, как имеющаяся на ней слизь сразу вызывала ускоренное гниение любой живой плоти. Пробраться в середину этого шара с большим трудом могли лишь самые бронированные толстой кожей обитатели подземелий. Зато маленькие, в две мужских ладони скейфи, легко пробирались внутрь неприступных «дикобразов» и там в корневищах устраивали себе гнёзда. И безопасно, и сочная пища всегда под боком. Хотя грызуны никогда не брезговали и остаткам плоти, которые оставались после пиршеств более крупных хищников.

Причины, по которым учёные так интересовались этими зверьками и местом их обитания, курсантам были безразличны. А вот пострелять по более крупным целям, не терпелось всем, даже злопакостному капралу. И в том что придётся пострелять в обязательном порядке, никто не сомневался. Ведь обитали скейфи на глубинах от трёхсот метров и ниже, да и сепиусы росли всего лишь ненамного ближе к поверхности. Так что на данном пути обязательно встретятся и кенгозвери, и малауки, и песцовые рыси и многие другие, хорошо известные хищники. Не настолько опасные, как допустим падуны, ста пятидесяти килограммовые блины, падающие с любой высоты, или летяги, жуткие на вид летающие ящеры более чем двадцати подвидов, но тоже твари весьма агрессивные. На больших глубинах обитали вообще трудно уничтожаемые создания, сведения о которых смогли доставить на поверхность лишь единичные экземпляры боевых роботов. Только нескольким особо отчаянным исследователям довелось например лично увидеть на пятикилометровой глубине моссуонов, летающих плоских змей длиной в двадцать метров, да каменного носорога, всем видом и крепостью напоминающего кусок прочнейшего кремния.

Чуть ли не наибольшую опасность для человека в скафандре и их суперпрочных композитных помощников представляли шуршоны, гигантские муравьи высотой в сто двадцать и длиной около двухсот тридцати сантиметров, названные так за специфическое, громкое шуршание, которое они при движении издавали своими конечностями. Подобные переростки обладали такой невероятной силой, что передвигали гигантские валуны, жвалами перекусывали прочнейшие титановые сплавы, а клешнями на передних конечностях разрывали уникальные боевые скафандры как простую бумагу. Уничтожить шуршонов, конечно, было возможно, но всегда настоятельно рекомендовалось поспешно убираться с их дороги.

С большей глубины, чем в шесть километров не вернулся ни один человек и ни один робот, так что о тамошней флоре и фауне ученые пока только догадывались да выдвигали гипотезы. Каждый год в городке ожидались какие-то миниатюрные и сверхпрочные механические разведчики со сказочной автономностью. Но если подобные приборы и существовали у военного ведомства, распылять такие дорогостоящие и секретные механизмы на не стратегической планете, не спешили. На запросы учёных постоянно отвечали отказами. Скорей всего подобных новшеств вообще не существовало, а значит, не могло быть и в арсенале научно-исследовательских институтов. Но пока местным исследователям и так работы хватало по горло на близлежащих пятикилометровых глубинах.

Влад с Пабло отлично знали весь маршрут движения. Скорей всего неоднократно здесь проходили, потому что с объёмной голограммной картой сверились во время спуска всего два раза. При первой остановке Влад стал давать некоторые разъяснения и инструкции, причём делал это так, чтобы именно Тантоитан расслышал каждое слово:

– Однажды у нас вылазка прошла без единого выстрела. Но это – редкостное исключение из правил. А то, что вы до сих пор уложили парочку пыхтунов, да тройку гритаров – тоже считается лёгкой прогулкой. Но нам кажется подобное спокойствие несколько странным. После землетрясения все хищники, как правило, активизируются. Так что не расслабляйтесь, дальше пойдут заросли жадении, слюнтяйки красной и порой среди них жгутары могут расти. По тем местам даже кенгозвери редко проходят.

