Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 100 страниц)

А вот сидевший рядом Ферш даже не вздрогнул. Так и бормотал, не переставая, одни и те же слова.

– Горемыка сказал мне, что они заодно, – кивнул я, возвращаясь взглядом к регою. – А, оказывается, уже нет.

– Ситуация здесь меняется очень быстро… Несколько десидолей назад командующий Илан ещё пытался это безумие остановить. А теперь сам приказал отбирать всё, до чего руки дотянутся. Но я его послал, вместе с его приказами!.. – мрачно отмахнулся регой.

– Твои люди упоминали Илана, – сдвинув брови, припомнил я.

– У меня половина гарнизона была за него. Но теперь всё… Осталось шесть сотен верных людей, ну а больше и не надо! – дёрнул щекой Ситранис.

– Погоди‑ка… Твои люди вчера говорили, что у тебя полторы тысячи, – нахмурился я.

– Что, прямо вот так м сказали, сколько у нас сил⁈ – удивился Ситранис, а я кивнул. – Ну и придурки… Вот же придурки…

– Я тоже им на это намекнул, – согласился я. – А куда остальные делись‑то? Что изменилось за сутки?

– А сегодня ночью всё изменилось! – Ситранис отодвинул кружку и стал мрачнее мрачного. – Вот прямо сегодня ночью… Было полторы тысячи воинов, а стало шесть сотен…

– Ушли? – предположил я.

– Нет, брат, нет… Всё хуже… – регой уставился в столешницу, будто где‑то там мог найти ответ. – Я сам толком не понял, что произошло… Я их всех, понимаешь, заранее подозревал… Ну они странные все были. Илана превозносили, меня ни в медяк не ставили, на Законы Песка морщились… Веришь, я такое облегчение испытал, когда ты про верность Законам Песка и Воды сказал!.. Думал, сейчас прыгать начну от радости!..

– Неужели таких, кто против Песка, настолько много? – я тоже отодвинул кружку.

Ситуация в Приозёрье не нравилась мне всё больше.

– Из тех, с кем я общался, большинство! – признался Ситранис. – Я же не могу с обычными воинами всегда болтать. Я регой. Наследный регой. Не царский, но из уважаемого рода. Мне положено общаться с теми, кто со мной на одной ступени… А они все здесь только Закон Воды уважают. Вот и куда мне деваться?

– Никуда, – согласился я, чувствуя, как в душе поднимается волна горечи.

Когда я путешествовал по ханствам, то был уверен, что больше нигде подобного не увижу. Однако вот я в Приозёрье, в сердце человеческих земель. В месте, откуда потекла вся история Края Людей. Именно тут, по легендам, нашли первый дом те, кто пришёл через Вечные Пески.

И даже тут забыли Закон Песка, отринули его, отказались от правил, которые помогли их предкам сюда дойти… От правил, которые были самыми первыми…

Я мог понять кривую логику жриц Священного Храма. Первые правила устарели. А вторые к нашей современности подходят больше. Значит, надо двигаться дальше. Но как двигаться дальше, если угроза, гнавшая наших предков сквозь Вечные Пески, никуда не делась?

– Я приказал верным людям приглядывать за этими странными воинами… – продолжал рассказ Ситранис. – Вот как сердцем чуял, что они попытаются меня предать… Однако того, что случилось этой ночью, не ожидал даже я, брат… И только то, что мои люди вымуштрованы и готовы хоть среди ночи вскочить в бой… Только это сегодня ночью нас всех и спасло…

– Они напали на твоих людей? – догадался я.

– Именно! Представляешь? Посреди ночи стали выходить из свои казарм и вооружаться! – возмутился Ситранис. – У них у всех глаза были пустые. Совсем пустые, будто они все спят ещё. И нападали они не только на моих людей… Они пытались убивать даже мирных жителей, которые тут остались! Мои люди подняли тревогу, завязался бой. Нам удалось победить, но моих полегло много. А эти, как забрезжил рассвет, начали сдаваться, представляешь? Бросали оружие, мол, это не я! Не знаю, мол, где я нахожусь! И ведь не врут, говнюки такие! У меня же шептун воды есть, он такое на раз сечёт!

