Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 100 страниц)

Закричала Элия. Я обернулся и увидел, как её накрыла сзади крылатая тень. Девушка успела пригнуться, но ахалг не расстроился, упустив шею: вцепился в плечо. Мелкие острые зубы впились в плотную куртку, кожистые крылья захлопали по лицу. Элия билась изо всех сил, пытаясь сбросить тварь, но та держалась крепко.

К девушке подскочил Аримир. Он не стал хватать ахалга руками. Рубанул своим широким копьём. Хруст – и монстр осыпался песком. Аримир развернул девушку к себе лицом и закричал:

– Цела? Цела?

– Да, да… – выдохнула Элия.

Я уже не смотрел на них. Ахалги пикировали со всех сторон. Строй начал рассыпаться. Ополченцы кричали и разбегались, ища укрытие. Наёмники держались, но страх мелькал и в их глазах.

В этом хаосе я увидел, как живая лестница песчаных людей почти доросла до зубцов. Ещё немного, и они выберутся на стену. А вслед за ними придут и другие. Кровавые персты, например.

– В строй! – заорал я, разрубая топором сразу двух тварей, которые на меня пикировали. – Все, кто у корзин, быстро в строй! Забудьте камни, хватайте копья!

Мой голос потонул в общем гвалте, но кто-то услышал. Тавр строил свою осмию, отбиваясь от ахалгов щитами. Борк собирал копейщиков, сбивая тварей древками. Одори, как бешеный, метался между ополченцами, пиная их, заставляя вернуться на места.

На башне слева заорали. Я посмотрел туда и увидел, как расчёт баллисты отбивается от целой стаи ахалгов. Один из стражников упал, схватившись за шею. Второй бил тварей факелом, но их было слишком много. Баллиста молчала – некогда было перезаряжать, некогда было стрелять.

Однако и ахалги не были бесконечны. Они легко умирали, а новые из темноты больше не появлялись.

– Все триосмии, к стене! – заорал Ихон так, что я услышал даже сквозь визг. – Готовиться к штурму!

Перегнувшись через парапет, он глянул вниз. Я увидел, как меняется его лицо. Отшатнувшись от края, он выпрямился и снова заревел:

– К стене!.. Живо!..

Я тоже глянул вниз. Песчаные люди уже практически добрались. Ахалги выполнили свою задачу, отвлекли защитников. А орда доползла до верха стены, готовясь его перехлестнуть.

– В строй! – заорал я что было сил. – Первый ряд, щиты поднять! Копья к бою!

Баллисты на башнях ожили. Одна, затем вторая ударили под стену, выкашивая целые ряды, но было поздно.

Слишком близко. Слишком много. Слишком быстро.

В десяти шагах от меня выскочил на стену первый песчаный человек. Самый быстрый, самый удачливый.

Безликий, с одним жёлтым глазом, и четырьмя руками. Его чёрные когти уже тянулись к ближайшему ополченцу, готовясь окропить камень первой кровью. Но рядом вырос наёмник с топором и резко рубанул сверху-вниз. Ополченец, завизжав от страха, тоже ткнул копьём во врага. Песчаный человек бессильно осыпался чёрной пылью.

– Элия, держи! – я сунул девушке в руки своё копьё. – Стрелы кончатся – работай им. И в первый ряд не лезь, поняла? Это приказ!

Девушка кивнула, принимая оружие. Лицо у неё было бледным, но глаза горели, как огонь в жаровне. Я проскочил к первому ряду, доставая из петлицы топор. Тавр посторонился, освобождая мне место. Его осмия стояла свободно, чтобы не мешать ополченцам бить из-за спин копьями.

Песчаные люди лезли. Правда, не так, как в прошлые ночи. Не лавиной, не все сразу. Баллисты делали своё дело. Я глянул на башни: та, что слева, дальняя от нас, била точнее, чаще. В итоге, с той стороны враг не успевал подняться массой. А вот правая башня, ближняя к нам, стреляла реже. Зубцы на дальнем от неё участке стены были усеяны лезущими демонами.

Пальцы сами нащупали узор на обухе топора.

