Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 100 страниц)

Том 2
Глава 35

Я никогда не был на этаже, где заседает Совет Гильдии. И не потому, что не по рангу, а потому что делать мне там нечего. Пусть хоть обзаседаются, лишь бы деньги платили. А деньги Гильдия платила вовремя.

На сей раз пришлось идти за Алимехом по крутым лестницам.

Зал Совета представлял собой круглый амфитеатр. На «сцене» располагался стол и шесть стульев. Там сидели старейшины Гильдии. А чтобы это не выглядело частной лавочкой, которой и являлось, в амфитеатре сидели члены Совета Гильдии, дававшие советы – прямо в соответствии с названием.

В Совет входили наиболее весомые чины Гильдии. Руководители направлений, старшие кураторы, такие, как Алимех, и самые уважаемые младшие кураторы. А ещё казначей, командир гильдейской стражи и тому подобные личности – большинство из которых я ни разу не видел.

Впрочем, для приглашённых рядовых членов тоже нашлось место. А вот на самом верхнем ряду амфитеатра было пусто. Туда-то мне Алимех узловатым пальцем и указал:

– Посиди тут пока, Ишер… Пока все соберутся.

Сидеть я не собирался. Зачем, если можно прилечь? Благо, других приглашённых я на ряду не видел. Я, в конце концов, воин. Есть возможность спать – сплю. Если кормят – ем. На Совете кормить не собирались. Так что я решил вздремнуть с чистой совестью. Главное, чтобы вновь местные боги не снились. Одной хватило, как минимум, на ближайшую десидолю.

Закрыв глаза, я погрузился в сон без сновидений. И проснулся, когда заседание уже шло. Разбудил меня голос одного из старейшин. Судя по всему, он отчитывал главного казначея. Не знаю, по делу или нет, но строго:

– … Деньги на выплаты надо вывезти из города! Мы не в том положении, чтобы хранить здесь сбережения, Ластин! Найди мне тех, кто готов добраться до Приречья! Не надо всё в нашу казну сваливать! Как мы будем её вывозить, если дела обернутся плохо?

Старейшина выглядел старым. Впрочем, все старейшины были немолоды.

«На то они, видимо, и старейшины?» – с усмешкой спросил я себя.

«Не всегда звание сходится с внешним видом!» – возразил внутренний голос.

– Я легко найду тех, кто рискнёт при свете дня прорваться в сторону Приречья! – между тем, обиженно парировал казначей. – Но как мне уговорить стражу их за внешние ворота выпустить?

– Поделиться, пожри тебя огнеголовый Ребет! Чего тут сложного? Тебя что, Паламан милостью обделил? – возмутилась единственная женщина среди старейшин. – Сложно найти самую продажную шкуру среди продажных шкур?

– Сейчас, уважаемая Виссария, они боятся за свои шкуры гораздо больше, чем хотят наполнить кошелёк! – отозвался казначей Ластин, недовольный и встрёпанный из-за взбучки.

– Ну что ж, я сам поищу того, кто не испугается… – снова вмешался первый старейшина, который, собственно, и начал спор. – Подойди ко мне завтра, Ластин.

– Да, Этер, – казначей послушно склонил голову.

– Давайте к следующему вопросу, – вздохнул самый крепкий и, видимо, самый молодой старик из старейшин. – У нас мало времени. И у нас есть проблема. Проблема, которая и вынуждает нас вывезти деньги в Приречье. У нас выбило треть состава за первые две ночи. Как я понимаю, наши уважаемые кураторы имеют предложение на этот счёт. Ассал, что скажешь?

– Алимех занимался этим вопросом, – подал голос один из членов Совета, которого я много раз видел на нижних этажах Гильдии.

В зале повисла тишина. Алимех как-то суетливо доставал список и другие свитки. И периодически нервно оглядывался в мою сторону. Видимо, не видел меня со своего места.

– Алимех? Тебе есть, что сказать? – возвысила голос Виссария. – Ты случаем не спишь, старик?

– Нет-нет, Виссария! Что ты!.. – отозвался Алимех. – Просто записей много…

– Да не нужны нам твои записи! – сказал басом самый молодой из старейшин. – Объясни идею своими словами!

– Ну… – Алимех замялся.

Мне так и хотелось сказать куратору, чтобы перестал суетиться. Иначе места в Совете ему, как ушей, не видать. Но я молча встал во весь рост и двинулся к месту, где сидел Алимех.

