Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 100 страниц)

Глава 78

Я пытался вызвать ветер. Стоял на стене, закрыв глаза. Слушал Дикий Шёпот на краю сознания. И силился повторить звук.

И да, как я и подозревал, оказалось непросто. Человеческое горло с трудом извлекает те звуки, которые звучали в моей голове.

У меня не получалось. На зубце лежали пять камешков. Их положил туда Ферт. Он хотел не только меня потренировать, но и понять мои силы. Однако дело не сдвигалось с мёртвой точки.

– Мир меняется каждое мгновение… – Ферт не помогал, только лекции начитывал. – И каждое изменение вызывает определённый звук… Это и есть Дикий Шёпот – основа его звучания… Говорят, что раньше его не было… Может и так… Но известная нам история помнит лишь мир с Диким Шёпотом. Он временами стихает, но никогда не утихает совсем. Есть упоминания, что в период Первого Царства Дикий Шёпот едва не утих… Но это было так давно, что достоверных сведений уже не найти.

Очень хотелось попросить тишины. Но я не был маленьким мальчиком. Понимал, что управлять шёпотом придётся в разных условиях. Чаще всего шептунов за работой я видел во время битв с демонами. И это уж точно не считается спокойной обстановкой.

Возможно, мне мешали воспоминания из прошлой жизни. Там волшебство представлялось иным, категорически иным. В итоге, то что начинающие шептуны осваивают за гонг‑два, я не мог освоить вот уже четыре гонга. Ветер упорно не хотел мне подчиняться.

– У тебя не выходит не потому, что ты делаешь что‑то неправильно! – наконец, со вздохом сообщил мне Ферт. – У тебя не выходит, потому что ты не веришь, Ишер! Ветер дует всегда, понимаешь? Даже в безветреную погоду можно ощутить ток воздуха. Просто поверь: ты можешь вызвать ветер в любой момент. Тем более, дар у тебя настолько сильный… Такой вообще мало у кого есть. Дело не в нём, Ишер, дело в тебе.

Я не сразу понял, что делал не так. Но всё же догадался. Когда мои мысли перескочили на вопрос, что такое ветер и почему он появляется. И результатом моих размышлений стало чёткое понимание: для усиления ветра здесь и сейчас нужны силы. И откуда их было взять?

Для меня существовало два источника: я сам и мир вокруг. Чтобы ветер задул сильнее там, где я хотел, надо было, чтобы он где‑то ещё ослаб. Я попытался «нашептать» это, и у меня даже что‑то вышло. Сначала ветер и в самом деле утих, а затем попытался окрепнуть в нужном месте.

Однако сила, которую я зачерпнул из мира, быстро начала рассеиваться. Она буквально растворилась, перераспределившись обратно. Мне чего‑то не хватало, и в следующую попытку я вложил, наверно, всё то, что шептуны называют волей…

– Отлично, Ишер! Это то, что нужно! – обрадовался Ферт.

Ветер дул в том месте, где я должен был его вызвать. Ветер был сильный, он сбросил с зубца камни, которые положил туда Ферт. А я внезапно ощутил, как подгибаются колени. На создание этого волшебства ушло много моих сил.

– Ты вызвал ветер и удержал его своей волей, – проговорил Ферт, поддержав меня. – Ты должен понимать ещё кое‑что. Твоя воля поддерживается твоими жизненными силами. Чем больше её вложишь, тем сильнее будет обратный откат. Не переживай, скоро всё пройдёт. Ты, конечно, вызвал ветер сильнее, чем нужно было… Однако тебе достался сильный дар. Его непросто усмирить.

Я бы сказал Ферту, что дело в не силе дара, а в том, что я сглупил. Но решил промолчать: зачем расстраивать человека? Получилось же, в итоге. Главное – не останавливаться на достигнутом.

– Можешь объяснить, почему дары шептунов различаются по силе? – спросил я у Ферта, всё ещё чувствуя слабость.

Пришлось облокотиться на тот зубец, откуда недавно сдул камни.

– В этом нет особого секрета, – ответил мой более опытный коллега. – Понимаешь, дары очень пластичны. Они могут раскалываться, могут объединяться. Когда умирает шептун, его дар иногда перетекает не в одного человека, а сразу в двоих. Правда, есть одно исключение…

Ферт замолчал, а я и сам догадался:

– Убийство предыдущего владельца? Подготовленным ножом?