– И что с этими сдавшимися? – нахмурился я.

– Да запер я их всех в подвале! – ответил Ситранис. – А что с ними делать‑то, Ишер? Убить, что ли? Это не по Законам Воды и Песка! Я не могу так! А если и вправду затмение у них в головах какое‑то… Ты чего?

– Вот ты описываешь, а я вспоминаю лагерь твоих людей, который мы нашли. И ведь примерно то же самое видели. По следам боя очевидно: посреди ночи одни встали и принялись резать других… – задумчиво пояснил я.

– Во‑о‑от! Слушай, а у тебя контракт с этой стервой закончился? – спросил Ситранис.

– С купцом? – переспросил я.

– Да‑да, с ней! – покивал регой.

– Закончился, – ответил я, достав кусок кожи и выложив на стол. – Печати уже потускнели. Пусть теперь оплату выдаст, и всё.

– А давай мы её спровадим в Святилище, а сами попытаемся понять, что случилось? – спросил Ситранис, разглядывая контракт. – Помоги мне, а? Разгребём вместе это дерьмо и рванём на юг, а? В Приречье! Наверняка там наших хватает!

– Ну‑у‑у… – я даже замялся от такого предложения.

Я как‑то не сомневался, что рано или поздно окажусь в Приречье. Орды наступали и, сколько войск ни собирай, когда‑нибудь демоны прорвутся. Тем более, что Приозёрье, как выяснилось, решило уклониться от борьбы…

– А что за триста пятнадцать? – спросил Ситранис, разглядывая контракт.

– Рано ещё… Не сейчас… – вдруг забормотал Ферш, встрепенувшись.

– Мой номер в Гильдии Наёмников Илоса, – пояснил я. – Другой официальной печати‑то у меня нет. Только эта.

– Ты наёмник под номер триста пятнадцать? – Ситранис хохотнул. – Воевода? Наёмник триста пятнадцать?

– Номер! Номер! – неожиданно заорал Ферш, бешено тараща глаза в пустоту. – Номер триста пятнадцать, наёмник Ишер! Мне рано умирать! Надо сказать! Номеру триста пятнадцать, наёмнику Ишеру! Надо сказать! Они являют своё лицо перед лицом девяти! Они являют истинное лицо, если потребовать правды! Имён не помнят! Богов боятся! Сказать номеру триста пятнадцать!

– Эй! Ферш, угомонись! – забеспокоился Ситранис.

– Скажи им древние слова! Потребуй правду, как тебя учили! И они явят лицо! – выживший вскочил из‑за стола, крича куда‑то в пространство, будто не видел ни меня, ни регоя. – Ты знаешь слова, Защитник! Так мне велели передать! А теперь… А теперь… Готов уже?..

– К чему ты готов, дурень⁉ – возмутился Ситранис. – Чего ты несёшь⁈

А вот до меня дошёл смысл белиберды, которую бормотал выживший. Да и какой он был выживший?.. Помер он сегодня ночью. Вот только, как и я недавно, вместо посмертия услышал, что ещё рано.

Дверь распахнулась, и в комнату вбежали двое охранников, стоявшие на дежурстве. Они кинулись к Фершу, но, естественно, не успели. Сложно соперничать в скорости с богами. Парень моргнул, удивлённо уставился на своё тело, буркнул что‑то вроде:

– Что, опять⁈

И на его груди, на боку, на горле внезапно раскрылись кровавые раны, откуда должна была хлынуть кровь. Однако её не было. Ни капли. Ферш улыбнулся, посмотрел на нас, застывших в изумлении, а затем с присвистом выдавил:

– Вот теперь пора!

И с этими словами замертво упал на каменный пол.

