Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 100 страниц)

Том 2
Глава 32

– Проваливай отсюда! – за их спинами я не сразу заметил мужчину, стоявшего в тени у стены.

А вот он меня видел и готов был ударить копьём. Моим же копьём, между прочим.

– Иди давай, сражайся! – снова потребовал мужчина. – Не задерживайся, лезь назад!

– Оружие не твоё, – спокойно напомнил я. – Отдай.

– Ещё чего! – мужчина усмехнулся. – Мне оно самому пригодится: и топорик, и копьё… А ты иди воюй.

Приближаясь ко мне, он нырнул в глубокий выпад. Видимо, рассчитывал напугать. Но только помог мне. Подавшись навстречу, я обхватил пальцами древко копья. Недалеко, прямо за наконечником. И тут же, не мешкая, резко дёрнул на себя.

– Ах ты!.. – мужчина потерял равновесие и рефлекторно сделал ещё пару шагов, чтобы не упасть.

Я тоже сделал шаг, но вполне осознанно. И врезал этому наглецу в челюсть.

– А-а-а-а! – отчаянно взвыла женщина, кинувшись ко мне с занесённой кочергой.

Я отступил от неё, переворачивая копьё нужным концом. А затем несильно огрел древком по ногам. Женщина рухнула на землю двора, как подкошенная. Сжавшись в комок, она горестно всхлипнула.

– Отпусти её! Отпусти! – хором заорали подростки, дружно поспешив ко мне.

И плевать им было, что я никого не удерживаю. Явно была своя картина в голове. Вот старики повели себя понятным образом. Побросали оружие и с криками кинулись к открытой двери, ведущей из внутреннего дворика в дом.

А вот два подростка с дикими, как у загнанных зверей, глазами неслись на меня. Один размахивал жалкой палкой, к концу которой был примотан старый кухонный нож, от множества заточек превратившийся в узкую полоску. А второй сжимал в руках короткую дубинку, бывшую раньше ножкой то ли стула, то ли стола.

И оба орали, правда, больше от страха, чем от ярости. А я прикидывал, что с ними делать. Ударить древком по рукам? Так я им кости переломаю: мальчонки-то худенькие. Удар в корпус? Рёбра можно повредить. Нужно было их обезоружить, не калеча. Подсечка? Я сжал копьё посередине, готовясь и дубинку выбить, и удар ножа парировать…

Но в этот момент из щели в завале, где я протиснулся, раздалось скребущее шипение. И все, включая подростков и хнычущую женщину, замерли, уставившись в тёмный пролом.

Оттуда, обдирая бока о камень, вывалилось во дворик грузное тело, одетое в рваную кожаную куртку ополченца. И покрытое свежими жгутами псевдоплоти.

Не больше мгновения оно лежало неподвижно. А потом пальцы начали дёргаться, а суставы хрустеть – с противным влажным звуком.

Пошатываясь, как пьяное, тело рывками поднялось на ноги. Голова, почти откинутая назад, медленно повернулась к нам. Пустые глазницы, заполненные чёрной струящейся слизью, остановились на живых людях. Из перекошенного рта вырвалось протяжное хриплое подвывание. И в этом звуке не было ничего человеческого.

«Ну здравствуй. Только тебя тут и не хватало…» – подумал я.

«А может, именно его и не хватало?» – ответил сам себе вопросом.

Истеричный крик подростков, отдающий баском, но срывающийся на визг, разорвал тишину. Палка с ножом и дубинка с глухим стуком упали на землю. Пацаны больше не думали обо мне. Они, толкая друг друга, рванули к тёмному проёму двери. Обратно в дом, куда до этого сбежали более предусмотрительные старики.

Демон, уловив движение, метнулся за ними, но я был ближе. Шагнул навстречу и сделал выпад. Наконечник копья с чавкающим звуком вошёл под подбородок. Вышел он, глухо хрустнув, через затылок. Подвывание оборвалось. Я резко дёрнул древко на себя, и тело, потеряв опору, рухнуло плашмя.

Стоя над ним, я ещё пару мгновений наблюдал, как жгуты липкой псевдоплоти, вселившие в тело подобие жизни, тают. И стекают на землю чёрной, быстро испаряющейся слизью.