– Верно… В этом случае дар всегда переходит целиком. И только к одному человеку, – подтвердил Ферт. – Мы, шептуны, тоже люди. И все разные. Не обходится без столкновений и у нас. Иногда доходит до смертельных поединков. Харин получил свой дар от учителя. Тот – от своего. А тот, в свою очередь, от своего. Так вот… Этот самый давний учитель когда‑то участвовал в столкновении двух царских регоев в одном краю на востоке. Со всех сторон участие принимали шептуны. И этот учитель убил шестерых. Их дары перешли к нему, слившись воедино. Получилось семь даров в одном человеке.

– Если бы я не убил Харина, этот слитный дар бы развалился? – уточнил я.

– Необязательно… – покачал головой Ферт. – Мог просто выбрать носителя и перейти к нему. А мог и развалиться, но всё равно остался бы очень сильным. Три последних носителя дара, включая Харина, знаешь ли, тоже усилили его. Пожалуй, это самый сильный дар в Краю Людей. Развались он на надвое, каждая из частей оказалась бы сильнее, чем семь исходных.

– Объясни… – попросил я, нахмурив лоб. – Они усиливаются?

– Каждый шептун сначала учится использовать дар. Потом использует, а затем… – Ферт покрутил кистью руки, подыскивая нужные слова. – Обычно затем он его просто использует… Однако некоторые шептуны на этом не останавливаются. Стараются стать ещё и ещё сильнее. И дар действительно усиливается. Из такого дара может со временем получиться два.

– То есть шептунов становится больше, – понял я.

– Да, Ишер, так и есть, – подтвердил Ферт. – Наше число увеличивается. Пусть и очень медленно. Говорят, сначала единственным шептуном был Первый Царь. Однако это всего лишь легенда. Впрочем, наверняка есть под ней основания…

– Так, мне вроде полегче! – заявил я, прислушавшись к ощущениям. – Надо продолжить.

– Не надо. Во‑первых, скоро ночь, – возразил Ферт. – А во‑вторых, вон идут Севий и Гелай. Видимо, очень хотят с тобой пообщаться.

С первого нападения демонов минуло уже два дня. Вторая ночь оказалась не такой кровавой, как первая. Кочевники заперлись в башнях и во дворце. И пусть бой был тяжёлый, однако потери под защитой укреплений были невелики.

И всё же задерживаться в Белом Игсе не стоило.

– Приветствую вас, ханы! – сделал я шаг навстречу союзникам.

– Мир тебе, воевода! Воды и тени тебе в зной! – приветствовали они меня.

– Вы по делу? – спросил я.

– Завтра мы хотели отправить вестников в другие племена. Из тех, которые по‑прежнему верят в старых богов, – сказал Севий. – Многие скрывают это… Но мы‑то знаем правду. Есть знаки, которые позволяют нам узнавать друг друга.

– Завтра, думаю, мы и сами уйдём из Белого Игса, – проговорил я.

– Уйдём? – удивился Гелай. – Но прошлой ночью мы хорошо убивали демонов…

– Это низшие демоны, ханы, – пояснил я им. – Слабейшие из всех. Просто смазка для более сильных. Не стоит ждать основные силы орды. Они нас просто‑напросто сметут. У Мгелая под рукой пять тысяч воинов и почти пятнадцать тысяч человек. Против сильных демонов этого хватит, в лучшем случае, на четверть…

– Где же нам встретиться с теми, кого мы пригласим? – нахмурился Гелай.

– Мы пойдём в сторону Арамы, Ротаха и Камана, на восток. Заходить в города, полагаю, не будем, если только им не будут грозить демоны. Потом доберёмся до Разлома и попробуем пройти вдоль него к Срединному Мосту.

– Хочешь обогнуть самые сильные ханства и вернуться на торговую дорогу? – догадался Севий.

– Именно так, – подтвердил я. – Если бы Мгелай сохранил всех воинов, было бы легче. Можно было бы идти, не скрываясь. Но сейчас он слишком слаб. Возможно, ещё получится усилиться по пути, нанимая другие рода. Посмотрим.