Глава 107

– Это что такое было⁈ – ошалело прохрипел Ситранис. – А⁈ Это что такое, Ишер⁈

– Послание с того света, – ответил я, подходя к Фершу и внимательно осматривая раны. – Он тоже не выжил, значит…

– Ишер, ради всех богов! Можешь мне объяснить, какого демона… Какого лысого демона тебе шлют послания с того света, а⁈ – уточнил Ситранис по‑прежнему осипшим голосом. – Я чуть не обосрался, когда Ферш орать начал…

– Ну да, жутковато было, – согласился я.

– Ишер, скажи‑ка мне лучше…. А ты кто такой, а? – с подозрением прищурился регой, разглядывая меня, будто в первый раз.

– Ветеран Долгой Осады, наёмник триста пятнадцать в списках Гильдии Наёмников Илоса, воевода, шептун… – честно перечислил я.

После чего взглянул в ошарашенное лицо Ситраниса и кивнул:

– Ну да… Тяжёлый выдался год…

– Ты ещё и шептун⁈ Песка, небось⁈ – впился в меня взглядом регой. – А чего сразу мне не сказал⁈

– Запамятовал, – признался я.

– А ну‑ка пошли! – потребовал Ситранис, возвращая самообладание. – Пошли быстрей! Поглядишь на этих моих придурков в подвале!..

– А допить? – глянул я на кувшин с остатками хмельного.

– Поглядишь, скажешь своё веское мнение, а уж потом допьём! – решительно заявил Ситранис. – Давай‑давай! Пошли!.. А вы приберитесь здесь! Надо Ферша спалить быстренько. Вечер уже!

– Да, командир!

– Сделаем!

– Проклятье, Ишер! Я не знаю, что происходит, но я не дурак! – заявил Ситранис, выходя из кабинета и уводя меня за собой. – Ферш повторял, что не готов, и что нужен номер! А среагировал, видимо, на твой номер Гильдии! Это тебе что, послание от Вечного Дитя было?

– Очень деятельное божество, – согласился я.

– Ишер! Ты хоть понимаешь, что боги никому не отвечают⁈ – Ситранис резко остановился, обернулся и схватил меня за плечи. – Никому! Слышишь? А тебе с того света послания отправляет Вечное Дитя! Ты хоть понимаешь, как это важно⁈

– Да я не верю в богов вообще‑то, – признался я.

– Ты это дерьмо другим в уши лей! – не поверил Ситранис. – А я тебя хорошо помню! Ты ни разу Закон Песка и Воды не нарушал, даже в мелочах! А ещё я помню, как ты поклялся как‑то, и ветер сразу песок поднял. А ты пошёл и клятву выполнил. И жрец из храма Отца Песков говорил, что его бог принял твою клятву. Не лей мне в уши дерьмо, слышишь⁈ Мне и так уже целый год его льют все, кому не лень!

Быстрыми шагами он повёл меня по коридору к лестнице. А затем и по самой лестнице. У меня возникло ощущение, что едва Ситранис совместил то, что говорил Ферш, и кому он это говорил – как у него будто второе дыхание открылось. Чашу назад он был уставшим циничным воином, день за днём теряющим веру в людей, а сейчас… Сейчас будто устремился на свет сигнального костра в надежде спастись.

– Ты чего перевозбудился‑то? – прямо спросил я.

– Да потому что, значит, они не оставили нас! Понимаешь? – обернувшись на ходу, засверкал глазами Ситранис. – Они молчали почти год, Ишер! Молчали и молчали! А на нас катились четыре орды демонов! Четыре! И никто не знал, как с ними воевать! И боги молчали! А они говорили, но с одним тобой! Почему, кстати?..

– Да я откуда знаю? – честно ответил я. – Они с кем хотят, с тем и говорят.

– Ишер!.. Да у тебя же жопа вместо головы! – окинув меня взглядом, вдруг выдал Ситранис. – Я вот смотрю, и вижу сейчас не голову, а жопу! Жопу с ушами вижу!.. Вот прямо как есть!

– Обидно было, – с усмешкой заметил я.

– Конечно, обидно! А мне не обидно⁈ А всем людям не обидно⁈ – распалялся регой. – Боги, значит, все силы бросили, чтобы ему что‑то сказать, а он жопу вместо головы выставил и пердит в вечность: «Да я не знаю! Да я не верю!». Ну и как ты думаешь, это разве не обидно?

