Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 100 страниц)

Но если прыгнуть на спину качурга…

Не дав себе времени на раздумья, я протиснулся в узкое окно, опустил ноги на каменный выступ снаружи, пару раз вздохнул, набираясь решимости… А затем качнулся туда-сюда и, выждав удобный момент, наконец-то прыгнул.

Полёт показался вечностью. В бронированную спину чудовища я врезался с такой силой, что у меня зазвенело в ушах. Зато и тварь вздрогнула от неожиданности. Едва удержавшись от дальнейшего падения, я заскользил по гладкому панцирю. И, пока щель между пластинами ещё была рядом, изо всех сил вонзил в неё кинжал.

Руку чуть не вывернуло из сустава. Зато мне удалось повиснуть на кинжале.

Демон взревел и затрясся, пытаясь меня сбросить. Но, к счастью, ловушка не давала ему сильно разгуляться. Крутись не крутись, а я не для того из-под крыши прыгал, чтобы полететь кувырком в темноту ночи.

Вторая рука с топором была свободна. На всякий случай я взмолился всем богам, до которых мне было дело, или которым было дело до меня. И принялся рубить по горбу, пробиваясь к нервному узлу, заменявшему демону мозг.

Вокруг кричали люди, летели стрелы. Раз за разом я заносил топор и со всей силы бил, пока из-под бледной плоти вместе с чёрной кровью не проступил багровый узел. Пульсировал он, будто сердце.

И все те несколько секунд, что на это ушли, ругался я почище грузчиков из речных портов. Левая рука, которая держала меня на рукояти кинжала, пульсировала болью. Пальцы стремительно немели от перенапряжения. И всё же у демона никак не получалось меня скинуть, а его мощные, но короткие лапы не дотягивались до загривка.

Сталь в очередной раз с хрустом вонзилась в узел. Обиженная тварь издала оглушительный, будто режущий уши визг. А я вырвал топор из плоти монстра и ударил снова. И снова.

Разрубить самую суть демона. Разорвать силы, что связывают воедино его организм. Превратить монстра в то, чем он был раньше – песком. И с каждым ударом тело чудовища начинало, расползаясь, терять форму.

На последнем ударе раздался звук, будто лопнула натянутая струна. И чудовище… рассыпалось. Броня, плоть, когти: всё превратилось в песок и пыль, а те, подняв густое облако, ухнули вниз.

Я тоже рухнул вслед за этим песчаным водопадом. С трёхметровой высоты. Неудачно приземлился, кувыркнулся и тревожно замер, ожидая хруста костей. Обошлось. Правда, боль всё равно пронзила тело, и дыхание на пару секунд вышибло.

Лёжа на спине, я поглядел в звёздное небо – в светлую полосу, которая пересекала его чуть под углом к горизонту. И снова попробовал пошевелиться, но решил всё-таки себя пожалеть. Между тем, крики ужаса вокруг сменились сначала гробовым молчанием… А затем ликующими и радостными возгласами.

Как говорили в моей прошлой жизни, я слишком стар для этого дерьма… И не надо говорить, что мне всего двадцать три года. Это серьёзный срок для песков. Бывают тут и те, кто в таком возрасте уже подыскивает пару собственным детям.

Правда, это разве что в диких окраинных землях, на границе Земли Людей. Всё же слишком ранние браки здесь не одобряются.

– Ишер! Ишер! – откашливаясь от пыли, ко мне пробился Марихан. – Так и знал, что это ты! Кто ещё может с неба свалиться⁈

– Я из окна прыгал, – ответил я, по-прежнему не спеша вставать. – А вовсе не с неба.

– Ну, знаешь, в темноте не разберёшь! – засмеялся Марихан, и в его смехе звенело облегчение того, кто выжил и только что это осознал. – Ты цел хоть? Руки-ноги не переломал?

– Да, знаешь, вроде нет… – признался я и, наконец, сел. – Синяков, конечно, на мне теперь больше, чем здорового тела… Но это я как-нибудь переживу. А ты тут кинжал не видел?