– Мы можем назначить точку встречи у Разлома, – предложил Гелай. – Где ты планируешь выйти к нему?

– Рядом с Фесером, – ответил я.

– Туда мы и пригласим другие рода, – кивнул Севий.

– На какое количество людей мы можем рассчитывать? – уточнил я.

– Таких, как мы, осталось немного, Ишер!.. – вздохнул Севий. – В лучшем случае, наберётся пара десятков родов. Пусть мы и стараемся накапливать силы, но нет смысла рассчитывать больше, чем на пять тысяч мечей.

– Пока это столько же, сколько и у Мгелая! – одобрил я. – А дальше будем думать, как быть.

– Страх Мгелая перед тобой пройдёт, Ишер!.. – нахмурился Гелай. – Сейчас он в ужасе, но скоро вновь будет интриговать против тебя.

– Этой ночью он вспомнит, что такое страх, – сказал я. – А вашим воинам, ханы, следует освоить бой копьём.

– Наши воины умеют драться копьём, – заметил Севий. – Да и копья у нас есть.

– Тогда встречайте врага копьями. Так у ваших людей будет меньше убитых, – посоветовал я.

На этом мы с ханами расстались, а я направился во дворец Мгелая. Надо было «посоветовать» ему объявить о завтрашнем уходе из Белого Игса.

Не могу сказать, чтобы хан ханов этому порадовался… Сначала он и вовсе наотрез отказался.

– Люди не поймут меня, воевода! – замахав руками, сказал Мгелай. – Мы взяли город, мы тут правим и богато живём! А ты предлагаешь отсюда уйти⁈

– Третья ночь осады… Она часто приносит что‑то новенькое, – ответил я. – И это правило в нашем случае, скорее всего, не исключение. Мы видим активность демонов вокруг Белого Игса. Значит, штурм будет страшнее и сильнее предыдущих. Уже этой ночью прольётся достаточно крови, чтобы люди приняли новость о завтрашнем исходе.

Хан только зубами на это скрипнул. Судя по взгляду, если бы Мгелай мог, убивал бы меня долго и с большим удовольствием. Но… Достаточно ему было взглянуть на хмурого Агалеша, как выражение лица Мгелая сменилось.

Страх пока ещё держал его в узде. Однако я вынужден был признать правоту Севия и Гелая. Вскоре мысль, что пора избавиться от наглого чужака, вернётся в ханские головы.

Впрочем, эта ночь должна была остудить горячих кочевников.

И ночь не подвела.

Первыми появились ахалги. Шум крыльев послышался сразу, едва тьма накрыла Белый Игс. Мы еле успели раскидать светящиеся камешки. Ахалги облепили надвратную башню, пытались лезть в бойницы, проскальзывать в проходы со стены… Наверно, снаружи это смотрелось жутко: как шевелящийся ковёр из тёмных тел.

А вот изнутри – ничего страшного. Я видел, как слаженно работают копейщики: выпад, ещё выпад. На полу скапливались первые кучки чёрного песка. А вот по внешней стене Белого Игса уже ползли пауки. Орда любила использовать этих тварей. Очень уж удобно было ими отвлекать защитников стены. Впрочем, на городских стенах Белого Игса их никто не ждал.

Копейщики перестроились. Пауки, как и всегда, были жутко живучими. Приходилось бить чётко в голову, иначе тварь не удавалось остановить. Я видел, как один из воинов не рассчитал – вонзил копьё в брюхо. А паук, дёрнувшись, вырвал древко и отпрянул назад. И тут же другой паук, пришедший на его место, вцепился воину в лицо. Строй копейщиков, естественно, убил демона и вытащил товарища, но пока того вылечат – время пройдёт.

Песчаные люди, как обычно, строили свои живые всходни. И наши лучники, и лучники кочевников стреляли по этим месивам из тел, задерживая штурм. Но разве же всех демонов перебьёшь?

Сходни росли, и вскоре враги уже перевалили через стену. Внизу у входа в башню закипел бой. Кровавые персты и песчаные люди высаживали дверь. Я слышал глухие удары, от которых дрожали каменные стены. В нижней двери даже появились прорехи, сквозь которые защитники отбивались копьями.