Зал провожал мой выход взглядами, но никто и слова ни сказал. Алимех же, увидев меня, радостно выдохнул и поднялся с места.

– Думаю, мои соображения гораздо лучше донесёт Ишер, наш триста пятнадцатый номер! – с облегчением сообщил мой куратор. – А я просто подытожу, ну и более кратко изложу выводы.

Было ожидаемо, что старик перевалит с себя часть обязанностей. А вот что он выставит меня щитом, я не ожидал. Впрочем, и к этому тоже был готов. Я всегда готов к дерьму.

Я остановился на ряду, где сидел Алимех. И, дождавшись куратора, окинул выразительным взглядом. На удивление, совесть у Алимеха уцелела, и он всё же немного смутился.

Пока мы шли к сцене амфитеатра, я чувствовал взгляды высших членов Гильдии. Удивлённые, заинтересованные, оценивающие. Все шесть старейшин смотрели прямо на меня. Им не мешало скудное освещение в зале и яркое на сцене. И я был уверен, каждый из них отлично меня видел, во всех деталях.

Алимех, обойдя старейшин, встал лицом и к их столу, и к залу. Мне пришлось пройти вместе с ним. Теперь я видел только старейшин, а вот амфитеатр за их спинами погрузился в полумрак. Это было и удобно, и не очень. Если будут вопросы из зала, хотелось бы видеть, кто их задаёт. Но если бы я боялся публичных выступлений, сейчас бы мне, наверно, полегчало.

– Мы обработали жалобы от рядовых наёмников! – тем временем, подал голос Алимех. – И свели их к трём основным темам…

– Подожди, Алимех! – властно попросила Виссария, разглядывая меня.

Я в долгу не остался. Рассмотрел старейшину очень внимательно. Женщине было лет шестьдесят. Седые волосы, стянутые на затылке. Скуластое лицо. Широкие ладони, явно не вышивкой раньше занимавшиеся.

И то, как она сидела, и то, как говорила, подсказывало: Виссария прошла путь от простой наёмницы до старейшины. И это заставляло, как минимум, испытывать к ней уважение.

– Ты ведь тот самый Ишер? Триста пятнадцатый, который прошёл Долгую Осаду? – спросила старейшина, пристально глядя мне в лицо.

– Всё верно, Виссария, – кивнул я.

– В Кечуне ты был наёмником? – всё ещё щуря глаза, спросила женщина.

– В Кечуне я был запойным пьяницей, – честно ответил я. – Когда началась осада, попал в ополчение. А затем и во внешнюю стражу.

– Опустим причины, по которым ты решил пить… – улыбнувшись моей откровенности, произнесла Виссария. – Но, как я слышала, во внешней страже Кечуна выжили единицы. Тем более, вы же выходили на вылазки за стену?

– Сначала каждый день, потом каждую ночь, – кивнул я.

– И каковы шансы нашего города, Ишер? – не удержался сосед Виссарии, которого казначей называл Этером. – Если по твоему мнению?

– У Илоса шансов нет, – спокойно ответил я. – Ни единого.

По залу пронеслись шепотки. Старейшины нахмурились. Виссария впилась взглядом мне в лицо.

– Объяснись! Будь добр! – потребовала она.

– Илос умирает, – сказал я. – А орда набирает силу. Стремительно. Если продолжить в том же духе, город не продержится и десятидоли.

– Стены ещё стоят! – требовательно напомнила мне Виссария.

– Они и будут стоять, – сказал я. – Стены Илоса высоки и крепки. Зачем орде их разрушать?

– Но…

– Ты была ночью на стене, Виссария? – я перебил старейшину, что ей сильно не понравилось, но возмущаться она не стала. – Ты видела, как песчаные люди и кровавые персты ползут по стенам сплошной волной? Видела, как башни становятся единственными островками сопротивления? Демонам плевать на стены, на укрепления, на жертвы среди своих. Им плевать на всё, к чему вы привыкли при планировании обороны. Они просто пришли убивать. И будут это делать. Каждую ночь. От заката до рассвета. Они не испугаются и не побегут. Они не отступят. Они будут переть напролом. Город не удержит стены и Глиняный круг. Поэтому город умрёт, если не оставит внешние укрепления. Вот и всё.