– Этот? – один из слуг, оказавшихся рядом, протянул мне моё оружие.

– О, да! Благодарю, – я принял кинжал за рукоять и убрал в ножны.

– А топор не выпустил! – одобрил Марихан.

– Конечно, нет! Чем потом сражаться? – ответил я и, схватившись за протянутую руку, со стоном утвердился на ногах. – И вообще, топор, считай – важная часть меня…

Вокруг царила суета, но уже вполне здоровая. Путники радовались победе над монстром, слуги тащили ворота обратно к ограде. Посреди ночи, конечно, их чинить не будут, но проход надёжно заколотят до утра. В песках с этим строго. Хватает здесь всякого: и бандитов, и дикого зверья. Никогда не знаешь, кто заглянет в гости.

Люди тушили факелы и фонари, зажжённые, чтобы сбить демона с толку и напугать. Не слишком эффективный метод, кстати. Свет качурги не любят. Однако не до такой степени, чтобы факелов устрашиться.

Мир вокруг погружался обратно в темноту.

– Пойду досплю… – обернувшись к Марихану, сказал я. – Сколько до рассвета?

– Ещё полночи впереди, – ответил тот. – Зажги огонь и закрой ставни. Иначе продрогнешь. В последнее время Хладный час в наших местах суров.

– Спасибо за предупреждение, – кивнул я.

– Спасибо за помощь, друг! – мы обменялись с Мариханом крепким рукопожатием. – Кто это был? Ты когда-нибудь видел таких?

– Качург, – ответил я одним словом на оба вопроса.

И направился обратно к себе. С учётом предыдущей ночи, мне очень хотелось спать.

Когда я поднимался по лестнице, кинул случайный взгляд вниз. Марихан стоял, обхватив подбородок пальцами, и тяжело думал. К нему уже подтягивались остальные братья и старик Дархан.

Они ждали знаков? Знак вломился к ним во двор. Гухулы ещё могут стаей кочевать отдельно от орды демонов. Качурги – нет. Им нужна охрана днём, им нужно подпитываться силой, если не нашли добычу. Слишком уж они велики. Не хватает им надолго Дикого Шёпота.

Орда надвигалась на земли Железного Кряжа. И я не завидовал тем, кто не успеет убраться с её пути. Иногда смерть – это не худшее, что может случиться с человеком.

Том 1
Глава 6

Я проснулся оттого, что в дверь стучали. Нет, не стучали – в неё, похоже, методично долбились симпатичным, но, кажется, цельнокостяным лбом.

– Ишер! Ты живой там? Ишер!

Голос Меоли. Настойчивый, бодрый и очень раздражающий в моём текущем состоянии. Я попытался приподняться, но всё тело взвыло в ответ единым, слитным хором боли. Каждая мышца, каждый сустав, каждый свежий синяк… Вчерашний полёт и падение давали о себе знать. Рождённый ползать летать не должен, а я вчера нарушил это правило.

– Живой!.. – прохрипел я так, чтобы было слышно за дверью, и повалился обратно на кровать, шумно выдохнув от облегчения.

В комнате оказалось, мягко говоря, прохладно. И это несмотря на то, что печку я на ночь затопил. Жар от кизяка прогорает быстро, не в силах побороть предрассветный холод. А глина и камни печи дают под утро не так уж много тепла.

– Завтрак подают! – не унималась Меоли. – Я есть хочу!

Собрав волю в кулак, я всё-таки заставил себя подняться. Подошёл к глиняному умывальнику. Вода в кувшине за ночь теплее не стала. Пришлось, пересилив себя, окунуть в неё руки, сложенные лодочкой. Ледяная жижа, стекающая по лицу и шее, оказалась лучшим тонизирующим средством. Не столько бодрила, сколько шокировала организм, заставляя его проснуться. Растеревшись грубым полотенцем, я сгрёб в охапку свои вещи и вышел из комнаты.

