Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 100 страниц)

Прервавшись, старик обернулся к окну, где стоял поднос с кувшином. Он налил себе и мне чистой воды. А затем с видом ценителя сделал большой глоток, смачивая пересохшее горло. И только затем неспешно продолжил:

– Три тысячи – это серьёзная сила. Да, большая часть мало чем от ополченцев отличается… Ну разве что им не надо объяснять, с какой стороны за оружие браться. А так – выучка не самая лучшая. Многие работали тут писцами, кураторами… Кто-то нанимался только харчевни охранять. Но даже так – это лучше, чем толпа горожан… – Алимех снова отпил воды. – Это та сила, из-за которой власти будут считаться с Гильдией, Ишер. И эту силу старейшины будут стараться сохранить.

Когда речь заходит о деньгах и власти, люди всегда обещают золотые горы. Что угодно, лишь бы ты их поддержал. Дать мне в командование сотню? Смешно. Хорошо, если триосмию дадут. И то, если проявлю себя очень хорошо.

Пятеро старейшин, плюс тридцать членов Совета Гильдии. У каждого есть свои люди. И каждого «своего» надо пристроить на хлебную должность. Очень желательно, не рядовым бойцом. На сотню человек выходит двенадцать осмов, четыре триосма и четыре заместителя. Всего двадцать командных должностей. А таких сотен будет тридцать.

Ну да, есть ещё тыловые должности. Но их в лучшем случае будет сотня. Итого семь сотен человек. Сотни две должностей за собой застолбят старейшины. Остаётся пять сотен человек на тридцать членов Совета Гильдии.

Нет, при таких вводных даже осмом стать – большая удача. И личное участие в совещании не поможет. Никто не станет жертвовать «своими», чтобы «чужого» пристроить. Впрочем, за должность триосма есть смысл побороться. И за право самому подбирать в свою триосмию людей – тоже.

В общем, словам Алимеха я до конца не верил. И не собирался этого скрывать.

– Скажешь тоже, сотню. Если триосмию дадут, хорошо будет, – с улыбкой озвучил я.

– Да, согласен, лишку хватил… – расстроенно кивнул куратор. – Но в остальном-то всё верно: сейчас можно себя отлично зарекомендовать. В любом случае, это всяко лучше, чем дураков из стражи над головой терпеть. Скажешь, что нет?

– Скажу, да, – не стал я спорить.

– А значит, соберись. Это будет важная встреча. На ней всё решится. И если решат, что сами делим бойцов на триосмии, уже сегодня наши люди отправятся с этим вопросом к наместнику, – Алимех допил остатки воды из кружки, поставил её на стол и долго смотрел внутрь, прежде чем продолжить: – Наместник не станет сейчас ссориться с Гильдией. Уж точно не сейчас…

И по поведению, и по тону я понимал: старик не свои мысли озвучивает.

Чужое мнение дословно мне передаёт. Возможно, кого-то из членов Совета Гильдии. Возможно даже, одного из старейшин. А значит, это далеко не истина в последней инстанции. У наместника Илоса в подчинении – сотня регоев, две тысячи личной дружины и пять тысяч стражи.

Три тысячи наёмников они, даже не заметив, сомнут. Я, конечно, годы потратил, чтобы научиться качественно убивать. Но регои этому учатся с детства. Это потомственные воины. И я не уверен, что смог бы победить такого один на один, без хитростей.

И всё же конфликты на ровном месте никому не нужны. Значит, можно рассчитывать, что наместник всё-таки примет условия Гильдии.

– И когда состоится это собрание? – уточнил я.

– В ближайшие три-четыре гонга, – ответил Алимех. – Как все соберутся, как вопросы утрясут – так и будут заседать. И хорошо бы, чтобы ты не отлучался из Гильдии. Чтобы, когда мальчишка-посыльный прибежит, мы бы сразу и вместе пошли на собрание.

– Значит, схожу за списком, помоюсь и вернусь. Но мне бы ещё поспать, – заметил я.