– А если отвести людей в Кирпичный круг сейчас? – нахмурившись, спросила женщина.

– Тогда продержимся дольше. Несколько десидолей. Если загнать всех в Мраморный круг и оборонять только его… Тогда Илос, возможно, выдержит даже пару лет, – ответил я.

– Так было в Кечуне, Ишер? – спросил один из старейшин.

– Да. Спустя десидолю защитники отступили в Каменный Замок Водопада, – кивнул я. – Людей хватило, чтобы продержаться два года. Пока не подошло второе подкрепление.

– У наместника ещё есть время! – заметил Этер, сосед Виссарии. – В Кечуне властям понадобилась десидоля, чтобы понять.

– Боюсь, в этот раз орда не даст и восьми дней, – качнул головой я. – Этой ночью она уже смогла поднять мертвецов на улицах. А в Кечуне такое в первый раз случилось гораздо позже. Если в течение ближайших дней всем не отойти в Мраморный круг, Илос обречён.

– Нам надо беспокоиться сейчас о другом! О том, чтобы наши люди не гибли каждую ночь! – с недовольным лицом напомнил самый молодой из старейшин.

– Если всё так, как говорит Ишер, надо думать, как уйти из города, Бхан!.. – буркнула Виссария.

– Мы с тобой говорили об этом! – повернулся он к женщине. – Чтобы мы могли выходить из города, нужно иметь вес в Совете Города, а лучше – в глазах наместника. Для этого нужны люди, много людей. Пока у Гильдии есть бойцы, наше слово имеет вес. А без бойцов… Ты знаешь, как это бывает.

– Бывает, согласна… – кивнула Виссария, а затем вновь посмотрела на меня. – Ишер, что ты предлагаешь? Алимех сказал, у тебя есть какие-то мысли на этот счёт.

– Да, так и есть, – и я покосился на старика.

– Большинство наёмников жалуются на командиров от стражи, – вступил в разговор Алимех. – Стража присылает людей, которые даже не понимают, что происходит.

– Это так? – уточнил Бхан, самый молодой из стариков, уже у меня.

– Так и есть, – подтвердил я. – Второй командующий – второй подряд человек, который не понимает, что надо делать. И дальше, полагаю, будет только хуже.

– Понять их можно. Зачем отправлять на убой хороших бойцов? – усмехнулся один из старейшин. – Но почему мы должны отправлять на убой своих хороших бойцов? Ты же, Алимех, об этом говорил мне?

– Об этом и речь, Гилост. И первым идею предложил Ишер, – кивнул Алимех. – Можно сформировать триосмии из наёмников с командованием из наёмников. Тогда наши потери будут значительно меньше.

– Вот как… Но тогда город должен выделить нам участок обороны, – заметила Виссария. – Это может сильно не понравиться наместнику.

Женщина посмотрела на Бхана, а тот мрачно глядел в столешницу. Видимо, раздумывал. Он явно был главным в этой компании. И я решил добавить аргументов, чтобы моё предложение выглядело весомее.

– Необязательно создавать в войске свою иерархию. Достаточно своих командиров для наёмничьих триосмий. Не более. А сотником вряд ли назначат полного идиота. Но даже если назначат… Решения, критические для выживания бойцов, принимаются не на верху, а на местах.

– Всё равно это будет политическое решение… – задумчиво сложил пальцы домиком Бхан. – Власти города могут не пойти на это, Ишер. Им выгодно, если Гильдия потеряет вес. А чем меньше у нас бойцов, тем меньше наш вес. К тому же, договор с властями уже заключён.

– Договор под давлением – это не договор, – заметил я. – Его можно расторгнуть, не отказываясь при этом защищать город. Пусть власти попробуют вам возразить.

– Ты прав. Они бы и не посмели, если бы Илос был открыт… – Бхан усмехнулся. – Но город закрыт, и мы не уверены, что сможем провести отряд днём. А если никто не узнает о разгроме Гильдии, то и стесняться наместнику не надо. Направит сюда регоев, и раскатают нас в тонкую лепёшку.

– Если они так хотят умереть, кто ж им помешает-то? – усмехнулся я. – Мы все тут будущие трупы, которым жить осталось не то чтобы много.

– А вот это мне и надо им объяснить, – проговорил Бхан. – Ты готов лично повторить им всё, что только что сказал нам? Только учти… Если наместнику твои слова не понравятся, это может иметь последствия!..

