Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 99 (всего у книги 100 страниц)

Глава 145

Лирт не поверил мне. Взял нож, косясь в нашу сторону, и срезал путы с заместителя. Жаль, не обратил внимания на испуганное мычание жрицы. Та, видимо, в отличие от него, обо всём уже догадалась. Видно было, как она мотает головой, умоляя, чтобы не делал этого. И как пытается «отскочить» подальше вместе с привязанным тяжёлым стулом.

Не помогло. Ни ей, ни Лирту. Стоило рукам заместителя оказаться на свободе, а самому командиру припасть на колено, чтобы разрезать путы на ногах, как улыбающийся безумец изменил поведение. Его лицо исказила хищная гримаса, а руки со страшной силой вцепились в нагрудник командира.

Он притянул удивлённого и испуганного Лирта к себе. А затем, не мешкая, вцепился начальнику зубами в шею. Триосм закричал, принялся бить одержимого парня ножом. Однако тот будто не чувствовал боли. И всё продолжил рвать Лирту горло, из которого толчками выплёскивалась алая кровь. А руки бедняги Лирта с каждым мгновением слабели и слабели. До тех пор, пока не выронили нож.

Когда тело триосма упало на пол, он был ещё жив. Смотрел с мольбой на меня и моих спутников. Пытался что‑то прошептать. Зажимал рукой разорванное горло. Однако ему никто бы уже не помог, даже самый опытный шептун. Пара мгновений, и Лирт ушёл по Светлой Дороге.

Его заместитель, тем временем, прощаться с начальством не стал. Не вытирая окровавленных губ, он деловито подобрал нож, разрезал путы себе на ногах… И тут же, с прежним остервенением, кинулся на мычащую жрицу. Алана испуганно всхлипнула, закрыв рот ладонью. Ашкур побледнел и зашептал что‑то себе под нос. А я и Ситранис достали оружие, готовясь убить одержимого.

Со жрицей заместитель триосма разобрался быстро. Вспорол ей живот, выпустил кишки, резанул по горлу, развернулся с широкой улыбкой… И, ожидаемо, кинулся к нам. Я ударил топором сверху вниз. Ситранис рубанул мечом поперёк. От сдвоенной атаки одержимый уйти не смог. Впрочем, надо сказать, он и не пытался.

Вместо этого стражник продолжал наступать. И даже с двумя смертельными ранениями полоснул Ситраниса ножом по нагруднику. К счастью, неудачно. В отместку получил ещё два смертельных ранения. Не впечатлился. Радостно скалясь, ткнул ножом и в меня, но я подставил под острие наруч.

И только после ещё двух тяжёлых ран истыканное тело не выдержало. Ноги у одержимого, наконец, подкосились, и он упал. Однако и лёжа на полу, ещё какое‑то время рычал и агрессивно дёргался в нашу сторону. Пока, в конце концов, не затих окончательно.

– Пошли отсюда, – сказал я, тщательно обтерев топор об одежду убитых пленников и засунув в петлю на поясе. – Нам надо в центральное святилище.

Закинув за спину щит, я повесил туда же дорожный мешок. После чего вернулся обратно к месту, где оставил тело Элии. Подхватив её на руки, я сообразил, что надо бы поторопиться. Девушку начинало охватывать трупное окоченение. На жаре это быстро случается. А в Приозёрье совсем уж холодно и по ночам не бывает.

Мы вновь двинулись вглубь Священного Храма. Вскоре до наших ушей донеслись крики и звон ударов. Впереди, рядом с центральным святилищем, сражались две группы людей. И я догадывался, что там происходит. Заместитель Лирта всё‑таки обратился прямо на моих глазах.

Когда мы выскочили к высоким двустворчатым дверям, от трёх триосмий, стоявших в охране, остались полторы. Да и те оказались разделены на две части. Четыре человека – три осма и триосм, судя по отличительным знакам – сбились в круг, пытаясь сдержать нападки восьми рядовых.

Те атаковали яростно и рискованно. И равно как их почивший товарищ, напрочь игнорировали любые раны. Прямо у нас на глазах они, дотянувшись‑таки до одного из осмов, выдернули его из строя и убили. Человек привык сражаться с другими людьми. Мы помним, что наш противник боится того же, чего и мы.

