Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 100 страниц)

Харин медленно перевёл на меня взгляд. В призрачном сиянии Светлой Дороги его лицо казалось высеченным из потрескавшегося камня.

– Сегодня они спустились с перевала, – сказал он просто, не повышая голоса. – Я проводил беженцев из постоялого двора, а потом отправился в город… Пришлось пошептать, чтобы успеть к вам… Но я успел.

Рядом остановился Аферн, внимательно слушая разговор. Почему Харин рассказывал это мне? Я не знаю. Но почему-то старик счёл важным предупредить именно меня.

– Завтра будет последняя спокойная ночь… – повторил Харин.

И, не прощаясь, двинулся прочь, тяжело опираясь на посох.

Том 1
Глава 24

Солнце, скатившись за зубцы стены, оставило после себя немного. Малиновое зарево и раскалённый, медленно остывающий камень. Вечерний зной слабел с каждым ударом сердца. На Илос, растрёпывая одежды и деребаня крыши, налетел холодный ветер.

Мы стояли во внутреннем дворике гостевого дома гильдии. Два десятка человек, вызванные из своих комнат мальчишками-слугами. Это напоминало показ товара на рабском рынке. С той лишь разницей, что нас уже успели купить.

И платили неплохо, даже за дни простоя.

Я оглядел собравшихся. Девятнадцать наёмников, вставших в четыре неровных ряда. В том числе, Борк, его заместитель Одори, ну и Аримир с Элией. Все мы попали в одну триосмию, как и хотел Аферн. Вот только командиром был не он.

Напротив застыли пятеро стражников. В потёртых кожаных доспехах, с щитами и короткими мечами. Вместе с нами получалось двадцать четыре. Полная триосмия, трижды по восемь.

Триосм Храв, ей командовавший, оказался противоположностью Аферну. Аферн был поджарым, собранным, резким. Говорил по делу, к подчинённым прислушивался. А командир Храв был самолюбивым и болтливым без всякой меры. И я бы не назвал его толстым, однако чувствовалась в нём рыхлость.

Держа в руках кусок грубой кожи с именами, Храв водил по строю взглядом. И в этом взгляде читалось, скорее, не внимание, а желание произвести впечатление.

– Я называю имя, вы подаёте голос, – проговорил он. – Сарн!

– Я! – отозвался один из бойцов.

Храв довольно кивнул, поставил отметку и двинулся дальше по списку. Имена следовали одно за другим. Бойцы откликались, хоть и без особого энтузиазма.

– Так! С этого часа все вы, наёмники, входите в мою триосмию внешней стражи Илоса! – объявил он, выпячивая плотную грудь. – Наш участок на северо-западной стене. С этого дня и вплоть до особого распоряжения вы каждую ночь занимаете пост и несёте караульную службу. В следующий раз я вас здесь искать не буду. Сами идите на стену. Опоздавшим – штраф. Непришедшим – штраф. Сбежавшим – клеймо и изгнание. Всё ясно?

В ответ прозвучало нестройное, но, в целом, согласное мычание. Никто не собирался спорить с командиром. Все мы были официально наняты властями города. И все подозревали, чем дело обернётся.

Храв, удовлетворённый согласием, решил добавить пафоса. Он разгладил пальцами усы и начал толкать речь. Явно заученную и заранее отрепетированную:

– Вам выпала честь, наёмники! Честь стоять на страже Вечного Илоса в час испытаний! Не каждый удостаивается такой чести! Отбросьте уныние и радуйтесь назначению! Город доверяет вам свои стены!

Я слушал это, глядя поверх его головы, на розовеющее небо. «Радуйтесь назначению». Этот наивный командир ещё не знает, что его ждёт. Строит планы на жизнь, на себя, на нас. И сам тоже, небось, «радуется».

Внезапно взгляд Храва остановился на мне. Его маленькие заплывшие глазки ещё больше сузились.

– Ты Ишер, да? – спросил он, и в голосе проскочила нотка любопытства, тут же сменившаяся показным пренебрежением. – Говорят, ты пережил Большую Осаду Кечуна. Правда?

Все взгляды, в том числе уставшие и пустые, обратились ко мне. Я ответил громко и чётко, с положенным служебным рвением:

– Правда.