– Парко, мой сосед, предпочёл загодя бежать из города. Его кабинет на данный момент пустует. И там есть хорошая скамья, – сообщил куратор. – Поспать можешь на ней.

– Хорошо, – кивнул я. – Дай мне четыре-пять чаш. А потом вернусь сюда.

Я в пару глотков допил воду из кружки. И, отдав её куратору, двинулся на выход.

– И сразу ко мне! – напомнил Алимех.

– Обязательно, – отозвался я, прежде чем прикрыть дверь.

Что ж, пусть мне и предстоит спать на жёсткой лавке… И этого сна выдастся всего ничего… И слова Алимеха стоит делить на четыре… Но предстоящее собрание всё же может решить много вопросов. И я обязательно должен на нём присутствовать.

Придётся чуть-чуть потерпеть.

Том 2
Глава 34

Водная капель… Звуки капель, которые разбиваются о камень. Вот что я слышал сейчас. Жителю Вечных Песков сложно узнать этот звук. Он его никогда не слышал. И я здесь не слышал. Но помнил из прошлой жизни.

И сразу узнал, даже не открывая глаза.

К слову, я прекрасно осознавал, что сплю. Даже помнил, что сплю в Гильдии. В кабинете, соседнем к Алимеху, на жёсткой лавке. И лёжа с закрытыми глазами, гадал: что будет, если я их открою? Развеется этот сон, или нет?

Развеивать его не хотелось. Когда я бежал в юности из родной деревни, воды у меня была одна фляга. Я шёл по пыльной Северной пустоши. Вокруг, куда ни кинь взгляд, одни камни. Раз в гонг я делал маленький глоток воды. Один малюсенький глоток. А хотелось выпить сразу полфляги. Очень хотелось.

Странно слышать этот звук капели. Нежный, звонкий, полный надежды. Он заставляет верить в лучшее. В доброе, светлое, честное. Всё то, чего в нашем мире не было. И, видимо, не будет. Сразу вспоминаются сказки, которые рассказывала мама. В них добро если не побеждает зло, то жестоко наказывает, выпустив кишки.

А ещё… За свою жизнь я слышал тысячи песен, напевов и мелодий. Их играли у костров, их исполняли в харчевнях. А некоторые наверняка пели прекрасные девы в богатых дворцах.

Но звук капели был чище, лучше и приятней уху, чем те мелодии, вместе взятые.

Звук сотен разбивающихся при падении капель… Я мог слушать его вечно. Неважно, что где-то там у людей невзгоды и беды. Неважно, что тысячами гибнут в когтях демонов те, кто не слышит этой сказочной музыки. А я буду лежать и наслаждаться. И никогда не умру. Потому что нельзя умереть, слушая волшебную капель.

– Открывай глаза! – вдруг потребовал голос, не менее звонкий и чистый, чем капель. – Открывай, Ишер!

– Не хочу, – ответил я, ни капли не слукавив. – Вдруг тогда всё исчезнет?

– Как хочешь, – в голосе послышались весёлые нотки. – Но запомни: ты должен отстоять Мерхан.

– Мерхан? Это на границе Приречья? – всё ещё с закрытыми глазами уточнил я. – Ничего не получится. Я в Илосе. И вряд ли уйду в ближайшее время.

– Уйдёшь, Ишер! – уверенно заявил голос. – Илос обречён. Орда сильна и становится только сильнее.

– Тогда я умру на стене, сражаясь, – спокойно парировал я.

– Ты не умрёшь, Ишер! – строго сказал голос. – Тебе нельзя, защитник людей! Но многие другие умрут. А если ты не отстоишь Мерхан, никто из людей не выживет. И это будет конец.

Я наконец-то решился. Открыл глаза.

Я лежал на полу огромной пещеры, выросшей на стыке крепких камней и чистого льда. Здесь, в краю вечных снегов, где тепло песков сталкивается с холодом гор, я и слышал капель.