Но времени было мало. Я быстро обыскал оглушённого мужчину. Из-за его пояса вытащил свой топор: гадёныш даже не успел куда-то припрятать добычу. Повесив оружие в привычную петлю, я метнулся обратно к арке, чтобы подхватить свой щит. Теперь я вновь был полностью экипирован.

Встал лицом к щели. Узкая неудобная лазейка, которая спасла мне жизнь, теперь сдерживала демонов, прущих снаружи. Из тёмного проёма снова доносилось шуршание и тихое шипение.

Я поднял щит и, готовясь ударить, отвёл правую руку с копьём. Позиция была почти идеальной для обороны: враг появлялся по одному, в неудобной позе. Пока не вылез целиком, он не мог развернуться или ударить со всей силы.

Первый враг, протискиваясь, высунул из щели голову с большим жёлтым глазом. Копьё выстрелило вперёд. Сухое «пш-ш-х» – и груда чёрного песка осыпалась на мешки.

Новый песчаный человек, и снова удар. Они лезли, как хищные насекомые в разворошенное гнездо. Иногда щель несколько мгновений пустовала, и тогда моё внимание полностью переключалось на то, что творилось за спиной.

Я не доверял никому в этом дворе. Дверь в дом была прикрыта, но мне удалось заметить мелькание огней и теней. Люди внутри были встревожены. А вырубленный мной мужчина и плачущая женщина так и валялись на земле, за моей спиной. И пусть они были мне противны, но… Не отдавать же их на растерзание демонам. Однако и удара в спину я не желал.

И поэтому старательно делил внимание. Встречал каждого нового демона, рвущегося из щели. И регулярно поглядывал себе за спину, чутко прислушиваясь.

Завал пока ещё держался, но я понимал, что это временно. Там, за преградой из камня и песка, напирала целая толпа. Я слышал сухой шелест десятков ног, скрежет когтей по камню, глухой треск рвущейся ткани. И видел, как начинают мало-помалу шевелиться мешки с внутренней части завала.

Я даже мог представить себе, что там, снаружи, происходит. Кривые чёрные когти песчаных людей впиваются в ткань, и песок высыпается из прорех тонкой струйкой, смешиваясь с чёрной пылью уже упокоенных демонов.

И каждый высыпавшийся мешок ослабляет конструкцию, делая её более уязвимой.

В этот момент у меня за спиной со скрипом распахнулась дверь. На пороге дома стояли трое мужчин – не старики, а люди в расцвете сил, с лицами, полными решимости. В руках у одного было старое почерневшее копьё, ещё у двоих – тяжёлые дубины, окованные полосами железа.

Они поспешили ко мне через двор. Тот, что с копьём, встал чуть сзади и слева. И без лишних слов ткнул древком в грудь песчаному человеку, которого я не успел убить с первого раза. Удар был сильным и точным, так что демон сразу же рассыпался.

А двое других мужчин уперлись плечами в баррикаду, пытаясь удержать конструкцию.

Следом из дома высыпали остальные взрослые. Трое стариков, двое подростков, на сей раз смущённые и виноватые. А в довесок – три испуганных женщины. Одна из них бросилась к оглушённому мужчине, другая – к рыдающей на земле соседке.

– Тащите Арта и Саену внутрь! Быстро! – прокричал, не отрываясь от баррикады, один из упиравшихся в неё мужчин. – В чулан под лестницу! Детей туда же! Закройтесь там!

Подростки и старики, подхватив беспомощные тела, кинулись выполнять. Работа закипела.

Копейщик рядом со мной, сделав очередной выпад, на мгновение повернул ко мне голову. На его загорелом, мокром от пота лице читалось смущение.

– Брат, ты прости за этих двоих… – сказал он. – Арт, он… Всегда таким был. Руки загребущие. Нам пацаны с дедами всё рассказали. Не держи зла. И… Спасибо! И что этих двоих не прикончил, и что стенку держишь.

– Без обид, – я коротко кивнул. – Но этот завал мы долго не удержим. Демоны его сейчас разберут.

– Знаем… – отозвался второй мужчина, подпирающий мешки и камни, его голос был напряжён до предела. – Мы подготовились… Всё ценное стащили в чулан. Там окон нет. Туда сейчас все слабые уйдут. А перед лестницей и чуланом… Там место узкое! Сможем обороняться!

