Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 100 страниц)

Голова – хищная морда, вытянутая, с рядами зубов. Однако если присмотреться, в ней угадывались человеческие черты. Исковерканные, сломанные, но похожие на наши. Из черепа росли четыре прямых мощных рога. Они были направлены вперёд, как выставленные копья. По всему хребту, от затылка до основания хвоста – шипы, блестевшие от яда.

И псевдоплоть. Очень толстый слой. Она покрывала пустынного храя с ног до головы, поблёскивая в свете умирающих жаровен.

У нас в Кечуне говорили, если орда выставила ядовитых бойцов, значит, оценила силу сопротивления. Не знаю, так ли это, но я ненавидел исаев, ненавидел пустынных варасов… Но больше всех я ненавидел пустынных храев.

Из‑за одного такого я когда‑то потерял топор и три десятка верных соратников. Они не дотянули до конца Долгой Осады всего лишь четыре десидоли.

Храй повернул голову. Его глаза – два жёлтых угля – встретились с моими.

Я сжал топор, на ходу шепча древние слова силы. Каждый шаг отдавался в висках гулким стуком. Впереди, в полутьме зала, уже кипело побоище. Ихон с горсткой бойцов – я насчитал не больше двух десятков – пятились от дверей, прикрываясь щитами и копьями.

Вокруг них крутились исаи, сверкая чёрными саблями вместо рук. Дуары напирали с флангов, чтобы отрезать отступление. А над всей этой мясорубкой возвышалась туша храя, методично пробивающая дорогу вперёд. К людям.

– Копья к бою! – заорал я, обернувшись к своим. – Прикрыть отступление! Копейщики! Одна осмия справа, другая слева! Вдоль стен! Бойцы ближнего боя, разделитесь поровну! Выровнять строй! Перекрыть зал!

– А туша эта?.. – крикнул Тавр, и в его голосе прозвучал неподдельный ужас. – Нас расплющит!..

– Ей конец! – проорал я, набирая скорость.

Надо было успеть. Очень надо было. Сотник уже выскочил вперёд, прихрамывая на деревянной ноге. Спешил он навстречу главному противнику, надвигающемуся на строй. А пустынный храй как раз занёс исполинскую лапу для мощного удара…

Ихон сумел уйти в сторону. Когти размером с меч врезались в каменный пол, выбивая фонтан крошки. Сотник ответил коротким росчерком меча по боку чудовища. И тут же отскочил, но деревянная нога слушалась плохо. Я видел это даже отсюда.

– Ихон, держись! – заорал я, но вряд ли он услышал.

В этот момент сзади, из третьего зала, высыпали ещё люди. Старый Тург со своей триосмией, с ним – осмия Деноса и осмия из триосмии Оти. Они тоже торопились на помощь, но были далеко.

А я бежал на помощь сотнику. Не успел.

Совсем чуть‑чуть не успел.

Ихон снова добрался до храя, рубанув его мечом. На этот раз вышло очень удачно: из чудовищной ноги монстра хлынула чёрная кровь. Храй взревел – так, что у меня в очередной раз за ночь заложило уши.

И сразу, как по сигналу, трое исаев, круживших рядом, бросились на сотника.

Ихон встретил первого ударом меча в грудь. Остриё пробило псевдоплоть, входя в кость. Тварь дёрнулась, но не упала, и сотник, выдернув меч, сразу же рубанул по шее. Голова исая, увенчанная чёрными рогами, покатилась по полу.

Второй подскочил слева. Ихон развернулся, принимая удар когтей на щит. Дерево треснуло, но выдержало. Ответный выпад – и меч сотника вошёл твари под мышку, туда, где псевдоплоть тоньше. Исай захрипел, осел на пол, но напоследок успел полоснуть саблей по ноге Ихона.

Третий, мразь рогатая, ударил в спину.

Я видел, как чёрные сабли‑руки пробили доспех. Хороший, гильдейский, с бронзовыми пластинами. Не выдержал он самую малость. Вот только Ихон от удара дёрнулся, сделал шаг вперёд, споткнулся об тело убитого исая…

И тут же громадная лапа храя, описав дугу, врезалась ему в живот.

Когти размером с меч проткнули броню, выбив плещущую дугу крови. Сотник даже не закричал. Только выдохнул. И начал опускаться на колени.