И коротко кивнул, по неуставной привычке.

– Значит, опытный боец… – не стал придираться Храв, но его губы растянулись в ухмылке. – Отлично. Тогда запомни раз и навсегда: здесь командую я! И если ты вздумаешь лезть с тупыми советами или будешь устраивать глупые выходки… Я тебя не пожалею, и ты быстро отправишься в триосмии смертников. Понял, герой?

Последнее слово он чуть ли не сплюнул на землю. И с такой ядовитой издёвкой, что против воли захотелось заехать ему в рожу. Понадобилось два удара сердца, чтобы взять себя в руки. Зато, когда я посмотрел ему в глаза, на моём лице не дрогнул ни мускул.

– Как скажете, триосм, – ровно ответил я, слегка пожимая плечами.

Мой тон, лишённый, как страха, так и вызова, Храва обескуражил. Видимо, он ожидал либо подобострастия, либо вспышки гнева, на которой можно сыграть. Не получив ничего, командир лишь громко фыркнул. И резко отвернулся, будто я вдруг перестал существовать.

Он для меня, если честно, тоже. Я мог поспорить на десяток золотых, даже полновесных водянок: завтра у меня будет новый триосм. Этот смертный приговор сам себе подписал. Не тем, что на меня вызверился, конечно. Не хватало ещё людей убивать из-за этого. А тем, что отказался учитывать опыт Долгой Осады.

– Ладно! – крикнул Храв, обращаясь уже ко всем. – Эти трое – мои осмы, а с ними мой заместитель!

Он ткнул пальцем в четверых стражников, стоявших позади:

– Сейчас они распределят вас, новобранцы, между собой!

Осмы, трое мужчин с усталыми лицами, привыкшими к рутине, выступили вперёд. Первый, коренастый и молчаливый, обвёл взглядом строй и сказал: «Копейщики, ко мне!». Пятеро бойцов, включая Борка, Одори и Аримира, отделились и встали рядом с ним. Этим количеством он, естественно, не удовлетворился. Прошёлся вдоль строя и отобрал ещё двоих.

Второй осм, потоньше и помоложе, с внимательными глазами, затребовал стрелков. Вот только первой и единственной, кто откликнулся, стала Элия. Она среди нас одна была с луком. Осм, пряча огорчение во взгляде, прошёл вдоль строя, расспрашивая бойцов о навыках. Меня он демонстративно проигнорировал. Выбрал шесть человек, имевших хоть какой-то опыт стрельбы.

Третий осм представился как Лехр. А затем кивком указал всем нам, оставшимся, строиться за ним. Окинул получившуюся шеренгу взглядом, но ничего не сказал. Видимо, он был из тех, кто предпочитает не тратить слова зазря. Одобряю такой экономный подход.

Храв, видя, что распределение закончилось, с довольным видом покивал. А затем, вновь выпятив пухлую грудь, приказал следовать за собой. К этому времени у постоялого двора кучковалось ещё пять будущих отрядов со стражей во главе. Видимо, вскоре гостевой дом гильдии опустеет полностью. Впрочем, это ему на пользу: ещё недавно он был злостно переполнен.

Арсенал стражи, куда нас привели, оказался приземистым зданием из кирпича, потемневшего от времени. И втиснуто это строение было прямо под скос стены Мраморного круга.

У широких дверей толпились люди. Ещё пятеро стражников и девятнадцать подчинённых. Другая триосмия в полном составе. Большинство простых бойцов выглядели как оборванцы. Наша триосмия, набранная из наёмников, казалась на их фоне едва ли не элитой.

Стражники ругались с писарями и кладовщиками. Стоял шум и гам. Воздух гудел от разговоров и лязга железа. Процедура выдачи, поставленная на поток, не пахла разнообразием. Нас провели вдоль длинного стола, за которым сидели угрюмые служащие с глиняными табличками. Имя, печать, кивок – и в руки тебе швыряли снаряжение.