Меоли поджидала меня в коридоре, сияющая и явно выспавшаяся. Её глаза горели.

– Я видела! – выпалила она, едва я закрыл за собой дверь. – Видела, как ты вчера прыгнул! С третьего этажа! Прямо на этого… этого страшного с хвостом! Это было жуть как храбро!

Я молча покосился на неё, спускаясь по лестнице. Приходилось крепко держаться за перила, чтобы меня не сложило пополам от внезапного прилива слабости. Любые трюки имеют свою цену, которую приходится затем выплачивать. И мой ночной прыжок – не исключение.

– Со стороны, наверно, выглядело как последний бред безумца, – наконец, ответил я, а потом добавил: – Который решил, что может летать. Не делай так никогда.

– Но ты же убил его! – не унималась Меоли, следуя за мной по пятам. – Все стреляли, кидали камни, а он ничего! А ты взял и прыгнул!

– Мне просто хотелось спать. И надоело слушать возню под окном, – открестился я от звания героя, уже почти спустившись в зал.

После чего не выдержал и добавил:

– А ещё он страшно выл. Я подумал, что этот качург болен, и надо его добить, чтобы не мучался.

Меоли чуть не споткнулась на последних словах. Однако я вовремя её поймал за локоть, и, поймав равновесие, она застыла и подняла палец вверх:

– А, я поняла: ты шутил!..

Я и на это не стал отвечать. Меньше знает, крепче спит. Особенно если речь обо мне.

Внизу было куда оживлённее, чем вчера днём, но пустыннее, чем вечером. В зале царила утренняя суета: путники доедали, расплачивались, выносили поклажу… Большинство караванщиков, собрав пожитки, готовились выйти в путь, чтобы пройти хоть сколько-то до полуденного зноя.

В углу грузили мешки с провизией, у выхода прощались два хорошо знакомых, видимо, погонщика. Воздух гудел от голосов: всем здесь было, что обсудить. Пахло лепёшками, жареным мясом и дорожной пылью. Жизнь, несмотря на кошмар этой ночи, продолжала идти своим чередом.

Мы с Меоли устроились за тем же столом, что и вчера. Я сосредоточенно уничтожал тарелку каши с крошками вяленого мяса. Меоли, напротив, неохотно ковыряла свою порцию, оглядываясь по сторонам.

Вскоре к нашему столу подошёл Дархан. Выглядел он уставшим, но собранным и сосредоточенным. Присев на скамью рядом, старик положил узловатую руку мне на плечо.

– Спасибо, друг, – сказал он тихо, без обычной иронии. – Если бы не ты, не знаю, чем бы вчера кончилось. Может, и постоялого двора бы уже не было… Мы в долгу перед тобой.

Я лишь кивнул, продолжая жевать. Благодарности меня всегда смущали. Тем более, старик знал, что я не мог поступить иначе.

– Договорился я кое о чём… Вон тот караван, – Дархан кивнул на группу людей у выхода, – идёт сначала в Золотую Воду. Погрузят там свой товар, а затем обратно, прямиком в Илос. Они заберут нас, если сумеют уйти из Золотой Воды. Заберут вместе со всем скарбом, что успеем погрузить. Плачу им хорошо, в первую очередь, за безопасность.

– Ты всем сказал про гухулов? – напрямую спросил я, глянув старику в глаза.

– Всем… Многие верят, Ишер, не волнуйся. И ночное происшествие людей встревожило, – успокоил меня Дархан.

– Тогда почему они едут дальше в Золотую Воду? – мрачно уточнил я, засовывая в рот очередную ложку каши.

– Демоны – это демоны. Сразу не доберутся. Всегда можно успеть продать, что хотел, и купить, что собирался… А если под стенами будет бродить пара десятков гухулов, то цены сразу станут приятнее. И как раз для торговцев… – старик пожал плечами. – Жадность, друг мой… Просто жадность, и ничего больше.

– Она им может дорого обойтись, – покачал я головой, сетуя на людскую глупость.