А основная волна демонов вылилась в город. Я видел это с высоты: чёрные тени хлынули на улицы и в поисках добычи рассыпались по домам. Вот только в Белом Игсе никого не было. Кочевники заперлись в башнях, согнали скот во дворец, заложили его ворота камнями и мешками с песком. Демоны метались по улицам, крушили двери, влетали в пустые дома… Но находили только стены и тишину, ещё пахнущую людьми.

Нет, конечно, твари быстро почуяли, где прячется жизненная сила. Несколько чаш, и у входа во дворец начал разгораться бой.

А затем появились бурусы… Я почувствовал их раньше, чем увидел. Дикий Шёпот пел о них в моей голове. Земля дрожала от шагов великанов. Три гигантских силуэта выросли из темноты. Они шли неспешно, переваливаясь. Каждый их шаг отдавался в груди глухим ударом.

Кочевники стреляли по ним. Я видел, как сотни стрел с ближайших башен впиваются в огромные туши. Однако бурусы игнорировали такую досадную мелочь. Они шли к стене Белого Игса, и земля стонала от их шагов.

Добравшись до одной из башен, они принялись крушить и её, и стены вокруг. Старая постройка, возведённая ещё илосскими мастерами, достойно держала удар. Но я понимал, что это не будет продолжаться вечно.

И всё равно чувствовал облегчение. Это не наша башня. Не башня моих союзников. Там, внутри, сидели кочевники Мгелая. И пусть от их смерти я не испытаю радости, но и плакать не буду.

Тем более, у нас хватало своих проблем. Нашу дверь внизу продолжали выносить: и песчаные люди, и подоспевшие кровавые персты. Хорошо, что не дуары: эти бы уже нашли себе таран. А кровавые персты и песчаные люди ещё долго проковыряются.

Я снова перевёл взгляд на башню, атакованную бурусами. Строение разрушалось медленно, неохотно. На совесть её когда‑то давно делали. Чего не скажешь о стенах: их вокруг башни практически не осталось. В проломы, зиявшие в каменной кладке, вливался поток демонов.

Да и башня, в конце концов, пала. Сначала просели верхние ярусы. Кочевники, засевшие внутри, обратились в бегство. Конечно, многие погибли под обломками. А вот тем, кто находился пониже, частично удалось вырваться.

Кровавые персты ловили беглецов, как дети – ящериц. Неспешно, с какой‑то жуткой неторопливостью. Песчаные люди были пошустрее. Они настигали бегущих и вонзали когтистые руки им в спины. Человеческие крики стихали один за другим. Я насчитал пятьдесят или, может, шестьдесят жертв. Потом со счёта сбился.

Возможно, в ту ночь и закончилась бы история Мгелая с его воинством. Если бы бурусы были чуть поумнее, они сразу бы поспешили дальше. Но, уцепившись за башню, глупые великаны всё пытались её доломать. Ещё целую чашу времени они крушили её остатки, заодно давя снующих мимо мелких демонов.

И лишь когда от башни осталась куча мусора, бурусы двинулись дальше. Своей целью они, что неудивительно, выбрали дворец, стоявший в самом центре Белого Игса. Честно говоря, я разрывался в этот момент. С одной стороны – сожаление от грядущей потери кочевников. С другой – тихое облегчение, что Мгелай и его друзья сейчас сдохнут.

Впрочем, это не помешало мне запросить помощь у шептунов. Надо было дистанционно ударить по великанам. Да я и сам попытался достать бурусов ветром. К сожалению, пока не смог, а вот опытные шептуны с задачей справились, даже на таком расстоянии. И один из великанов всё‑таки рассыпался чёрным песком.

А кочевники, между тем, решились сами атаковать. Я видел, как распахнулись ворота дворца, как оттуда вылетели всадники: человек триста, может, четыреста. Они понеслись к бурусам, гикая и размахивая кривыми саблями. Первый великан даже не повернулся – просто шагнул вперёд, и переханы шарахнулись, сбрасывая оземь седоков.

Те, что удержались в седле, наносили удары по ногам великанов. Жаль, бурусам эти настойчивые попытки были, что укусы мелких мух. Против них всегда хорошо работали баллисты, а луки и мечи – так, чутка почесаться. И всё равно бурусы задержались, добивая назойливых людей. А это подарило дворцу Мгелая ещё немного времени.