Предупреждение было не лишним. Подобные оазисы хищной растительности человек проходил без особого физического труда, но вот внимание требовалось при этом повышенное. Жадения – прекраснейший, один из самых ярких цветов Хаитана, названный так из-за своей жадности. Толстенный, гибкий стебель цветка до высоты четырёх метров опоясывался рядами ядовитых колючек, а вот последние три, четыре метра считались самыми нежными и ранимыми. И когда огромный цветок бросался вниз и заглатывал свою жертву, место соединения его со стеблем можно было без труда перерубить ножом или легко перегрызть зубами. Чем некоторые хищники и пользовались. Ведь порой жадения хватала жертву слишком тяжёлую и крупногабаритную, поднять такую тушу наверх и там переварить считалось делом невозможным, но всё равно цветок схваченную добычу не отпускал. Вот тогда и устремлялись к нему все, кто находился поблизости, насыщаясь нежной плотью верхней части стебля, а потом и самим цветком.

Слюнтяйка красная – плевалась ядом, а потом многочисленными тонкими жгутиками, выдвинутыми из корней, вытягивала из обездвиженной жертвы все питательные вещества. Существовала и другая разновидность этого растения, синяя слюнтяйка, но та росла на глубине более трёх километров и плевалась густым ядовитым газом.

Жгутары представляли собой тонкие сверхпрочные лианы, которые со щелчком, словно бич, хлестали свою жертву. Расположенные по все длине растительного щупальца присоски в момент удара отрывали полоску кожи у любого неосторожно приблизившегося животного, а на человеке могли разорвать даже скафандр средней защиты. Как раз такие скафандры сейчас и защищали обоих учёных, тогда как сопровождающие их военные имели более прочные скафандры интенсивного боя.

После первой остановки агрессивная среда и в самом деле значительно активизировалась. Всё чаще стали попадаться свирепые пыхтуны, хищники величиной с кабана, внешним видом слегка напоминающие бобра с отрезанным хвостом. Они атаковали с раскрытыми пастями, издавая при этом натужное пыхтение, но из-за некоторой медлительности не считались слишком опасными для человека.

Тогда как группки гритаров, по две, три, а то и четыре особи, представляли значительную опасность. Эти огромные, по массе превышающие человека бабуины, нападали как правило со стен, по которым они передвигались с удивительной сноровкой. Порой кидались с потолка, или из густых переплетений кормовой или осветительной растительности. Но всегда их атака предварялась пронзительным, парализующем прочих здешних обитателей криком. На людей подобные звуки не действовали, зато помогали заранее обнаружить опасность и пристрелить гритара в большинстве случаев ещё до момента его прыжка. Да и потом всегда оставалась возможность отскочить в сторону от падающего зубастого и когтистого тела.

Перед второй остановкой, когда вышли во внушительную пещеру, с огневым прикрытием пришлось уже изрядно поработать почти всем курсантам. Потому что из правых проходов их атаковало сразу восемь кенгозубов и два кенгошипа; слева выкатилось пяток пыхтунов; а со стен стала пугать своим криком стая из полутора десятков гритаров. Попутно пришлось перерубить выстрелами стебли тройки склоняющихся в опасной близости жадений и прожечь напалмом несколько участков с майнтолами. Эти обширные, желтоватого цвета колонии мха, обладали удивительной силы присосками и порой могли удержать на месте, а потом и свалить на бок не только кенгозверей, но и таких гигантов как малауки, напоминающих ходящих на щупальцах осьминогов. Разве что каменные носороги беспощадно вытаптывали колонии майнтол, да ещё и пожирали их при этом.

– Ну вот, теперь уже точно скучать не придётся! – Пабло выглядел гораздо оживленней. Видимо ему и самому нравились экстремальные ситуации. – Да и пройти до цели осталось совсем немножко. Никто не устал?

Ответное молчание курсантов лучше всего выразило презрительное отношение к подобному вопросу. Только капрал не сдержался от самовосхваления:

– Подобная прогулка меня только взбадривает.

Хотя за щитком явственно виднелось его вспотевшее лицо: система охлаждения скафандра с трудом справлялась со своей задачей. Что тоже не осталось незамеченным со стороны Влада. Он одобрительно хрюкнул, но после этого похлопал по плечу не Птицу, а командира отделения:

– Молодцы! Вижу, что и в самом деле – лучшие. На последнем кусочке маршрута, особых трудностей быть не должно, там всегда тихо. Да и не живут нужные нам скейфи в шумных местах. Разве что летяги могут снизу подняться. Трогаем!