Каждому – грубое копьё с широким железным наконечником, который ещё следовало заточить. Тем, у кого не было защиты, а таких оказалось большинство – плетёный из лозы щит, обтянутый с двух сторон грубой кожей. Между слоями кожи чувствовался насыпанный песок. Щиты были тяжёлыми, неуклюжими. И при первом же ударе, вероятно, растеряли бы часть прочности. Как только песок высыпется через получившуюся дырку. И всё же это были щиты.

На голову полагался кожаный шлем. Истёртый, с пятнами застарелой соли от пота. И пахнущий какой-то дрянью, в которой, по всей видимости, хранился. А в довершение – кожаная куртка до колен, зато без рукавов. Стянутая по бокам шнурками, с рядами железных заклёпок на груди.

Реальной защиты всё это не давало, разве что от дождя и холода. Зато выглядели мы теперь как подразделение. Бюджетное, потрёпанное, но всё же единое. Даже триосмии из полуголых оборванцев начинали казаться чем-то официальным.

Нагруженные казённым добром, мы вновь построились и двинули к своему участку. Путь лежал через лабиринт городских улочек, и по дороге я не мог не заметить перемен. В Глиняном круге, обычно шумном и хаотичном, царила контролируемая суета.

Слишком много стражников в полном снаряжении. Они не просто патрулировали. Они гнали перед собой местных мужчин, от подростков до седобородых стариков. Те шли молча, с опущенными головами, направляясь кто к арсеналу, кто к складам у внутренней стены. Город сгребал в волевой кулак всех, кто мог хотя бы палку в руках удержать.

Наш участок стены оказался на северо-западе. Именно там, где зубчатый каменный вал делал плавный изгиб. Рядом высилась одна из башен. Большая, монументальная, надёжная. Именно к её подножию привёл нас Храв.

Началось распределение смен. Впрочем, и тут никто мудрить не стал. На восемь ночных гонгов назначали по одному бойцу из каждой осмии.

– Твой гонг дежурства – второй после полуночи! – бросил мне Лехр и сразу отвернулся к следующему подчинённому.

Затем нас провели внутрь башни. В ней было шесть ярусов до уровня стен. И ещё два яруса до верхней площадки. Полы каждого яруса были расчерчены углём на нумерованные квадраты. Каждый такой квадрат отводился одной триосмии. Наше место оказалось на третьем ярусе.

– Ваш участок здесь! – торжественно объявил Храв. – На нём отдыхаете между сменами. Не выходите за разметку, не трогайте чужое, и всё будет хорошо! Мы с заместителем и осмами будем наверху.

Он развернулся и ушёл, оставив нас рассматривать новое «жильё». В квадрате не было ничего. Ни соломы, ни циновок, ни скамеек. Голый холодный пол.

«На следующую ночь возьму одеяла с постоялого двора, – решил я. – А сегодня не буду спать». К счастью, искать себе занятие не пришлось. Я принялся подгонять под себя снаряжение и точить наконечник копья.

Башня мало-помалу заполнялась новыми бойцами. Пока что всё было тихо: люди устраивались на своих местах, оглядывались, пытаясь освоиться. Кто-то начинал готовиться ко сну. Я прекратил работу, чтобы не мешать этим оптимистам.

Закинув копьё на плечо, вышел на стену. Вечерний ветер, окончательно остывший, встретил меня ледяными порывами. Один из наших бойцов уже дежурил, старательно вглядываясь вдаль. Я встал рядом и облокотился на каменный зубец.

У подножия стены, в Песчаном круге, зажигались огоньки, и копошились люди. Это были те бедняги, кого Паламан здравомыслием обделил. Все, у кого голова на плечах, уже давно сбежали в Илос.

За редкими факелами Песчаного круга лежала непроглядная тьма пустыни. Тихая. Густая. Ждущая.

Второй гонг стражи был нескоро. Но я знал, что он не успеет прозвучать. Если Харин сказал, что враг придёт этой ночью, значит, так и будет. Шептунам можно верить в подобных вопросах.

Холод крепчал с каждой уходящей плошкой времени. Он пробирался сквозь кожаные куртки, заставляя стучать зубы тех, кто не мог согреться движением. На стене, через равные промежутки, стражники разжигали железные жаровни, кидая туда сухой тростник и жирные комки кизяка. Вонючий жаркий огонь собирал вокруг людей, которые тянули окоченевшие пальцы к теплу.