А теперь её даже видел. Правда, так, будто мне глаза водой залили. Всё расплывалось. Было зыбким, текучим. Но я смог кое-как рассмотреть капли, срывающиеся с потолка.

А ещё сидящую прямо в ручьях воды Меоли.

– Меоли?.. – удивился я.

– Лишь образ из твоей головы. Видимо, так, Ишер, – сквозь водную пелену улыбнулась мне девушка.

Это её звонкий голос я слышал. И нет, это была не Меоли. Может, у них и имелись общие черты, но у кого их нет? Женщина в белом длинном платье, что сидела в потоках талой воды, утекавших мне за спину, была выше, была более белокожей… А ещё голубоглазой и светловолосой.

Чего, в принципе, не встречается в этом пустынном мире.

– Кто ты? – спросил я, пытаясь проморгаться. – Кто ты такая?

– Сам ещё не догадался? – засмеялась моя собеседница. – Неужели Защитник, Верный Служитель богов и Шепчущий Топору не видит очевидного? Может, ты всё-таки не открыл глаза?

– Я в тебя не верю, – признался я. – И никогда не верил.

– Что, и теперь не будешь? – удивилась девушка.

– Не буду. Сонные видения – не доказательство материальности, – ответил я.

– Но ты следуешь моим правилам! И правилам моего мужа тоже следуешь! Разве это не доказательство твоей веры? И твоего верного служения? – девушка вновь засмеялась кристальным голоском.

Конечно, я знал, с кем говорю. Водой в Вечных Песках ведает единственная дама в пантеоне. Несложно догадаться, в общем. «Дева, в чьём доме всегда идёт дождь». Кстати, очень напоминает описание пещеры, где мы находимся.

– Мы на горе Арахамана? – уточнил я.

– Не совсем на ней, Ишер, – печально улыбнулась девушка. – Гора, что стоит в Краю Людей, лишь жалкое подобие моей горы. Но такую пещеру можно найти и здесь, у вас, на краю снегов. Вот только там не будет ни меня, ни вечной капели. Вода там уходит вглубь гор, а не стекает по склонам бурным потоком. Её вода бьёт ключами в долине, что вы называете Озером Тысячи Ключей.

– Жаль… Жаль, что это лишь сонное видение, – подытожил я, оглядываясь.

– Это не просто сонное видение, Ишер! – чуть требовательно напомнила собеседница. – Это ещё и важный разговор со мной!

– А ты вроде бы уже всё сказала, – ответил я. – И мы пришли к логичному выводу. Ты просишь того, чего я никак не могу сделать.

– Пока нет, – согласилась девушка. – Пока не можешь. Но кто сказал, что не сможешь и впредь? Ты ещё не знаешь, как обернётся твоя жизнь. А уже отказываешься.

– В таком случае к чему просьба про Мерхан? – поморщился я. – Если его спасение – дело будущего, я, наверно, и без того постараюсь его спасти.

– У тебя будет выбор, Ишер! – нахмурилась девушка, поднимаясь с пола, и подошла ближе, шелестя складками платья. – Так бывает, что приходится выбирать. И сердце будет говорить об одном, а разум – о другом. Поэтому я говорю тебе: кто бы что ни просил, тебе надо отстоять Мерхан. Без тебя он падёт. И тогда пески поглотят людей. Всех до единого, до самого последнего человека. А мир вокруг станет окончательно мёртвым.

– А может, так этому миру и надо? – пожал я плечами, глядя снизу вверх на девушку, нависшую надо мной с нахмуренными бровями. – Может, он заслужил погибели?

– Это решать не мне и не тебе, – вздохнула она и откинула прядь светлых волос за ухо.

А затем, наконец, отошла. И перестала заслонять чистую водную капель.

А вот болтать не перестала:

– Может, этот мир и в самом деле заслужил. Порой я удивляюсь, как люди всё ещё не перебили друг друга. Но раз живут, значит, это кому-то очень-очень нужно. А если не останется людей, наши Пески действительно станут Вечными. Окончательно и бесповоротно. И это будет самая страшная вечность.