– Будущему трупу неважно, кому правду в лицо говорить, – ответил я. – Наместник, хан, да хоть сам царь.

«А тебе действительно плевать? Или решил выпендриться?» – язвительно уточнил внутренний голос.

И тут пришлось задуматься всерьёз. Готов ли я умереть? Предположим, прямо сейчас Бхан встанет и поведёт меня к наместнику. Скажу я ему то же самое, что старейшинам Гильдии? Или мне всё-таки станет страшно?

Я представил. Страшно не стало. Почему-то я был уверен, что сумею донести позицию. Но если меня решат казнить или заключить в тюрьму… Ну что же… Один раз я уже умер. И знаю, что жизнь не заканчивается со смертью. И само это понимание помогало бороться со страхом смерти.

«Да», – ответил я сам себе.

– Да, кому угодно, – подтвердил вслух. – Умереть можно сегодня, можно завтра, можно послезавтра. И никто не обещал, что завтра смерть будет легче, чем сегодня.

– Хм… Надеюсь, смерть тебе всё-таки не грозит! – усмехнулся Бхан. – Мы что-нибудь придумаем, чтобы избавить светлую голову от мрачной участи. А вот плетей, конечно, могут всыпать…

– Мне в Кечуне зубастик чуть не откусил половину задницы, – заметил я, вызвав смешки и у старейшин, и в темноте зала. – Потом я ещё полночи с этой раной бегал. В общем, плети как-нибудь переживу.

– Чего ты сам хочешь, Ишер? – неожиданно спросила Виссария, уставившись на меня.

Взгляд у неё был такой, будто она во мне дырку сверлит. Что-то не давало ей покоя в моём поведении.

– Почему пришёл сюда? Почему согласился на предложение Бхана? – раскрыла карты женщина. – Чего ты добиваешься, триста пятнадцатый?

– Да ничего, в общем-то, – ответил я, а потом подумал и добавил: – Хочу, чтобы людей побольше выжило. Хочу выспаться сегодня и завтра. Поесть нормально хочу. Орду победить хочу.

– Думаешь, только поэтому? Потому что хочешь есть, спать и победить орду? – не поверила Виссария.

– А этого мало, что ли? – спокойно уточнил я. – Всё это ведёт к жизни. Моей, вашей. И даже к жизни наместника. А это уже немало.

– Есть, спать, победить… Это и есть жизнь? – повторила Виссария.

– А можно есть и спать, если умер? – вопросом на вопрос ответил я. – Когда умер, обычно становится наплевать на сон и еду.

– А победить? – усмехаясь, вмешался Бхан. – Разве победа нужна мертвецам?

– Когда как. Например, моей осмии сегодня ночью победа была нужна, даже после смерти, – ответил я. – Только сторона сменилась. До смерти хотели орду победить, а после – жителей Илоса. Но, если честно, после смерти они были мотивированы даже побольше, чем до.

– А-ха-ха-ха-ха! – не выдержала Виссария. – Надо запомнить это! Молодец, триста пятнадцатый!

– К вашим услугам! – я чинно склонил голову.

– А ты, получается, мастер всё упрощать, Ишер? – усмехнулась старейшина. – Что, и правда сам не хочешь командовать?

– Я? Командовать? – выдал я дозированную улыбку. – Не хочу. Я умею махать топором. Умею выживать в пустыне. Умею наводить жути. Ещё, оказывается, умею упрощать. А вот командовать… Пока что не умею. И не очень хочу. Пусть этим кто-то другой занимается. Заполняет отчёты. Выбивает провизию и обмундирование. Получает наказание за ошибки. А я могу в сторонке постоять.

– Наш наместник имеет обыкновение считать, что, мол, кто начал, тот дальше пусть и тянет… – с хитрым прищуром заметила Виссария. – Если ты убедишь его разрешить формирование своих осмий и триосмий, велика вероятность, что именно на тебя он взвалит эту задачу. И что тогда, триста пятнадцатый? Будешь ему в лицо отказываться?

– Промолчу, – ответил я.

– Промолчишь? – брови Виссарии и других старейшин поползли вверх.

– Да. Не стану говорить, что о таком приказе думаю, – кивнул я.

– А что бы ты подумал? – весело уточнил Бхан.

– Не скажу. По той же причине, почему промолчу и потом, – ответил я, улыбнувшись. – Даже за такие мысли можно головы лишиться. А я с этим не тороплюсь.