Я не присоединялся. Прохаживался вдоль зубцов, изредка останавливаясь и вглядываясь в темноту за стеной. Пустынная ночь была непроглядной, лишь Светлая Дорога на небе давала призрачное сияние. Жаль, его не хватало, чтобы разглядеть что-то внизу, в песках. Поэтому я больше полагался на слух и на чутьё. Лехр, проходя мимо, бросил подозрительный взгляд. Мол, чего это новенький шляется, как привидение. Однако ничего мне не сказал.

Первый штурм орды – всегда самый смертоносный и страшный. Его переживут немногие. И дело не в том, что пустынные демоны используют какие-то хитрые приёмы. И не в воздействии Дикого Шёпота.

Во время первого штурма ничего этого не будет. Орда вышлет вперёд самых слабых и низовых бойцов. Серьёзные демоны даже дойти не успеют. Но люди умоются кровью. Я знал, что так будет, потому что уже видел.

Защитники города считают, что встретят обычного врага. Этот враг такой же, как воины соседнего края – так они думают. И эта мысль – самая страшная ошибка. Потому что пустынные демоны – не люди. Это порождения Дикого Шёпота. И сражаться они будут не так, как мы привыкли.

Демонов заметил не я.

С верхней площадки башни, где открывался лучший обзор, донёсся резкий крик, сорвавшийся на визг:

– Вра-а-аг!

Повинуясь этому сигналу, тишину разорвали приказы и топот ног:

– Подъём! К стенам! По местам!..

Люди, гревшиеся у жаровен, вскакивали, хватаясь за оружие. А я и так уже стоял у зубцов. Можно было никуда не спешить. Прильнув к холодному камню, я включил ночное зрение. И, напрягая глаза, стал всматриваться вдаль.

Сначала это были всего лишь тени. Несколько отрядов, мелькнувших в темноте, на самой грани видимости. Гухулы. Разведчики или передовой дозор. А вот за ними… Пустыня вдали будто зашевелилась. Это не песок двигался. Это двигалось что-то под ним. Или по нему. И это что-то смыкалось вокруг города сплошным огромным кольцом.

Внизу, у подножия стены, в Песчаном круге, началась паника. Из глиняных лачуг, как из разворошённого муравейника, посыпались люди. Они несли узлы, тащили за собой детей, стариков, кричали что-то неразборчивое. Все бежали в одну сторону – к огромным, наглухо закрытым воротам.

Я знал, что их впустят. Закон Песка и простая человечность. Всё это требовало укрыть беззащитных за каменной стеной. Но знал и другое: женщин и детей отправят в переполненные приюты. А всех мужчин, от юнцов до стариков, способных держать оружие, заберут в ополчение. И уже сегодня ночью погонят на стены. Свободу они сохранят ненадолго.

На верхней площадке башни раздался скрежет дерева по дереву. А затем резкий звук спускового механизма. Это заработала баллиста. Что-то огненное сорвалось в ночь.

Снаряд, полыхающий бледно-зелёным, описал дугу и рассыпался в воздухе. Горящие обломки, словно падающие звёзды, рассеялись по песку на расстоянии в двести-триста скачков от стены. И продолжили гореть, отбрасывая длинные пляшущие тени.

Огонь был необычным. Он почти не коптил, горел ровно и холодно, будто выжигая темноту. Нашёптанный огонь. Значит, на башне стоит шептун. Такие же снаряды летели и с других башен, чтобы отодвинуть прочь ночную тьму.

И в этом бледном свете отчётливо виднелось воинство, подступавшее к стенам.

Даже я, видавший подобное со стен Кечуна, почувствовал, как что-то холодное и тяжёлое опускается в желудок. Рядом кто-то сдавленно охнул. Кто-то выругался. У кого-то застучали зубы.

Сплошное, шевелящееся полотно из тел. И протянулось оно так далеко, насколько хватало взгляда. Тысячи. Десятки тысяч. Они шли ровным, неспешным шагом, и от этого их приближение казалось ещё страшнее.

– Спокойно! – раздался голос Храва.