Отряд опять двинулся вперёд прежним порядком, но как только приблизились к выходу из пещеры, как им навстречу прямо таки хлынула, чуть ли не сплошная волна хищников. Видимо, это из глубин пошла первая партия озлобленных представителей фауны, возбуждённых недавними подземными толчками. Отступать команды не последовало. Скорей всего Влад решил, что волна небольшая и прорваться сквозь неё особого труда не составит. Тем более что тоннель, по которому передвигался отряд, оказался достаточно широк и некоторая часть обозлённого зверья, не вступая в схватку, просто пробегала под противоположной стенкой, стремясь вырваться как можно скорей на поверхность. А когда волна увеличилась, то уже и тоннель стал заканчиваться, открывая взору ещё одну внушительную пещеру с удивительно правильным круглым сводом. Рывком преодолели последний десяток метров, и чернобородый учёный указал рукой, продублировав свой приказ по связи:

– Пещера «кругляшка». Нам во второй проход слева!

Но и до этого прохода пришлось буквально карабкаться по трупам бьющихся в конвульсиях хищников. Хорошо ещё, что они сплошным потоком вырывались из нескольких расщелин с правой стороны, и не слишком атаковали жмущихся к левому склону людей. В противном случае точно пришлось бы возвращаться и идти в обход. Судя по короткому комментарию Пабло, как раз вправо и вёл маршрут на большие глубины.

В нужном проходе оказалось сравнительно спокойно и два человека могли без труда прикрывать движение отряда с тыла. На это дело Тантоитан поставил Гарольда и Романа и приказал всем доложить о расходе боеприпасов. Выяснилось, что огнестрельное оружие вскоре уже никому не понадобится. Практически все патроны израсходовали. По устоявшимся традициям подобных вылазок, с этого момента настоятельно рекомендовалось возвращаться. Но подобный приказ должен был отдавать только старший командир, а капрал почему-то помалкивал. Тогда как Влад посоветовать двигаться бегом и сам первый рванул с места. Видимо для исследователей выполнить поставленное перед собой задание считалось более важным приоритетом, чем задумываться о запасах огневой мощи.

Отряд промчался через анфиладу маленьких пещер и небольших, перекрученных в толще пород разломов, только изредка постреливая одиночными по малочисленным обитателям местных джунглей, да парочку раз выжигая перед собой недружественные растения. И, как-то совсем неожиданно для курсантов, после резкого поворота выскочили на верхнюю полку искомого разлома. На короткое время все застыли, осматриваясь, а в наушниках раздались горделивые восклицания Влада:

– Разлом "Мечта Малеха"! Любуйтесь, дамы и господа!

Хотя тут же последовало предупреждение и от Пабло:

– Только сильно не засматривайтесь: порой некоторые летяги и сюда поднимаются.

Полюбоваться и в самом деле было чем. Прямо вдаль уходило чуть изогнутое дугой пустотелое образование. Известные размеры составляли около полутора километра длины, шириной от ста до двухсот пятидесяти метров, и глубиной до одного километра. Одно из самых красивых и отлично исследованных ущелий, которое находилось поблизости от городка, и названное в честь своего первого исследователя, который по утверждениям историков жил здесь безвылазно по нескольку месяцев.

Наибольшую прелесть и очарование Мечте Малеха придавали многочисленные полки, уступы, площадки, зевы тоннелей и проходов на которых буйными красками всех цветов радуги светились растения второй группы. Создавалось впечатление, что произрастающие здесь представители флоры стремились как можно дальше протянуть свои корни, стебли, цветы и плоды именно в чернеющую пустоту. Словно там их пронизывали невидимые лучи висящей над головой звезды. По многим научным гипотезам, Спиилтс обладал какими-то неизвестными пока излучениями и те, пронзая верхний свод разлома, и в самом деле подпитывали светящиеся растения живительной энергией. До сих пор ни одни приборы искомого излучения не зафиксировали, но зрелище великолепно подсвеченного ущелья для наблюдателей не становилось от этого менее феерическим. Причём, хоть пропасть и начиналась всего через несколько метров, но страха высоты из-за разноцветного освещения, ни у кого не появлялось. Наоборот, хотелось встать на самый краешек и любоваться до полного насыщения. А то и вообще, расставить руки, взмахнуть ими и ринуться вниз, словно большая птица.