– Да почему они все силы‑то на меня бросили⁈ – парировал я. – Думаешь, у них сил так мало?

– Знаешь, как мне дед объяснял, когда я маленький был? – спросил Ситранис, снова резко остановившись посреди лестницы. – Знаешь? Он говорил, если ты надеешься, что к тебе придёт Отец Песков и скажет: «Ситри – ты дурак, учись уже!» – то, говорил дед, не надейся. Он вместо этой фразы может иными путями сотни своих посланий оставить. Вот и скажи мне, сколько богов ты уже встретил, жопа с ушами⁈

– Четверых, – припомнил я.

– Четверых, да? Четверых? Вот о том я и говорю!.. Они говорят весь год с тобой, Ишер! – Ситранис вновь устремился вниз по лестнице. – Весь год тратят силы, чтобы до тебя что‑то донести! Что они тебе говорят, признавайся, а⁈

– Говорят, что посмотреть на меня решили, – пожал я плечами.

Может, это и не стоило рассказывать. Может, стоило всё наглухо отрицать. И, наверно, так было бы лучше. Но Ситранис оказался очень настойчив. Настолько настойчив, что даже я впервые за взрослую сознательную жизнь спасовал. Мне ведь тоже ничто человеческое не чуждо.

– Посмотреть… – Ситранис вновь остановился, как‑то странно на меня посмотрев, а потом сокрушённо покачал головой.

Дальше он пошёл не так быстро, а как‑то устало. Переставляя ноги, как человек, который весь день ходил и ходил, не присев ни на мгновение. Спустя ещё пару витков лестницы он покачал головой и, обернувшись ко мне, заявил:

– Так глубоко я в человечестве ещё не разочаровывался, Ишер! Все придурки Приозёрья не смогли тебя за год переплюнуть… Серьёзно говорю, брат, вот ты не обижайся!..

– Прекрати истерику! Не могу я рассказать всё, что мне говорили! – я не удержался и отвесил регою лёгкий подзатыльник. – Все они хотели на меня посмотреть, сами так говорили. А остальное… Пусть оно останется между мной и теми, в кого я не верю. Всё…

– Всё так всё… – согласился Ситранис, но снова ускорился, заставив меня спешить следом.

Мы спускались всё ниже и ниже. Я как‑то не считал витки винтовой лестницы, освещённой редкими нашёптанными светильниками. Только следил, чтобы не споткнуться в их тусклом сиянии. Однако, по ощущениям, мы были внутри холма. Очень уж долго нам пришлось идти. Мимо мелькали какие‑то двери, но Ситраниса они не интересовали.

Регой продолжал спуск до тех пор, пока лестница не закончилась, и мы не оказались в самом глубоком подвале крепости.

– Командир! – трое стражников вскочили при виде Ситраниса. – Всё в порядке. Задержанные сидят тихо и не буянят. Только смеются иногда, поглядывая на нас…

На этих словах один из стражников зябко поёжился, хотя в подвале было не так уж свежо – скорее, немного душно.

– Пошли проведаем их! – сказал Ситранис, махнув рукой мне и командиру стражников.

Тот сразу же взял со стола фонарь и поднял его повыше, освещая коридор, по которому нам предстояло идти. И коридор определённо заслуживал внимания. Его дальнего конца нигде не было видно. Я правда не понял, зачем такая большая тюрьма в маленькой крепости. Тем не менее, она здесь была, и в ней легко уместилось четыреста заключённых.

Сидели они в каменных нишах, перекрытых решётками. Где‑то по двое, где‑то по трое, а где‑то всего один узник. И, как и говорил стражник, многие при нашем появлении начинали хихикать. Кто глупо, кто зловеще. А ближайший узник одиночной камеры, цепко глядя на нас, начал ходить вдоль решётки туда‑сюда.

– И давно они так? – спросил Ситранис у стражника.