– Для тебя? – уточнил я.

– Что? – удивилась девушка.

– Вечность будет страшной для тебя? – переспросил я. – Потому что мы, обычные люди, смертны. Но при этом, как я убедился, смерть ещё не конец.

– Да, не конец, Ишер… – уголком губ улыбнулась девушка. – Но и мы, те, кого называют богами, можем уйти. И вечность не станет для нас дурной бесконечностью. Даже гибель целого мира – это лишь одна потухшая звезда на небосводе. Скажешь, невелика потеря? Ведь когда-нибудь загорятся новые звёзды…

– Я ничего не хочу говорить. Я молчал и слушал капель, – напомнил я. – Это меня вполне устраивает.

– Тогда я тебе сама скажу. Новые звёзды не загорятся, Ишер. Там, где потух один из миров, никогда не загорятся новые… – печально вздохнула девушка. – На этом месте останется вечная тьма и смерть. А это порадует только демонов.

– А какое мне дело до этих высоких материй? – уточнил я, заставляя себя сесть.

К слову, в отличие от девушки, я-то вполне себе ощущал потоки воды, текущие по полу. И пусть ощущение было отчасти приятным…. Но с непривычки было всё же прохладно.

– Это тебе решать, Ишер! – улыбнулась девушка. – Есть тебе до них дело, или нет дела до них… Набери-ка ты лучше воды!

– Зачем? – спросил я.

– Набери воды в ладони. Выпей эту влагу. Омой ей уставшее лицо, – объяснила девушка. – Клянусь своей силой: в этом нет никакого подвоха, Ишер. Ты проснёшься свежим, как будто отлично выспался. И будешь полон сил, словно помолодел на несколько лет. А насчёт Мерхана… Просто помни, о чём я попросила.

– И даже требовать не будешь? – с подозрением уточнил я.

– Если бы ты делал вид, что веришь в меня, я бы потребовала. Те, кто делает вид, но в действительности не верит, сделает всё, чтобы и дальше изображать истовую веру. Они бы уж точно выполнили моё требование. Но разве это слепое подчинение не противно природе человека?

– На всякий случай: я не делаю вид, что верю или не верю… Я просто в тебя не верю, – напомнил я.

– Зато ты следуешь Законам Воды и Песка… А вера не в слепом поклонении. Она в понимании того, что действительно нужно, а что лишнее, что делать можно, а чего ни в коем случае нельзя, – девушка взглянула на меня очень внимательно, будто пытаясь залезть вглубь головы: – Ты можешь ходить через все Пески, крича, что нет ни меня, ни моего мужа, ни моего брата, ни старика, ни вечного дитя, ни древнего воина, ни грозного возмутителя ветров, ни неспокойного пламени, ни вездесущего Шёпота. И ты будешь верить в это, Ишер…

– Так я и верю, – кивнул я.

– … Но пока ты живёшь по Законам Воды и Песка, пока следуешь Пути Людей, ты будешь лучшим доказательством нашего существования! И самым верным нашим служителем! – закончила девушка.

И с победной улыбкой уставилась на меня.

– Извини, ничего такого. Просто эти законы действительно полезны, – объяснил я свою позицию.

– Верно, полезны! – не стала спорить девушка.

– Если бы их не было, их надо было бы придумать, – вспомнил я кое-что из своего прошлого мира.

– Но их уже придумали, – улыбнулась девушка. – И дали людям.

– И что выходит, с твоей точки зрения? Ну или с вашей коллективной… Чтобы доказать, что вас нет, и я в вас не верю, надо вести себя, как последний урод? – хмыкнул я. – Одного себя любить, одного себя беречь… И только себя считать правым… Это какая-то дикость.

– Да, дикость…. И с ней в голове даже можно жить, – неожиданно ловко протянув руку, девушка тонкими пальцами растрепала мне волосы и тут же спрятала ладошку обратно. – В такой дикости могут целые страны и народы существовать. А вот жить они начнут, когда перешагнут через дикость.