Старик повторил этот жест за мной, соглашаясь. А затем, пожевав губами, сделал предложение:

– Присоединяйся, Ишер. Пару-тройку дней переждёте здесь. В караване будет место для тебя и твоей спутницы. Я договорился и насчёт вас. Доберётесь куда безопаснее, чем в одиночку.

Я отложил ложку и благодарно улыбнулся.

– Нет, Дархан. Спасибо за заботу, но нельзя. Я должен поторопиться. Мне нужно не просто доставить Меоли, – я кивнул на девушку, – Нужно успеть предупредить людей. Если гухулы настолько близко, не только старый Лорх и его Золотая Вода на волоске. Сильно рискуют и другие поселения. Я не могу ждать, пока караван соберётся, разгрузится, снова загрузится… Буду сообщать всем встречным по пути. Да и в отделение гильдии в Илосе надо сообщить.

Дархан тяжело вздохнул, но кивнул с пониманием:

– Сколько тебя знаю, ты всегда был таким. Упрямым и слишком ответственным. Ладно, не буду отговаривать. Значит, скоро выходишь в путь?

– Да, – я допил свой травяной взвар. – Как только закончим с завтраком. И ещё… Спасибо за кров, заботу и хлеб. За всё.

– Пустое! – отмахнулся старик. – Закон Воды. Да и для тебя он всегда был чем-то большим. Припасы тебе собрать? На пару дней?

– Да, будь другом. Сухарей, вяленого мяса, воды. Может, найдётся и что-нибудь, что перенесёт день жары, но можно съесть без хруста.

– Сделаем, – вставая со скамьи, Дархан снова посмотрел на меня. – Береги себя, Ишер. И её. Найду тебя в Илосе, тогда и выпьем как следует. И за встречу, и за… За всё остальное.

– Обязательно, – я коротко улыбнулся.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и старик, ещё раз кивнув Меоли, пошёл на кухню, чтобы организовать нам дорожный паёк.

Завтрак мы доедали в тягостном молчании. Мои мысли были далеко, а тело всё ещё ныло и протестовало против каждого движения. Меоли, напротив, похоже, переполняли эмоции после ночного боя и разговора с Дарханом. Однако девушка изо всех сил сдерживала себя, уважая моё желание помолчать.

К нашему столу подошла Хадиза. В руках у неё был аккуратно увязанный узел с припасами. А всегда добродушное лицо было непривычно серьёзным.

– Вот, друзья, – сказала она, ставя узел на стол. – Сухари, мясо, сыр, горшок с рагу, водицы на три дня… Должно хватить, даже если, не дай Хозяин Дорог, с пути собьётесь.

Женщина посмотрела на меня и улыбнулась:

– Спасибо тебе, Ишер. За всё. И что мой старик и сыновья живы. Если бы не ты… – она не договорила, а затем быстро переключила тему: – Ишер, ты обязательно найдёшь нас в Илосе, слышишь? Спросите Гостевой дом Улана у городских ворот. Его там любой подскажет. Удачи!

– И вам, Хадиза, – эти слова не были данью вежливости, я действительно надеялся, что они успеют уйти. – Спасибо за кров и еду. Обязательно найду вас.

Она кивнула. А затем потрепала меня по плечу тёплой рукой и, бросив прощальный взгляд на Меоли, поспешила назад, на кухню.

– Такое ощущение, что навсегда прощаетесь! – беспокойно передёрнув плечами, оценила девушка.

– Возможно, и так. Пески порой забирают внезапно. И совсем не там, где ожидал беды, – спокойно ответил я, заканчивая с кашей.

После завтрака мы с Меоли направились к сараю, где ночевали наши переханы. И у выхода из главного здания чуть не столкнулись с двумя людьми. Видимо, охранниками одного из караванов. Мужчина лет пятидесяти, с проседью в коротких тёмных волосах и умными глазами. Он опирался на короткое толстое копьё с широким наконечником.