– Так вот… Пару гонгов как начали! – наморщив лоб, признался тот. – Мы как раз заступили. Они сначала‑то сидели и кричали, что не виноваты… И чтобы мы их оттуда поскорее выпустили…

– Видишь, Ишер? И эти люди с оружием и в доспехах ходили! – Ситранис мрачно указал на заключённых. – Ну и что по их поводу скажешь?

– А что тут можно сказать? – удивился я. – Они, вероятно, не в себе. А вот почему…

Закрыв глаза, я прислушался к Дикому Шёпоту. Однако тот вёл себя спокойно. Будто не видел в этих людях не то что угрозы, но и стоящих целей.

Обычные люди, просто сумасшедшие.

– Ну и что? – нетерпеливо спросил Ситранис, когда я открыл глаза.

– Да ничего, – ответил я. – Нормальные люди. Просто чокнутые.

Мы остановились у одной из одиночных камер в отдалении от других. Наши взгляды упали на заключённого, сидящего на полу и мерзко смеющегося. Он то опускал голову, то поднимал и, не отрываясь, смотрел на нас. А затем неожиданно встал и оказался у решётки.

Одним слитным движением.

Как нормальные люди не умеют делать.

Прижавшись лицом к прутьям, он переводил взгляд с меня на Ситраниса… На стражника… Обратно на Ситраниса… А потом уставился прямо на меня и мерзко захихикал.

– Всё тщетно, Защитник… Всё тщетно! – сообщил он скрипучим голосом и снова засмеялся.

– Меня зовут Ишер, – представился я, ожидая, что сделает в ответ внезапный собеседник.

А тот лишь склонил голову влево. И продолжил смотреть в упор, не спеша представиться.

– Его зовут… – начал было стражник, но Ситранис приложил палец к губам, показывая, чтобы тот заткнулся.

– Что, не представишься? – вновь спросил я узника.

Не отвечая мне, он снова начал мерзко хихикать. И, откровенно говоря, от его смеха даже у меня мурашки бежали по позвоночнику. А ещё я прокручивал в голове послание, которое передал бедняга Ферш… И никак не мог взять в толк, что за древние слова он упоминал. Мол, я их должен знать.

А я вот в упор не знал, какие древние слова заставляют говорить правду. Ведь даже под клятвами можно соврать. Если понимать, как это правильно сделать.

Впрочем, был у меня один вариант… Правда, этот вариант был детским стишком. Мы так в детстве клялись больше друг другу не врать, если нас уличали во лжи. Глупость несусветная…

Впрочем, что я терял? Ну поведу себя как дурак… Так на фоне хихикающих заключённых всё равно останусь молодцом. И я, наконец, решился.

– Раз, два, три, только правду говори… – сказал я и ничего не ощутил. – Четыре, пять, шесть, только правда вокруг есть. Семь, восемь, девять, попрошу проверить…

Когда я заканчивал считалку под удивлёнными взглядами Ситраниса и стражника, то уже мысленно засмущался, ибо нёс полную чепуху. Но я никак не ожидал, что результат последует мгновенно. И уж точно не ожидал такого результата…

Лицо пленника исказила гримаса отвращения. Я не ощущал угрозы – интуиция молчала, Дикий Шёпот не гремел в голове. Вот только узник стремительно менялся. Сквозь его кожу проступали тёмные фрагменты, похожие на змей, обвивших человеческое тело. Вместо ровного дыхания узник внезапно начал хрипеть.

– Ишер, назад! – рявкнул Ситраникс, но я и сам уже отшатнулся от решётки.

Над телом, оплетённым, а может, и прошитым тёмными змеями, покачивалась морда отвратительной твари, будто выраставшей из спины человека. Выглядело так, словно узник оказался лишь костюмом для лезущего из него чёрного существа. Тело и голова твари казались при этом сотканными из настоящего, самого непроглядного мрака. Их густая темнота отчётливо контрастировала с тусклым светом фонаря.

Руки мужчины, между тем, удлинились, а плечи неестественно раздались. Пальцы стали намного толще и отрастили на концах когти. Всю фигуру человека искорёжило и перекосило, а чёрные змеи, буквально на глазах, оплели её практически целиком. Теперь они вырастали из многочисленных отверстий на коже, окружённых бугристыми складками.