– Я пойду к наместнику и попытаюсь донести до него сказанное тобой… – вернув на лицо серьёзность, решительно возвысил голос Бхан. – Тебе, Ишер, пока никуда не надо идти. Но если он пожелает поговорить с тобой лично… Будь готов. И будь добр: переживи ещё одну ночь. Мне не улыбается в одиночку отстаивать твои мысли.

– Да пожалуйста, – я пожал плечами. – Я и так умирать не очень хотел.

– Вот и отлично. А теперь иди, спи, ешь… Если всё получится, завтра уже будешь в наёмничьей осмии. А если нет… Если нет, об этом сообщит тебе Алимех.

– Спасибо! – поблагодарив, я сразу двинулся на выход.

– Ишер, ты помнишь, как обратно идти? – спросила Виссария.

– Да, старейшина, – отозвался я. – Помню. Не имею привычки теряться.

Увы, власти Илоса были слишком неповоротливы, чтобы решить вопрос оперативно. Как и любые власти крупного города. Даже сейчас, перед лицом кровожадной орды.

Впереди меня ждал ещё один потерянный день. И ещё одна очень кровавая ночь.

И я был уверен: орда нас сумеет удивить.

Том 2
Глава 36

На выходе из Гильдии меня ждал Аферн. Тот самый, мой заказчик в подземельях. И один из толковых стражников этого города. Я не ожидал его увидеть. А вот он явно ждал именно меня.

– Да не иссякнут колодцы на твоём пути, Ишер! – приветствовал он меня.

– Пусть и в зное у тебя будет тень, Аферн! – отозвался я. – Ты в Гильдию?

– Нет, вообще-то тебя ждал, – сказал тот.

И сразу как-то помрачнел.

– Что-то случилось? – нахмурился я.

– Да как сказать… Ишер, я хотел тебя предупредить кое о чём, – Аферн на миг замялся, а потом сморщился, будто что-то кислое съел, да такое, что почти слёзы из глаз. – Ты знаешь триосма по имени Манас?

– А-а-а… Да, мой новый командир, – кивнул я. – Надеюсь, недолго продержится.

– Не надо мне такое говорить, Ишер, – попросил Аферн. – Я всё-таки стражник. И он стражник.

– Ты – стражник и триосм, – я покачал головой. – А он, может, и стражник… Но трус. И точно не командир.

Аферн тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Я видел, ему не нравятся мои слова. Вот только он не мог не чувствовать натуру Манаса. И я не ошибся.

– К сожалению, ты прав, Ишер… Он не командир и жуткий трус, – вздохнул Аферн после затянувшейся паузы. – Мне даже возразить нечего… Но, конечно, хотелось бы. Видит Отец Песков, очень бы хотелось…

– И что с ним такое? – спросил я. – Ты ведь хотел что-то сказать? Может, посидим в гостевом доме Гильдии?

– Не могу… Долго тебя прождал. А впереди у моей триосмии зачистка подвалов в Глиняном круге. Но… Если коротко, сегодня я был на завтраке в общей столовой с ребятами. И этот Манас возмущался тем, что его друг, Имирин, погиб сегодня ночью, а ты – жив, – Аферн замялся, явно не желая продолжать, но всё-таки выдавил из себя то, ради чего пришёл: – Мне послышалось, он задумал тебя то ли убить следующей ночью, то ли подставить…

– Я знаю, – сказал я. – Он ещё вчера хотел моё оружие, щит и броню. Но всё равно спасибо, что предупредил. Понимаю, как тебе неприятно. И очень ценю.

– Не за что… Не люблю тех, на кого нельзя положиться. А Манас именно такой, хоть и триосм. Твоим новым осмом будет Жихр, беспринципный ублюдок. Его никто не любит в страже. Постарайся не подставлять спину! – от души посоветовал Афер. – Ну, в общем, я предупредил…

– Спасибо, – я не поскупился на повторную благодарность. – Буду знать.

– Удачи, Ишер!

– И тебе, Аферн.

После этого разговора я вернулся в гостевой дом. Войдя в прохладный, пропахший едой и выпивкой зал, сразу увидел Аримира и Элию. Они сидели в углу, доедая не очень щедрую пайку: похлёбку и лепёшку. Аримир сразу махнул мне рукой:

– Ишер! Подходи, место есть.