Древние знаки, выкованные отцом. Отполированные моими пальцами. Я провёл подушечками, и металл откликнулся – сначала лёгким теплом, потом жаром, который разливался по лезвию. Слова силы. Те, что отец вложил в сталь, когда ковал этот топор. Те, что я запомнил с детства. И повторял шёпотом, когда никто не слышал.

Топор запел. Тихо, едва слышно. Но я ощущал эту песню каждой клеткой тела. Шёпот, запертый в металле, просыпался. Он требовал выхода, требовал крови врагов.

Тавр покосился на меня, на топор, но промолчал. И вот ещё один песчаный человек появился между зубцами. Недалеко, в трёх шагах от меня. Он вцепился когтями в камень, подтянулся, перекинул через край две пары рук… И единственный жёлтый глаз уставился прямо на нас.

Тавр первым шагнул вперёд, закрываясь щитом. Его секира описала дугу. Голова монстра слетела с плеч, тело рассыпалось чёрным песком. Однако на его место уже лезли двое.

Я ударил топором. Лезвие вошло в грудь врага, туда, где теплилась пульсирующая суть. Демон рассыпался мгновенно, и ветер подхватил чёрный песок, унося его прочь.

Дальше всё пошло как в странном, страшном танце. Копейщики второго и третьего рядов работали слаженно. Может, и не как единый организм. Да и не слишком точно. И всё же они очень старались.

Как только песчаник возникал между зубцами, в него вонзалось два-три копья, не давая лезть дальше. А наёмники из первого ряда довершали дело, быстро убивая тварь.

Если кто-то прорывался дальше, в дело вступал четвёртый ряд копий. Это давало бойцам ближнего боя лишние мгновения. И пока что мы справлялись. Что, конечно, не отменяло копившуюся усталость.

– Слева! – крикнул я, заметив, как один из песчаников спрыгнул из-за зубца, чтобы обойти Тавра с фланга.

Копейщик из второй линии тут же сбил монстра с ног, ткнув копьём. А мой свистнувший топор окончательно его упокоил.

– Справа! – заорал Борк, и копейщики развернулись, встречая врага, который почти пролез между зубцами.

Я глянул мельком и обратил внимание: участок Гвела тоже держится. Денос командовал первой осмией, и работали они не хуже наших. А сам молодой триосм стоял в первом ряду, с мечом, и сражался наравне со всеми. Молодец Гвел, быстро хорошему учится.

Баллисты били, не переставая. Камни попадали в лестницы из песчаных людей, выбивая каждый сразу десяток врагов. Живые конструкции опускались, проседая ниже, и врагу требовалось время, чтобы восстановить высоту.

– Молодцы! – крикнул Ихон где-то справа. – Держите демонов там, держите!

Я убивал и убивал. Крутился между выставленных копий, рубил ноги, жизненные узлы, прикрывал товарищей. И всё равно нет-нет, а один из массы врагов доставал кого-то из защитников. Пока что обходилось лёгкими ранениями. Пострадавшие бежали на перевязку в башню, а затем возвращались в строй.

Гонг. Ещё один. И ещё.

Мы сражались и стояли против орды. И это было удивительно. Даже для меня. Криворукие ополченцы и две с половиной тысячи наёмников держали стену обречённого Илоса.

Том 2
Глава 45

Гонг сменялся гонгом, а бой не стихал. Демоны лезли и лезли, без усталости и страха. Мы держались. Но живые руки наливались свинцом, а ноги оступались всё чаще. Даже здоровяк Тавр, способный, казалось, вечность работать секирой, тяжело дышал и часто вытирал пот со лба.

С башни слева от нас ударило заклинание. Вихрь песка, взметнувшись у подножия стены, закрутился воронкой, втягивающей песчаных людей. Десятки, сотни тварей исчезли в этом водовороте, разорванные в клочья, превращённые в прах. Чёрный песок смешался с жёлтым, и на миг у стены возникла благословенная пустота.

– Хорошо пошло! – заорал кто-то из ополченцев.

Радоваться было рано. Из тьмы выползли новые демоны, а вихрь, исчерпав силу, растаял в воздухе. Я опустил топор и щит, давая рукам немного отдохнуть. Сотня ударов сердца, две сотни. Это уже немало.