Бой продолжался. Песчаные люди рассыпались, не оставляя следов. А вот тела поднятых Диким Шёпотом ополченцев никуда не девались. Иногда их трупы, расчищая путь, утаскивали обратно на улицу цепкие лапы демонов. Иногда их, наоборот, проталкивали вперёд. Прямо нам под ноги и на головы.

В этом случае приходилось оттаскивать мертвецов в сторону. Перед баррикадой, в смеси жёлтого и чёрного песка, уже валялось с десяток таких повторно упокоенных.

К этому моменту верхний слой мешков был почти уничтожен, а камни под ним расшатаны. Просвет между дрожащей кладкой и каменной аркой вырос на пару ладоней. И демоны теперь лезли не по одному, а сразу по двое, действуя ещё активнее и злее.

Перед тем, как спрыгнуть, они всякий раз пытались дотянуться до нас. И до меня, и до других мужчин, удерживающих завал.

– Пора! – рявкнул я, отбивая очередную когтистую лапу, метившую в лицо одного из товарищей. – Отходим! Бегите в дом, к узкому месту! Я сам прикрою!

Мужчины у баррикады переглянулись. Первым назад рванул очень понятливый копейщик.

– Васар, Гран! За мной! – крикнул он.

Двое остальных тоже бросились бежать к двери. Напор снаружи немедленно усилился. Баррикада зашаталась, но выдержала. Зато сверху пробрались сразу три песчаных человека.

Я встретил их, буквально превратившись в дырокол. Три коротких выпада, три удара. И три рассыпающихся демона. Но дальше ждать всё равно нельзя было. Бросив последний взгляд на осыпающуюся баррикаду, я развернулся и стремглав понёсся через двор.

«Только бы не закрыли. Только бы не попасть в ловушку, между демонами и дверью», – думал я, подбегая к дому.

Ноги, налитые свинцом, затормозили по вытоптанной земле. Я дёрнул дверь, и она со скрипом распахнулась, открывая тёмный проём. Благодарно выдохнув, я влетел в него, прямо в полумрак коридора. А за спиной с грохотом обрушился завал в арке.

Топот песчаных людей уже звучал позади. Я пробежал шагов двадцать по узкому коридору, а, свернув за угол, сразу понял: вот он, новый рубеж.

За поворотом коридор сужался, упираясь в узкий проход. За ним виднелись ступени лестницы, ведущей на второй этаж. А за этим проходом, внизу, был ещё один внутренний дворик. Совсем крошечный. Места хватало лишь для лестницы и прохода слева от неё.

В этом дворике, на ступенях, стояли те трое, с кем мы отбивались во дворе. Свет, колеблющийся и скудный, лился от двух масляных ламп, висящих на крюках у стены.

Тот, что с копьём, кивнул мне:

– Здесь стоим. Отбиваемся. Стена здесь крепкая, дверь узкая…

Отвечать я ничего не стал. Молча встал вперёд, почти полностью закрывая собой проход. Окинул взглядом тупик: в глубине, слева от лестницы, виднелась прочная дверь. Видимо, за ней была та кладовка, где прятались сейчас родственники мужчин.

– А наверху? – спросил я, уставившись на коридор, откуда должны были появиться первые гости.

– Наверху сами себя обороняют, – хрипло ответил то ли Гран, то ли Васар, в общем, один из тех, что помогал держать баррикаду. – Нам они помогать не стали. А наши все в кладовке под лестницей.

Он мотнул головой в сторону тёмной щели и закрытой двери. Я кивнул, показывая, что всё понял. Соседей не выбирают, особенно в крупных городах. Видимо, те, что сверху, решили, что легче отдать на растерзание демонам соседей снизу. Сами они при этом наверняка считали, что оказались в более выгодном положении. Видели бы они, как демоны по отвесным стенам ползают…

Враг пришёл к нам не сразу. Сначала это были отдалённые звуки, приглушённые стеной. Скрежет когтей, шелест множества ног, сухой прерывистый треск. Пустынные демоны проникли в дом и принялись обыскивать комнату за комнатой, проверяя каждый закоулок. Затем послышались удары: где-то дальше по коридору враг начал ломать двери.

