Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 100 страниц)

Глава 132

Вот ни разу не сомневался, что падение с несчастной полусотни скачков не убьёт уродцев Дега. Полежат, пострадают чуть‑чуть и встанут. С их‑то способностью затягивать раны в считанные мгновения. Зато как они визжали, пока неслись к земле… Как визжали…

Если бы я умел, как Дег, закольцовывать пространство, обязательно сделал бы петлю. Чтобы бесконечно наблюдать за их падением. И так же бесконечно слушать булькающие визги ужаса. Похоже, летать слугам Дега ещё не приходилось. И это развлечение им, видимо, не понравилось…

Первый противник для меня нашёлся сам. Я бежал вслед за одной из осмий, бойцы успели меня сильно обогнать. И тут забор, идущий вдоль улицы, затрещал. А на дорогу, прямо у меня перед носом, вывалился слуга Дега.

Судя по одежде, один из горожан, довольно зажиточных. Два костяных ножа под радостные булькающие вопли понеслись ко мне. Я поднырнул под них и двинул топором по правой руке. И, что удивительно, мне сразу удалось её отрубить. А ведь наговор с топора слетел, пока мы возились с границами прохода.

Слуга Дега отшатнулся и сделал вялую попытку ковырнуть меня вторым ножом. При этом казалось, что действует он уже не так быстро, как его предшественники. Но проводить анализ было некогда. Я снова ушёл из‑под удара. И в этот раз всадил топор поганцу в основание шеи, стараясь добраться до сеакра в теле.

Не знаю, достал или нет. Слуге Дега от двух сильных ранений и без того поплохело. Настолько, что он внезапно упал на колени и мучительно забулькал‑захрипел, кося на меня мутным глазом. Затягивать его мучения я не стал. Впрочем, и рисковать не спешил. Следующим ударом топора перерубил позвоночник. А потом, уже основательно примерившись, отделил уродливую голову.

В этот момент осмия впереди тоже встретила себе противника. У них всё закончилось даже быстрее. Он и без того вышел потрёпанный, так ещё и насадился сразу на три копья. Обычно, правда, слуг Дега подобный расклад не останавливал. Точно помню, как ночью они и в такой ситуации трепыхались, пытаясь добраться до людей.

А тут слуга Дега покорно повис на копьях. Вслед за чем был придавлен к земле и лишён головы. Причём я с его стороны особого сопротивления не заметил. И падение, видимо, было уже ни при чём. Похоже, без тумана уродцы быстро слабели. А заодно становились не такими шустрыми, бодрыми и живучими.

И да, судя по взгляду мутных глаз, убитый мною слуга Дега испытывал боль. К слову, сразу покидать место нашей с ним битвы я не стал. Вместо этого, проследив взглядом, откуда он вышел, я обнаружил третьего врага. Оказывается, тот уже давно меня увидел. Просто добраться никак не мог. Ему не повезло спиной приземлиться на конёк крыши. В итоге, слуга Дега слабо дёргал руками и ногами, планомерно сползая по скату. Переломанный позвоночник не давал ему шансов встать на ноги. И, судя по всему, заживать ранение в ближайшее время не планировало.

Мне оставалось поспешить к заброшенному дому. Бедолага как раз успел доползти до края и свалиться вниз. А я парой ударов топора снёс ему голову.

Впереди, среди других дворов и домов, то и дело вспыхивали, а вскоре затихали звуки боя. И как я подозревал, везде победителями выходили мои люди. Я сразу далеко от двух тел уходить не стал, чтобы не потерять. Дождался, когда мимо прошла осмия, тащившая труп своего врага, и перевалил на них задачу по транспортировке.

Самому, что ли, таскать? Воевода я, в конце концов, или нет?

Оставшихся слуг Дега добили довольно быстро. Те, кого застали в состоянии оглушения после падения, были слабы и дезориентированы, почти не сопротивлялись. Впрочем, и остальные, как я сам заметил, плохо себя чувствовали вне тумана. Так что достойного сопротивления оказать не смогли. И это было полезным опытом. Если ночью придётся драться – мы знали, как ослабить врага.

Теперь‑то я понимал, почему они так разбегались, едва Алана отбросила туман. Плохие из них воины на чистом воздухе. Кожа сохнет сразу, заживает всё хуже, раны вызывают боль. Да и другие всякие болячки, небось, обостряются. Срамота одна, а не страшные и непобедимые слуги могучего шептуна.

– Всех зарубили, Ишер! – бодро отрапортовал Гвел, найдя меня.

– Отлично. Трупы тащите в общую кучу к другим трупам. Спалим их перед уходом, – озвучил я очевидный приказ. – И пошли одну триосмию найти, где стрела упала. Отметим это место, чтобы завтра не вляпаться. Скажи им, пусть глубоко в туман не лезут, только границы нащупают. Мало ли. Может, теперь слуги Дега будут прибегать сразу, как туман встаёт. Не надо больше сегодня рисковать.

Гвел кивнул и бросился раздавать приказы. Вскоре одна из триосмий выдвинулась прочь от Серебряного Ключа по одной из дорог предместья. На всякий случай я последовал вместе с бойцами. Поиски заняли пару чаш. Общее направление, куда полетела стрела, у нас было. Оставалось обнаружить место приземления. Что довольно быстро удалось.

А едва один из бойцов приблизился к стреле, как вокруг него заклубился туман. К счастью, помня мой приказ, человек среагировал мгновенно. Заметил первые же языки, развернулся и побежал обратно, не дожидаясь, пока туман сомкнётся. Белая пелена, будто желая дотянуться, качнулась ему вслед – и опала вниз. А нам осталось прощупать другие его границы и установить предупреждающие знаки.