И когда кто‑то превращается в разъярённого бесстрашного зверя, мы по привычке действуем, как раньше. Делаем то, что остановит другого обычного человека. Защищаемся, как защищались бы от других людей. А всё уже кардинально изменилось… И вчерашний соратник превратился в машину для убийства. Стал быстрее, выносливее, сильнее…

«Добейте их всех!» – мысленно приказал я нашёптанным воинам, и те устремились вперёд.

Стражники, оставшиеся людьми, надо признать, сильно удивились. Особенно, когда новые участники принялись убивать, не разбирая, всех подряд. Причём с той же холодной решимостью, что и бывшие стражники, ставшие одержимыми.

Сила на силу. Бесстрашие на бесстрашие. Жертва на жертву. С той лишь разницей, что я мог поднимать своих воинов снова и снова.

Всё закончилось быстро. Мои «нашёптыши» перебили и одержимых, и тех, кто остался людьми. Я не задавался вопросом, были те хорошими или нет. Они выбрали, кому служить, и служили честно. А значит, не пожалели бы меня, получив приказ на убийство. И я никого жалеть не собирался.

Последний вскрик, упавшее на пол тело… И мы остались одни перед высокими двустворчатыми дверьми с изображением горы Арахаманы. Больше никто – ни люди, ни демоны – не мешал нам войти в центральное святилище. Оставалось сделать последний шаг.

– Эти твои бойцы меня пугают! – с нервной усмешкой заметил Ситранис.

– Мне они вообще песчаных людей напоминают… – поддержал его Тавр, обернувшись ко мне.

Те, о ком шла речь, уже стояли застывшими истуканами. В ожидании новых приказов, прямо на тех местах, где закончили бой.

– Думаю, я подслушал, как орда сегодня вечером создавала своих низших демонов… – отозвался я. – Вот и сумел сделать что‑то вроде похожих бойцов. Раньше подобного у меня не было.

Разумные вихри были, без вопросов. Сами искали врага и сами его преследовали. Однако такую чёткую форму они не принимали. И я действительно не знал, как у меня выходят «нашёптыши», и почему этот странный шёпот работает. А ещё догадывался, что на большую часть вопросов не получу ответы.

– Пошли… Жрицы за этими дверьми! – я решительно шагнул вперёд, держа тело Элии.

На её лице застыла маска спокойствия и умиротворения. Однако, к счастью, тело пока не до конца окоченело. А в центральном святилище, по легендам, оно ещё и разлагаться перестанет.

В любом случае, я собирался оставить Элию здесь. Сжечь её было выше моих сил.

Двери предсказуемо оказались заперты изнутри на защёлку. Правда, их делали не для того, чтобы штурмы отражать, а чтобы впечатлить гостей бронзой, медью и золотыми узорами с изображением горы и символами воды. Впечатлить не получилось. Да и у защёлки не было шансов сдержать наше вторжение. Грубое, зато действенное. Денос просто сунул кинжал в щель между створками и, подцепив засов, выкинул его из пазов.

Двери медленно распахнулись с тягучим скрипом. А нашим взглядам открылось центральное святилище Священного Храма. Пол в круглом зале был покрыт белым мрамором, натёртым так, что казалось, будто ступаешь по льду. Белые колонны напоминали сросшиеся сталактиты и сталагмиты. В дальней стороне зала, на круглом возвышении, просматривался столь же круглый алтарь. Как будто стол, укрытый белой скатертью – просто сделанный из камня.

Пол в зале оказался идущим вверх, как подножие горы. Чем ближе к алтарному возвышению, тем выше уровень. Из‑за того, что алтарь стоял не в центре, а в дальнем конце зала, это было хорошо заметно. Впрочем, с другой стороны от входа уклон выглядел ещё резче.

Я не сразу понял, зачем так сделано. Есть же возвышение в центре. А затем посмотрел под ноги и понял. Жёлоб для стока воды, тянувшийся сюда от главного входа, через весь коридор. Сразу на пороге центрального святилища он разделялся на две части, опоясывая зал вдоль стен. Видимо, когда здесь ещё капала вода, её приходилось вовремя отводить. Вот и постарались обеспечить сток, чтобы лужи не скапливались.

