Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 100 страниц)

Демоны замедлились, ослабели. Дышать сразу стало легче. В прямом и переносном смысле. Утренний ветер ударил в облако пыли, разъярённо погнав его прочь. И бой, которому не было конца, начал затихать.

Не как обычно, когда враги разбегаются, как паразиты, застигнутые на кухне. Демоны уходили нехотя, очень не желая заканчивать славную битву.

В какой‑то момент закончились удары по башне. Это бурус, пытавшийся её ломать, ушёл обратно в пески. Лишь самые упорные враги ещё рвались внутрь. А мы продолжали их убивать.

Это был самый сложный гонг. Больше всего хотелось перевести дух и прикрыть глаза. Хотя бы на жалкие пару чаш. Но надо было стоять. Стоять до того момента, пока последний враг не сбежит в укрытие, прячась от солнечных лучей. А те всё яростнее и яростнее пробивались через багровую взвесь.

Раз за разом я поднимал и опускал топор. И его сталь была холодна, как самая обычная сталь. Даже его нашёптанные силы иссякли. А вот у меня силы ещё были. На самом донышке, но были.

И этого донышка хватало, чтобы держать проход, когда другие больше не стояли на ногах.

А потом был убит последний враг. Как я понял, он издох где‑то на первом ярусе. Да и дымка снаружи стала оранжевой вместо багрово‑красной. Ветер, родной, знакомый, дурной на всю голову, но не злой, сносил пыль, сердито прибивая её остатки к земле.

Я сел на пол, привалившись спиной к стене. И уснул сразу же, как глаза закрылись. А может быть, и раньше.

И проснулся всего через несколько чаш. Когда меня внезапно разбудили.

Глава 55

– Ишер.

Голос Ихона выдернул из сна. Сотник стоял надо мной, протягивая флягу. Его лицо было серым от пыли, под глазами залегли тени. Но стоял он твёрдо, несмотря даже на протез.

Я кивнул, принимая флягу, и сделал глоток. Вода была тёплой, отдавала глиной, но это была вода. Очень нужная. И очень желанная после долгого боя. Кажется, она всосалась ещё по пути, не успев добраться до желудка.

Я посмотрел в проход на стену. Пыль опадала медленно, нехотя. Мелкие частицы до сих пор кружились в воздухе. Будто буря не желала отпускать истерзанный город.

Я ещё немного посидел спиной к стене. Мне нравилось смотреть, как мало‑помалу редеет серое марево за бойницами. А затем я всё‑таки с трудом, но поднялся. Тело слушалось плохо, каждую мышцу ломило. На руках запеклась кровь вперемешку с чёрным песком. Зато топор по‑прежнему был со мной. Я не выпустил его из руки, даже во сне.

Протерев оружие, засунул его в петлицу. И лишь потом выбрался на стену. Вслед за сотником и теми, кто ещё мог ходить после ночи. Сколько мы сражались? Гонгов шестнадцать, наверно. Это слишком долго.

В дымке проступали ближние дома Глиняного круга. Расплывчатые, призрачные – будто нарисованные на мокрой глине. За ними угадывались очертания стен Кирпичного круга. А дальше, уже на пределе видимости – едва различимое небо.

Оно было серо‑жёлтым, болезненным, но небом. А не сплошной пеленой, как вчера сразу после бури.

Демонов видно не было.

Заносы из песка вздымались выше пояса. Местами до груди. Буря намела настоящие дюны, пологие с одной стороны и крутые с другой. И вся эта поверхность была истоптана тысячами ног. Следы демонов покрывали песок, как морщины лицо старика.

Неглубокие борозды от лап пауков. Широкие вмятины от ног песчаных людей. Тяжёлые полосы, оставленные кровавыми перстами. Следы вели от внешней стены к Кирпичному кругу, переплетались, расходились… И вновь сходились, образуя немыслимый хаотичный узор.

Я перевёл взгляд на башню.

Она устояла. Наша башня, израненная, с выщербленными кирпичами на внешней стене, устояла. Её стены почернели от чёрного песка, которым всю эту ночь рассыпались враги. На камнях темнели грязные пятна псевдоплоти, постепенно испарявшиеся удушливым смрадом. В багровом утреннем свете это выглядело так, будто наша башня истекает кровью.

Я повернулся налево. Туда, где ночью рушилась соседняя башня.