Я кивнул и, подойдя, поставил щит у скамьи.

– Как прошла ночь? – спросил, опускаясь на сиденье.

– На нашем участке тихо было. А у тебя как вылазка к югу прошла? – спросила Элия, отодвигая пустую миску.

– Бесполезно, – ответил я.

И, поймав взгляд разносчика, показал один палец. Это означало, что мне нужна порция.

Аримир перестал жевать, внимательно глядя на меня:

– Выжил кто? Как всё, в целом-то, прошло?

– Как и должно было. Всех убили демоны, уже здесь, в городе. Я залез в один дворик, с местными пытался его держать, – мой голос прозвучал ровно, без интонации, будто про погоду говорил. – На рассвете остался один.

Принесли мою пайку. Та же похлёбка, чуть гуще воды, с кусочками жёсткого корня рема и крошками сухарей. Лепёшка, больше похожая на глиняный черепок. Я начал есть, не обращая внимания на вкус. Просто топливо для тела.

– Ты сейчас куда? – спросил Аримир.

– Я только из Гильдии. Хочу выцарапать ещё пару часов сна. Если удастся. А потом на стену. К моему новому осму.

Коллега хмыкнул, но больше не расспрашивал. Понимал, когда вопросы лишние.

– Встретимся тут перед выходом на стену, Ишер? – тихо сказала Элия.

– Да, – я допил похлёбку и поднялся. – До вечера.

Поднявшись на второй этаж, толкнул дверь в комнату. Посмотрел на спящего соседа. Он лежал, уткнувшись лицом в матрас. Спина мерно вздымалась. Стоял запах пыли и немытого тела. Видимо, соседу ночью досталось.

Я снял доспехи и аккуратно сложил рядом с койкой. Топор положил под изголовье, щит – рядом. И лёг на спину, уставившись в потолочную балку. По ней ползали жуки-древоеды. Ещё немного, и они тоже пойдут на корм людям.

Спать не хотелось. Я расставлял в голове ключевые фигуры будущей ночи. Жадный до чужого добра триосм Манас. И Жихр – если верить Аферну, осм-ублюдок. При этом меня хотят убить или подставить. Значит, приказ будет самоубийственным. Или таким, что подставит мою спину под удар «своих».

Вариант первый – открыто отказаться. По контракту с Гильдией я имею право не выполнять заведомо гибельные приказы. Но это скандал, бумаги и разбирательства. А у меня на подобное нет времени. И желания. Тем более, стража найдёт способ выкрутиться. Назовут глупый приказ, к примеру, тактической необходимостью.

Вариант второй – сделать вид, что подчиняюсь, но иметь запасной выход. Всегда оставлять путь к отступлению. Не давать загонять себя в тупик. Держаться рядом с другими наёмниками, если таковые в осмии будут. Триосм Манас – трус. Значит, сам будет отсиживаться в тылу.

А Жихр… С такими я часто имел дело. Ими движет не столько жестокость, сколько вечный страх. И желание выслужиться. Его можно предугадать. Он пошлёт меня вперёд, а сам останется сзади. Значит, нужно быть не ровно впереди, но и не сзади, рядом с ним. Где-то сбоку. Чтобы видеть в бою и его, и демонов.

Третий вариант – упредить удар. И превентивно обезглавить триосмию. Но это крайность. Руки марать не хочется. А если и решу, надо обойтись без свидетелей. Иначе придётся вспоминать Закон Песков. Тот, кто угрожает сорвать оборону города – априори враг. И всё равно это клеймо на оставшуюся жизнь. А у меня на неё другие планы.

Я перевёл взгляд на потолок. Надо было взять под контроль табуны мыслей. Бхан пошёл к наместнику. Если они договорятся, меня просто переведут. И вопрос с Манасом решится сам собой. Однако эту ночь надо пережить.

А затем мысли начали расплываться, цепляясь за обрывки картинок. Прохладная капель в пещере, тяжёлый топор в руке, лицо богини, похожее издали на красавицу Меоли.

А здесь жара и духота обволакивали, как вата. Сознание сопротивлялось, не желая отпускать контроль, но я заставил его сдаться. И мало-помалу, вопреки жаре и давящим мыслям, провалился в освежающий сон.