Верховная Жрица обнаружилась у Алтаря. Она стояла на коленях, прижав ладони к лицу. Видимо, молилась. Остальные жрицы в тех же позах расселись на полу. Похоже, никто даже не услышал, как открылись массивные скрипучие двери. Или услышали, но не ждали, что в зал зайду именно я.

Во всяком случае, когда я подал голос, Верховная ощутимо вздрогнула. А ещё, кажется, еле удержалась от вскрика.

– Ты же почитаешь Законы Воды! – рявкнул я так, что эхо пронеслось по залу. – Как ты могла попрать закон гостеприимства в её храме?

Верховная поднялась и обернулась. Её глаза, глядящие на меня, были широко раскрыты. Однако надо отдать женщине должное, в руки себя она взяла быстро. Когда от молитвы оторвались другие жрицы, Верховная снова была спокойна. И привычно холодна, как тот лёд, что изображал здесь мраморный пол.

– Я не понимаю, о чём ты! – надменно заявила она.

– Всё ты понимаешь… – покачал я головой, не отрывая взгляда от этой сволочи. – И в лице, кстати, на пару мгновений изменилась. Я обвиняю тебя, Верховная Жрица, в том, что ты нарушила Законы Воды. Ты попрала безопасность гостеприимства. Твои люди, переодевшись в стражу Основателя, пытались убить меня и моих спутников.

– Ну раз ты здесь и не глух, то, видимо, эти неудачники умерли! – губы Верховной тронула злая улыбка. – А раз умерли, то с чего ты вдруг решил, что это мои люди?

– Парочка из них умерла недостаточно быстро. Успели и поговорить со мной, и ответить на мои вопросы, – я вернул ей ту же злую ухмылку. – Снотворное в еде и воде… Подосланные убийцы… Я гляжу ты, Верховная, предала вообще всё, чему служила. Убила девушку из моего отряда… Уничтожила цветущий край из глупой прихоти…

– Да кто бы говорил!.. – на миг Верховная сорвалась почти на визг. – О каких законах ты говоришь, отсталый? Ты глуп! Ты подчиняешься отжившим правилам! Борьба с такими, как ты – важнейшее дело! И для меня, и для моих верных последователей! И раз ты не признаёшь мои законы, то и мои законы на тебя не распространяются!

– Законы Воды признают везде!.. – вновь рявкнул я, и по залу прокатилось эхо, многократно отразившееся от стен.

А затем я в полном молчании опустил тело Элии на пол. И, только распрямившись, продолжил говорить. Уже практически спокойным голосом:

– А закон гостеприимства признают даже в ханствах. Даже те из кочевников, кто предал веру в старых богов. Но ты… Ты, Верховная, переплюнула в своей подлости кочевников.

– Да как ты смеешь⁈..

– Замолчи!

– Убить его!

– Стража!

А вот последнее предложение мне понравилось. Да и приказ убить изрядно повеселил. Это я вообще‑то их убивать пришёл. Что за непонятливые люди‑то, а?..

– И кто там меня убить хотел? – спросил я, перешагивая через тело Элии и доставая топор. – Давай, смелее! Ну? Или ты трусливая танака, которая только и может блеять из‑за чужих спин? Давай, не стесняйся!

Нет, вообще‑то я понимал, что специально их провоцирую. И прекрасно понимал, для чего. Я привык убивать демонов. Я могу убить потерявших берега или напавших на меня мужчин. Но женщин?.. Первым напасть и убить женщину? Как бандит и разбойник? Нет, я так не мог. Надо было спровоцировать.

– Даже здесь! Даже перед лицом Арахаманы! Вы просто трусливые и жалкие танаки! Поправшие законы её самой! И её мужа! Запершиеся в храме! Когда ваш город и ваши люди умирают от лап демонов! Да вы и есть настоящие демоны!

– Демоны⁈ – истерично взвизгнула Верховная. – Демоны умрут сегодня! Все! Я нашла оружие против них! Нашла и применила! Они все сдохнут! И ты сдохнешь! Я подниму против демонов силу, которую поднимали тысячелетия назад, когда утих Дикий Шёпот! Когда ещё много столетий не было ни единой орды! Я! Я нашла это оружие!!!

«Что?» – мысленно переспросил я, чуть не споткнувшись.

«Чего, ять⁈» – согласился со мной внутренний голос.