Её больше не существовало. Не в том смысле, что она пала совсем. Нет, она стояла. Но стояла так, как стоит мертвец, которого подняли Диким Шёпотом. Сохранив форму, но утратив живую суть.

Три буруса работали над ней всю ночь. Верхние ярусы – шестой, седьмой и восьмой – были полностью снесены. На их месте высилась куча битого кирпича. А из неё торчали обломки балок, очень похожие на сломанные рёбра.

Нижние ярусы устояли, но зияли дырами проломов. Казалось, люди внутри не могли пережить ночь. Но я ошибался. Некоторые соседи уцелели. Я видел фигуры, копошащиеся на обломках. Кто‑то разбирал завал. Кто‑то тащил раненых на стену. Кто‑то сидел на краю пролома, глядя в пустоту.

– То ли счастливчики, то ли очень хорошие бойцы… – устало заметил Ихон, вместе со мной наблюдая за суетой соседей.

Я перевёл взгляд. Глиняный круг изменился до неузнаваемости. Там, где вчера были отдельные дома, улицы и развалины, простиралось однородное море песка. Жёлтого, с рыжими прожилками. Он лежал везде. Там, где когда‑то кипела жизнь. Где пили, ели, ругались, любили, рожали и умирали.

Из этой жёлтой глади, как скалы, торчали самые высокие нагромождения. На нижние дома в них тоже намело песка, зато верхние не утонули полностью.

Я взглянул туда, где за Глиняным кругом начинался Кирпичный. Жёлтый песок под его стенами кончался. А дальше начинался чёрный. Резко, будто по проведённой линии.

Вся земля перед стенами Кирпичного круга была чёрной. Чёрной от убитых демонов. Тысячи, десятки тысяч легли за эту ночь, прорываясь внутрь. Чёрный песок и ещё более чёрные лужи псевдоплоти. Один плошной тёмный ковёр.

Прошлой ночью орда истратила много сил. Гораздо больше, чем смогла получить.

Правда, и стены Кирпичного круга пострадали. Во многих местах каменная кладка осыпалась. Если присмотреться, кое‑где были заметны склоны скалы, на которой стоял Илос.

Вокруг этих проломов уже кипела работа. Крошечные фигурки людей таскали камни, ставили подпорки и заделывали дыры. Над стенами поднимались столбы дыма – десятки, а может, и сотни столбов. Это горели погребальные костры.

Я обернулся на нашу башню. В проёме двери маячили усталые почерневшие лица. Я попытался вспомнить, сколько нас было вчера вечером. Интересно, сколько осталось сегодня…

Ихон положил руку мне на плечо. И, видимо, подумал о том же:

– Идём вниз. Надо подсчитать потери. И подумать, что делать дальше. Это просто так оставлять нельзя…

Сотник показал рукой на заносы песка. А я согласно кивнул и в последний раз оглянулся. На мёртвый Глиняный круг, на израненный Кирпичный и на обломки соседней башни.

Мы потеряли одиннадцать человек. Восемь бойцов, двоих детей и одну старушку. И это никто даже потерями не считал. В соседней башне, которую ушатали бурусы, выжило лишь три десятка. И все они временно перебрались к нам. С вещами и остатками продовольствия.

К счастью, их склад во время обрушения не пострадал. И теперь мы все копались в руинах, хотя каждому давно полагалось спать. Зато немало полезного нашли, кстати.

А самое удивительное, мы обнаружили ещё одного выжившего. Под обломками верхних ярусов нашёлся живой и практически целый шептун.

Как выяснилось, он вернулся на верхнюю площадку в последний момент. Очень хотел напоследок попробовать убить бурусов. Не успел. Зато смог спасти себя от обломков. Его мы тоже отвели в нашу башню. Всё‑таки шептуны – ценные боевые единицы. А ещё они очень живучие. Что и доказал наш спасённый.

К обеду откуда‑то с севера прибыли внезапные гости. Старейшины Виссария и Бхан.

Они прошли по стене вокруг города. Сказали, иначе было не добраться. Бхан был одет в полный чешуйчатый доспех. Виссария – тоже в броне. И я бы оценил её повыше брони Бхана. Кожаный доспех с металлическими пластинами. Кажется, даже стальными. Такое не каждый регой при наместнике себе позволить может.