Он протолкался к зубцам стены. Его лицо в отблесках зелёного пламени было бледным, но говорить командир старался уверенно:

– Не робейте! Стены Илоса высоки и крепки! А настоящие стены этого города – это вы! Его защитники! Ваша стойкость отразит любое нашествие! Помните: вы стоите здесь за свои дома, за свои семьи!

Я его не слушал. Разве что краем уха, чтобы уловить идиотизм очередной фразы. Какие дома и семьи, Храв, когда у тебя в подчинении одни наёмники? Большая часть моего внимания была прикована к тому, что происходит внизу, в песках.

Как я и ожидал, в первой волне выставили самых слабых бойцов орды. Песчаных людей.

Они были будто слеплены из влажного песка, который вот-вот рассыплется. Однако же, злою волей Дикого Шёпота, не рассыпались. Человекоподобные фигуры, без признаков пола и возраста. Будто глиняные болванчики, они мерно шли к стенам.

На груди у каждого – странное, более тёмное уплотнение. Будто нагрудник или щиток, глубоко вросший в песчаную плоть. По бокам – две пары рук. Одни на обычном месте, из плеч, а ещё одна пара – чуть ниже. Все с длинными узкими когтями, чёрными, как обсидиан. Даже отсюда было видно, как они зловеще поблёскивают.

Сверху, на плечах – безликие головы. Ни рта, ни носа, ни ушей. Единственным украшением был огромный, без век, тускло светящийся жёлтый глаз.

Убедившись, что ни Храв, ни осмы не слышат, я тихо передал стоявшим рядом бойцам:

– Это песчаные люди. В голову бить бесполезно: отрастят новую. Бейте в грудь. Они прикрыта более плотной кожей. Однако пробить можно. Главное – не дать им закрепиться на стене.

Больше я ничего не успел объяснить. Осмы принялись кричать, отгоняя бойцов ближнего боя от зубцов стены и выталкивая вперёд стрелков.

Прежде чем отступить, я снова глянул на подкатывающую орду. Зелёные огни внизу горели, освещая бесконечные ряды четырёхруких фигур. Они не бежали. Они просто шли.

И это было страшнее всего.

Том 2
Защитник

                                                                          

Маленькое предисловие от автора

Дорогие читатели!

Если что, то это не обложка книги сверху. Просто иллюстрация, которая очень удачно вписывается между первым и вторым томами. Дальше начинается второй том, который будет платным.

Если вам нравится книга, если собираетесь читать дальше, то автор спешит сообщить, что будет невероятно рад, если вы поставите книге лайк или напишете комментарий с отзывом (а лучше, конечно, сделать и то, и другой, само собой).

Аннотация, которой нет, но обязательно была бы, если бы тома были раздельные

Есть такое правило в войне с пустынными демонами: пока держатся башни, стена будет стоять. Неважно сколько этих мерзавцев прорвалось внутрь города – утром они уйдут. И следующей ночью снова будут штурмовать стены. Но хоть ты и сражаешься с ними в режиме день-ночь, силы человеческие не безграничны. Какими бы ни были выносливыми люди в Вечных Песках, но и они не могут сражаться вечно… Впрочем, лично я считаю, что надо сразу бросать Глиняный круг, потому что оборонять всю стену не хватит никаких сил. Но кто бы меня слушал! Я же всего лишь один из немногих в городе, кто уже подобные проходил. Разве это повод прислушаться к умным советам?

Том 2
Глава 25

Первый штурм – всегда самый кровавый. Защитники ещё думают привычками обычной войны. Людям кажется, что, если убить достаточно врагов, напор ослабнет. Ведь не бывает бесконечной армии, правда же?

В итоге, в первые часы бойцы выкладываются на полную. Они просто не осознают, что этот кошмар никак нельзя прекратить. Кошмар закончится вместе с ночной темнотой. И только тогда. А значит, продержаться надо не до момента, когда враг побежит. А просто до утра.

Люди, стоявшие со мной на стене, этого не понимали. И командование начало бой именно так, как я и ожидал. Будто под стены Илоса пришла человеческая армия. С башен раздались тяжёлые вздохи туго натянутых жил и сухие щелчки спусковых механизмов. А в ночную темноту полетели каменные снаряды. Круглые, небрежно обтёсанные валуны.