Кстати в истории Мечты Малеха имелось нечто подобное, и Клеопатра об этом вспомнила дрожащим от волнения голосом:

– Действительно, опуститься вниз на дельтаплане – невероятное приключение!

– Но не забывай, – Танти решительно оттягивал свою девушку от края пропасти, – Что двое их этих четверых дельтапланеристов закончили свои жизни в пасти у летяг. А третий не дошёл до поверхности.

Об этом знали многие, кто хоть немного интересовался освоением Хаитана. Чётвёрка экстремалов один раз совершила вниз спуск на дельтапланах удачно, а второй раз дело завершилось трагедией. После того памятного случая постарались запретить подобные экстремальные выходки, да и вообще не допускать на планету любителей неоправданного риска. Во всех остальных случаях обследования на глубину вот таких пропастей проводилось в боевых скафандрах наивысшей космической защиты с реактивными двигателями.

Клеопатра хоть и поддалась тянущему её за рукав командиру отделения, но не удержалась от ехидного вопроса:

– Что, боишься?

– Нисколько. Только переживаю за сохранение личного состава.

Тон высказывания получился более чем прохладный, так что девушка примолкла то ли от обиды, то ли осознав неуместность препирания и шуток в данном месте.

Учёные тем временем профессионально занялись сбором искомого «материала». Влад меленькой саперной лопаткой выкапывал рассаду сепиуса остролистного и укладывал маленькие, в виде ёжиков растения в свой разложенный на камнях короб. Пабло тоже времени зря не терял: поставленным на малую мощность парилизатором, он обработал нижние части сразу нескольких громадных сепиусов, а потом приступил к разделке растений лучом лазерного пистолета. И уже в первой раскуроченной норе его ждала удача: сразу целый выводок нескольких взрослых скейфи с последом детёнышей. Любовно заворачивая каждого грызуна в мягкую тряпочку и раскладывая по отделениям своего короба, рыжебородый учёный бормотал

– Какие чудесные!.. Ути-пути, мой маленький!.. Вот бы ещё один такой выводок «дома» застать!

Но как только Пабло перешёл ко второму растению, курсантам стало не до наблюдений за его действиями. Вначале участились одиночные выстрелы с тыла, где прикрывали ведущий сюда проход два разновеликих товарища, а потом и Тантоитан заметил тени, на мгновения прикрывающие собой ниже расположенные участки разноцветного освещения.

– Летяги снизу! Много! Разобраться по секторам стрельбы! Если у кого начнут прорываться, делать срочный доклад!

На этот раз предстояло противостоять летающим хищникам. Неизвестно по какой причине они стали подниматься на подобные высоты, но теперь уже все заметили внушительную стаю пока ещё не идентифицированных летяг, которые со специфическими хлопками поднимались к своду Мечты Малеха. Видимо их тоже потревожило землетрясение и они вылетели в разлом по многочисленным переходам донного уровня. Большими они быть не могли по причине сложности полёта возле поверхности планеты, но зато мелкие ящеры частенько доставляли массу неприятностей. Положение сразу стало серьезным, как только рассмотрели матово поблескивающие, круто изогнутые острым концом вниз клювы. Подобные ящеры назывались ятаганами и частенько одной парой могли заклевать и кенгозверя.

Сила тяжести в данном месте не слишком отличалась от силы тяжести на поверхности, хотя на глубине в шесть километров она уменьшалась с одной и двух десятых от стандартной, до ноль целых и восемь десятых. Так что бороться с летягами здесь считалось делом весьма лёгким. Их кожистые крылья работали с максимальной скоростью, своими хлопками напоминая звук плотно натянутого паруса при смене галса. При таких частых хлопках летяги не могли ни быстро лететь, ни опасно маневрировать на большой скорости. Зато звук от целой стаи раздавался весьма неприятный и почти сразу перекрыл шум выстрелов в тылу отряда.