Сопровождение было под стать. Десяток гильдейских регоев в броне. Все как на подбор, одинаковые. Рослые, широкоплечие и мрачные.

Оставив их на шестом ярусе, старейшины осмотрели оставшееся воинство. А затем, вместе с Ихоном и триосмами, поднялись выше, к нашему столу совещаний.

– Ну давайте! Что у вас с этой соседней башней случилось? – первым делом затребовал Бхан.

– Три буруса с ней случились! – мрачно отозвался Ихон. – Не понравилась она великанам. Вот и поломали, как ребёнок игрушку.

– Из людей кто выжил? – уточнила Виссария.

– Из командиров никого, – ответил Ихон. – А остальных три десятка. Из них, я думаю, две полных осмии худо‑бедно наберётся.

– И где они сейчас? – спросил Бхан.

– У нас пока, – ответил сотник.

– Проклятая башня… И вот что с ней теперь делать⁈ – раздражённо вздохнул старейшина.

– Может, завалить все входы? – предложил я. – Защищать её бесполезно, а иметь под боком убежище для демонов… Плохой вариант.

– Да, пожалуй, так и надо сделать! – Бхан оживился и, похоже, слегка воспрял духом. – Как у вас с припасами, вояки? Есть подозрение, что поставки из города в ближайшее время не придут. Не до того им…

– Нам хватит на четверть, потом – всё… – ответил Ихон, подразумевая десять дней.

– Десять – это много, – оценила Виссария. – Лучше, чем у большинства. Даже у нас хватит, в лучшем случае, на полторы четверти.

– Просто нам досталась часть соседских запасов, – объяснил Ихон. – Иначе бы на меньшее время осталось. Пришлось их немного подъесть. Уж больно куцыми были последние поставки.

– В Илосе голод начинается! – пояснил Бхан. – Вот они и шлют меньше, даже бойцам, которых кормить надо. А после сегодняшней ночи… В общем, ещё неизвестно, когда возобновят. Да и возобновят ли. Глиняный круг завалило песком на скачок в высоту. Телеги не пройдут. А убирать улицы некому. Так что мы, почитай, отрезаны от города. Мы с Виссарией, кстати, занимаем надвратную башню северных ворот. Так что, считайте, с вами, вояками, в одной упряжке.

– И что, всё командование Гильдии там? – не поверил я.

– Нет, конечно… Я и Виссария с приданными силами, – ответил старейшина. – Ещё один гарнизон в Восточных воротах. Южные брошены. А основные силы в башне Гильдии на границе Мраморного и Кирпичного.

– А что вообще слышно из города? – уточнил Ихон. – К вам доходят новости?

– До вчерашнего дня доходили, – ответила Виссария. – А сегодня не ждите. Но в планах нашего возвращения пока не было. Этот вопрос только начали обсуждать. Так что… Не стоит надеяться на скорое отступление в Кирпичный круг.

– Но бежать пока рано! – тут же предупредил Бхан. – А то сегодня с утра одну башню уже оставила сотня… Ну, точнее, полусотня. Пять десятков человек, в лучшем случае. Решили, видно, что ловить больше нечего. Ну и как демоны отступили, бойцы сразу в бега подались.

– Удивительно, что раньше не сбежали… – заметил я вполголоса, заслужив одобрительную ухмылку Виссарии и насмешливый взгляд Бхана.

– Да вот, сами поражаемся! – пожала плечами старейшина. – Стойко держались, на удивление. Но сколько ни держись, а безнадёга – она голову хуже вина кружит.

– А вообще, нам с вами нужна провизия! – с какой‑то преувеличенной бодростью заметил Бхан. – Пока у всех есть запасы – это хорошо. Но скоро‑то они закончатся. И мы знаем только одно место, где их можно взять! Старый склад гильдии к северу, в сторону Пыльного Иггса. У нас там хранился дорожный провиант. Не сказать, чтобы много… Но ещё дней пять‑шесть подарит. Не только нам с вами, но и всей Гильдии.

– А чего сами не сходили? – насторожился я. – От вас туда ближе.

– Да в том‑то и дело, что сходили!.. – захохотала Виссария под мрачным взглядом Бхана. – На нашем складе демонов полным‑полно! У них там логово теперь! Двери надо было делать надёжнее, а не экономить!..

– Да кто б знал тогда, чем дело кончится! – насупился Бхан.