Начался последний натиск. Небо на востоке уже приготовилось светлеть. Завыл утренний ветер, нагоняя на городские улицы песок, принесённый из пустыни.

Первый луч ударил по стене, и ахалги посыпались градом. Их крылья будто плавились, а тела рассыпались в прах, не долетая до земли. Пауки забились в трещины, пытаясь укрыться, но солнечный свет находил их везде. Песчаные люди оседали, превращаясь в чёрный песок, который ветер сразу же сдувал со стены.

Бурусы шли. Они были уже в сотне шагов от дворца, может, чуть больше. Я видел, как стража на крыше мечется, не зная, что делать. Мгелай, наверно, молился всем богам, которых знал, даже старым. И ведь выжил, гад такой.

Первый бурус остановился. Его нога осела в песок по щиколотку. Он попытался сделать шаг, но заметно пошатнулся. Я видел, как его тело начинает распадаться – медленно, неохотно. Сначала осыпались огромные покатые плечи, затем – длинные руки, достающие до земли, потом – грудь размером с богатый двухэтажный дом. Он ещё стоял, похожий на недостроенную статую, когда второй великан обречённо рухнул на колени.

Бурус упал. Земля вздрогнула. Чёрный песок взметнулся облаком, оседая на стены, на лица защитников, на всё, что было вокруг. Полсотни шагов эти монстры не дошли до дворца.

И, видимо, стоило признать: хоть Мгелай и помойный иух, но невероятно везуч.

Глава 79

Утро пришло с запахом гари и чёрным пеплом, кружившим над Белым Игсом. Я спустился со стены, когда солнце поднялось на целых две ладони. Ноги гудели, плечи ломило, но отдыхать было недосуг. Впереди – долгий день, а за ним ещё более долгий переход.

Дворец Мгелая напоминал растревоженный муравейник. У ворот суетились слуги, таскали тюки, запрягали гнуров. Внутри, в длинном зале с очагом, уже собрались ханы. Лица у них были серые, осунувшиеся. Агалеш сидел в углу, поджав ноги, и смотрел в пол. Мгелай восседал на своём месте, но величия в нём не было. Так, домашняя птица на насесте.

– Воевода! – хан ханов чуть шевельнулся, когда я встал рядом. – Сколько потерь…

– Могло быть хуже, – ответил я. – Я ведь предупреждал. Если бы бурусы успели ударить по дворцу, здесь бы никого не осталось.

Мгелай тяжело вздохнул. А я продолжил давить:

– Помнишь, что я сказал вчера, хан ханов? Уходи из города. Объяви об этом.

Мгелай дёрнулся, будто его ударили.

– Но мы только… – проговорил он сквозь сжатые зубы.

И замолчал.

– Сколько ты потерял за эти дни, хан? – я воспользовался паузой. – А сколько ещё потеряешь? Хочешь лишиться и старой поддержки, и новых племён? Пора уходить из Белого Игса. Он больше не твой. Оставь его демонам. Твои люди ещё не готовы к войне с ними.

Мгелай посмотрел на меня. В его глазах читалась надежда. Он ждал, что я скажу что‑то такое, что позволит ему остаться, сохранить лицо, не выглядеть трусом перед своими ханами…

Я молчал.

– Воевода… – начал Мгелай.

– Собери людей, хан ханов! – сказал я спокойно, не желая тратить слова. – Объяви им, что мы уходим. Кочевники сильны в движении. Города не для вас. Ваше преимущество в другом. Скажи им это.

Он понял. Кивнул, тяжело поднялся. Остальные ханы расступились, пропуская его к выходу. Я молчаливой тенью пошёл следом.

На площади перед дворцом уже толпились люди. Израненные, перепачканные сажей, с потухшими глазами. Женщины держали детей, старики опирались на палки. Воины стояли отдельно, хмурые. Слишком много смертей их глаза видели этой ночью.

Мгелай помедлил, выйдя на крыльцо. Остановился, набрал воздуха в грудь. Я встал чуть позади, спокойно скрестив руки на груди. Вдоль ступеней выстроились ханы, старательно делавшие хорошие лица при плохой игре.

– Люди мои! – голос Мгелая прозвучал твёрже, чем я ожидал. – Кочевники! Этой ночью мы бились с демонами, и мы выстояли! Но город – не наше место силы! Стены не спасают нас, камень не защищает нас! Наша сила – в движении, в степи, в быстроногих переханах и лёгких телегах!