А потом снова бой, снова свинцовая усталость. И вот уже с правой башни ударило заклятие, в этот раз похожее на облако тумана. Белая волна прокатилось по стене, и там, где оно касалось демонов, те рассыпались, теряли форму, слабели.

И снова передышка. А потом снова бой. Шептуны тоже выкладывались. Впрочем, эти ребята всегда были не от мира сего. Для них борьба с демонами стояла на первом месте. И теперь они были в родной стихии. Садили заклятиями, едва накопив силы. Уничтожали тварей, ослабляли и замедляли их. А мы, пользуясь каждым таким моментом, наваливались на врага.

В какое-то мгновение землю у стены вздыбило. Каменные шипы, острые, как иглы, вырвались из песка. Они пронзали песчаных людей, а других просто подбрасывали в воздух.

Живые лестницы рухнули, раскидав демонов в стороны, а кого-то рассеяв в пыль. И мы снова смогли отдохнуть. Но даже шёпот не мог остановить орду. Враг лез и лез на стену, и уставших защитников начали теснить от зубцов. То в одном месте, то в другом случались прорывы. Их пока удавалось нейтрализовать, но демоны лезли и лезли на стены.

А за их спинами готовили удар остальные. Кровавые персты и качурги подбирались ближе, пользуясь темнотой и нашей занятостью.

– Тавр! – заорал я, бросаясь в сторону Гвела, где несколько кровавых перстов успели добраться наверх. – Растяни первую линию, прикрой мой участок! Я к Гвелу!

Перепрыгнув через кучки чёрного песка, я метнулся к соседнему участку и начал бить. Быстро, сильно, не давая массивным монстрам опомниться. Топор пел кровожадную песню, вскрывая броню, прорубая плоть, добираясь до средоточий.

Враг дрогнул, не выдержал напора, попятился. Те бойцы ближнего боя, кто был рядом, насели на перстов вместе со мной. Даже ополченцы били копьями отчаянно, понимая, чем может закончиться этот прорыв. И первые враги полетели вниз со стены.

Ещё пара десятков ударов сердца, и участок стены был зачищен.

– Спасибо, Ишер! – выдохнул Гвел, вытирая пот со лба. – Я… Мы чуть не…

– Потом благодарить будешь, – оборвал я. – Я к своим.

И поспешил обратно. Бегом, вдоль стены, мимо бойцов, мимо горок чёрного песка.

На дальнем участке стены, где тоже намечался прорыв, строй стал плотнее. Я глянул туда и увидел, что на помощь защитникам пришла триосмия из башни. Вместе они сбросили врагов обратно, в пустыню, а теперь успешно добивали последних. Им там помощь не требовалась.

Я почти добежал к своим, когда заметил краем глаза движение слева. Вот там точно происходило что-то неладное. Сотник Ихон, припадая на деревянную ногу, отбивался тяжёлым двуручным молотом. Удар – и песчаный человек разлетается прахом. Ещё удар – и следующий готов. Но перед Ихоном, на стене, уже возвышалась громоздкая туша качурга.

Чудовище лезло через зубцы, игнорируя россыпь отчаянных копейных ударов. Да и Ихон дважды заехал ему молотом по морде, но качург только чуть-чуть замедлился. Он явно забирался на стену быстрее, чем сотник успевал махнуть оружием.

– Держись! – заорал я, пробегая мимо своих на помощь Ихону с бойцами.

Качург был огромным. В полумраке, при свете жаровен, он казался чудовищем из древних легенд. Мощные клешни, каждая размером с неплохой щит. И длинный хвост с острым, масляно блестящим в темноте жалом. Этот хвост постоянно ходил из стороны в сторону, выцеливая жертву. Панцирь блестел, отражая огненные блики. Копья защитников скользили по нему, не оставляя даже царапин.

Ихон ударял молотом – раз, другой, третий. Двуручное орудие било в цель снова и снова. Качургу это не нравилось, но остановить его не могло. Он медленно выползал на стену, большой, как одноэтажный дом. Скрипнув зубами, я попытался зайти сбоку, чтобы по спине добраться до горба. Но демон тут же развернулся ко мне, защёлкав клешнями. Будто точно знал, кто представляет для него наибольшую угрозу.

– Ихон! – крикнул я, отскакивая дальше вдоль панциря. – Отвлеки его!