– Это что за дерьмо такое⁈ – шёпотом возмутился регой, потянув из ножен меч.

Стражник и я тоже схватились за оружие. Однако того, что произошло дальше, никто из нас не ожидал. Тварь, то ли маскировавшаяся под человека, то ли захватившая его тело, потянулась к решётке, обхватила пальцами прутья… И с силой потянула их в стороны, утробно рыча и одновременно шипя. Рычало при этом человеческое тело, а шипело – второе, демоническое.

И почему‑то я точно знал, что вот это и есть истинный демон… Те, кто встречался только в старых сказках и легендах. Не залётный дух, направленный Диким Шёпотом в новое тело, а чудовище, которое стремилось просочиться в этот мир, пожрать его, залить кровью людей и зверей… И даже последние растения выкорчевать, окончательно убив здесь всю жизнь.

Вспомнились слова Арахаманы, что если мир умрёт, то порадуются одни лишь демоны. Я тогда не понял, о каких именно демонах речь, а вот теперь догадывался. Это не страшные твари, которые накатывают на Край Людей по воле Дикого Шёпота. А вот эти чудовища, которые подменяют собой человека, превращая его…. Во что? А зачем им, собственно, человек?

Пока я напряжённо думал, бывший узник начал раздвигать толстые металлические прутья. С противным скрежетом те стали расходиться, и голова чудовища сунулась в образовавшуюся брешь…

– На, урод! – рявкнул Ситранис, рубанув кривым мечом по морде.

Всё‑таки регой – знак качества. Их с детства натаскивают на силовое решение любых потусторонних проблем. И командир гарнизона Стража это прямо сейчас доказал.

Жаль, меч лишь высек искры из чёрной плоти, не повредив демону.

А тот зашипел сам и заставил хохотать человеческое тело. Мерзко так, издевательски… У Ситраниса и стражника от этого будто крышу сорвало. Они оба резко накинулись на тварь, рубя её без остановки. Абсолютно бесполезное занятие…

Я же, вытащив топор, зашептал слова наговора. Лезвие, наливаясь теплом, вскоре стало обжигающе горячим. Я очень спешил. Надо было успеть до того, как тварь выберется из темницы…

И всё напрасно… Даже мой топор не справился.

Куда бы я ни бил, лезвие натыкалось на одну из чёрных змей. А те, двигаясь с неестественной скоростью, легко блокировали удары. И то же самое было у Ситраниса и стражника. Мы ничего не могли сделать этой страшной образине. А решётка, между тем, поддавалась больше и больше.

Однако, как говорил мой отец, мой дед и ещё несколько человек в родной деревне, у всех имеются слабые места. У самого бронированного зверя дикой пустоши есть точка, где таится его смерть. А уж у демонов подобное место и вовсе обязано быть.

В этом я убедился ещё в Кечуне, когда у каждой твари рано или поздно обнаруживали уязвимость. И в чём могла быть уязвимость истинного демона? Я её пока не видел. И всё же опыт вынуждал меня подмечать детали, на которые люди обычно внимания не обращают.

Например, я заметил, что когда демон смеялся, то вначале шипела потусторонняя оболочка, а только потом тело человека. А когда демон дышал, то, наоборот, сначала делала вдох его людская составляющая, а лишь после – демоническая.

Что это давало мне? Не особо много. Но если совместить с тем фактом, что демон был привязан к человеку и старательно защищал человеческое тело… Можно было прийти к интересному выводу: без человеческого тела демон, скорее всего, выжить не сможет.

Возможно, для него был токсичен наш воздух. А, может, тело было неким якорем, державшим демона в нашем мире. Впрочем, какая разница? Я видел вероятную слабость врага. Оставалось ею воспользоваться…

– Убивайте человеческое тело! – крикнул я, тут же принявшись хитрить, чтобы обойти защиту чёрных змей.