И именно в этот момент я, наконец, добежал… Топор взлетел и с хрустом обрушился на третьего исая, ещё висевшего на спине сотника. Голова мерзкой твари разлетелась на куски. А я, не останавливаясь, бросился на храя, которому доставал головой только до бедра.

Монстр и так уже разворачивался ко мне. Его жёлтые глаза горели ненавистью. Вонючая пасть оскалилась, обнажив ряды мелких зубов. Лапа с когтями, ещё мокрая от крови Ихона, взметнулась в поисках новой жертвы.

Я ушёл вниз, пропуская удар над головой, и рубанул топором по запястью. Лезвие вошло в псевдоплоть, но застряло – слишком толстая броня. Храй взревел и дёрнул раненой рукой. Мне едва удалось удержать топор при этом: с такой силищей я не сталкивался давно.

А храй, от которого вблизи буквально несло злобой и ненавистью, нанёс новый удар. В этот раз он орудовал левой лапой, где кисть была размером с половину моего роста, не меньше. Я откатился в сторону, вскочил на ноги и, пользуясь тем, что монстр ещё не восстановил равновесие после замаха, бросился ему под ноги.

Проехал на коленях, уходя от очередного удара. И, вложив всю силу и ярость, рубанул топором по правой лапе храя – по сухожилию рядом с суставом. Там, где псевдоплоть у монстра чуть тоньше, чтобы не стеснять движения. Топор вошёл в тугое переплетение. Чёрная жижа, пахнущая смертью и разложением, брызнула мне в лицо.

Храй взревел и покачнулся, чудовищно толстая лапа подогнулась. Откатившись, я вскочил и увидел, как монстр пытается развернуться на подбитой ноге. Медленно. Неуклюже.

Одно мгновение.

Я рванул вперёд, прыгнул, ухватился левой рукой за шип на его хребте. С него сочился яд. Но это не смертельный яд. У орды нет смертельных ядов – во всяком случае, в Кечуне такие демоны не встречались.

Я подтянулся, перехватился выше. Нащупал ногой выступ на бронированной спине.

Храй вздрогнул, чуть завалившись вперёд: подрубленная нога подвела. Но передние конечности удержали тело в почти вертикальном положении. Он только слегка наклонился. Однако я уже почти бежал к середине его спины.

Демон завершил разворот и понял, что я куда‑то исчез. К сожалению, догадливая тварь быстро сообразила, куда именно. Монстр рявкнул и дёрнул мышцами спины, пытаясь сбросить меня. Но я уже добрался до её середины. Туда, где под псевдоплотью угадывалось биение мерзкой не‑жизни.

Удар топором. Лезвие вошло глубоко. Сначала пробиваясь через плотные ткани. А потом едва ли не провалилось, добравшись до средоточия.

Храй закричал: дико, пронзительно, неожиданно визгливо. Так, что я в очередной раз рисковал оглохнуть. Тело демона выгнулось дугой, я едва не слетел со спины, но удержался за шип. И на обратном движении ударил снова.

Впрочем, возможно, этот удар был лишним. Топор ещё погружался в тело, а храй уже полностью обмяк, рухнул на колени… А потом и вовсе завалился на бок, придавив своей тушей пару зазевавшихся дуаров.

Я спрыгнул, с трудом удержавшись на ногах. В ушах звенело, перед глазами плыло. Но я нашёл в себе силы заорать:

– Забрать Ихона! Живо!

Двое ополченцев подхватили тело сотника и потащили прочь. Гибель Храя дала передышку, демоны отхлынули. Не любят они, когда высшие умирают. И это дарило нам шанс на удачное отступление.

– Уходим! – рявкнул я, оглядывая зал. – Все к дверям! Плотнее строй!

Люди, тоже растерянные после гибели командира, услышали знакомый голос. Послушались они мгновенно. Копейщики прикрывали отход, выставив оружие в сторону дуаров. Между их копьями рубились бойцы ближнего боя.

Мы пятились, шаг за шагом, оставляя за собой трупы и лужи чёрной жижи. Исаи рычали, пытаясь прорваться, но строй держался. Дуары напирали, песчаные люди лезли вперёд и дохли десятками.

Второй зал. Мы проскочили его быстро, даже не останавливаясь. Да мы и не смогли бы. Нередко, упираясь во врагов щитом, люди скользили сапогами по камням. Третий зал… Узкая дверь во дворик.