И вот, наконец, в темноте прохода, ведущего в коридор, кто-то мелькнул. Первый из монстров вылез на свет масляных ламп. И тут же два копья ударили его почти одновременно. Существо рассыпалось, не успев сделать и пары шагов. Чёрный песок, взметнувшись, вуалью осел на пол.

– Бьём по очереди! – предупредил я товарищей по оружию.

Следующий враг появился почти сразу. Тяжёлая нога опустилась на чёрный прах предшественника. И работа закипела.

Узость прохода была нашим главным союзником. Песчаные люди не могли атаковать толпой. И обойти сбоку тоже не могли. Им оставалось только лезть на наши копья. А нам – твёрдо стоять на ногах. И бить, бить, бить, превращаясь в нерушимую стену для людей в кладовке.

Удар, удар, удар, удар…

Я бил скупо и чётко. Мужчина с копьём тратил больше сил. Однако тоже, видимо, не в первый раз держал в руках оружие. Его товарищи с дубинами страховали фланги. И готовились в любой момент вступить в дело, если враг всё-таки прорвётся.

Сверху доносились звуки другого боя. Более отчаянные. Крики ужаса и боли. Грохот падающей мебели. Звон бьющейся глиняной посуды. У соседей наверху, судя по всему, дело шло менее успешно. Может, оборона дрогнула. А может, песчаные демоны нашли лёгкий путь.

А потом я уловил запах дыма.

Где-то там, на втором этаже, занялся пожар. Возможно, опрокинули лампу. Возможно, подожгли намеренно, чтобы выкурить демонов или создать завесу из пламени. Местные мужчины, почуяв запах, на мгновение переглянулись. Однако отступать было некуда. Пожар наверху был ещё одной угрозой, но пока что абстрактной, далёкой. А ближайшая угроза шипела и лезла на копья в двух шагах от нас.

Я тоже отогнал мысль об огне. Сейчас это был просто запах. Неприятный фон. Наша задача была проста и ясна: стоять здесь и убивать каждого, кто покажется в проходе. Всё остальное – дым, крики сверху, судьба тех, кто там – за гранью нашего контроля.

Я спасал свою жизнь. Мужчины – жизни близких людей. Мы бились в ожидании рассвета. И он пришёл – тот самый, предрассветный час, когда орда, чувствуя приближение солнца, впадает в последнее отчаянное бешенство.

Подул холодный пронизывающий ветер. А вместе с ним, казалось, все демоны в Глиняном круге сорвались с цепи. Давление из коридора удесятерилось. Они лезли уже не по одному – протискивались по двое, молотя когтями воздух в нашем направлении. Они пихались и давили друг друга, лишь бы быстрее добраться до живых.

Наверху, судя по звукам, и вовсе творился настоящий ад. Душераздирающие крики, не имеющие ничего общего с человеческой речью. Пронзительные вопли женщин. Грохот и треск. Шипение демонов. Всё это липкой волной чужого горя давило на уши. И заставляло отбиваться ещё отчаяннее.

Вскоре оборона второго этажа рухнула. И почти сразу по узкой лестнице рванул к нам, вниз, песчаный человек. На него тут же обрушились дубинки. И всё равно он успел полоснуть когтями по плечу одного из мужчин.

– Держи там! – выступив вперёд, рявкнул я своему помощнику с копьём. – Тут я сам удержу!

На миг заколебавшись, товарищ кивнул. И, отступив назад, развернулся к новым врагам.

Перед самым рассветом я остался один.

Просто осознал это в горячке боя не сразу. Лишь когда по моей броне скользнули когти одного из песчаных людей. Развернувшись, я ударил навязчивого врага щитом. А затем метнулся к щели слева от лестницы. И мельком заметил тела недавних товарищей по оружию.

Пришлось отступить вглубь прохода, чтобы на меня не кинулись сверху. Пространства для манёвра не оставалось. Даже выставить щит я не мог. Поэтому снова и снова колол любого, кто совался в щель. Бил в жёлтые глаза, в бесформенные тела, когтистые лапы. Мои руки занемели от одинаковых движений. Едкий пот заливал глаза. Дыхание стало хриплым и частым.

Сознание сузилось до монотонной цепочки действий. Тень в проёме – удар – следующая тень. Весь мир состоял из этого нехитрого ритма. А ещё из боли в спине и звона в ушах.