Ситранис и стражник последовали моему совету. Жаль, скорости, чтобы обогнать чёрных змей, парировавших каждый удар, не хватало даже у опытных бойцов. А я, к стыду своему, просто забыл, что вообще‑то, помимо прочего, шептун.

Демон, между тем, закончил с прутьями. И уже пытался в получившуюся дыру вылезти. Человек в эту широкую брешь пробрался бы легко. А вот тело, искорёженное демоном, то и дело цеплялось «лишними» органами за прутья. И это дарило нам последние мгновения, чтобы решить вопрос малой кровью. Вырвавшись, истинный демон устроил бы здесь настоящую бойню.

Понимание этого факта подстегнуло мыслительный процесс. Отчего я как‑то сразу вспомнил, что, помимо топора, владею ещё и шёпотом. Я потянулся к злобному бормотанию в своём сознании… И начал цепляться за любые его обрывки, которые могли помочь…

Я нашёл то, что нужно. Очень много, прямо у меня под ногами. Целое подземное озеро воды… Целые залежи песка… А ещё слабый сквознячок, тянувшийся по коридору. И я, не задумываясь, постарался всё это совместить, не переставая махать топором.

Звуки, которые я из себя выдавил, наверно, могли соперничать с шипением демона. Я пытался соединить в одно сразу три стихии, чего никогда раньше не пробовал… И у меня получалось, хоть голова и раскалывалась от напряжения мыслей.

Три струйки песка и воды раскрутились над полом, превращаясь в колечки. А затем эти три бешено вращающихся колечка рванули к демону. Одновременно с моим топором и мечами Ситраниса и стражника, которые мы направили на жуткую тварь.

Мечи и топор привычно отскочили от чешуи чёрных змей. А вот колечки… Струя воды, песок и стремительное вращение! Таким можно и резать, и полировать самые твёрдые материалы. Это называлось в моей прошлой жизни «пескоструйкой». И три таких пескоструйки врезались в чёрную плоть, будто живые и очень быстрые пилы.

Демон взревел своим родным голосом и человечьим. Одно из чёрных щупалец не справилось с давлением и, будучи отрезано, шлёпнулось на каменный пол. А к двум другим мгновенно кинулись на помощь соседние змеи.

– Вместе! – рявкнул я, занося топор.

И мы снова ударили все втроём. Примерно в одно и то же место: в грудь человеческого тела. И в этот раз демон не успел подставить своих змей под удар. Но всё же он отбил и мой топор, и меч Ситраниса.

А вот меч стражника беспрепятственно вошёл в человеческую грудь.

Благо, боец не растерялся и, заорав от напряжения, провернул оружие в ране. Человеческое тело демона задёргалось в агонии, а изо рта пошла пузырями кровь. И в следующий же миг дыхание демона сбилось. Да, я был прав: это существо не могло дышать в нашем мире без человека. Тварь захрипела, зарычала, застонала…

Нет, он по‑прежнему стремился вылезти в брешь решётки. Однако силы покидали его на глазах. Человек, к которому демон прицепился, уже был мёртв. А демон только‑только умирал, задыхаясь в чужеродном воздухе. В то время как мои диски‑пилы рвали его чёрную плоть, не встречая никакого сопротивления.

Переглянувшись, мы с Ситранисом и стражником отскочили от решётки. И следующие мгновения наблюдали, как тварь гибнет, силясь хотя бы напоследок достать нас. За миг до гибели демон практически справился с задачей вылезти. Вот только человеческая башка, бесполезно висевшая, помешала: снова зацепилась за соседние прутья ухом, которое отвратительно вывернулось… А затем и чёрные змеи отказали, и страшный враг наконец‑то упал на пол уродливо‑жуткой кучей.

Ещё какое‑то время он пялился на нас огненными глазами. Но спустя пару мгновений и они угасли, будто залитые водой угли…

А мы трое по‑прежнему стояли и смотрели на поверженного врага. Просто никак не могли поверить в увиденное.

И лишь в этот момент я понял, что весь бой занял не больше пяти десятков ударов сердца. Двое стражников ещё бежали от лестницы на помощь начальству.

А вот нам этот бой показался вечностью.