Тут пришлось рубиться особенно яростно, давая возможность бойцам свободно пройти. А вот демоны такой взаимовыручкой не владели. Они лезли в дверь всем скопом, мешая друг другу. Вечно они ошибаются на одном и том же…

Захлопнув хлипкую резную дверку, мы подпёрли её заранее припасённым бревном. И со всех ног побежали дальше.

– Сколько продержится? – спросил Аримир, тяжело дыша.

– Несколько ударов, – ответил я, прикидывая на глаз. – Бегом! Бегом! Бегом!

Мы неслись, не давая себе перевести дух. Когда я был на середине дворика, дверь сзади жалобно хрустнула и рухнула, пропуская орду дальше.

За внутренним двориком – новая дверь. Массивная, высокая, с бронзовым наличником снаружи. Здесь и храй бы свои когти‑мечи обломал. Да и стена в этом месте не кирпичная, а сложена из камней.

Мне всё же пришлось обернуться. Надо было убить тех демонов, которые почти успели добраться до убегавших людей. А потом я и сам кинулся в следующий за двориком зал.

– Закрывай! – крикнул, забегая последним.

Трое бойцов налегли на створки, задвинули засов. Толстый металлический брус встал в пазы.

И сразу же с той стороны грохнуло. Дуары били в дверь, пытаясь выломать. Но тут, скорей, они сами убьются. Эта дверь может ещё долго держать натиск.

Глава 65

Долго – не значит бесконечно. Команды я раздал, едва успев перевести дух:

– Две осмии к дверям! По одной осмии: к проходам в следующий зал и двери для слуг! Копья вперёд, щиты сомкнуть! Живо!

Услышав приказы, люди послушно заметались в темноте. Возможно, наёмники и сами бы сообразили. В конце концов, из глубины дворцового комплекса доносился шум. Прорыв явно случился не у нас одних. И, вероятно, не всем повезло убить высшего демона. Сейчас везде, где не удалось удержать двери, бесчинствовали твари.

– Элия! – крикнул я, заметив мелькнувшую в темноте фигурку. – Собирай всех лучников, кто есть! Живо!

Девушка кивнула и исчезла среди людей. Я проводил её взглядом и поспешил туда, где несколько человек как раз сгрузили Ихона на пол.

«Обидно. Плохо», – проскочило в голове запоздалое сожаление.

Я старательно не запоминал имена бойцов. Пропускал мимо ушей или забывал, едва те представлялись. И нет, я не нелюдимый бирюк. В обычной жизни стараюсь людей запомнить. Просто… Не под носом у орды. Я хорошо усвоил в Кечуне: нельзя привязываться к людям. Целее будет содержимое черепной коробки.

А вот Ихона я запомнил. Сразу и без оговорок. Хороший командир. Хороший человек. Хороший воин. Я… Я не верил, что он может умереть. Не захотел верить.

Как оказалось, всякое случается.

Ашкур стоял на коленях рядом с сотником. Руки шептуна лежали на животе раненого. Глаза Ашкура были закрыты, губы беззвучно шевелились. Он вливал в Ихона нерастраченные остатки силы. Но я уже видел: это бесполезно. Слишком глубокая рана. Мечевидные когти храя пропороли в Ихоне всё, что можно.

Ещё и яд. Демонов яд, который ослабляет тело, не даёт ранам затягиваться, туманит разум и вызывает тошноту. Ничуть не страшный, если ты получил простую царапину. И смертоносный, когда рана и без того критическая.

Ашкур, открыв глаза, затравленно глянул на меня:

– Я пытаюсь, но… Там ничего целого не осталось, Ишер. Всё перемешано, я не могу…

– Ты сделал всё, что мог. Иди отдыхай, – я сам опустился на колени рядом с сотником.

Ихон смотрел в небо. Там, где в оконце‑бойнице была видна Светлая Дорога. Его глаза уже помутнели, но командир ещё дышал. С трудом, с хрипом, с кровавыми пузырями на губах.

– Ишер!.. – прошептал он, и я наклонился ближе.

– Я здесь, – ответил ему.

– Командование… твоё… – каждое слово давалось сотнику с трудом. – Выведи людей утром… К кратеру… И уходите из Илоса…

– Выведу, – пообещал я.