Был он, правда, недолог. Я встал, пока сосед ещё хрипел, с кем-то сражаясь во сне. Кинув взгляд и убедившись, что он в порядке, начал методично облачаться в доспехи. Шлем – под мышку. Щит – за спину. Топор – на пояс. Копьё – на плечо.

Внизу, в харчевне, было шумно. Собирались те, кому предстояло занять посты на стене. Воздух гудел от разговоров. Однако в этом гуле не было ни энергии, ни злости. Сплошное низкое, утробное ворчание – звук коллективной апатии.

Я взял миску похлёбки и кувшин воды. После чего уселся в углу, где мог видеть вход и основное пространство зала. И начал слушать. Долетающие обрывки фраз сливались в единую жалобную песнь.

– Опять на южную стену, а там вчера демоны кучу народу выкосили…

– Копьё тупое, как палка, а нового не дают, говорят это беречь…

– Видел, как в Глиняном эти уроды прямо из подвала полезли… А стражники разбежались…

– А что мы можем? Приказ – держать участок… Держим, пока не сдохнем…

– Завтра пайку опять урежут, слышал?..

Лица у большинства были серые, отрешённые. Люди ели, не глядя в миску. И пили воду, будто это не удовольствие, а обязанность. Может быть, последняя перед смертью. Они уже не роптали. Устали роптать.

Это было опаснее всего.

Когда наёмник теряет не только страх, но и надежду, он идеальный труп. Ещё дышащий и тёплый снаружи, но мёртвый внутри. Мне это не нравилось. С таким настроем нельзя друг на друга положиться. Люди сломаются и, даже не желая того, потянут вниз, за собой.

В дверях показались Аримир и Элия, следом за ними – Борк и Одори. Все четверо оглядели зал и, обнаружив меня, подошли.

– Выспался? – спросил Аримир, присаживаясь на скамью.

Его лицо было спокойным. Однако в глазах читалась та же усталость, что и в воздухе.

– Можно сказать, – я отпил воды. – А вы?

– Вроде бы да… Теперь что, Ишер? На стену? – Борк уселся так грузно и сердито, что скамья скрипнула.

Он смотрел на меня вопросительно. Все трое коллег смотрели. Ждали решения. Я снова отпил воды. С удовольствием ощутил, как влага бежит по горлу. Нельзя забывать про радость в простых вещах.

И, наконец, заговорил, отставив кувшин в сторону.

– Что теперь? Как я понял, меня ночью попытаются убить… Не знаю как именно, но попытаются. Знакомый сообщил. Я ему не то чтобы верю, но доверяю.

Элия тихо выдохнула. Аримир нахмурился. Борк и Одори выругались сквозь зубы.

– Манас? – понимающе уточнил Аримир.

– Манас, – подтвердил я. – И новый непосредственный. Осм по имени Жихр. Беспринципный ублюдок, насколько мне сказали.

– Не обнадёживают такие новости! – проворчал Борк. – Что думаешь делать, Ишер?

– Продержаться до рассвета, – пожал плечами я. – Избегать тупиков. Делать свою работу. Не подставлять спину. А завтра… Завтра, возможно, вопрос решится. Старейшины договариваются о создании гильдейских триосмий. Свои осмы, свои триосмы. Свой участок. Если договорятся, нас туда оперативно переведут.

В глазах коллег мелькнула искра. Слабая, правда, где-то на донышке. Ещё не надежда. Всего лишь понимание: есть другой вариант, кроме как гнить под командой Манаса.

– Это другое дело! – покачал головой Аримир. – Хорошо, что ты за это дело взялся, Ишер!

– Помните, о чём договаривались про вчерашнюю ночь? – уточнил я.

– Помним, Ишер. Только дай знак… – с мрачной решимостью подтвердил Борк.

– Ну пошли тогда, – сказал я.

Мы вышли на улицы Кирпичного круга. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные искажённые тени. Город готовился к ночи с лихорадочной поспешностью. Ремесленники и торговцы, обычно сидевшие допоздна, наглухо закрывали ставни. С лязгом задвигали тяжёлые засовы на дверях в лавки и дома.

По улицам сновали люди с вязанками хвороста, корзинами угля и вёдрами. Это было то, что могло гореть всю ночь, отгоняя назойливую тьму. В воздухе, ещё тёплом от дневного зноя, висела тревога. Плотная, лезущая под рёбра. Такую нельзя ни с чем другим спутать.