– А потом я направлю это оружие на еретиков!.. – торжественно заключила Верховная. – Сломаю их жалкое сопротивление! И каждый, кто встанет у меня на пути, станет ещё одним клинком в моих руках! Чтобы верно служить на благо нового чистого мира! Без Дикого Шёпота! Без еретиков! Без устаревших правил!

Мне кажется, я так и застыл с открытым ртом. Как пелось в песне из моей прошлой жизни, намёк я вроде бы понял и всё ловлю на лету… Однако верить в то, что эта женщина имела в виду, очень не хотелось. Я потряс головой, а потом глухим голосом спросил:

– Истинные демоны – это что, твоих рук дело?

– Истинные демоны? Это оружие древних! Оружие против Дикого Шёпота! И против таких, как ты и твои шептуны! Оружие, которое однажды уже очистило этот мир, глупец! А теперь ты будешь служить мне!!!

Это было как касание, как прикосновение.

Будто что‑то бесплотное, невидимое, коснулось моего разума.

И яркая мысль, как вспышка: я могу стать сильнее.

Я могу спалить здесь всё.

Засыпать песком и затопить водой.

Я могу получить столько силы, что мир содрогнётся от моих шагов.

Мы вместе получим силу!

Надо только согласиться.

Надо зачерпнуть из бесконечного источника силы, который мне откроется.

И все мои враги превратятся в пыль, а прах их развеется над Вечными Песками.

Мы станем ключом к могуществу!

Может, если бы мне Верховная только что не молола ту же чушь, я бы ещё пораздумывал. Но вряд ли очень долго. А в текущей ситуации и раздумывать не стал. Прикрыв глаза, мощным усилием воли вымел эту мерзкую чушь из головы.

Даже представил себе метлу и дверь, которая захлопывается после выдворения чужого голоса. И накрепко закрывается на металлический замок.

– Настоящий демон – ты, Верховная… – проговорил я громко и отчётливо. – Ты и твои жрицы‑подпевалы. Вы хуже орды. Хуже любого чудовища. Вы обрекли миллионы людей на смерть. Призвали в этот мир зло, которому здесь не место. Зло, которое было изгнано давным‑давно.

Теперь я был готов убить сам. Первым. Махнуть топором, и останется труп на полу. Однако первой не выдержала одна из жриц. Выхватила из‑под белых одежд тонкий, как игла, нож, и кинулась ко мне, сверкая безумными глазами. А я отмахнулся.

Просто отмахнулся топором, чтобы сбить её удар. Но вышло по‑другому. Будто я только что призвал в свидетели богов и оказался прав. Во‑первых, моя противница поскользнулась на гладком мраморе и выронила от неожиданности нож.

А, во‑вторых, упала она прямо на мой летящий полукругом топор, который не должен был её задеть. Да ещё так, что острие ударило ей прямо в шею, а затем пошло дальше, разрубая горло и перебивая позвоночник.

Захочешь специально голову срубить, так ловко не получится… А тут я особо сопротивления‑то не почувствовал…

Между тем, тело жрицы грохнулось об пол, а отделившаяся голова закувыркалась в сторону алтаря.

Крик, визг и вой, что поднялся в этот момент, оглушили на несколько мгновений. Я просто стоял и смотрел, как голова катится по белому мрамору, разбрызгивая красное.

Кап…

Из тела, распростёртого на полу в мою сторону, текла кровь.

Кап…

Жрицы бежали прочь от катящейся головы к алтарю. Они сбивались там в плотную толпу, визжа и ощетиниваясь оружием, вынутым из складок одежды.

Кап…

Я вытянул руку, подставил ладонь и подождал.

Кап…

Капля воды ударилась о перчатку, разбившись на мелкие брызги.

Кап…

Капля воды упала на труп жрицы.

Кап…

Капли воды падали там, где пролилась кровь.

Мы все стояли и смотрели, как с потолка‑купола над святилищем впервые за тридцать лет капает вода. Правда, капала она лишь в те места, что были испачканы кровью жрицы.

– Ты не посмеешь нас тронуть! – снова развизжалась Верховная, заставив меня поморщиться: очень уж она громкая. – Арахамана явила нам свою благосклонность!