Ихон попытался улыбнуться, но вышла кровавая гримаса. А миг спустя его глаза остановились, глядя куда‑то сквозь меня. Сквозь стены. Сквозь этот проклятый город.

Я сидел рядом с ним. Молча. Просто считал: раз, два, три. Пока не успокоился. Затем встал, огляделся. Зацепился взглядом за свои окровавленные ладони. И ещё пару ударов сердца просто смотрел на них.

– Сотник мёртв! – наконец, возвестил я. – Командование переходит ко мне!

Никто не возражал. Даже я. Хотя и не рвался в командиры. Но в такие моменты не до споров о старшинстве. Кто может, кого назначили – тот и ведёт людей.

– Да примет тебя Отец Песков, Ихон! – пробасил старый Тург, остановившись рядом.

– Иди по Светлой Дороге и не оглядывайся, сотник! – добавил я.

И, снова опустившись к мёртвому телу, прикрыл Ихону глаза.

– Сменяемся каждые четыре чаши! – я махнул рукой в сторону входа, откуда доносился лязг: демоны пытались пробиться. – Раненых оттащить подальше от дверей. Ашкур, у тебя есть Порошок Солнца? Нужно будет утром спалить тела.

Люди занимали позиции. Кто‑то перевязывал раненых. Кто‑то сидел, прислонившись к стене, и ловил ртом воздух. Издалека доносились крики, лязг и рёв демонов. Орда прорвалась во многих точках. Где‑то в глубине дворцового комплекса шёл бой. И, судя по звукам, последние защитники Илоса не сдавались.

Я подошёл к нашему финальному рубежу обороны. Тяжёлым дверям, где, согласно моему приказу, стояла осмия копейщиков и осмия ближнего боя. Массивные створки дрожали от ударов, но не поддавались. Впрочем, о них я волновался меньше всего. Крепкие, добротные – такие демонам с наскоку не взять.

В боковые проходы пока никто, к счастью, не лез.

Рассвет был ещё далеко. Ночь едва перевалила за половину. Тьма стояла плотная, как смола. Свет жаровен лишь оттеснял её, загоняя в углы. Я прикрыл глаза, нащупывая амулет ночного зрения.

Оставалось надеяться, что защитники, оставленные у припасов, выстоят. Уходить в пески без запасов еды и воды – чистой воды самоубийство. Причём такое… Особо мучительное. Для любителей пострадать даже напоследок.

Я ходил между позициями, подбадривая людей, проверяя строй, меняя уставших. Несколько раз демоны всё‑таки пытались вломиться через боковые двери. Но мои люди удачно сдерживали эти небольшие группы.

– Молодцы! – хвалил я.

Правда, совершенно без эмоций. Потому что надо.

Но всё равно поставил на боковые проходы дополнительные осмии. И вглубь помещений пропихнул под дверями по светящемуся шарику. Чтобы увидеть врага заранее.

Время тянулось медленно. Каждая чаша длилась вечность. Я смотрел на узкие наружные оконца, пытаясь угадать, сколько до рассвета. И лишь когда звёзды начали бледнеть, а тьма за стенами стала сереть, я понял – дожили.

Грохот в главные двери со стороны дворика прекратился. Демоны отступали. А нам предстояло проверить, как дела у других защитников дворца.

Солнце взошло быстро. Его лучи хлынули внутрь, осветили каменные стены, колонны, кровь на полу и усталые лица людей. И в этом свете было что‑то очищающее. Словно бы наш мир начинался заново.

Я подошёл к телу Ихона, лежащему под присмотром двух ополченцев. Ко мне потянулись триосмы сотни – Оти, Урум, Гвел… Аримир, который как мой заместитель занял моё место… Одори, которому доверили ещё одну триосмию добровольцев‑новичков… Денос, сколотивший свой отряд из наёмников… Тург со своими людьми…

– Что дальше? Решил уже, командир? – с ехидцей спросил Оти, самый дерзкий из всех.

Голос у него при этом был хриплый. Как и бывает у человека, который полночи орал. На тело Ихона он упорно старался не смотреть. Как будто смерть могла являться заразной.

Некоторые верят в эти суеверия. Даже наёмники.

– Действуем по плану, – ответил я. – Тех, кто погиб, раздеть и сжечь. Сделать надо быстро.

Оти нахмурился, пробуравил меня взглядом:

– Раздеть? Зачем?