– А от нас‑то вы чего хотите? – удивился Ихон, тоже почуявший, что разговор неспроста.

– Ишер нам нужен! – прямо заявила Виссария, оперевшись на стол кулаками и взглянув мне в глаза. – Ишер и его триосмия!

Я не только выдержал её взгляд, что женщину, по всей видимости, удивило, но и вернул его. Я устал, я хотел спать. И не хотел никуда идти. Тем более, в сторону Пыльного Иггса.

– И почему я? – настал мой черёд задавать вопросы.

– Да потому что! По слухам, ты и демонов знаешь, и убивать их умеешь! – стукнул кулаком по столу Бхан, но получилось менее убедительно, чем у Виссарии. – Пока мы ещё получали отчёты, там всё видно было! У твоих бойцов выживаемость всегда лучше. Да и Кечун ты прошёл. Опыт есть. Подготовишь свою триосимию, ещё парочку… Ну а потом сходишь и зачистишь склад.

– Ну да, всё просто, – я усмехнулся. – Сходишь и очистишь. Ерунда какая.

Сарказм в моем голосе почувствовали все. Бхан, явно не привыкший к отказам, нахмурился. А вот Виссария сменила тактику и пустилась в уговоры:

– Ну больше‑то некому. А еда и вправду всем нужна. И вам тоже.

– А «Квадрат» вы куда дели? – наклонив голову вбок, уточнил я.

– Нет больше «Квадрата»… – с горечью поджав губы, призналась старейшина. – Все четверо полегли вчера… Их башне неслабо досталось. Мы сначала к ним ведь зашли… А там только пепел от них и остался. Пришлось идти к вам.

– Да примет их Отец Песков… – вздохнул я.

– Остаёшься только ты, Ишер. Мы всё понимаем, мы бы и не просили… Если бы могли позволить себе на этом штурме сотню‑другую бойцов потерять, – пояснила Виссария. – Но мы не можем. Чем больше нас выживет в башнях, тем вернее нас решат вернуть в город.

– Там, конечно, у них голод… Но какая‑то еда и вода есть, – согласился Бхан. – А тут, как запасы закончатся, всем нам конец наступит.

Я посмотрел на Ихона. А сотник вопросительно глянул на меня.

– Отпустишь? – наконец, спросил я, взвесив все за и против.

Желание не умереть от голода было сильнее каких‑то обид. Тем более, обижаться на старейшин Гильдии резона не было. Разве что на наместника. Однако и в его решениях была своя правда.

– А нам как башню оборонять? – негромко возмутился Ихон.

– Мы тебе людей пришлём! – пообещал Бхан. – Честное слово! И соседей себе забирай, и ещё триосмию мы вам отправим!

– И зачем мне та триосмия? – оскалился Ихон.

– Чтобы она притащила с собой запас еды на десять дней? – невинным голосом предположила Виссария.

– Хм… Хм… – Ихон задумался, а я едва удержал смешок.

За еду меня ещё сторговать не пытались. С другой стороны, а есть ли сейчас в Илосе что‑то ценеее провизии?

Сомнения сотника были понятны. Не каждый день обещают пополнение людей и запасов. И всё же новые люди – новые сложности. А старый добрый Ишер – доказанная эффективность.

Сотник у нас, конечно, смекалистый. Он быстро всех к делу пристроит. И всё равно бойцов ещё как следует обучить надо. А лучший учитель новобранцев уйдёт со мной. Одори ведь тоже в моей триосмии.

– Вся триосмия не нужна! – вмешался я, решив, что уже и сам хочу добраться до склада. – У нас второй шептун есть. И он нам с собой нужнее будет. Возьму осмию Тавра и шептуна. Если он согласится, конечно.

– Ладно, иди… Только смотри там у меня… Не смей умирать! И людей не вздумай терять! – глухо проворчал Ихон.

Я кивнул ему и повернулся к старейшинам.

– Сейчас отдыхай… А потом выдвигайся по стене к нашей башне, – сказал Бхан, протягивая мне кусок кожи, на котором стояла гильдейская печать. – Это пропуск. Чтобы через башни без вопросов пускали. Под стеной‑то не пройдёшь.

– Учти, что идти придётся пару гонгов! И до северных ворот стоит добраться до темноты! – предупредила Виссария.

«Ну конечно! Ворота‑то поудобнее будут, вот командование их и заняло!» – осенило меня.