Он обвёл притихшую толпу взглядом.

– Мы уходим! Уходим прочь! Прочь, подальше из города! Отдохнём, наберёмся сил! А потом решим, куда двигаться дальше! Настало время уйти в новый путь, чтобы сберечь свои жизни! Своё добро! Наше единство!

Толпа загудела, но не враждебно. Кто‑то закричал: «Верно!», кто‑то активно закивал. Я перехватил взгляд Мгелая. Он смотрел на меня, уточняя, всё ли правильно.

Я кивнул.

Четыре гонга. Вот сколько времени заняли сборы. Кочевники умели это делать. Я наблюдал, как грузятся телеги, как женщины впрягают гнуров, как воины проверяют луки и копья. Всё чётко, без лишних криков и суеты. Кочевники умели уходить с быстротой, которой я завидовал. Мои люди, привыкшие к осадной жизни, собирались медленнее. Однако со временем и они научатся у кочевников.

Телеги людей Мгелая были на широких колёсах, с ободьями из гибких планок. Они могли тянуть почти любой груз, не проваливаясь в песок. Я насчитал больше трёх сотен таких повозок. Сами же кочевники поголовно ехали на переханах. И даже все мои люди теперь ехали верхом. Видно было, что многим выходцам из Илоса это непривычно. И всё равно лучше, чем идти по пескам на своих двоих. Да ещё и вещи на собственном горбу тащить.

Наши телеги тоже были набиты битком. Мы много сумели награбить после первой ночи. Ватана по‑прежнему распоряжалась припасами. Она оказалась на удивление толковой хозяйкой, за что я мысленно благодарил Шейраха, обучившего её счёту и порядку. Женщина утверждала, что своих припасов у нас дней на двадцать, а шатров с лихвой хватит на всех.

К полудню кострища на площади Белого Игса догорели. Погребальные костры – чёрные круги, обожжённая земля, запах гари, смешанный с запахом Порошка Солнца. Спасибо, шептуны его оперативно приготовили. Сожгли мы в итоге все трупы, как я того и требовал. Кочевникам это не нравилось. Как я понял, они бы предпочли забрать дрова, оставив мёртвых гнить. Слишком уж много их после этой ночи было. И слишком мало дерева в пустыне. Но зачем кормить трупами орду?

И вскоре уже из ворот, покидая истерзанный город, выезжали последние повозки. Сначала нападение Мгелая, затем – демоны… Я оглянулся на Белый Игс. Город стоял с целыми воротами, но рухнувшей башней, с огромными проломами в стенах. Он провожал нас чёрными столбами дыма и чёрным песком, лежавшим повсюду. Очередной город был мёртв.

Впереди ехали разведчики, за ними авангард, затем – телеги с припасами. Вокруг – дети, старики и женщины. По бокам – воины кочевников. И лишь потом мои люди и арьергард. Мгелай ехал в центре, окружённый десятком телохранителей. Я видел его спину: он не оборачивался.

Ветер дул с востока, сухой и тёплый. Он сдувал оставшийся пепел с наших плеч, уносил запах гари, шевелил гривы переханов. Впереди была пустыня, кочевья, другие ханы… Я надеялся, что сумею провести людей по Срединному Мосту, бросив Мгелая. Но кто знает, как оно там дальше обернётся?

Первый день ехали очень быстро. Кочевники торопились, хотя вслух об этом никто не говорил. Телеги скрипели, переханы фыркали, люди общались редко, вполголоса.

Дорога, на которую мы вышли к середине дня, была широкой лентой земли. Плотнее, чем окружающий песок, и чуть светлее. Колеи от телег тянулись по ней ровными полосами. Кочевники использовали эту дорогу поколениями. И, в итоге, утоптали чуть ли не до состояния камня.

Дорога вела от Белого Игса в сторону Арамы, Ротаха, Камана и Разломного. Других людей, кроме кочевников, этот путь не слишком интересовал. Но иногда им на свой страх и риск пользовались караваны с юга.