Первый снаряд врезался в массу, ползущую на приступ, метрах в трёхстах от стены. Удачно, в целом. Всё, что было на его пути – и песчаные люди, и странные твари, бегущие на четырёх конечностях – превратилось во взметнувшуюся волну песка.

На мгновение внизу образовалась чистая просека. Клубящийся чёрный дым впитался в землю, а ряды врагов вновь сомкнулись. И мало кто обратил внимание, что там, где рассыпались песчаные люди, уже растут новые фигуры. Чёрный дым не уносился в небо. Он тяжело оседал на землю, впитываясь в песок. И там из грунта начинали подниматься новые бойцы. Медленнее, чем рассыпались старые. Зато уверенно и неотвратимо.

Дикий Шёпот не просто вёл орду. Он прямо здесь, на поле боя, лепил новых солдат из павших. Число бойцов орды равно запасам жизненной силы, которую орда успела накопить. Так было всегда. Жаль, у людей, которые не воевали с тварями Дикого Шёпота, короткая память.

Со стен полетели снаряды и стрелы. Они выбивали сотни наступающих врагов, но из песка вырастали всё новые и новые монстры. И теперь это видели уже все.

– Да когда они закончатся⁈ – возмутился один из бойцов рядом со мной.

– Закончатся, – спокойно ответил я. – На рассвете. Не раньше. Пока темно, орда их сколько угодно слепит.

– Заткнись, наёмник! – с другого конца участка рявкнул Храв, услышавший мои слова. – Не смей сеять панику!

Я даже не повернул голову в его сторону. Трупы иногда поднимаются и даже издают звуки. Но кто сказал, что на эти звуки стоит обращать внимание? Пусть Храв ещё жив, но он труп. Если бы в его черепной кости имелся мозг, он бы прислушался к моим словам. Но если уж Паламан обделил умом, такую неприятность не исправишь.

Между тем, первые песчаные люди, избежавшие каменного дождя, достигли лачуг Песчаного круга. Там ещё метались отдельные запоздавшие жители. Многие из них даже не успели закричать. Четырёхрукие бросились на них, длинные чёрные когти вспороли воздух… И то, что ещё мгновение назад было людьми, превратилось в кровавое месиво. Это произошло быстро, беззвучно и с чудовищной эффективностью. Стоя на стене, мы видели мельчайшие детали в свете нашёптанных огней. Кто-то из новеньких бойцов даже всхлипнул, отвернувшись.

Стрелы немногочисленных лучников посыпались вниз. Некоторые из них находили цель, попадая песчаным людям в грудь. Поражённые фигуры замирали и осыпались. Но остановить наступление орды у лучников не было шансов. Враги уже подобрались к самой стене, заполняя своими телами сухой ров под ней.

Они цеплялись за камни чёрными когтями и, наклоняясь лицом вниз, подставляли спины для шедших следом. Этими стараниями внизу медленно, но неуклонно росли лестницы из врагов. Они умирали и возрождались, они лезли вверх… И плевать им было на стрелы и камни, которые обрушивались на их головы.

У них не было страха смерти. Потому что смерти, в нашем человеческом понимании, у них тоже не было. И когда первые «живые» насыпи почти достигли зубцов на вершине стены, из глубины орды, из-за сплошной стены песчаных тел, выползли «кровавые персты».

Они были в полтора, а то и в два раза выше человека. Их тела, мощные и скособоченные, напоминали грубые статуи из красновато-рыжего камня. Они двигались тяжело, неспешно, с невозмутимой уверенностью. Их плоть, если это можно так назвать, была покрыта костяными пластинами, будто сросшимися и образующими что-то вроде природного доспеха.

Крохотная голова почти не выступала над массивными плечами. А из черепа торчали три толстых изогнутых рога. И рога, и кривые когти на двупалых руках были цвета запёкшейся крови. Как будто их только что вынули из чьей-то открытой раны. Поэтому этих демонов так и называли.

Кровавые персты шли, расталкивая песчаных людей, как высокую траву. Они направлялись к тем самым живым лестницам, которые создали их меньшие собратья. Наши лучники посылали в нового врага стрелу за стрелой. Воины ближнего боя хватали из плетёных корзин камни и кидали вниз.