«Мог бы и раньше догадаться, между прочим. Не дурак вроде!» – укорил внутренний голос.

Я мог бы ответить себе, что давать подсказки – и есть задача внутренних голосов, но не стал. Внутренний спор мог затянуться, а старейшины ждали ответа.

– Хорошо. Так и сделаю, – кивнул я, принимая пропуск.

– Тогда мы пошли. Ждём тебя к вечеру у нас, – кивнул Бхан.

Старейшины ушли дальше. Они, похоже, решили сделать обход всей стены. Десяток регоев, сверкая доспехами, скрылся в пыльной дымке. А за ними вышагивали Бхан и Виссария.

– Ну что, герой? – Ихон хлопнул меня по плечу. – Иди отдыхай. Через четыре гонга подниму.

– Подожди. Сначала помогу, – ответил я.

Спать, когда вокруг твои люди выгребают песок из жилья, я не мог. Не привык как‑то. Да и кто знает, когда в следующий раз доведётся своим помочь.

Через полгонга грудь горела огнём, а руки дрожали от напряжения. Мы таскали песок. Много песка. Надо было откопать стену и основание башни. Ну и сделать уборку внутри. А затем перетащить песок подальше.

Последствия бури лежали везде. Песок шелестел под ногами, набился в углы, покрывал пол слоем в палец толщиной. Он забивался везде: в доспехи, в волосы и в рот. Казалось, сама башня решила стать частью бескрайней пустыни.

На втором ярусе, где у нас хранились припасы, работа кипела особо яростно. Несколько женщин перебирали мешки с провизией. Просеивали муку и крупу через сито. Протирали от песка каждый сушёный овощ, фрукт или кусок мяса.

Уборкой занимались все, кто мог стоять на ногах. С этой задачей надо было закончить до обеда. А после обеда – спать. Демонам‑то убираться не надо. Как стемнеет, они снова придут.

Закончив с песком пораньше, я дождался горячей еды. А, перекусив, сразу ушёл отсыпаться.

Разбудила меня тишина. Обычно такая бывает, когда все спят, а ты один проснулся.

Я открыл глаза. Мышцы ломило. Надо было пересилить себя и встать. В памяти всплыла фраза, кажется, из прошлой жизни: что не убивает, делает нас сильнее. В Вечных Песках так не говорят. Чтобы так считать, надо уметь видеть свет надежды.

Я поднялся, стараясь не шуметь. Когда в Кирпичном круге прозвенел гонг, посчитал количество ударов. И понял, что проснулся очень вовремя.

Тихо, стараясь не стучать подошвами, я спустился на пятый ярус. Там, в отведённом углу, спала осмия Тавра. Сам Тавр лежал на спине, раскинув руки, и похрапывал. Я слегка потряс его за плечо:

– Тавр. Проснись.

Он открыл глаза мгновенно. Как делают только люди, привыкшие к опасности.

– Чего? Уже пора?

– Пора. Собирай своих. Идём на север.

Тавр потёр глаза, сел и начал будить бойцов. А я пошёл на шестой, разбудил Ватану, чтобы она выдала нам остатки обеда, который мы с осмией Тавра проспали. Затем нашёл шептуна, откопанного из соседней башни. Перед тем как идти спать, я с ним толком не пообщался. И всё же принципиальное согласие получил.

Шептун был нестарый, лет на пять старше меня. Звали его Акшур. И, в отличие от более опытных собратьев, он не бормотал себе постоянно под нос.

– Ну что, готов? Пойдёшь с нами? – спросил я, когда сумел его разбудить.

– Пойду, – ответил он, потирая глаза. – Может, и пригожусь…

Когда мы собрались у выхода на стену, в башне по‑прежнему было тихо. Никто не проснулся. Только Ихон нашёл в себе силы подняться.

Сотник прихромал и окинул мою маленькую группу взглядом. Я взял с собой немного людей: шептуна, Тавра и шестерых его выживших.

– Возвращайтесь! – наконец, сказал Ихон после долгого молчания. – Мы тут без вас, конечно, не пропадём… И всё‑таки с вами лучше, чем без вас.

– Определённо, – согласился я с этой глубокой мыслью.

Мы вышли наружу. Пыль ещё не осела до конца. Окружная стена уходила на север, теряясь в оранжевой дымке.