Ятаганов оказалось очень много. Как потом примерно подсчитали, более пяти сотен. Первых сбивали спокойно, словно в тире, зато когда повалила основная масса, некоторые курсанты занервничали. Патроны закончились у всех и автоматы были отброшены в стороны. В таких случаях о потере оружия без боезапаса беспокоиться не стоило. Пошли в ход ружья и пистолеты с лазерной накачкой. Но если вначале каждый выстрел достигал цели, то при более интенсивных действиях короткие импульсы энергии стали проноситься мимо атакующих ящеров. А сбитые стали падать не в пропасть, мешая подниматься остальным, а на не слишком покатый уступ перед курсантами, загораживая собой полный сектор обстрела. Само собой разумеется, что не на всех секторах обстрела положение стало критическим, но Танти пришлось лично страховать сразу три направления, одно из которых держал капрал, а Клеопатре досталось два сектора. Вследствие чего тела ятаганов стали падать уже перед самыми ногами обороняющихся людей.

Положение несколько улучшилось, когда в строй встал Роман Бровер, голосом определивший для себя новый, внушительный сектор. Танти только и успел, что с удивлением воскликнул:

– Как же тыл?!

– Замуровали! – хохотнул Бровер, – Гарри там только на подстраховке остался.

Выбрав момент, командир отделения оглянулся и с удивлением обозрел цельную баррикаду из трупов хищников. Без лишних слов согласовав свои действия жестами, оба товарища так грамотно и точно вели стрельбу, что любой монстр падал неподвижно именно на определённой поперечной черте. В итоге завал из окровавленной плоти достиг свода и плотно закупорил весь проход почти четырёхметрового диаметра. Если и замечалось где-то шевеление, то курсант Стенеси хладнокровно всаживал туда очередную пулю. После чего деловито поглядывал назад: не нуждаются ли в его помощи товарищи.

Справлялись и без него. Хотя Влад и не удержался от комментария вслух:

– Кошмар какой-то! Первый раз вижу такую огромную стаю ятаганов! Неужели на них никто не охотится?

Сказал, словно накаркал. Потому что от противоположного края разлома, теперь несло несколько крупных теней более опасных летяг: ящеромечей. Эти местные охотники за всем летающим, атаковали только воздушные цели и просто нанизали их в полёте на свой трёхметровый костяной нарост. Потому и назывались так, по аналогии с обитательницами океанов. Словно четвёрка грозных истребителей они на большой скорости врезались в поднимающуюся стаю сбоку, нанизали на свои мечи по нескольку ятаганов и резко пошли вниз, заваливаясь в опасное пике. По всей логике местных порядков, ящеромечам наверняка предстояло внизу разбиться от перегруза пойманной добычи, но это людей интересовало мало. Гораздо худшими оказались последствия такой междоусобицы между летягами. Потому что более мелкие ящеры с такой прытью рванули в разные стороны от атаки, что плотная волна буквально затмила людям всю величественную панораму Мечты Малеха. Танти только и успел скомандовать:

– Непрерывный огонь!

И отдельные плевки лазерного оружия слились в сплошные, бьющие произвольными зигзагами линии. К тому моменту оба учёных уже закрепляли свои коробы на спинах и готовились давать команду к отходу. Пабло даже успел поднять свой пистолет и присоединиться к отражению волны обезумевших ятаганов. Ещё и выкрикнул при этом:

– Чего они все именно сюда прутся? Мёдом здесь что ли намазано?

– Ты наверное забыл, что есть предположения о странном запахе разрезанного корневища сепиуса остролистного? – спросил Влад, поправляя лямки своего короба. Он хотел что-то ещё добавить, но сразу парочка голосов его предупредила:

– Влад! Сверху!

Под самым сводом пронеслась группа ятаганов, пытаясь перелететь шеренгу сплошного огня. Их тоже удалось обезвредить выстрелами Клеопатры и страхующего с тылов Гарольда, но по инерции все пять тушек теперь падали на чернобородого исследователя. Вполне понятно, что тот инстинктивно, но с явным опозданием бросился в сторону. А когда времени на раздумья нет, то и сообразить не успел, куда именно надо отпрыгивать. В результате, через три прыжка он оказался в опасной близости от густых, мало освещённых зарослей. От двух устремившихся к человеку громадных цветков жадении удалось спастись: одной Гарольд метким выстрелом перебил ствол, а в центр второго цветка ловко всадил смертельный заряд сам Влад. Но вот плохо различимые жгутары оказались для учёного полной неожиданностью. Сразу несколько жгутов с нескольких направлений хлёстко стеганули по человеку, и его буквально швырнуло на другой участок, с не менее густой порослью.