И вдруг враги перестали лезть. Я замер с занесённым для удара копьём, ожидая нового противника. Но из коридора не доносилось ничего. Ни шипения, ни шороха. Лишь тишина, густая и неестественная. А сверху пробивались лучи восходящего солнца, робко проникая в крохотный дворик.

Всё закончилось.

Я опустил копьё. Пришлось упереть его древком в пол, чтобы не упасть. В закутке стояла тишина, прерываемая моим тяжёлым дыханием. И это было странно… Ведь в чулане за моей спиной должны были оставаться живые люди.

Я дёрнул дверь на себя, потом толкнул. Она была не заперта, лишь прикрыта. Я открыл её нараспашку… И прищурился от солнечного света, бившего в пролом в стене.

Замер на пороге. Обвёл взглядом помещение. А потом так же молча закрыл дверь.

Маленькое помещение было завалено телами. Все те, кого согнали сюда для безопасности, здесь же и остались. Стена была проломлена извне кем-то сильным и крупным. Через эту брешь демон проник внутрь кладовки.

И перебил всех до единого, пока мы снаружи сражались, закрывая собой проход.

Если несчастные и успели позвать нас на помощь, то из-за криков со второго этажа их не услышали.

Я протиснулся через проход, выходя обратно. И, сев на холодную ступеньку рядом с телом одного из недавних товарищей, тяжело вздохнул.

Внутри не было горечи, чувства вины или чего-то такого. Внутри была пустота.

Пустота, в которой тонули живые чувства.

– Это не ваша вина… – тихо сообщил я мёртвым мужчинам. – И не моя. Это была просто ещё одна ночь в Илосе… Хорошо, что вы погибли и не знаете…

Какое-то время я сидел, давая мышцам прийти в себя. А затем встал со ступеньки, закинул за спину своё копьё и щит, поправил в петле на поясе топор. И, не оборачиваясь, пошёл прочь по коридору.

В комнатах я слышал шум. Где-то там прятались враги. Но я не собирался выбивать их оттуда. Моя работа на сегодня закончилась. Начиналась чужая.

Выйдя во внутренний дворик, я прошёл через вывороченную баррикаду на улицу. Над Илосом занимался новый рассвет. Солнечные лучи затапливали улицы, политые кровью и посыпанные проклятым песком. Возвращаться на стену я не стал – нечего там делать. Общаться с новым триосмом не очень хотелось. Я сразу двинулся к гильдию. Пусть оттуда сообщат в стражу, что я всё-таки выжил этой ночью.

Том 2
Глава 33

Разница между Глиняным и Кирпичным кругом была огромная. Там, у внешней стены, царили разруха, смерть и кровь. Здесь по-прежнему процветала торговля. Солнце только поднималось над стенами, а первые пташки уже встали за прилавки. Но и тут ощущалось дыхание осады. Купить еду стало сложнее. А вещи продолжали дешеветь. Все, кроме оружия. Или того, что можно использовать вместо него.

В Илосе не было жёстких запретов на владение оружием и его продажу. В отличие от того же Приречья и Междуречья. Однако хранить дома боевые топоры, копья и луки было непринято. Считалось, что покой Кирпичного круга бережёт стража. Так оно и было до последнего времени. А нынче пелена цивилизованности упала. Местные жители кинулись вооружаться.

И это было правильным решением. Во всяком случае, я так считал. Илос начал умирать, хотя городские власти этого ещё не осознали. Если в ближайшее время не придёт помощь от соседей, орда разнесёт здесь всё, уничтожит жителей – и двинется дальше. А люди, кто поближе к земле, такое лучше чувствуют. Вот и готовятся заранее.

В башню Гильдии я вошёл, как всегда, без проблем. Достаточно представиться и назвать цель. Однако внутри было, откровенно говоря, пустовато. Половина служащих и писцов куда-то запропастилась. Возможно, пополняла личные запасы в окрестных лавках. А другая половина скучала, мучаясь бездельем в отсутствие наёмников.

Поднявшись по лестнице к кабинету Алимеха, я постучал.

– Если ты не Ишер, то проваливай! – недовольно сообщили из-за двери.

Я усмехнулся и покачал головой. Что-то раньше не замечал за Алимехом особой любви. Да, отношения с куратором у меня были хорошие. Но не настолько, чтобы я был единственным, кому дозволено войти в кабинет.