Мы двинулись вперёд. Башня осталась за спиной – тёмная, израненная, но живая. Моя башня. Мой дом, можно сказать. Насколько вообще может быть домом место, где тебя каждую ночь пытаются убить.

Я не оглядывался. Я знал, что вернусь сюда. Главное – вернуться с едой, а не с поражением.

Глава 56

Стена была длинной. Больше скажу. Если идти по ней сверху, она казалась длиннее, чем если идти под ней внизу. Не знаю, почему так.

Мы шли уже почти гонг, а северных ворот видно не было. Зато смогли оценить итоги минувшей ночи. Городская стена пострадала сильно. Местами её верхнюю часть так повредили, что от внешней облицовки с зубцами остались одни рытвины.

Пришлось идти по ломкому сырцу, которым был выложен срединный слой. Сухая глина обламывалась под ногами и осыпалась. Если не отремонтировать, со временем она превратится в труху, которую ветер выдует прочь. Останутся только две стенки из камня, внешняя и внутренняя.

Мы проходили башню за башней. И, надо сказать, пропуск нигде показывать не пришлось. Некоторые башни и вовсе стояли пустыми. Что, в принципе, неудивительно. Башен в Илосе больше, чем свободных сотен. Проходы на этажи в них заложили, оставив лишь сквозной по стене.

А в тех башнях, что были обитаемы, нас и без документа пропускали. Ну а я с интересом рассматривал, что было у других, чтобы сделать у себя. Принимать во внимание чужие изобретения бывает полезно.

Например, у входа со стены в одну из башен, прямо на полу, была проволока. В несколько витков, перекрывавших демонам путь к людям. Медная, толстая, с торчащими в стороны колючими кончиками. А уже дальше были установлены деревянные решётки.

Решётки меня не впечатлили. Наши металлические пруты лучше. А вот проволока могла пригодиться. Острые кончики будет цепляться, мешая двигаться. И вряд ли демоны её рвать будут. Скорее, стойко страдать. И медленнее двигаться.

В другой башне я тоже заметил полезную мелочь. В проходе лежали заграждения из поломанных копий. Их так примотали к бревну, служившему основанием, чтобы заточенные острия смотрели под углом вверх. Полезная выдумка. Жаль, у нас все копья в дело шли. И поломанные мы тоже ремонтировали.

Ещё одним приспособлением, встреченным по пути, оказались сети. Не знаю уж, сами бойцы их сплели или нашли где‑то – но задумка была гениальная. Сети были сделаны из крепких тонких верёвок, которые не так‑то просто разорвать или перекусить.

У тех же ахалгов не настолько острые зубы. К тому же, их челюсти не предназначены для пережёвывания верёвок. Главная задача этих тварей – шею прокусить. А долго перетирать зубами волокна не получится.

Ну а пауки в бойницы всё равно не пролезают.

Хотя, возможно, лучше бы заложить камнем эти лишние бойницы. Как, между прочим, и сделали в одной из башен. Правда, внутри стояла неподвижная духота. Возможно, сети всё‑таки были лучшим выходом.

– Ишер! – ко мне подошёл Ашкур.

Я обернулся. Шептун поравнялся со мной. Лицо чистое, без печати безумия, которая лежит на многих его собратьях. Глаза живые, любопытные. Идёт легко, будто не провалялся всю ночь под тяжёлыми обломками.

– Давно хотел спросить… – начал он. – А правда, что ты в Кечуне был?

– Был, – коротко ответил я.

– И как там было? Страшно? Настолько же страшно, как у нас?

Я посмотрел на него. Во взгляде шептуна было искреннее любопытство.

– Страшно было, – сказал я. – Похоже на то, что происходит сейчас. Конечно, отличия имелись, но… Не очень большие.

Мы помолчали, а затем я поинтересовался:

– Ты сможешь помочь с демонами на складе?

Ашкур улыбнулся. Улыбка у него была открытая, почти мальчишеская.

– Я помогу. Честно. Я не очень сильный, но кое‑что умею. Шёпотом могу проверить стену на слабые места. Или песок поднять, чтобы демонов отвлечь. Огонь тоже могу… Но слабо, только маленький.

– А насытить чёрный песок сможешь, если надо будет? – спросил я.

Шептун помрачнел, какое‑то время молчал. А потом спросил в ответ, прямо и в лоб:

– Ты об этом откуда знаешь?