Сотник понял без лишних слов. Молот, описав дугу, врезал по движущемуся хвосту. Обиженный качург на миг отвлёкся, оборачиваясь к новому врагу. Я рванул вперёд, но этот демон оказался догадлив. Дёрнулся, снова разворачиваясь ко мне…

И только благодаря моей реакции большая клешня не отхватила мне голову.

Я едва успел пригнуться, уходя от удара, а затем сразу же откатился в сторону. Но качург вновь смотрел прямо на меня. Его маленькие чёрные глазки горели злобой. Он чуял опасность. Чуял топор, напитанный силой, и – теперь я в этом уже не сомневался – точно знал, кто для него опаснее всего.

Орда становилась сильнее, а её демоны – умнее. И это было очень тревожным сигналом. Но сейчас мне было не до размышлений. Надо было просто убить качурга. А потом можно и поразмышлять на досуге.

Пока качург злобно пялился на меня, развернувшись боком к строю, по нему ударили копейщики. Что удивительно, ударили хорошо – сразу четыре копья попали между пластин брони. Ополченцы навалились на оружие, и наконечники медленно прошли вглубь.

Качург взревел. Звук был низкий, вибрирующий. Уши заложило, а сердце будто провалилось в пятки. Обозлённая тварь стряхнула копья, развернувшись к новому врагу. А я рванул в самоубийственную атаку. Справа, между зубцами, возникла фигура песчаного человека. Я рубанул топором, освобождая место для себя. Запрыгнул на зубец, а уже оттуда сиганул на спину качургу.

При прошлой встрече с этой тварью я фактически поступил так же. Однако тогда пустынный монстр был поменьше. А этот отожрался до неприличных размеров. Жаль, я упал на спину качурга слишком далеко от горба. Но и этого мне могло хватить. Оставалось добраться до нужного места.

Качург раскусил мои планы. Чудовище яростно задёргалось, пытаясь меня скинуть. Однако на него тут же навалился Ихон со своим молотом. Лупил по морде с размаху и не особо целясь. А следом воспряла духом и девяносто седьмая триосмия. Бойцы набросились со всех сторон – кто-то копьём тыкал в бока, кто-то мечом рубил по ногам.

Толку от их усилий было мало. Но качургу приходилось сразу ото всех отбиваться. И про меня он в какое-то мгновение подзабыл. Даже дёргался не так сильно, потому что его прижали копьями к зубцам.

А я прыгнул к загривку, размахнулся в прыжке – и опустил топор. Качург на миг замер, а затем я упал на стену в облаке чёрного песка. Топор добрался до средоточия демона с первого удара.

Приземление вышло жёстким. Я покатился по камням, больно ушибив плечо. И сразу же вскочил, не давая себе отдышаться. Нельзя было разлёживаться, как бы ни хотелось.

Оглядевшись, я понял, что там, где осталась моя девяносто восьмая триосмия, вновь намечался прорыв. Там, на фоне жаровен, маячили высокие силуэты кровавых перстов.

Четыре демона, прикрываясь, как живым щитом, песчаными людьми, пытались прорвать строй. Тавр и его бойцы едва-едва сдерживали натиск. Мои копейщики тоже работали, как заведённые. Однако врагов было слишком много. А из-за стены всё время прибывали новые.

И снова я рванул на помощь. Следом за мной бежал, прихрамывая на деревянную ногу, Ихон. Несмотря на его хромоту, на врагов мы обрушились почти в одно время. Сказывалось моё тяжёлое приземление. И всё же, на пределе сил, мы потеснили перстов, а затем и сбросили со стены.

А потом с одной из башен вновь ударил шептун.

Он запустил под стеной вихрь. Огромный, закручивающийся до самого неба. Этот вихрь втягивал в себя десятки песчаных людей, разрывал их в клочья, отбрасывал от стены кровавых перстов. Твари пытались устоять на ногах, цеплялись когтями за камни, однако сила стихии была беспощадна.

Даже многие защитники попятились от зубцов. Побоялись, что их тоже затянет в этот ужасающий поток.

Пользуясь моментом, я перевёл дух. Вихрь бушевал всего ударов тридцать сердца. Зато, когда он стих, у стены не осталось ни одного врага. Только чёрный песок.