Удивительно. Я не отмахнулся от её странного, в чём-то материнского жеста. Было даже немного приятно.

– Я помню законы, которые были справедливее и чище, чем Песнь, – не давая сбить себя с толку, сказал я.

– А сможешь ли ты до других людей донести такие законы, Ишер? – девушка участливо заглянула мне в глаза. – И сможешь ли сам всегда жить по ним, чтобы доказать, что они верны?

А главное, сможешь ли ты по ним умереть, показывая пример?

– Это обязательно? – уточнил я. – Особенно последний пункт?

– А разве нет? – удивлённо распахнула глаза девушка. – Мы отдали многое, чтобы люди начали петь наши песни, Ишер. Гораздо больше, чем могли обычные люди…. Во всяком случае, мы так думали. Но мы всё-таки смогли. И наши песни запели последние оставшиеся из людей. А нашим правилам последовали все от мала до велика. И пока эти правила были незыблемы, человечество жило и процветало. Возможно, оно смогло бы даже обратить вспять Пески…

– Но время прошло, и люди стали меньше верить? – догадался я.

– К сожалению, Ишер, так всегда бывает, – девушка склонила голову, подтверждая догадку. – Да, наши Законы Воды и Песка суровы. Возможно, в чём-то жестоки. Однако тысячи лет назад они помогли людям отстоять право на жизнь. Прийти в Край Людей, а затем сохранить и преумножить то, что дал людям этот край. Наши законы даже заставили Дикий Шёпот замолчать… Пусть всего на несколько сотен лет, но ведь заставили.

– Времена изменились. Я и ваши-то законы не смогу вновь утвердить, – нахмурился я.

– Ты утверждаешь их тем, как ты живёшь, – поправила меня девушка. – Каждым поступком, каждым решением. Я лишь советую тебе то, что утвердит их окончательно. Если ты отстоишь Мерхан, люди снова поверят. Пусть не так сильно, как тысячелетия назад, но всё же поверят. И верить будут долго.

– Чтобы спустя время снова обо всём забыть? – горько усмехнулся я.

– Слушай, а тебе-то какое дело, чего там будет спустя века? – удивилась девушка. – Тебе бы ещё три осма лет протянуть, и вообще молодец будешь!..

– Ну вот зачем ты так? – уточнил я, едва сдерживая смех. – Нормально же общались.

– Ага, ты ещё скажи, что собираешься жить вечно!.. – а девушка сдерживаться не стала, звонко засмеявшись. – Ишер, ты сам знаешь, что это не так. Ведь ты помнишь то, чего помнить не стоит. Давай начистоту. Ты просто перестал бояться смерти. Ты не зовёшь её, конечно. Однако и не видишь в смерти ничего страшного. Ты ведь знаешь, что после может снова случиться жизнь.

– И поэтому ты решила выдать поручение именно мне? – спросил я.

– И поэтому тоже… Но что самое важное, в тот момент, когда всё будет решаться, именно ты окажешься там, где нужно. И от тебя будет зависеть, как всё повернётся. Ну а то, что ты знаешь про жизнь после смерти – это, можно сказать, приятное дополнение! – расщедрилась девушка на объяснение.

– Хорошо, это понял. Но почему сейчас? – спросил я. – Что в этом нашествии такого, что судьба человечества опять пафосно висит на волоске? Почему Илос обречён?

– Потому что. Если тебе будет понятнее, объясню так: Тёмный Шептун принял демона. Заговоры и шёпот – это дар людям. Но этот дар имеет обратную сторону. Если ты силой слова можешь изменить мир, лишь от тебя зависит, как всё поменяется. Если ты примешь демона и будешь его слушаться, то и мир ты будешь не спасать, а уничтожать. Тёмный Шептун верит, что просто восстанавливает справедливость, но… На самом деле, он просто мстит всем людям, Ишер. Такое случалось раньше. Такое происходит вновь. И каждый раз находится тот, кто встанет на пути предателя человеческого рода.