– В Кечуне использовали. Чтобы скрываться от демонов. Было нужно во время засад и разведки. На второй год чего только не придумали, чтобы выжить.

– А цену знаешь? – не скрывая досады, уточнил Ашкур.

– Знаю, – кивнул я. – Не так уж дорого, чтобы стать невидимым на несколько гонгов. Это всё‑таки не другими жертвовать.

– Ну… Ладно… Смогу! – всё же согласился Ашкур. – Если считаешь, что оно того стоит, я смогу.

– Спасибо, – кивнул я. – Надеюсь, конечно, не пригодится. Но буду решать уже на месте, по ситуации.

Мы добрались до Северных ворот, когда солнце клонилось к закату. Пыль к вечеру практически везде осела. Так что солнце успело и нагреть воздух, и начать припекать.

Ворота были настоящей крепостью. По размерам, как четыре башни. Стены толстые. Внутри даже отдельные помещения имелись, а не только ярусы. Неплохо устроились высланные на внешнюю стену старейшины Гильдии. Благо, как я понял, здесь были не все, а самые крепкие и боевитые. Большая часть достойных старцев осталась в Кирпичном круге.

– Ну ни… себе! – оценил Дудох из осмии Тавра.

– Да, – согласился я с ним.

У входа нас встретила охрана из наёмников. Мельком глянули пропуск и отправили ужинать в столовую, сказав, что там нас старейшины и найдут.

Столовая оказалась длинным помещением на шестом ярусе. Грубые деревянные столы, скамьи вдоль стен, в углу – кухня с плитой, двумя очагами и подвешенными огромными котлами, от которых поднимался пар.

Очередь за едой выстроилась длинная. Но мы не поленились её отстоять. Заняли свободные места и принялись есть. И вроде бы практически всё было, как у нас в башне, разве что людей побольше… Но к миске с кашей прилагался ломоть хлеба. Настоящий хлеб! Не размоченный или отпаренный сухарь. А настоящий свежий, почти ещё тёплый хлеб.

Похлёбка была густой, с мясом. Пусть в небольшом количестве, но оно в миске плавало. А когда посуда опустела, мы взяли по кружке вина, разбавленного водой. Я пил медленно, чувствуя, как мягкое тепло разливается по телу.

В столовую вошли Бхан и Виссария. Встав у входа, окинули взглядами помещение. Заметили нас и направились к столу.

– Ишер, – кивнул Бхан, усаживаясь с нами. – Как дошли?

– Без происшествий, – ответил я, отставляя кружку.

– Это хорошо! – он сел напротив, а Виссария осталась стоять, постукивая носом сапога по полу. – Теперь к делу, Ишер!.. Склад, как я уже говорил, к северу отсюда. Но есть некоторые… Скажем, так, сложности.

– Какие?

– Он не просто забит демонами. Они, видимо, устроили там что‑то вроде гнезда. Шептуны чувствуют на складе Дикий Шёпот. Говорят, это не очень хорошо.

– С какой стороны посмотреть, – ответил я. – Прямо сейчас, надеюсь, идти туда не придётся?

– Завтра или послезавтра… – со вздохом сказал Бхан, поднимаясь. – Запасов у многих башен осталось на пару‑тройку дней. Еда нужна как можно скорее. Все планы можешь согласовывать с Виссарией. Она будет координировать операцию. И поможет нормально разместить твоих людей.

Старейшина ушёл, даже не став тратить время на прощание. Деловой такой, занятой. Виссария проводила его неодобрительным взглядом. А затем внимательно посмотрела на меня:

– Ишер, пойдём… Поговорить надо.

– Давай сначала решим другой вопрос, – возразил я. – Куда пристроить на отдых моих людей?

– Сейчас найду, кто их до спальных мест отведёт! – обещала старейшина.

Исполнителя она и впрямь нашла быстро. Первого попавшегося наёмника. Отпадала приказ, и тот радостно побежал его выполнять. А я всё это время поглядывал по сторонам. И обратил внимание, что, помимо опытных наёмников и гильдейских регоев, тут хватало людей, которые с оружием были знакомы явно понаслышке. В лучшем случае, игрушечным в детстве размахивали.

Мы спустились по лестнице на один из нижних ярусов. Туда, где располагались отдельные комнаты. В одну из них меня Виссария нетерпеливо и затащила.