– Затем, что снаряжение нам ещё пригодится, – объяснил я спокойно. – Новое взять неоткуда. Мы уходим, и всё, что заберём, то с нами и останется. У Ихона хороший доспех. Если подлатать спереди и сзади, можно передать кому‑то из триосмов.

Борк, до этого молчавший, шагнул вперёд. Лицо у него было красное, недовольное.

– Это неправильно, Ишер! – сказал он, не глядя мне в глаза. – Мертвецов надо хоронить как людей, а не обдирать как звери добычу! Они свои жизни за наши отдали!..

Я уставился на него, заставляя поднять взгляд и встретиться с моим. Борк неплохой человек. Надёжный. И с командирами спорить не привык. Но ещё не до конца понимает, в какое дерьмо вляпался. Все мы вляпались. Всё человечество Вечных Песков.

И не он один. Многие этого пока не понимают.

Ещё несколько мгновений Борк боролся с необходимостью поднять взгляд. А потом всё‑таки посмотрел мне в глаза. Посмотрел – и заново потупился, полируя взглядом пол. Уже совсем с другим выражением лица.

– Свои жизни Ихон и остальные отдали за то, чтобы мы выжили, – отрезал я. – И если мы, в том числе благодаря их доспехам и оружию, выживем… Уверен, они бы не возражали. Поверь мне, Борк. Я видел достаточно смертей, чтобы знать: мёртвым всё равно, во что их оденут. А живым важно, чем и в чём сражаться. И если умру я, моё оружие и броня должны быть переданы живым бойцам!

Одори, стоявший рядом с Борком, положил руку ему на плечо:

– Он прав. Это другая война… Не такая, когда люди идут против людей. Одни боги знают, где мы сможем купить новое снаряжение и припасы.

Борк дёрнул щекой, но промолчал. Видимо, согласился. Даже Оти вздохнул и, перестав ершиться, кивнул:

– Ладно. Раз надо, значит, надо. Кого пошлёшь, командир?

– Всех, кто может стоять на ногах. Работа недолгая. А дальше тела сложим вон там, – я махнул рукой в угол дворика, – и сожжём. Порошок Солнца у Ашкура есть…

Вспомнив об ещё одном важном пункте, повернулся к Аримиру:

– Скажи Элии, чтобы, пока мы занимаемся убитыми, вместе с другими лучниками собрала стрелы и оружие. Всё, которое валяется в залах и перед дверями в сад. Многое можно использовать повторно. Но пусть будут бдительны: кое‑где по углам могли затаиться отдельные демоны.

Я обвёл взглядом командиров:

– Вопросы?

Вопросов не было. Усталые кивки и тяжёлые вздохи. Люди расходились, чтобы заняться делом. Один только Гвел задержался на пару мгновений. Он посмотрел на меня с каким‑то странным выражением:

– Это не слишком жестоко, Ишер?

– Это необходимость, – я покачал головой. – А ещё это один из законов Песков. Просто о нём мало кто помнит. «Перед лицом демонов нет старых порядков и привычек. Есть только то, что помогает выжить».

Работа, между тем, закипела. Те, у кого ещё оставались силы, пошли в залы. Собирать стрелы, копья и щиты, утерянные при отступлении. Другие отправились к убитым.

Тела стаскивали в угол дворика и складывали в ряд. Их было много – двадцать семь. Новички, прибившиеся в последние дни. Те, кого я не знал по именам, и с кем не сидел в башне.

Всех их раздевали быстро, без лишних слов. Снимали доспехи, вытаскивали из‑за поясов кинжалы, забирали копья. Собранное складывали в отдельную кучу, подальше от тел. Элия с остальными туда же принесла охапку ещё годных стрел, которые удалось найти.

Через гонг всё, наконец, было готово. Тела сложили во дворике и обсыпали Порошком Солнца. Пламя взметнулось высоко. Вскоре в воздух поднялся чёрный столб дыма. С тем сладковато‑тошнотворным запахом, который я ненавидел всей душой. Люди стояли вокруг, молча глядя, как горят их товарищи. Кто‑то шептал молитвы, кто‑то просто смотрел.

Я подошёл к костру последним. Смотрел на догорающие останки, превратившиеся в невесомый пепел. Ветер подхватил его, унося в далёкое небо.

– Прощайте, – сказал негромко. – Вы сделали всё, что могли. Пусть на Светлой Дороге ваш путь будет короток и лёгок!