А значит, старику что-то от меня было очень нужно. Ну а ещё он догадывался, что я сегодня обязательно приду.

– Приветствую тебя, Алимех, – сказал я, входя в комнату. – С чего вдруг у меня такие привилегии?

– А, Ишер, ты явился! Да не обойдёт тебя своим вниманием Арахамана! Проходи… Садись… – указав на место для посетителей, Алимех сразу же отложил свитки, с которыми работал. – Какие у тебя новости?

– Да никаких, в сущности, – признался я. – Но стоит, наверно, упомянуть две мелочи. Для порядка. Первое: новый триосм с заместителем положили глаз на моё личное снаряжение. Второе: мой непосредственный осм Имирин врезал мне по лицу. По итогам этого происшествия на меня попытались напасть ещё двое. Рунг из Меота, осм седьмой триосмии западного участка стены. И Морт из Илоса, осм двадцать шестой триосмии западного участка стены.

– Хочешь стребовать с них виру? – понимающе закивал Алимех.

– Да не с кого требовать, – поморщился я. – Все трое умерли меньше, чем через гонг после указанного происшествия. Демоны их задрали. Но командованию стражи стоило бы доложить.

– Ишер, всё это не имеет значения! – замахал морщинистыми руками Алимех. – Стража, власти города… Всё это пыль сейчас. Выбрось мысли о них прочь.

В другое время у меня от речей куратора поползла бы вверх бровь. Возможно, не одна. Но в нынешней ситуации не стоило удивляться. Ничему. Удивление лишь потратит ресурсы и отвлечёт внимание от важного.

Например, от того, чтобы выжить.

Так что я не стал удивляться. И посмотрел старику в лицо:

– Без проблем. Стоит закрыть глаза, как у меня в принципе не останется мыслей. Ещё примерно гонга на три-четыре. Буду спать, как убитый, который всё-таки выжил.

– Когда поговорим, можешь вздремнуть в моём кабинете, ну или в соседнем! – внезапно предложил Алимех. – Но сначала будет разговор…

Я невольно подобрался. Старик явно планировал поделиться новостями.

– Что-то случилось? – уточнил я, хотя спать хотелось отчаянно.

– Вчера собирались старейшины Гильдии. Обсуждали наши дела. Им крайне не нравятся жертвы среди наёмников, Ишер. Мы, конечно, не солдаты армии Междуречья, и не регои… Но всё-таки не последние воины в Краю Людей. И ладно бы гибли только новички, но начали гибнуть люди из первой полутысячи наёмников! А это очень плохо, Ишер! Это неприемлемо! Понимаешь, почему?

– Потеряв опытных людей, Гильдия потеряет вес в городе? – усмехнулся я.

– Я всегда ценил в тебе сообразительность, – покивав, честно признался Алимех. – Так и есть. Кураторы, писцы и прочие работники Гильдии… Мы все никто без её бойцов. Даже старейшины без вас превратятся в обычных богатых склочных стариков, которые мало кому нужны…

– На стенах все мужчины скоро пригодятся, – заметил я.

– Но именно на стены почему-то никто не хочет. Ни я, ни другие работники Гильдии, ни уж, тем более, старейшины, – Алимех криво улыбнулся. – Если не останется другого выхода, конечно, пойдём. Но чтобы вот так, в самом начале осады… Слишком много жертв, Ишер. Мы потеряли больше полутора тысяч человек за первые два дня. Это совершенно неприемлемая ситуация.

– И старейшины хотят понять, что происходит? – в очередной раз проявил я сообразительность.

Оказалось, зря меня Алимех так расхваливал.

– Не считай старейшин глупцами! – поджав губы, отмахнулся куратор. – Они прекрасно знают, что в Илосе происходит и почему. Одних твоих докладов хватило бы, чтобы предъявить проблему. А у нас по три-четыре сотни жалоб каждый день!.. Всё наши старейшины прекрасно знают, Ишер…

– Как решить эту ситуацию, я тебе сказал ещё вчера, – ответил я. – Создайте свои сотни, триосмии и осмии. И не придётся терять людей из-за глупости стражи.

– Я раньше не думал, что наша стража настолько глупа! – вздохнул Алимех.

Что я мог ответить? Возразить, что стража отнюдь не глупа? Однако поведение мелких командиров, ей назначенных, говорило об обратном.