И новые враги, надвигающиеся из темноты.

Пока они подступали, мы успели перевязаться и вернуться в строй. Я огляделся, пользуясь свободным временем. Соседние сотни дрались с врагом, не давая ему прорваться в город. И тоже пока держались.

Ветер переменился незадолго до рассвета. Ударил по стене, налился силой. И враг пошёл в последний натиск. Живые лестницы из песчаных людей росли прямо на глазах. Следом, из глубины тьмы, выступили великаны.

Я увидел их сразу – их невозможно было не заметить. Огромные, скачков в семь-восемь высотой, с угловатыми телами. Четыре короткие, но мощные ноги несли это чудовище. А две длинные руки заканчивались кулаками размером с телегу. Свисали они почти до земли.

Кожа – тёмно-серая, бугристая, как старая кора. И головы – маленькие, непропорциональные, без рта. Только шесть глаз, горящих тусклым светом. Сразу стало понятно, кто топотал по городу прошлой ночью и чуть не пробил стену. Хорошо, что не заглянул к нам на склад. Такие хлипкие постройки этим демонам – один раз в ладони хлопнуть.

– Бурусы! – заорал я, поворачиваясь к Ихону. – Бурусы, сотник! Уязвимы для баллист! Глаза! И суставы на ногах! А убивать только ударом в подмышку! Там средоточие!

Ихон понял мгновенно. Он поднял жезл и закрутил им над головой, подзывая вестового. После чего нашептал ему послание, и быстроногий парнишка, сорвавшись с места, исчез в темноте.

– Слышали все? – заорал я своим. – Бурусы! Не лезьте в лоб, только в суставы бейте! И в глаза! А если кто подберётся сбоку, цельте в подмышку!

– Ишер, мне кажется… – начал Тавр.

– Знаю, – тихо оборвал я. – Только баллисты могут их остановить. Нам просто надо продержаться. Держим остальную мелочь и верим в чудо.

Я глянул на башни. Там, на верхних площадках, разворачивали баллисты в сторону великанов. Шептуны, опасно стоявшие на краю, поднимали руки, готовя заклятия.

– Продержаться! – заорал я, понимая, что больше ничего не остаётся. – Продержаться до рассвета!

Орда обрушилась на нас.

Ахалги посыпались сверху, как град. Я рубанул топором, сбивая одного, второго, уходя от третьего. Рядом Элия, бросив копьё, схватилась за кинжал, но Аримир уже прикрывал её, яростно кромсая тварей.

Я бил топором, снова и снова, чувствуя, как обжигает тепло в руке. Топор пел, но и мои силы уходили с каждым ударом. Следом за ахалгами навалились пауки, сплошным ковром взобравшиеся по стене.

Баллисты били в бурусов болтами и не могли нам помочь. Один из великанов покачнулся, когда болт вонзился ему в ногу, но всё-таки устоял, зараза. Второй, третий – бесполезно. Бурусы неумолимо приближались, не обращая внимания на раны.

Шептун на левой башне взметнул руки, и волна света прокатилась вдоль стены, ослепляя врага. Ахалги рассыпались прямо в воздухе. Пауки замедлились, позволяя точнее бить в сосредоточие. Я рубил, отбивался, но понимал: если великаны доберутся до стены, всё будет кончено. Ни наши топоры, ни копья не остановят их. Только баллисты.

Ну или чудо.

А нас и без бурусов теснили. Мы, бойцы ближнего боя, пятились шаг за шагом. И вскоре упёрлись спинами в щиты второго ряда. Мы давили на копейщиков, заставляя отступать уже их. А те – третий ряд.

Тавр дышал рядом, как загнанный перехан. Топор в его руках двигался теперь не так быстро. Да и удары стали короче, экономнее. Он берёг силы, но силы кончались. Они кончались у всех.

Сейчас бы пригодился резерв, но на стене были только мы. Наши руки, наши ноги и наше оружие.

Копейщики второго ряда – те, что должны бить из-за спин – встали вровень с нами. Им приходилось самим отбиваться, потому что врагов стало чересчур много.

Песчаные люди лезли со всех сторон, и каждый удар меча или топора находил цель. Однако на место погибшей твари сразу вставали две новых. Я шагнул вперёд, опустившись на одно колено, уже не в силах поднимать щит, но не имея права отступить.