Тихий беззлобный смешок услышал, видимо, один я. И я, честно, не знал, что он означает. Но спрашивать не собирался. Нельзя говорить с кем‑то, в кого не веришь.

Повернувшись к людям, я коротко приказал:

– Построиться! Выступаем к кратеру!

Мы двинулись через дворик и через зал, где дожидались рассвета. В сторону живого сердца дворцового комплекса. Я замыкал колонну, то и дело оглядываясь.

Вскоре мы вышли на маленькую площадь, где собрались пережившие ночь. Здесь было людно, где‑то тысячи три бойцов. За первыми рядами я увидел знакомые лица. Часан раздавал указания. Харин сидел в углу с другими шептунами. Бледный, осунувшийся, но живой. Молодой Истор с десятком телохранителей расположился неподалёку.

– Ишер! – окликнул меня Часан, заметив нашу колонну. – А где сотник?

– Ихон погиб, – коротко ответил я. – К нам приходил пустынный храй.

Часан помрачнел:

– Жаль. Хороший был командир. Храев было семеро, получается… Вам удалось убить эту тварь?

– Да, наш мёртв, – кивнул я.

– Ещё двоих наши завалили. А четверо резвились во дворце до рассвета… – Часан покачал головой. – Сотня теперь под тобой, верно?

– Да, но можешь назначить другого командира. Ты здесь главный, – заметил я.

– Главный… – Часан криво усмехнулся. – Если это можно так назвать. Но я никого назначать не буду: ты вполне подходишь!

– Жаль, – честно признался я.

– Я знал, что тебе не понравится. Поэтому и оставил всё в силе! – усмехнулся регой.

Во время разговора мы поднялись по ступеням. Картина была впечатляющая. Люди сидели на каменных ступенях, лежали прямо на земле, перевязывали раны, чистили оружие, молча жевали сухие пайки.

Воздух над кратером был тяжёлым от пота, крови и Порошка Солнца. Внизу, на самом дне, виднелась зелень – террасы с растениями, которые питались теплом и водой горячих источников. Оттуда поднимался пар, влажный, тёплый. Очень непривычный после воздуха пустыни. Сейчас там, внизу, больше никого не осталось. Люди поднялись наверх, готовые к выходу.

Урожай собрали весь, который могли. Оставшиеся посевы пришлось бросить. Если бы стены дворца были крепче, если бы они были выше… Но Илос снова, как в петле бесконечных повторов, оказался не готов к опасности. И людям опять предстояло его покинуть.

У стен стояли навьюченные переханы – несколько десятков. Их горбы покачивались от тяжести тюков с провизией и водой. Рядом переминались с ноги на ногу гнуры, впряжённые в телеги. На телегах громоздились мешки с зерном, бурдюки с водой, связки копий и запасные луки. Всё, что мы успели вынести и погрузить за прошедшие дни.

– Слишком много людей погибло в эту ночь… – сказал Часан, глядя куда‑то в сторону. – Слишком много. Я думал, мы продержимся легче. А они взяли и выкинули новых тварей. Откуда эти новые демоны вообще берутся?

– Сегодня не было новых. Под Кечуном я видел и варасов, этих четвероногих, и исаев с саблями вместо рук. А вот дальше будут и другие. Орда учится, – ответил я. – Каждую ночь она становится сильнее и изобретательнее. Чем дольше мы держимся, тем больше она создаёт новых демонов.

– Значит, надо уходить быстрее… – Часан провёл ладонью по лицу, стирая пот и грязь. – Как только стемнеет, орда снова полезет. А нам нужно успеть до Пыльного Игса засветло. Если повезёт, нормально от демонов оторвёмся.

– Дойдём, – кивнул я. – Люди вымотаны, но смогут. Им есть, ради чего.

– Тогда готовь своих. Выступаем через полгонга.

Я повёл свою сотню к свободному месту у стены, велел располагаться. Раненых уложили на подстилки. Остальные опустились рядом, кто‑то сразу устало прикрыл глаза. Ашкур продолжил лечение тех, кто по‑прежнему не мог сам ходить.

– У нас полгонга на отдых! – повернулся я к своим. – Потом выступаем. Кто может, поспите. Кто не может, проверьте снаряжение.