Страшная штука, если уметь с ней обращаться. И колет, и рубит, и вообще так приложить может, что десять раз подумаешь, стоит ли ещё раз лезть. Видел я тех, кто такими копьями орудует. Но сам так и не научился. Топор мне намного привычнее.

Рядом с ним стояла девушка с тугой тёмной косой и большими глазами, слегка раскосыми, как у жителей восточных пустынь. За её спиной виднелся короткий, но изящный лук из кости и дерева. Дорогая штука, точно знаю.

Мы остановились, пропуская их, и обменялись обычными кивками вежливости. Но тут мужчина, внимательно посмотрев на меня, громко щёлкнул пальцами:

– Погоди-ка… Ты же вчерашний? Тот, что с крыши спрыгнул на качурга?

– Пришлось, – не стал я отрицать очевидного.

– Лихо было, да! – мужчина ухмыльнулся, и в его глазах мелькнуло уважение. – Так на моей памяти качургов ещё не били. Позволь представиться: Аримир. А это – Элия, моя приёмная дочь.

Он кивнул на девушку. Та лишь холодно кивнула, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы.

И с интересом задержалась лишь на топоре за поясом.

– Ишер, – отрекомендовался я в ответ. – Узнал качурга? Доводилось раньше… сталкиваться с пустынными демонами?

Лицо Аримира сразу посерьёзнело. Он вздохнул и покивал.

– Было дело. И не раз. Но такого крупного видел впервые. Обычно они мельче, поодиночке бродят.

– Мелкие – да, может быть, – ответил я. – А такие – никогда. Не могут без орды. Она идёт с запада. Я сталкивался с их разведкой у Золотой Воды. Гухулы.

Аримир присвистнул, и даже холодная Элия нахмурилась.

– Гухулы? Серьёзно? Значит, не врут… Лет сто их, говорят, здесь не было… – он потёр лицо ладонью. – Демонова дыра! Я пытался втолковать нашему главному, но у него в голове одна мысль: успеть в Золотую Воду, пока не разобрали проклятое дерево. Мечтает за бесценок скупить большую партию.

– Глупец, – с презрением бросила Элия, и это было первое, что она произнесла. Её взгляд, полный упрёка, снова устремился на меня. – А ты? Ты знаешь, как с ними бороться. Почему не остался? Не помог им подготовиться? Вместо того, чтобы бежать с какой-то… – она бросила взгляд на Меоли, но не закончила фразу.

Не знаю, что эта девушка там себе надумала… Нам, мужчинам, сложно бывает понять витиеватые пути женской мысли. Ко мне она изначально отнеслась как-то… Предвзято, что ли? Да и Паламан с ней! Своих забот хватает.

– Я связан контрактом, – ответил я ровно, без вызова. – И я уже предупредил старосту Золотой Воды. Выполнил Закон Песка. Он был так благодарен, что приказал мне покинуть поселение. И больше не появляться в его стенах, чтобы не разводить панику.

– Видишь, Элия, не всё так просто, – вмешался Аримир, спеша сгладить острые углы. – У каждого есть свои дела. Да и не все готовы смотреть правде в глаза.

Девушка фыркнула, а её приёмный отец снова повернулся ко мне:

– Спасибо за предупреждение, Ишер. Будем настороже. Надеюсь, наши пути ещё пересекутся. В Илосе, в отделении гильдии. Как окажемся там, найдём друг друга. Выпьем, поговорим…

– Согласен, – кивнул я: встреча в нейтральных стенах гильдии однозначно приятнее, чем продолжение этого слегка напряжённого разговора. – Удачи вам в пути. И… Смотрите в оба.

Мы с Меоли прошли мимо них, ведя наших переханов под уздцы. Я чувствовал на спине колющий взгляд Элии, но оборачиваться не стал. Споры о долге и морали были роскошью, которую я не мог себе позволить. У меня был свой контракт, свой путь… И сто золотых водянок, которые отделяли меня от долговой ямы.