Колодцы попадались через каждые два‑три перехода. Практически все они были засыпаны песком, но толстые крышки уберегали воду от загрязнения. Наша совместная с Мгелаем колонна могла выпить один такой колодец за полгонга. Я видел, как женщины опускают кувшины, как тянут их наверх, доставая воду, а на дне остаётся только жидкая грязь. Следующим караванам, если они будут, придётся туго. Никто здесь не рассчитывает на такие толпы.

Первый чужой караван встретился на второй день. Пять десятков телег, запряжённых гнурами, и человек двести охраны на переханах. Они шли с юга, гружёные мешками с солью и сушёной рыбой. Увидев нашу колонну, караванщики вильнули подальше. Однако я всё равно подъехал к ним.

– Ты не кочевник? – сдвинул брови командир охраны, двинувшийся мне навстречу.

– Нет, – ответил я. – Вы зря едете на запад.

Он посмотрел на меня, на колонну, на повозки… И вновь перевёл недоумевающий взгляд на меня, ожидая объяснений.

– Орда демонов с запада уже на землях ханов, – не стал я его томить. – Край Железного Кряжа пал вместе с Илосом. Безводные Холмы опустошены. Людям там больше нечего делать.

– Пока мы шли, идти стало некуда… – на лбу командира пролегла глубокая складка. – А на юг тоже нынче нельзя…

– Уходи в Приречье, – посоветовал ему. – Пока ещё есть возможность.

Не дожидаясь ответа, я развернул перехана и поехал в сторону колонны.

Караван неспеша развернулся, сменив направление. И таких встреч было много. Кто‑то слушал, кто‑то пытался спорить, но каждый раз я просто уезжал. Предупредить – это одно. Уговаривать – совсем другое. Если Паламан забыл кого‑то мозгами наградить, то меня забыли наградить болтливостью. Ладно, если для дела языком почесать надо, я могу и потерпеть, но вот так…

Кто‑то сворачивал на северо‑восток. Кто‑то пристраивался к хвосту колонны. Некоторые разворачивались и обгоняли нас, чтобы предупредить другие караваны.

И вскоре навстречу уже никто не попадался.

К концу третьего дня пески начали сдавать позиции. Вместо барханов появились глинистые равнины, растрескавшиеся, как старая кожа. Воздух стал суше, гуще, тяжелее. Я смотрел на горизонт и видел марево, которое дрожало над землёй, искажая очертания впереди идущих телег.

Колодцы были пусты. Их выпили до нас. Кочевникам приходилось копать новые. Годные места они находили по каким‑то внешним признакам, а ещё с помощью иухов. Несколько штук везли с собой в клетках, выпуская, когда надо было воду найти. К слову, этих иухов поили, но редко, чтобы те постоянно испытывали жажду.

Четвёртый день – и впереди показалась Арама. Город стоял на невысоком холме, обнесённый глинобитной стеной. Башен я насчитал четыре: все низкие, приземистые. Когда до ворот оставалось меньше трёх сиханов, колонна замедлилась. Я видел, как на стенах забегали люди, как кто‑то выкатил баллисту.

Мгелай отправил вперёд гонца с белым флагом. Однако ворота нам так и не открыли. И я понимал жителей Арамы. Несколько тысяч кочевников… Эта дикая толпа могла вырезать весь город на корню.

– Обходим! – передали по цепочке решение Мгелая.

Колонна свернула в сторону, огибая Араму по широкой дуге. Я смотрел, как телеги катятся по глинистой равнине, как пыль встаёт столбом. Кто‑то из горожан крикнул со стены что‑то злое, но ветер унёс дальше эти слова.

К вечеру четвёртого дня мы, наконец, миновали Араму. Я оглянулся: город стоял на холме, запертый, настороженный. Ворота так и не открылись. И вряд ли их теперь откроют до утра. Может, и вовсе будут сидеть за стенами, пока не убедятся, что мы ушли.

Следующие пять дней дорога тянулась через глинистую пустошь. Колодцы здесь попадались реже, а вода в них была солоноватой.

Пейзаж преображался медленно. Глина сменялась каменистой россыпью, потом – снова песком, затем – опять глиной. Однажды мы шли вдоль сухого русла реки: широкого, с обрывистыми берегами, где ветер выдул из песчаника причудливые арки. К ночи это русло кончилось, и мы снова оказались на равнине. Плоской, как стол, и уходящей к горизонту.