Комната оказалась просторной. Спальня и кабинет одновременно. В углу – широкая лежанка, застеленная одеялами. У стены – массивный стол, заваленный картами и свитками. На столе горела масляная лампа. Хорошая, дающая ровный свет, с толстым фитилём. В углу обнаружился сундук, окованный железом. Рядом ещё один – поменьше, открытый, откуда в беспорядке торчали какие‑то вещи.

Виссария пристроилась за столом. А я на миг замер посреди комнаты, внимательно оглядываясь. Оказывается, и во время осады можно позволить себе роскошь.

– Садись, Ишер! – предложила Виссария, указав на свободный стул. – Нечего там, как столб, маячить…

Она подняла взгляд и долго смотрела на меня. А я в это время устраивался на стуле, спокойно игнорируя её пристальное внимание.

– Для своего возраста ты очень сознательный, ты знаешь? – спросила старейшина, когда я, наконец, соизволил на неё взглянуть.

Я пожал плечами. Мне это говорили часто и много. Уже со счёта сбился, сколько раз.

– Другой бы на твоём месте возмущался, что ему дали только триосмию, хотя он предложил и продвинул командование из наёмников. К слову, некоторые и возмущались, очень громко… А другие возмущались гильдейским ставленникам, к ним в сотни засунутым… У нас уши есть везде. Так что мы знаем, что ты, Ишер, оказался достаточно умён, чтобы не сотрясать воздух, – женщина вздохнула. – И ещё… Хотела сказать тебе спасибо за Гвела. Знаю, он совершенно не готов командовать. Но если бы стал обычным бойцом, с гарантией бы полез геройствовать…

Виссария помолчала, а потом мрачно добавила:

– И так бы и помер…

– Твой ставленник? – уточнил я.

– Бери выше, – усмехнулась старейшина. – Доверю страшную тайну. Мой сын.

– А он?.. – я тренированно удержал брови от полёта на середину лба.

– Не знает, – покачала головой Виссария и строго добавила, подняв палец: – И не должен знать, Ишер! Прошу тебя по‑человечески, а не как старейшина.

Я кивнул, показывая, что понял.

– Гильдия наёмников – это не наследственное предприятие. Да ты и сам знаешь… – Виссария вновь вздохнула, став на миг похожей на обычную уставшую женщину. – Мы пользуемся тем, что Гильдия даёт, но… Мы никогда не передадим по наследству наше положение. И это, наверно, правильно. Это позволяет выстроить разумную иерархию. Бывшие наёмники управляют такими же наёмниками. Мы не дом призрения, конечно… Но своих стараемся не бросать. Кому‑то помогаем устроиться в жизни. Кому‑то даём кабинетную работу. Если Гильдия станет наследственной, обо всём этом можно забыть. Уже второе поколение будет считать себя белой костью…

Она снова вздохнула. Видимо, всё‑таки жалела, что нельзя передать статус потомку. Или, наоборот, вспомнила, как где‑то пытались такое провернуть. А я молча ждал продолжения. И дождался:

– Кстати, твой сотник много лет проработал в Гильдии. Это когда уже лишился ноги. И как ты понимаешь, не на боевых заданиях.

Я снова кивнул, выражая согласие, и добавил:

– Ихон, тем не менее, отличный сотник.

– Да, это так… – кивнула Виссария. – До потери ноги он водил отряд в сорок рыл. И это был успешный отряд. Его я тоже продвинула в вашу сотню из‑за Гвела. И тоже не стала Ихону правду говорить.

– Как ты так умудрилась‑то? – не стал я держать в узде любопытство. – Не Ихона в нашу сотню пропихнуть, само собой. С этим‑то как раз понятно.

– Ребёнка родить? – переспросила Виссария и усмехнулась.

Лицо женщины, грубое, будто высеченное из камня, озарилось нежной улыбкой. И от этой теплоты, разлившейся в глазах, она на миг показалась значительно моложе.

– Дело несложное для такой девахи, какой я была! – наконец, ответила Виссария. – А была я, Ишер, сильной, здоровой и широкой. Сами по себе, роды прошли легко. Сложнее было скрыться ото всех на последних десидолях. Когда большой живот уже не спрячешь. Но я смогла, со всем справилась… Ради своего мальчика… И отдала его дальним родственникам на воспитание. В общем… Не стоит ему знать, что я его мать.