Дорога на северо-запад уводила нас с Меоли к подножию Железного Кряжа. Сначала под ногами переханов был лишь привычный жёлтый песок, вечно забивающийся в складки одежды. Но постепенно, с каждым часом пути, пейзаж менялся всё больше и больше.

Песок становился грубее, в нём появлялась галька… А затем вокруг нас и вовсе раскинулась щебнистая равнина, украшенная то там, то тут большими камнями, похожими на обломки горшков. Солнце, отражаясь от их светлой поверхности, било в глаза с удвоенной силой.

Впереди, на горизонте, медленно, но верно вырастали горы. Сначала это были лишь сизые тени, но вскоре они обрели конкретную форму. Зубчатые суровые гряды буровато-ржавого цвета, будто ступенями идущие вверх. Они были похожи на спину каменного дракона, уснувшего посреди пустыни.

К этому моменту мы провели в пути неполных два дня. И все эти два дня, начиная с постоялого двора, Меоли навёрстывала время, упущенное в молчаливом бегстве от гухулов. Её вопросы сыпались на меня, как камушки во время обвала.

– А что это за птица?

– А почему этот камень красный?

– А ты уверен, что мы не заблудились?

– А ты давно знаком с Дарханом?

– А ты точно из деревни?

– А откуда берутся качурги?

– А ты случаем моего дядю не встречал во время Долгой Осады?

– А какое имя у твоей семьи?

Большей частью, я отвечал односложно, а порой и вовсе отмалчивался. Важнее было сосредоточиться на дороге, прислушиваясь к звукам пустыни, но… Болтовня Меоли действовала на нервы сильнее, чем скрип несмазанной повозки.

В какой-то момент, после двадцатого «почему», я поймал себя на мысли, что зря вообще разговорил её у того костра. Гораздо спокойнее было, когда она хмурилась и демонстративно отказывалась от еды. Тишина – воистину золото, и теперь я осознавал это в полной мере.

По пути нам попались ещё несколько караванов, идущих навстречу. Для каждого я находил минутку, чтобы перекинуться парой слов с охраной или старшим погонщиком.

– У Золотой Воды видели гухулов, – говорил я, не вдаваясь в подробности. – А на «Тенистый Приют» напал крупный качург. Будьте настороже.

Реакции были разными: от скептического хмыканья до искренней благодарности, а с ней и тревоги. Но я делал то, что должен был – предупреждал. Закон Песка соблюдён, и ни одна скотина не скажет, что я им пренебрёг.

Общество вокруг Железного Кряжа – не такое многолюдное. Я не так давно осел в этих местах, но меня уже где-то да знали, в силу особенностей работы наёмника. Кто-то слышал, кто-то видел, а кто-то помнил моё имя.

И если староста Лорх из Золотой Воды выживет, а потом решит соврать и скажет, что его не предупреждали… Людская молва отплатит ему сторицей. Не может же быть, чтобы я всех предупредил, а его – нет. Ну врёт же.

К подножию перевала мы добрались на исходе второго дня. Солнце ещё не начало клониться к закату, и до вечера оставалась пара часов. Придержав перехана, я оглядел скалистый подъём, местами поросший чахлыми колючками.

– Встаём там, – объявил я, указав на ровную площадку со следами кострищ и навесами из тростника разной степени целости.

Меоли удивлённо посмотрела на меня. Затем на солнце, висящее ещё высоко. Потом снова на меня.

– Здесь? Но солнце не опустилось! Мы могли бы пройти ещё чуть-чуть!

– Через перевал надо идти только днём, – возразил я, начиная вынимать из сумки поклажу. – И желательно успеть до темноты.

– Почему? – в голосе девушки зазвучали знакомые нотки любопытства.

Однако теперь к ним примешивалась тревога. Всё-таки наше маленькое путешествие помогло ей расширить кругозор.

Вытащив свой топор, я осмотрел лезвие. А затем удовлетворённо кивнул и положил поверх вещей, чтобы был под рукой.