Когда в ворота стучится беда, есть три возможных реакции. Можно бежать. Это самый простой способ, который приходит на ум первым. Воспользоваться им частенько не дают привычки. А ещё страх перемен и нежелание бросать имущество.

Второй вариант – объединиться с соседями. Когда не один встречаешь беду, а единым строем, можно преодолеть многое. Вот только люди обычно так не поступают. Опять же, мешают закостенелые привычки.

Чаще всего люди выбирают третий способ. Отвратительный, подлый. Зато простой и понятный. Кто попадал в беду в толпе людей, знает: первым приходит желание спрятаться. Где-нибудь за спиной соседа. Это очень близко людям, это всем понятно. Да, конечно, встречать беду надо вместе. Но желательно, чтобы впереди стоял кто-то смелее, умелее, сильнее… А самому можно подождать в заднем ряду.

И вроде бы выйдет, что поучаствовал. А, на самом деле, участия не принимал. И стража, и Гильдия так и пытаются действовать. Выставляют в первый ряд либо смелых, либо глупых.

И с командирами от стражи та же история. Есть там, в их рядах, умные. Просто не лезут на внешние стены командовать.

– Если на убой присылают не самых умных командиров, это не значит, что их вообще нет, – озвучил я свои мысли Алимеху. – Их просто больше берегут.

– Для чего берегут-то, Ишер? – спросил куратор, смерив меня мрачным взглядом.

– Для того, чтобы их убили попозже? – предположил я, пожав плечами. – Ты же не будешь возражать, что и Гильдия могла бы заранее обеспокоиться? И не терять людей на стенах в первые же дни?

Алимех вскинулся и возмущённо посмотрел на меня. Я ответил ему совершенно спокойным взглядом. Я знаю, что старик верен Гильдии до кончиков ногтей. Она для него – вся жизнь. Но Алимех верен не слепо, он умеет признавать ошибки. И свои, и Гильдии.

– Зато теперь, когда обеспокоилась, сделает всё, чтобы бойцы не оказались в самом пекле, – продолжил я. – И чем мы будем отличаться от стражи, Алимех? Мы все запрёмся в своих домиках и будем сопротивляться по отдельности. Думаешь, я всего этого не видел?

– В Кечуне видел? – хмуро спросил старик.

– В Илосе, Алимех, в Илосе, – ответил я.

– Это когда ты успел? – удивился куратор, в котором любопытство пересилило возмущение.

– А вот прямо сегодня ночью, – ответил я. – Мою осмию отправили к южной стене прикрывать прорыв. Все полегли ещё на подходе, рядом со стеной. А я, отбиваясь, забился во внутренний дворик одного из домов Глиняного круга. Ты же знаешь, как там дом на доме строится. Куча внутренних двориков, лестницы… Там, в итоге, жильцов, как грязи. И знаешь, что?

– Что? – подыграл мне старик.

– Первый уровень их домов отбивался сам. А второй, третий и четвёртый защищались сами, – я невесело усмехнулся. – Отдельно друг от друга. Хотя подобный многоуровней дом – это настоящая крепость.

– Отбились? – заинтересовался Алимех.

– Нет, конечно. Выжил я, и больше никто. Даже спрятанных в кладовке женщин, стариков и детей разорвали. Как оказалось, прямо у меня за спиной. Но в итоге-то первый этаж держался дольше всех.

– Показательно, – вздохнул Алимех. – Но мы так и так теряли бойцов. И уже многих потеряли.

– Я всё понимаю. То, что Гильдия обеспокоилась, уже хорошо, – кивнул я. – Без командиров из стражи проще будет воевать.

– Ты не вздумай сказать старейшинам про домики и прочее! – сдвинув седые брови, предупредил куратор.

– Мне с ними не общаться, – обозначив на лице улыбку, заметил я.

– Ошибаешься. Как раз сегодня и пообщаешься! – мрачно улыбнулся в ответ Алимех. – Не всё же мне за вас отдуваться…

– Интересно, – я подобрался ещё больше.

– Вчера днём старейшины рассмотрели твоё предложение. Ну то, которое о формировании осмий и триосмий из наёмников! – поведал мне куратор. – Мне удалось удачно его преподнести в общей струе обсуждений… И они заинтересовались. Ты, к слову, уже подготовил первый список?