Ширина стены не бесконечна. И если так продолжится, мы начнём падать в город. Я упёр свой щит в стену, подпёр плечом щит копейщика за спиной – и рубил так.

Даже не смотрел, куда бью. Уж точно не промахнусь. Рядом так же опустился Тавр. А следом весь первый ряд стал повторять мой ход. Внешняя половина стены была заполнена демонами, а мы держали внутреннюю половину. И последнему ряду нашего строя оставалась лишь пара шагов до края стены.

Лучники с башен пытались нам помочь, шептуны тратили последние крохи сил, чтобы остановить финальный натиск. А баллисты били по великанам, раз за разом выцеливая суставы ног.

Когда край неба на востоке начал алеть, мне уже казалось, что мы не вытянем. Весь мир сжался в пространство перед щитом. Занести топор – опустить, занести – опустить. Пригнуться, пропуская удар когтей. Спрятаться за щитом, снова выглянуть и нанести удар.

Едва заметная полоска света росла с каждым ударом сердца. Она становилась всё шире, первые лучи солнца ударили из-за горизонта. И в тот же мир напор начал слабеть.

Песчаные люди, только что атаковавшие нас, вдруг замерли. Их жёлтые глаза погасли, и они, не оглядываясь, бросились врассыпную. Живые лестницы рухнули, а твари падали на песок, разбиваясь и исчезая в клубах чёрной пыли.

Ахалги, визжа, взмыли в небо и умчались прочь, в темноту, которая ещё не до конца отступила. А бурусы… Великаны остановились в сотне шагов от стены. Человеческих шагов, конечно же.

Шесть глаз на маленьких головах смотрели на нас, на светлеющее небо. В этих глазах не было ничего – только жадная пустота. Они не проиграли, они придут снова. А сегодня просто не получилось. Выждав ещё пару мгновений, бурусы развернулись и ушли в тень, которую ещё не затопило солнце. Куда-то туда, где орда ждала следующей ночи.

Мы бросились вперёд, добивая последних врагов. Тех, кто пытался прорваться в башни, тех, кто, не успев отступить, замешкался. Мы добивали всех. Вот только демонов на стене оставалось немного. Впрочем, и нас бы, вероятно, не хватило надолго. Я вообще не был уверен, что поднимусь на ноги. Но всё-таки встал и пошёл добивать.

Небо на востоке горело алым и золотым. И вот уже по стене заскользила волна света, затапливая камень и освещая усталые лица бойцов.

А ещё пыльные доспехи, оружие, окровавленные повязки.

Я стоял, благодарно гладя пальцами топор, и наблюдал, как люди приходят в себя. Кто-то поплёлся к тяжелораненым. Кто-то опустился прямо на камни, закрыв глаза. Элия, всхлипывая, прижималась к плечу Аримира, и тот гладил её по голове, бормоча что-то успокаивающее. Тавр перевязывал руку – его успели ранить, а я даже не заметил.

На всякий случай я осмотрел остальных своих бойцов. Ничего серьёзного, но царапины и мелкие травмы – практически у всех. А вот на мне, что удивительно, ни царапины. Наверно, я был один такой везучий на всём участке стены.

Ну или двое: Ихон тоже, кажется, не пострадал.

Сотник поймал мой взгляд и подошёл. По пути он тяжело дышал, опираясь на молот.

– Выстояли, надо же… – сказал он, хлопнув меня по плечу.

– Выстояли, – повторил я, глядя на стену.

Раненых было много. Очень много. А неподвижных тел всего пять. Строй и нормальное командование сотворили маленькое чудо. Для нашей сотни – уж точно.

И я очень надеялся, что это чудо свершилось по всей стене. Может, не так удачно, как у нас, но тоже неплохо. После гор трупов в прошедшие ночи, мы смогли совершить подвиг. Маленький, но всё-таки подвиг.

Сегодня орда не получила жизненных сил, а только потратила. Много потратила. И завтра она придёт отыграться.

Но это будет завтра. А сегодня мы победили. И надо было побеспокоиться о раненых. А, кроме того, проверить, как дела на башнях. Надо было… Много всего надо было сделать.