И я кидал вместе с ними. Но знал, что это бесполезно. Убивать врагов надо не на острие атаки, а там, в тылу, чтобы обрушить живые лестницы.

Волна монстров плеснула на зубцы. Первый же кровавый перст, выскочив наверх, ускорился. И, прежде чем его насадили сразу на несколько копий, полоснул рогами одного из лучников.

И да, я не возьмусь утверждать, что лучник умер позже проколотого перста…

За два гонга всё превратилось в кромешный ад. Стройная оборона, за которую так ратовал Храв, рассыпалась прямо на глазах. Несмотря на его вопли, на попытки осмов, старавшихся заткнуть дыры, бойцы сдавали скачок за скачком.

Самый плохой прорыв случился на стыке нашего участка и соседнего. Там песчаные люди, при поддержке двух кровавых перстов, сумели создать плацдарм. И как бы бойцы, стоявшие рядом, ни пытались выбить их – ничего не получалось.

Именно туда, в самую гущу, бросился наш осм Лехр, увидев, как падает очередной боец из его отряда. Он не был героем. Обычный стражник, который честно делал свою работу. Я видел, как он с неразборчивым криком врубился в толпу песчаных людей, отсекая мечом когтистые лапы и пытаясь добраться до ближайшего из перстов.

Ему даже удалось. Он всё-таки всадил клинок в щель между костяными пластинами. Но второй кровавый перст, стоявший сбоку, размахнулся и ударил Лехра с разворота, будто тяжёлой дубиной.

Осма отбросило к самым нашим ногам. Отрубив голову очередному песчаному человеку, я наклонился. И, ухватив Лехра за кольчугу, вытащил из горячки битвы. Стражник был, на удивление, ещё жив.

– Несите его в башню к шептуну! – бросил я топтавшимся рядом стрелкам.

С тех пор, как людей начали теснить от парапета, они всё равно стояли без дела. Лишь изредка им удавалось пустить стрелу, и то почти в упор, в лезущего в толчее врага. Лучники теперь больше место занимали, чем реально могли помочь.

Прорыв на границе двух участков держали, по сути, двое. Я – на одном фланге, отбивая атаки на наш фрагмент стены. И незнакомый наёмник с диковатыми, горящими яростью глазами. Вооружён он был необычным для песков прямым и узким двуручным мечом.

Левый бок ему прикрывал молоденький парень со щитом и коротким мечом. Весь в крови и пыли, но ещё живой и отчаянно рубящийся. Как они уцелели в первой мясорубке, одному Отцу Песков известно.

Жаль, что их старания были напрасными. По всей стене кипел отчаянный бой, и люди проигрывали в нём шаг за шагом.

Снизу, по горе тел, выросшей за два гонга, карабкались разом пять кровавых перстов. Они вывалились на стену почти одновременно. Строй защитников дрогнул и попятился, готовясь рухнуть.

И в этот момент Храв меня сильно удивил. Наш никчёмный командир оказался человеком. С криком «За мной!» он бросился к перстам, вместе со своим помощником и одним из осмов. Их храбрость нашла награду: им удалось почти невозможное. Эти трое оттеснили демонов к самому краю и даже скинули троих обратно, вниз. На мгновение показалось, что кризис миновал, но…

В этот самый миг, из темноты за парапетом, прямо там, где стоял Храв, взметнулось нечто огромное. Когти впились в камень стены, клацнули зубы – и огромный качург начал выбираться на стену.

Храв в отчаянной попытке не успел даже поднять щит. Огромная лапища ударила его по пухловатому торсу. Не проткнула, а именно ударила, но с чудовищной силой. Влажно хрустнув, тело бывшего триосма кувыркнулось, сбивая попавшихся на пути бойцов.

И без звука рухнуло со стены в город, в темноту Глиняного круга.

Я уже бежал к качургу, снося щитом лезущих по пути врагов, а иногда и расталкивая союзников. Нельзя было дать этому чудовищу выбраться на самый верх. Сейчас качург висел на краю, неуверенно цепляясь за зубцы. Но если он влезет, начнётся бойня, после которой наш участок окончательно падёт. И тогда орда хлынет на стены через эту брешь.