– В этот раз я, что ли? – не поверив, хмыкнул я. – Так-то, позволь напомнить, я простой наёмник. Не регой и не шептун.

– С кого-то всё должно начаться. Почему бы и не с простого наёмника, чтящего Законы Песка и Воды? Ты мог быть не наёмником, а, например, горшечником, кузнецом… Сыном плотника и плотником, в конце концов. Какая разница? Так ли уж важна форма первого камешка горной лавины? Ты можешь даже не следовать моему совету… Но я почти уверена, что ты всё равно правильно поступишь в нужный момент.

– Ну спасибо… – вздохнул я.

– Выпей воды, Ишер! И омой лицо! – резко сменив тему, напомнила девушка. – Эта вода даст тебе силы, подарит отдых и добавит веры в себя. С этой воды начинается жизнь. Твоя жизнь, наёмник.

– А раньше, по твоим словам, я и не жил совсем? – усмехнулся я.

– Не жил, Ишер. Влачил жалкое существование, – сочувственно кивнула девушка. – Ты ведь тот, кто мог бы очень многое изменить. А ты просто тратил год за годом на то, что никому не приносит пользы. Ну а теперь давай, проснись! И, наконец, иди жить свою жизнь, Ишер! Жить!

Я с подозрением покосился на эту дамочку. А затем, всё же склонившись к воде, зачерпнул с земли ладонями.

И осторожно поднёс к губам.

Вода оказалась на вкус волшебной. Она будто вливала поток сил и уверенности. Расходилась по телу, словно огонь и, одновременно, лёд. Будто зелья молодости, делающие юношу из седого старика.

– Каждому отмерен свой путь, Ишер! Каждый идёт своей дорогой! Но ты не шёл, Ишер, ты лежал. Так давай, начинай уже двигаться. И помни: Песок и Вода – не враги. Они лишь две части одного целого.

Я омыл водой лицо. Мысли постепенно прояснялись. Сомнения и страхи уходили прочь, растворяясь в чистых каплях.

Не сказать, чтобы заново родился, как мне обещали… Но чувствовать себя явно стал свежее.

– Ты ещё услышишь других, Ишер! Тебе ещё предстоит сделать главный выбор! – а девушка, похоже, ковала железо, пока горячо.

И даже, видимо, ударилась в прорицание.

Но кто я такой, чтобы ей запрещать? Особенно в благодарность за такую чудесную воду.

– Просто следуй нашим законам, Ишер! И сам сделаешь правильный выбор! – напомнила девушка. – Мы ещё встретимся с тобой, Защитник. Обязательно встретимся, а пока иди, Ишер!..

Вода с бровей капала в глаза, и я прикрыл веки…

– Ишер!

Капель… Капель куда-то исчезла. Я не слышал её больше. Музыка, которая была чудесней лучших напевов, пропала.

– Ишер!..

А у девушки теперь на редкость противный голос. К слову, я его уже слышал. И, похоже, много раз.

– Наёмник, да сколько можно спать! Вставай-ка, поторапливайся!

Я открыл глаза. Надо мной маячило морщинистое лицо Алимеха. И это лицо было возмущённым. Видимо, будил он меня долго.

За Алимехом виднелся потолок башни Гильдии наёмников. И я вспомнил: мне предстояло поговорить с её старейшинами и членами Совета. А спал я, судя по всему, всего-то пару гонгов.

На удивление, ощущал я себя вполне свежим. И выспался, и отдохнул. Я был полон сил и уверен в себе.

Так я себя в прошлый раз чувствовал, когда шёл убивать последнего из банды, разорившей мою деревню. Но там и враг был таким ничтожеством, что не следовало волноваться.

А теперь я шёл к очень влиятельным людям. Однако не боялся. Я знал, что этот город обречён, но…

Законы Воды и Песка говорят, что за жизнь нужно сражаться даже на краю пропасти.

И если вдруг кажется, что всему конец – надо идти до конца.

Я мог изменить этот мир. Как бы глупо это ни звучало.

Мог. Наверно.