И да, в чём‑то Верховная была права. Арахамана показала, чего хочет. И я хотел того же самого. Вот только теперь мне противно стало это делать. Убивать жриц по указке их же богини? А сама она не хочет руки пачкать, что ли?

– Воспринимай это как ещё один акт служения мне! – хихикнул в голове детский голосок. – Ну или просто отправь их ко мне в гости… Как тебе приятнее думать? Хи!

– Убирайся! – тем временем закричала Верховная, указывая на меня пальцем. – Прочь!

– Да, Арахамана явила свою волю, – подтвердил я. – Вот только ты, Жрица, при которой не было капели, её не поняла… Дура, видимо.

И сделал шаг вперёд.

И там, где я шагал, с далёкого купола срывались капли. Срывались и летели вниз, со звоном разбиваясь о мраморный пол. А потом я махнул топором, убивая ещё одну жрицу. Эта пыталась сбежать мимо меня к дверям. Её алая кровь волной хлестнула на белый мрамор.

И на труп, лежащий в красной луже, сверху пролился настоящий дождь…

Верховную всё‑таки проняло. Она ведь не была дурой. Соображала неплохо. Смогла сложить два и два. Каждая смерть её жрицы усиливала божественную капель. При этом вода лилась с потолка именно там, где умирала служительница Арахаманы. Богиня, оказывается, отлично умела делать намёки.

А когда мои спутники и песчаные воины тоже начали убивать жриц, Верховная убедилась в выводах. Каждый раз Священная Вода лилась там, где умирали сторонницы идей Верховной, её верные последовательницы. А значит, богиня не приняла их идей. Не приняла и наказала тем, что оставила без капели в храме и дождей в окрестностях Святилища.

Но Верховная не готова была сдаться. Глядя, как гибнут её верные жрицы, она сначала с ужасом смотрела на это… А потом закрыла глаза, шепча что‑то себе под нос, и миг спустя закричала:

– Да!!! Да, согласна!!!

И в тот же момент Верховной не стало. Её тело на пару мгновений скрутило, а потом оно начало быстро меняться. На этот раз демон, которого она приняла, не стал цепляться к телу, что ему предоставили, и даже не пытался скрывать своего вселения. Он влезал в своего носителя целиком, и это было, похоже, болезненным процессом. Крик Верховной слился с криками её жриц, которые гибли теперь ещё и от ударов чёрных плетей, вырывавшихся из тела одержимой.

Когда превращение завершилось, живых жриц в зале больше не было. А перед нами стояла тварь, напоминавшая те самые тени, что маячили за каждым одержимым при проявлении истинного демона.

Уродливая башка, изнутри растянувшая голову Верховной. Полукруглая пасть в обрамлении человеческих губ. Ещё и раздвинутая в стороны, как у земноводного. Выпуклые надбровные дуги по бокам головы. Непропорционально длинные конечности с загнутыми назад локтями. А в довершение – мощный торс, где явственно проглядывали два ряда рёбер. Бывшие человеческие и демонические, плотные и широкие.

Только ноги оставались похожими на людские. Правда, не до конца: ступни удлинились, пальцы обзавелись когтями, и даже из пятки вырос чёрный костяной коготь, уходивший назад. За спиной вились несколько чёрных и гибких хвостов с блестящими крюками на концах. Уверен, ещё и ядовитые.

Бывшее тело Верховной стало оболочкой, которую эта тварь натянула на себя, как одежду. Опознать жрицу теперь было невозможно. А вот тварь выглядела впечатляющие, увеличившись в росте и раздавшись в плечах. Под натянутой кожей перекатывались могучие мышцы. Чёрные когти на пальцах тускло блестели в свете светильников.

– Зря отказался, Защитник… – прошипела тварь двойным голосом, будто одновременно говорила женщина и шипело что‑то внутри неё. – Я мог бы сделать тебя по‑настоящему могущественным.

– Мне мама говорила в детстве, чтоб не общался с незнакомыми демонами! – ответил я, перехватывая удобнее топор и мысленно призывая песчаных бойцов.

Те успели намокнуть, пропитавшись водой с потолка. Однако это, кажется, не сказывалось на их силе и скорости. А вот масса явно стала больше. Нашёптанные воины расходились в стороны, а мои спутники один за другим вставали рядом со мной.