– Девятнадцать человек вписал, – ответил я. – Думаю, ещё бойцов набрать несложно. Просто мне иногда надо спать.

– Да, верно… Сон… – Алимех решил мне снова подыграть и сочувственно покивал головой. – Даже девятнадцать человек – хорошо. Список с собой?

– В комнате лежит, в гостевом доме, – ответил я. – Зачем его таскать на стену?

– Придётся забрать! – бодро хлопнув рукой по столу, заметил куратор. – Сегодня старейшины снова будут обсуждать вопрос. Хотят лично пообщаться с тобой, изобретательный ты наш.

Старик тут же сделал выверенно строгое лицо. И принялся меня прилежно наставлять:

– Ты должен понимать, что это важный шаг, Ишер! Тебя явно хотят продвинуть в рамках Гильдии! Ты ведь понимаешь, да? – Алимех нахмурился и заглянул мне в глаза. – Это не просто праздное любопытство важных людей!..

– Понимаю, – кивнул я.

– Вот и постарайся обойтись без мрачных шуточек! – напомнил старик. – Говори по делу. На вопросы отвечай прямо. И не надо этих историй про взаимовыручку. Для старейшин есть только одна выручка: это деньги, которые приносит Гильдия. Надо показать, что ты такой же, и тебе тоже очень важны деньги!

– Ну ещё бы, – я старательно улыбнулся.

– И не надо таких вот поддакиваний! – наморщив лоб, очень искренне попросил Алимех. – Старейшины – люди серьёзные. Могут неправильно твой характер понять. Просто покажи им, что не чужд мудрого расчёта и разумного сребролюбия. Прямо как показал это мне, когда нанимался сюда.

– Это я могу, – чуть подумав, согласился я.

– Вот и сделай! Если приглянёшься старикам, они тебя поднимут в Гильдии. Ещё и так высоко, что после осады станешь богатым человеком! – шутливо погрозил мне крючковатым пальцем куратор. – Эти древние старики тоже не вечны. Они уйдут, и кто-то должен прийти им на смену. И почему бы этим «кем-то» не быть тебе?

Тут я мог бы поспорить. В Совет Гильдии Наёмников не выбирают молодых. А я себя в двадцать три ещё считал молодым. И не только я. В Совет Гильдии же выбирают людей пожилых. Успевших и повоевать, и в кабинете посидеть.

А значит, в Совет следовало бы метить не мне, а самому Алимеху. Но я не страдаю излишней гордостью, чтобы ему в этом мешать. В конце концов, если мой куратор будет в Совете Гильдии, я точно смогу получать заказы получше.

И рано или поздно тоже войду в Совет.

Зачастую как-то так и делаются дела. Вот только будет ли это «после осады»?

– А будет ли это твоё «после осады», Алимех? – прямо спросил я.

– Будет, Ишер, будет… – устало ответил старик и, прикрыв глаза, откинулся на спинку стула. – Может, не для нас с тобой, но обязательно будет… Человечество не раз оказывалось на краю гибели. И каждый раз оттуда выкарабкивалось. Так всегда говорил мой отец. А он был пусть и слабеньким, но всё-таки шептуном Воды. Что-то, вероятно, да знал. Верно?

– Пожалуй, – не стал я спорить с этим утверждением.

– А нам… Нам просто надо попробовать выжить. Ну и не в ущерб совести выжать больше из этой ситуации… – Алимех прищурился. – Если хорошо поставишь себя, сможешь получить командование над другими наёмниками. Может, дадут сотню бойцов под начало. А если будешь молодцом, и вовсе получишь одну из трёх тысяч, которые мы можем собрать.

– Так много? – не поверил я.

– В городе живёт много бывших наёмников, Ишер, – заметил Алимех. – Кто-то отошёл от дел и поселился здесь. Кто-то продолжает состоять в Гильдии, чисто на всякий случай. Кто-то получает страховые выплаты по ранению и не хочет из-за них уезжать. Многих из этих людей сейчас прижали власти, требуя идти в ополчение. Гильдия прикрыла их в первые дни. Но вечно мы прикрывать их не сможем. Ты же сам понимаешь. Значит, придётся призвать их на службу в свои ряды, прежде чем это сделает стража…