На восьмой день вдалеке показался Ротах. Город был больше Арамы, с двумя рядами стен и каменными башнями. Мы шли к нему с утра, но к полудню передовые отряды донесли: ворота закрыты, на стенах лучники. Мгелай не стал даже посылать гонца. Колонна свернула, обходя Ротах по северной стороне, где дорога стелилась к скалистым холмам.

Я смотрел на стены, на башни, на флаги, которые трепетали на ветру… И думал о том, что эти города ещё не понимают, что идёт за нами следом. Может, они продержатся дольше Белого Игса. А может, демоны сожрут их всего через десидолю.

К вечеру девятого дня колонна растянулась на сихан. А я перестал считать пройденные переходы. Впереди был Разлом, а за ним – надежда. Какой бы призрачной она ни казалась.

Останавливаться близко от Ротаха мы не стали. Огромное стойбище раскинулось в дне пути, чтобы не беспокоить местных. Нас всё равно наверняка обнаружили и донесли хану ханов Ротаха. Но мы были достаточно далеко, чтобы город больше не закрывал ворота.

Совет собрали, когда солнце уже садилось. Шатёр Мгелая поставили в центре низины, растянули пологи из грубой шерсти, бросили на землю войлок. Ханы подходили по одному: хмурые, неразговорчивые, уставшие. Я пришёл с Истором, встав за спиной хана ханов.

Мгелай восседал на походном троне. Складном, обитом медью, захваченном в Белом Игсе. Рядом с ним, на войлоке, расположились четверо ближайших соратников.

Убилей – широкоплечий, с кривым шрамом через щёку.

Тимус – молодой, с цепкими глазами, из тех, кто слушает больше, чем говорит.

Агалеш – он сидел отдельно, поджав ноги, и взгляд его постоянно уходил в сторону.

Тисмурк – самый старший из всех. Морщинистый, с длинными седыми усами, перевитыми шнурками.

– Припасы! – начал хан ханов без предисловий. – У нас мало муки, мало еды для танаков. Запасов воды на четыре дня. А город там! – он махнул рукой в сторону холмов, где в дне пути остался Ротах. – В городе есть еда. И как нам её взять?

– Нам этот город не взять! – сказал опытный Тисмурк хриплым голосом. – Слишком мало сил.

Я молчал, наблюдая. Молодой Тимус подал голос, когда замолчал Тисмурк:

– Можно послать торговцев. Сто‑двести человек. Таких даже за врага не посчитают. Город большой, торговцев не прогонят. Наши люди купят зерно, мясо, сушёные фрукты. А мы будем ждать здесь.

– А если их обманут? – спросил со своего места Агалеш. – Задерут цены? Или вообще не пустят?

– Цены задерут, конечно… – покивал Тимус и гаденько улыбнулся. – Но у нас ведь есть воевода Ишер, который оплатит такие расходы! Верно, воевода?

Вот именно таких подлостей я от кочевников и ждал. Они просто не могли смириться с подчинённым положением. Да, пока ещё боялись моего гнева, но с каждым днём их страх слабел.

Мгелай посмотрел на меня. Я встретил его взгляд, выдержал и спокойно ответил:

– Разумный план. Пусть едут и закупаются. Я выделю деньги.

Ханы переглянулись. Мгелай почесал подбородок, покосился на Агалеша… И радостно кивнул:

– Пусть будет так. Завтра обойдём город и встанем за холмами. Там нас даже высматривать не будут. В город отправим купцов. Соберём человек двести с телегами и гнурами. Мы подсчитаем, сколько нужно золота. А воевода щедро выделит деньги.

Утром колонна, снявшись, обогнула Ротах по широкой дуге. Мы шли по каменистой равнине, где ветер гнал пыль, а солнце выжигало глаза. К полудню впереди показалась цепь невысоких холмов, поросших редким кустарником. За ними, в ложбине, Мгелай и велел разбивать лагерь.

Стойбище раскинулось в этой ложбине, как огромный потёртый ковёр. Телеги ставили кругами, чтобы внутри оставалось место для костров, а снаружи – для скота. Женщины разбирали поклажу, натягивали пологи, вбивали колья в почву. Дети помогали таскать хворост, старики раскладывали войлоки и кожу на просушку.