– Ночью там властвуют другие хозяева. Не гухулы и не качурги. С ними я не знаком лично. И знакомиться не горю желанием. Говорят, те, кто знакомился, редко возвращались, чтобы рассказать. Поэтому мы ждём утра. А сейчас помоги разбить лагерь. И ещё, натаскай колючек для костра. Нам нужен хороший жаркий огонь. Чтобы горел до самого рассвета.

Ночь прошла спокойно. Хотя были у меня опасения насчёт безопасности. Не подтвердились. Не пришла никакая ночная тварь с перевала. Не прибились хищники, жаждущие человечины. Но спал я всё равно вполглаза. И в который раз думал, где бы найти надёжного помощника.

Каждую ночь в пустыне я вынужден и спать, и сторожить. Устаёшь от этого страшно. Особенно когда твоя цель, преступник или беглый раб, уже поймана. В этом случае не получится даже днём подремать в седле. Разве что в постоялый двор или гостевой дом заехать…

Дорога через перевал была не настолько крутой, как можно подумать, глядя на суровые очертания Железного Кряжа. Ветер и время основательно потрепали эти древние горы. Скалы местами осыпались, образуя пологие склоны. И всё же лишь один-единственный проход, проторенный караванами, мог считаться по-настоящему удобным.

Солнце встало над горизонтом, и мы тронулись в путь, не дожидаясь, пока лучи станут палящими. Дорога вилась серпантином между выветренных утёсов. Меоли, ехавшая впереди, окинула взглядом склоны, окрашенные в серо-ржавые тона, и не выдержала:

– Ишер, а почему они такого цвета? Прямо как очень старый меч!

– Эти горы и и есть железо, – объяснил я. – Вернее, железная руда. Железный Кряж – не просто название. Где-то здесь есть жилы почти чистого металла. Все местные поселения живут за счёт добычи и выплавки.

– А как же те ночные создания, из-за которых ты не пошёл в горы? Они местным не мешают? – поёжившись от неуютного беспокойства, спросила девушка.

– Мешают… Где-то меньше, где-то больше. Тут их много, а в Красной Шахте мало. Тамошние жители знают, как от них отбиваться. Я – нет. Не приходилось.

Мы двигались не спеша, берегли силы переханов. К полудню, когда солнце стояло в зените и жар стал почти невыносимым, достигли высшей точки перевала. Здесь ветер, гулявший между скал, был сильнее и суше, выдувая из всего живого последние капли влаги. Мы не стали задерживаться в этом неуютном месте. Лишь на мгновение остановились, чтобы дать переханам перевести дух.

Именно с этой точки, с высоты каменного прохода, открывался вид на север и восток. Равнина, простиравшаяся внизу, терялась в дрожании жары и столбах песка, поднятого ветром. А на самом горизонте, почти на востоке, в дымке смутно угадывались прямоугольные очертания.

– Смотри! – воскликнула Меоли, радостно указывая на них рукой. – Это же… Это Илос?

– Он самый, – прикрыв глаза ладонью, подтвердил я. – Не обольщайся. Отсюда до него добрых два дня пути. Сейчас ты видишь лишь тень. Считай, это мираж на камнях. Разглядеть что-то невозможно.

Мы начали спуск. Если подъём выжимал из тебя силы, то спуск с пологого перевала был утомителен по-другому. Приходилось сдерживать переханов, чтобы не понеслись вперёд, под гору, и не переломали ноги. День клонился к вечеру, когда внизу, наконец, зашуршал не камень, а песок с примесью глины.

Мы миновали перевал.

Впереди, у слияния двух высохших русел, виднелось большое, огороженное каменной стеной строение с несколькими постройками и дозорными вышками. Это был постоялый двор, причём куда больше «Тенистого Приюта». Настоящая крепость для путников в этих диких местах.

– Ну что… – обернулся я к Меоли, которая выглядела изрядно потрёпанной и уставшей. – Пора вернуться к мягким постелям и вкусной еде?

И, не дожидаясь её ответа, направил своего перехана к массивным воротам, окованным железом.