Даже Алана, которая вначале оставалась у дверей, подтянулась поближе. Зря, наверно. Лучше бы бежала. Не хочу становиться причиной смерти ещё одной женщины.

– Умная была, видимо, твоя мать… Или глупая… – прохрипел, между тем, демон. – Что ж у вас внутри тесно‑то так?..

– А ты бы ещё поменьше костюмчик натянул… Тогда и вовсе бы феерично подох от удушья! – заметил я, одновременно посылая вперёд песчаных воинов.

Возможно, истинный демон оказался и не прочь поболтать… Однако наша драка была неизбежна, и я это чётко понимал. Я его не отпущу, он меня – тоже. А поговорить хочет, чтобы время потянуть. Зачем? Не знаю. Однако не собираюсь ему это время дарить.

Не верю я в переговоры с демонами.

Глава 146

Истинный демон не прозевал начало атаки. В бой кинулся с нечеловеческой скоростью. Я только перекидывал щит из‑за спины на левую руку, а хвосты уже взметнулись веером за спиной врага. И сразу же ударили в разные стороны, метя в каждого из нас, тех, кто стоял впереди. Я едва успел крикнуть:

– Берегитесь хвостов! – и тут же закрылся, припав на одно колено.

Один из хвостов обрушился на меня сверху, и я почувствовал, как застонал мой щит. Удар был такой силы, что меня слегка припечатало к земле. А потом, когда движение хвоста сменило направление – ещё и отбросило на шаг назад.

Ситранис, стоявший слева, тоже принял удар на щит, но ему пришлось хуже. У него наговорённого щита не имелось, а от того хорошего и дорогого, что был, полетели щепки и искры.

Тавр и Тихап отскочили в стороны, уходя от прямых ударов. Алана и Ашкур, стоявшие позади, одновременно зашептали слова заговоров. В демона полетели вихри песка и воды: Ашкур ударил первым, пытаясь залепить твари глаза. Алана добавила ледяных игл, но хвосты дёрнулись, перехватывая снаряды прямо в воздухе. А пара ледяных игл просто отскочила от них, не оставив и следа.

Понимая, что долго мы так не выдержим, а демон, похоже, лишь ускоряется, я послал вперёд песчаных воинов, приказав им заходить с флангов. Пятеро двинулись слева, пятеро справа, а последние пятеро остались в резерве. Я рассчитывал, что мы все сможем их поддержать, но не оценил скорости врага.

Первые же двое «нашёптышей», заходившие к демону справа, были сметены хвостами. Их тела буквально разлетелись облаками песка. Трое оставшихся вынуждены были отойти. Естественно, я тут же начал шептать, восстанавливая убитых. Однако на это уходили драгоценные мгновения.

Демон тем временем переключился на тех, кто заходил слева. Один из песчаных воинов успел замахнуться чёрным топором, но хвост пронзил его насквозь – вошёл в грудь и вышел из спины. Остальные увернулись от ударов и продолжили давить врага. Демон же, как будто это не причиняло ему беспокойства, даже не замедляясь, ударил одним из хвостов по Тавру. Тот, к счастью, успел закрыться щитом, но удар был такой силы, что нашего здоровяка отшвырнуло на несколько шагов. Упав на мраморный пол, он проехался по нему спиной чуть ли не до стены. И с трудом поднялся, ошеломлённо тряся головой.

– Идём одновременно все! Одновременно! – закричал я.

Конечно, легче было сказать, чем сделать. Истинный демон постарался нам такой возможности не оставить. Хвостами, во всяком случае, бил стремительно. Оперативно уничтожил ещё троих песчаных воинов, и мне пришлось призвать резерв, чтобы их подменили.

Сколько же у него этих хвостов?

Ситранис и Тихап встали плечом к плечу слева от меня. Сердито сопящий Тавр, придя в себя, занял место справа. Выставив щиты, мы образовали стену, за которой укрылись Ашкур и Алана. Песчаные воины, те, что уцелели, заходили с флангов, отвлекая демона. Жаль, враг был достаточно умён, чтобы понимать: песчаные бойцы – всего лишь расходный материал. Отмахиваясь от них, он старательно прорывался к нам, живым людям.