Люди зашевелились, завозились. Кто‑то действительно закрыл глаза, привалившись к стене. Кто‑то начал осматривать оружие: точить затупившиеся лезвия, перематывать порванные ремни на доспехах. Я присел рядом с Тавром, достал тряпку и принялся чистить топор.

– Долго ещё? – тихо спросил здоровяк.

– До вечера доберёмся в Пыльный Игс. Продержимся ночь, а там видно будет. Главное – уйти от орды. Дальше станет легче.

– Легче, – усмехнулся Тавр. – Ты сам‑то в это веришь?

Я промолчал.

Через полгонга мы выступили. Колонна растянулась: впереди разведчики и бойцы с копьями, готовые принять первый удар. За ними – телеги с ранеными и припасами, охраняемые со всех сторон. Потом основная масса – те, кто был в состоянии держать оружие. И замыкающие – самые опытные. На случай, если затаившаяся орда ударит с тыла.

Я чувствовал, что нас так просто не отпустят. Но это были лишь предчувствия. Мы вышли из дворца через северные ворота, которые вели в Мраморный круг. Город привычно встретил нас тишиной. Настолько плотной, что от беззвучия уши закладывало.

Мраморный круг был пуст. Дороги, ещё недавно выложенные ровным камнем, теперь были засыпаны песком. Бадгиры на крышах особняков сиротливо ловили ветер, который никому больше не требовался. Распахнутые ставни и двери призывно глядели пустыми проёмами.

– Красиво жили! – хмыкнул Аримир, кивая на мраморные колонны богатого дома.

– Жили, – согласился я. – Теперь пусто.

Кирпичный круг выглядел ещё страшнее. Здесь песок без регулярной уборки лежал выше, местами до колена. Мы пробивались сквозь него с трудом, телеги увязали, гнуры напрягались, вытягивая груз. Дома стояли целые, но ставни закрыты, двери заперты, а за ними, в темноте, таилась смерть. Я чувствовал её. Знал, что там сидят твари, пережидающие день.

На площадях чернели круги выжженной земли. Следы погребальных костров. Их было много, очень много. Люди в колонне молчали. Тишина давила на уши хуже криков.

Глиняный круг встретил нас заносами песка. Улицы исчезли, превратившись в однообразную жёлтую гладь, из которой торчали дома. Раньше тут жили люди, теперь нашли пристанище демоны. Как стемнеет, они выйдут из укрытий и кинутся нас догонять.

Мы вытянулись в Глиняный круг, огибая песчаные наносы. Телеги ползли медленно, колёса увязали по ступицу. Приходилось то и дело останавливаться, вытаскивать их, подкладывать доски. Люди выбивались из сил, но упрямо шли к цели.

Орда ждала нас.

Орда готовилась к нашему уходу.

Орда знала, как мы пойдём.

Орда не имеет разума, сама по себе. Но разумом обладают некоторые высшие демоны. И они умеют планировать. Худо, бедно, но умеют. И догадаться, как будут покидать город его последние защитники, демоны смогли.

Из пустых окон, из‑под песка, из тёмных провалов дверей… Отовсюду разом полезли гухулы. Десятки, сотни. Они вылезали из укрытий, где прятались от солнца, и бросались на нас, чавкая псевдоплотью и щёлкая челюстями.

– В строй! – заорал я, но было поздно.

Колонна растянулась, люди не успели сомкнуть щиты. Гухулы врезались в толпу, сбивая людей с ног, вцепляясь мёртвыми руками в живую плоть. Крики, лязг, ругань – всё смешалось в один сплошной вой.

Да, гухулы медлительны на солнце, не так опасны, как ночью. Но их было много, проклятых демонов. Очень много.

Я рубанул топором вправо, снёс голову одной твари, ногой оттолкнул другую. Рядом Тавр уже построил своих в подобие круга, отбиваясь от наседающих монстров. Поодаль Аримир и копейщики Борка прикрывали Элию и других лучников, стрелявших с телег.

Я прорубился к телегам, когда там уже была настоящая мясорубка. Гухулы лезли со всех сторон – из подворотен, из окон, даже из‑под песка, который вдруг начинал шевелиться и выплёскивать наружу очередную тварь.

– Отходим в переулки! – заорал я, перекрывая шум. – Строй держим! Телеги прикрываем!

Меня услышали. Люди из нашей раздутой сотни стали отступать с главной улицы.