Это был запах страха. Демоны ни разу не прорывались сюда, ближе к сердцу города. И всё-таки каждый здесь знал, что в Глиняном круге, сразу за стеной – каждую ночь разверзается ад. И стена между двумя кругами – лишь каменная преграда, а не гарантия.

Как только демоны не найдут жертв в Глиняном круге, они поползут дальше.

Мы шли, не спеша. Некуда было торопиться. Смерть и кровь сами придут за нами ночью. По вечной привычке я прислушивался к звукам вокруг. Мало-помалу они затихали, как дыхание беспокойно засыпающего зверя. Вскоре показался арсенал. У его ворот кучковались мужчины с мрачными лицами. Я сразу увидел Манаса. Он стоял в стороне, разговаривая с тощим человеком, чьё тело сверху было украшено хищным, недобрым лицом. Вероятно, Жихр. Рядом топталось ещё человек пятнадцать из нашей триосмии.

Манас заметил наше приближение. Его маслянистое лицо исказилось гримасой, в которой было много чего намешано. И ожидание удовольствия от будущей пакости, и плохо скрываемый страх. Оторвавшись от разговора с Жихром, он сделал пару шагов мне навстречу. И всё это время очень старался выглядеть грозно.

– А вот и наш герой из Глиняного круга! – его голос прозвучал нарочито громко, чтобы все вокруг слышали. – Ишер, да? Наконец-то соизволил прибыть?

Я остановился в паре шагов, молча глядя на него.

– Мы тут обсуждали вчерашний… Случай!.. – не дождавшись ответа, Манас с важным видом сложил руки на животе. – Осм Имирин, храбрый воин, погиб. Его люди тоже все погибли. А ты – жив. Один ты. Очень удобно вышло, не находишь?

Вокруг, погасив гул голосов, воцарилась тишина. Все смотрели на нас: кто-то напряжённо, кто-то недоверчиво, а кто-то уже поверил Манасу и начал пахнуть злостью. Аримир, Одори и Борк слегка расступились, заняв позиции с флангов от меня. Элия, скрипнув зубами, осталась сзади.

– Выжил, – спокойно ответил я. – Потому что сражался лучше.

У Манаса задёргалась щека. Слабый, нервный. Как он выжил на должности триосма до сих пор? Впрочем, я знаю ответ.

– Ты обвиняешь павших в слабости? – зашипел командир стражи.

– Говорю как есть. Они мертвы. Я – нет. Если нужны подробности, спустись в Глиняный круг и посмотри сам. Там полно свидетелей. Правда, все они тоже мертвы.

В толпе кто-то сдавленно фыркнул. Манас побагровел:

– Ты дерзок для простого наёмника!

– Я наёмник Гильдии, – не повышая голоса, поправил я его. – Мой контракт чётко определяет обязанности и права. Отвечать на намёки и домыслы в мои обязанности не входит.

Я увидел, как взгляд Манаса метнулся к Жихру, будто ища поддержки. Однако новый осм лишь настороженно наблюдал, оценивая ситуацию, и не спешил на помощь начальнику. А Манас, поняв, что прямая атака не сработала, зло зыркнул на меня:

– Ладно… Сегодня ночью посмотрим, насколько ты хорош в бою… Жихр, давай-ка забирай своих!..

Он развернулся и отошёл, пытаясь сохранить достоинство. Жихр молча кивнул в нашу сторону, собирая этим жестом людей. Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на щите и топоре. В глубине глаз мелькнуло что-то голодное и расчётливое.

Игра началась.

В арсенале стали выдавать казённое барахло тем, у кого не было своего. А нас, броню и оружие имущих, тем временем построили у стены. Слово тут же взял мой новый командир:

– Меня зовут Жихр. Я ваш осм на сегодня и до дальнейшего распоряжения, – начал он, голос у него оказался сиплый. – Мне плевать, кем вы были вчера и кто о себе что воображает. Здесь вы – мои подчинённые и делаете, как скажу я. Всем это понятно?

Он снова выжидающе посмотрел на меня. Я молчал, спокойно глядя за его левое плечо. Вокруг стояли новые «соратники». Парень с трясущимися руками, который не мог затянуть ремешок на потёртом нагруднике. Двое пьянчуг, чьи одутловатые лица выражали тупую покорность судьбе. И ещё несколько бойцов с пустыми глазами. Типичные представители не слишком боеспособного сброда, которых похватали на улице.