Бывшее тело Верховной продолжало на глазах меняться. Там, где кожа была бледной и натянутой, проступали чёрные пятна – они твердели, превращаясь в подобие костяной брони. С учётом скорости, несложно было прикинуть: всего через полчаши демон покроется этими пластинами, как панцирем. А наши удары, когда приходились по этой чёрной пластине, лишь высекали из неё искры.

– Надо хвосты ему рубить! – выкрикнул Тавр. – Там брони меньше!

Ашкур ударил вихрем песка, целясь туда, где хвосты крепились к спине. Демон зашипел: кажется, попадание молодого шептуна было удачным. Алана добавила струю воды, смешанную с ледяной крошкой. Вышло эффективно: на мгновение один из хвостов будто заклинило.

Правда, обиженная тварь тут же рванула вперёд, сокращая дистанцию, и ударила. Сразу двумя передними конечностями.

Одна пришлась в мой щит, и я ощутил, как по руке проходит волна боли. Чуть не отсушило. Второй удар достиг Тихапа: когтистая лапа пробила ему круглый щит насквозь. Парень едва успел отшатнуться, а то бы здесь и помер.

Стенка из щитов стала меньше.

– Давай за наши! – крикнул я ополченцу и, не дожидаясь, пока он сообразит, приказал двоим «нашёптышам» прикрыть его.

Тихап в этот момент как раз пятился, выставив перед собой копьё. А заодно пытался уследить за дёргающимися туда‑сюда хвостами демона, который как раз стряхивал с когтей застрявший щит. В общем, Тихапа надо было выручать. Я бросился вперёд, проскочил справа от демона и, целясь топором в ближайший хвост, нанёс удар. Лезвие с хрустом перерубило конечность. Демон взревел – на этот раз не двойным голосом, а единым, полным боли и ярости. Обрубок хвоста хлестнул меня по плечу, и я отлетел в сторону, едва не выронив топор.

Ситранис, пользуясь моментом, рубанул мечом по тому же хвосту. Демон развернулся к нему, но слева очень вовремя навалились песчаные воины. Четверо ударили чёрными топорами по ногам твари, заставив её пошатнуться. Ещё двое запрыгнули ей на спину, пытаясь рубить оставшиеся хвосты.

Один из них был сброшен ударом, второй – пронзён когтистой лапой. Зато они сделали своё дело: ещё два хвоста были повреждены. А демон больше не мог атаковать всех нас одновременно с прежней скоростью.

Я снова зашептал, поднимая павших песчаных воинов. Песок закручивался вихрями, обретал форму, а в строй вставали новые бойцы. Однако каждый раз это требовало сил, и я чувствовал, как внутри мало‑помалу начинает звенеть пустота. Ещё немного, и я просто не смогу восстанавливать «нашёптышей». А без них мы не выдержим.

Пока демон отвлекался на фланги, Тавр бросился вперёд и вогнал топор ему в колено. Брони там практически не было, и лезвие вошло глубоко. Демон заорал, ударил Тавра хвостом, но тот успел закрыться щитом, приняв на него удар. Правда, сам снова отлетел на несколько шагов. Люди летать не любят, да и не очень‑то умеют. Основные сложности обычно с приземлением. Вот и Тавр после второго по счёту полёта поднялся не сразу. Но, главное, поднялся, а значит, мы его не потеряли.

Благо, Ашкур вовремя послал в демона ещё один вихрь, отвлекая от нашего здоровяка. Я, к сожалению, не мог сейчас шёпотом помочь. Приходилось и «нашёптышей» восстанавливать, и топором махать. Концентрации не хватило бы на третью задачу. А Ашкур, без вопросов, проявил себя молодцом. Ещё и вплёл в этот свой вихрь мелкие каменные осколки.

Жаль, демон и от «улучшенного» вихря отмахнулся, как от назойливой мухи. Его тело продолжало меняться: чёрная броня теперь покрывала всю грудь, плечи и бёдра. Лишь на шее и животе оставались участки, где виднелась бледная человеческая кожа. Однако с ходом времени их становилось всё меньше и меньше.

А тварь, между тем, снова ринулась вперёд. И на этот раз метила прямо в меня. Я вскинул щит, но после всех ударов рука меня плохо слушалась. А после того, как хвост демона пробил по щиту пару раз, я и вовсе перестал её чувствовать. Щит стал опускаться сам собой.

– Шептуны! Бейте в глаза! – крикнул я, уклоняясь от следующего удара.