– Уходим через переулки! – снова рявкнул я, указывая топором на ближайший проход между домами. – Вперёд! Тавр. прорывайся!

Мы не бросили телеги. Сомкнули подобие строя и стали отходить с главной улицы. Осмия Тавра, выстроившись клином, шла впереди, прорубая путь.

Узкий проход между глиняными стенами встретил полумраком. Солнце сюда не попадало – дома стояли так плотно, что их верхние этажи почти смыкались. Зато и песок здесь лежал не так глубоко. Однако идти всё равно было тяжело.

Гухулы не отставали. Они больше не лезли из каждого окна и двери, но преследовали настойчиво. А мы медленно, но всё‑таки продвигались вперёд. Гухулы падали под ударами, их чёрная кровь и слизь псевдоплоти заливали песок. А на место убитых, как и всегда с демонами, спешили новые.

В одном из переулков мы наткнулись на своих. Человек десять, одетых в добротные доспехи, отбивались от стаи гухулов, забравшись в один из глухих двориков. Они стояли кругом, прикрывая друг друга, и дрались отчаянно. Однако наседавших тварей было слишком много.

Я узнал командира отряда, когда тот развернулся, отражая удар с фланга.

– Истор!

Молодой насмешник, который ещё недавно жизнерадостно обещал демонам «дать по зубам», сейчас был весь в чёрной жиже и чужой крови, но держался твёрдо. Услышав своё имя, он обернулся, и на его лице мелькнуло узнавание:

– Ишер! Помоги!

– В атаку! – рявкнул я своим, и мы врубились в гущу тварей с тыла.

Удар получился неожиданным для демонов. Гухулы, занятые боем с отрядом Истора, не сразу поняли, что вдруг появился новый враг. А мы воспользовались этим, прорубаясь к центру дворика, где держали оборону люди.

Через чашу всё было кончено. Последний гухул рухнул под топором Тавра. Во дворике наступила тишина, сдобренная лишь тяжёлым дыханием.

– Живы? – спросил я, подходя к Истору.

– Живы, – выдохнул он, вытирая лицо. – Даже не потеряли никого. А вы?

– Есть потери, – я поморщился. – Но мы на ходу.

Истор оглядел моих людей, прикидывая что‑то в уме:

– На главную улицу не суйтесь, – сказал он. – Там засада. Мы тоже попытались пройти, но… Были вынуждены уйти в переулки.

– Умная мысль, – усмехнулся я. – Предлагаю объединиться. Вместе пробиваться проще.

– Согласен, – кивнул Истор. – Мои ребята опытные, не подведут.

Мы перестроились, принимая пополнение, и двинулись дальше. Шли ещё медленнее, из‑за необходимости постоянно выбирать маршрут. Да и телеги, доверенные нам, то и дело пытались застрять в песке.

Зато гухулы почти не встречались. А если и встречались, то по одиночке. Несколько раз нас атаковали мелкие группы, но отбиться удавалось быстро и без потерь. Люди воспряли духом: впереди замаячила надежда в виде северной стены Илоса.

Наконец, мы вышли к воротам. Они были распахнуты настежь. Кто‑то уже добрался до них, успел раскрыть и выйти в пустыню. Следов боя не было, зато в песке виднелись свежие отпечатки ног, копыт, лап и колёс. Много отпечатков, уходящих на север, в сторону Игса.

– Ушли, – выдохнул Истор, и в голосе его звучало облегчение. – Кто‑то всё же ушёл!..

– Ушли, – подтвердил я, тоже чувствуя, как отпускает напряжение.

Не хотелось быть немногими выжившими, кому удалось покинуть Илос. Мы переглянулись с Истором, и впервые со встречи во дворике я увидел на его лице улыбку. Усталую, кривоватую, но настоящую живую улыбку.

– Вперёд! – скомандовал я. – Выходим из города.

Мы шагнули в распахнутые ворота, оставляя за спиной мёртвый Илос. Впереди была пустыня, Пыльный Игс и война. Но сейчас, в этот миг, нам было хорошо. Просто хорошо, без условностей. Мы выжили. Мы вышли.

Я обернулся на прощание. Город стоял, занесённый песком, мёртвый и пустой. Его история не закончилась. Если люди выживут, они однажды вернутся и заселят руины.

А пока человечеству предстояло выжить под ударами четырёх орд.

Не самая простая задача.