Пока я бежал, качург успел натворить дел. Пятерых бойцов, пытавшихся сдержать его клешни и хвост, размазало в кровавые лепёшки. Ещё четверо, отброшенные мощными ударами, с криками корчились на каменных плитах.

Из всего командования на ногах остался лишь один из осмов Храва. Тот самый, что накануне вечером забирал копейщиков. Его лицо было белым, как мел, он пошатывался, но пытался что-то кричать, собрав вокруг бойцов своей осмии.

У качурга была другая проблема. Эта тварь ещё не закрепилась. Его чудовищное тело, покрытое бронёй, возвышалось над парапетом лишь наполовину. Он цеплялся за зубцы могучими конечностями, изо всех сил пытаясь подтянуться наверх. Однако при этом топтал и расплющивал песчаных людей, составлявших его «лестницу». В общем, не было у него пока полноценной свободы движений.

Этим стоило воспользоваться. Я не стал подбегать к монстру спереди, навстречу смертоносным клешням. На ходу запрыгнул на невысокий парапет, а потом, балансируя, взобрался на зубцы, невзирая на риск сорваться вниз, под ноги орде. Разбежался с двух шагов по неровному камню – и прыгнул.

Приземлился на спину качургу, чуть позади головы. Туда, где скрывалось подобие его загривка. И где можно было добраться до средоточия силы.

Качург вздрогнул, почувствовав внезапную тяжесть. Задёргавшись, он попытался дотянуться до меня чёрной клешнёй. Я не дал ему времени придумать, как избавиться от внезапного наездника. Вскинул отцовский топор, ещё горячий от моего шёпота, и со всей силы обрушил на горб монстра.

Встретив сопротивление, лезвие на миг задержалось. А затем всё-таки пробило преграду и с хрустом ушло глубоко внутрь, почти на всю рукоять. Из-под меня раздался даже не рёв, а пронзительно-визгливый скрежет, от которого заложило уши. Чудовище затряслось, его клешни разжались, и оно начало оседать вниз, стремительно теряя опору. Одна из клешней в последней попытке отомстить потянулась ко мне. Но я, уцепившись одной рукой за край пластины, начал топором в другой яростно «шурудить» в ране. Надо было зацепить багровое сосредоточие, чтобы уничтожить источник силы.

Качург взвыл уже по-настоящему. Срывающимся, предсмертным рёвом. Его тело начало терять форму, превращаясь в чёрный песок. Я вырвал топор, почувствовав, как опора под ногами исчезает. И оттолкнулся от рассыпающегося чудовища, прыгая обратно на стену.

Слишком далеко… Я и не заметил, как качург во время агонии отстранился от зубцов. Я бы наверняка упал вниз, прямо в лапы песчаных людей. Но Аримир, стоявший у самого края, успел выбросить вперёд короткое тяжёлое копьё. А я – схватиться за древко обеими руками. Моё тело с силой качнулось вперёд, больно ударившись о каменную кладку…

И всё же Аримир, уперевшись ногами и навалившись на камень, не дал мне сорваться. Через секунду я был на стене, ещё немного содрогаясь от адреналина.

– Спасибо, – выдохнул я.

– Сочтёмся! – проворчал наёмник, утирая грязный от крови и пыли лоб.

Ситуация была хуже некуда. На стене, у башни, ключевой точки нашего участка, начинался новый прорыв. А защитников там почти не осталось. Лишь несколько человек, отчаянно отбивавшихся у самого входа.

А внутрь, через пролом в двери, уже врывались песчаные люди. И я знал одно: если они закрепятся в башне – всё, конец. Стена падёт здесь и сейчас.

И дело даже не в том, что они захватят башню, лишив нас баллист, умелых стрелков и шептуна, который оказывал немалую поддержку. И не в том, что пустынные демоны набьются в башню так, что свободного места не останется.

Дело в том, что внутри башни они переждут день, не боясь сгореть в лучах солнца. И как только стемнеет, продолжат бой. Но теперь им не придётся забираться на стену. Они и без того будут на ней.