Ашкур и Алана ударили одновременно. Вихрь песка и струя ледяной воды хлестнули по морде демона. Он зашипел, замотал башкой – и на мгновение ослеп. Этого мне хватило, чтобы подскочить вплотную и рубануть топором по шее, туда, где ещё не было брони. Лезвие пробило кожу, мышцы, задело что‑то твёрдое… Демон заорал и отшвырнул меня ударом лапы. Я пролетел несколько шагов и рухнул на мраморный пол. В боку взорвалась боль: кажется, треснуло ребро. Я попытался встать, но ноги меня не слушались.

Ситранис, видя, что я упал, с рёвом бросился на демона. Он рубанул мечом по ближайшему хвосту, отсёк его кончик, увернулся от ответного удара – и снова рубанул, на этот раз по ноге. Тихап, вооружённый только копьём, зашёл сбоку, норовя ударить в подколенную впадину. Демон лягнул его, но, к счастью, до нашего храброго парнишки не дотянулся.

Песчаные воины навалились на тварь все разом, заставив отвлечься. «Нашёптыши» гибли один за другим, и я больше не успевал их восстанавливать. Просто лежал на полу, скрипел зубами и смотрел, как мои создания рассыпаются песком под ударами хвостов и когтей.

А ещё я то и дело пытался подняться. Однако тело по‑прежнему не слушалось. Всё‑таки с приземлениями у меня не очень гладко вышло.

– И что лежим, Защитник? – прозвенел где‑то в ухе голос Вечного Дитя. – Так и проиграть недолго. А я за тебя болею, между прочим. Кстати, если ты умрёшь, не надейся на Светлую Дорогу. Как и обещала, я тебя снова отправлю обратно. Ну что, будешь лежать и ждать, пока погибнут твои друзья и соратники?

– Так себе ты подбадриваешь… – мысленно отозвался я. – И вообще, помогла бы лучше.

– Ладно‑ладно! – сразу посерьёзнел детский голосок. – У тебя полчаши, Защитник. Не подведи меня.

Я всё‑таки встал. Сам не знаю, как. Через адскую боль в боку и плече, через опустошающую слабость, но взял и поднялся на ноги. Перед глазами, на удивление, прояснилось. И тут же я увидел, как демон, отбиваясь от песчаных воинов, поворачивается ко мне и радостно скалится….

Однако в этот миг произошло неожиданное. Изменения тела, которые не прекращались весь бой, вдруг остановились. Тварь задрожала и издала вопль – на этот раз в нём слышалась не ярость, а растерянность и даже страх. На границе между броней и кожей вспучивались чёрные пузыри.

– Ах вы подлые падальщики! – заорал демон, явно обращаясь не к нам.

Он крутился на месте. Хвосты бессильно захлестали по полу, выбивая мраморную крошку. Когтистые лапы вцепились в собственную грудь, будто пытаясь разорвать затвердевающий панцирь изнутри. Демон рычал, совершенно забыв про нас. Упускать подобный шанс было греху подобно.

– Бейте его! – крикнул я, храбро заковыляв вперёд.

Ситранис и Тавр ударили одновременно. Меч регоя отсёк ещё один хвост, топор Тавра врубился в бедро демона. Тихап ударил копьём в незащищённый участок на животе. Хорошо ударил, кстати: остриё вошло глубоко. Ашкур и Алана обрушили на врага град ледяных игл и камней.

Под всем этим напором, ослеплённая и оглушённая тварь пошатнулась.

Я бросился вперёд. Ноги скользили по мокрому мрамору, залитому водой, ещё капавшей с потолка. Демон попытался ударить меня хвостом, но движения его были замедленными, и я легко ушёл в сторону: даже боль в груди и плече не помешала.

Ещё шаг. Ещё.

Я оказался прямо перед ним, глядя в жуткие нечеловеческие глаза.

И ударил.

Топор обрушился на шею. Прямо туда, где уже была моя зарубка. Лезвие пробило остатки брони, а затем разрубило мышцы, хрящ и позвонки. Голова демона мотнулась и повисла на лоскуте кожи. Тварь ещё стояла, пыталась дёргаться, но я ударил снова – и голова покатилась по мраморному полу, разбрызгивая тёмную кровь.