Да и это была перестраховка. Уходить из Серебряного Ключа я всё равно планировал на север, а не на запад.

Мы потратили ещё пару чаш. Бойцы, один за другим уходя вперёд, возвращались с докладами. Мало‑помалу картина прояснялась. Облако теперь поднималось дальше от города на добрых две с половиной сотни скачков.

В сплошной границе, окружавшей Серебряный Ключ, образовался коридор. Свободный проход где‑то шагов двадцать шириной. Это уже выяснил Гвел и его люди, пока стаскивали трупы обратно. Каждый раз, когда в этом проходе шёл человек, соседние с ним облака пытались затянуть прореху. Они поднимали туман, тянулись, но не могли сомкнуть кольцо.

И сам проход в границе, и новое расположение туманного облака, были обложены камнями, вешками и надписями на досках. А куча трупов, переложенная деревяшками и посыпанная Порошком Солнца, горела почти без дыма.

Мне, конечно, остальные шептуны попеняют, что я бездымный порошок использовал… Но у меня другого с собой просто‑напросто не было.

Вечерело. Солнце катилось к горизонту, окрашивая небо в густо‑розовый цвет. Я в последний раз оглядел перекопанный участок, где ещё утром лежал туман. Завтра, если всё будет хорошо, моя армия наконец‑то покинет Серебряный Ключ через эту прореху. А даже если слуги Дега сумеют её заткнуть новым жезлом… Я был уверен, что мы повторим свой успех довольно быстро.

Гораздо быстрее, чем сегодня. И тогда сможем удалиться от Серебряного Ключа хотя бы на полдня. В груди разливалось приятное тепло и гордость за проделанную работу. Которой я поделился, как нормальный командир, с бойцами:

– Вы все сегодня молодцы. Мы с вами сделали такое, что вправе гордиться. Однако не расслабляемся. Нужно пережить ночь и уйти подальше. А сейчас возвращаемся в город! Нужно успеть во дворец, пока не стемнело.

Обратно мы спешили в уже сгущающихся сумерках. Солнце почти село, небо на западе догорало последними багровыми полосами. Люди ехали молча: сказывалась усталость после целого дня раскопок, боя и беготни вдоль туманных границ. Мы поднимались по серпантину, стремясь во дворец до того, как туман вновь заполнит город. Дежурные на стене нас уже видели и подбадривали криками.

Я ехал во главе колонны, рядом с Гвелом. По пути мысленно прокручивал события дня. Мы нашли якорь. Мы прорвались наружу из города. И если понадобится, сделаем это снова. Нужно предупредить всех, что с утра уходим. И поговорить с Урунсихом в плане того, что он думает по поводу будущего, своего и своих людей. Однако все эти важные мысли вылетели из головы в тот миг, когда…

Сначала над озером раздался рёв. Он был низким, утробным, вибрирующим – проникающим, казалось, в самоё нутро. От него задрожали даже камни под копытами переханов. Мой скакун всхрапнул и попятился, мотая головой и пытаясь разглядеть, что там у озера происходит.

Рёв слышали все. Но только шептуны смогли ещё и ощутить, как дрогнул равномерный гул Дикого Шёпота, куда вплетались новые нотки. Громкие, злые и такие же всепроникающие, как рёв в настоящем мире.

Я с трудом удержал перехана, когда тот почти развернулся к озеру. А в следующий миг замер, глядя на то, что происходит на берегу.

Из воды, на мелководье у самого берега гавани, поднималось существо.

Сперва показалась голова. Огромная, вытянутая, с тупым рылом и широко расставленными глазами, в которых отражался закатный свет. Голова была, скорее, рыбьей, чем человеческой: челюсти выдвинуты вперёд, по бокам – частокол жаберных щелей, влажно блестевших в сумерках. И всё же в её очертаниях угадывались человеческие черты.

В моей прошлой жизни некоторые художники обожали таких вот уродцев рисовать. То ли рыба, то ли человек – и не поймёшь, но выглядело обычно жутковато. Даже если картинку хотели сделать милой. А в этой жизни я имел несчастье узреть подобное в реальности.

За головой из воды вышли плечи. Невероятно широкие, покрытые плотной серой кожей, бугрившейся складками, как у глубоководной рыбы. Ниже шли четыре руки. Две передние, толстые, как брёвна, заканчивались кистями с перепончатыми пальцами и длинными костяными когтями. Ещё две, потоньше, росли из нижней части груди и двигались иначе: более плавно, почти по‑змеиному.

Существо сделало шаг к берегу, и из воды показались его ноги – мощные, столбообразные, с широкими ступнями, оставлявшими глубокие вмятины в прибрежном иле.

А следом, из‑за спины, веером развернулись ещё и шесть длинных щупалец. Они извивались в воздухе, словно ища что‑то, и каждое было усеяно мелкими присосками, поблёскивавшими в закатном свете.

Вдоль хребта твари, от основания черепа до пояса, тянулся гребень из коротких костяных шипов. И всё же страшным было не то, как выглядело это существо. Страшным было то, что оно прямо на ходу шептало. Да так громко, что шёпот было слышно даже на скале. И я без колебаний понял, кто это пожаловал…

– Арахамана, обереги!.. – выдохнул кто‑то из бойцов поблизости.

– Сохрани нас Отец Песков! – присоединился второй голос.

О богах люди обычно вспоминают, когда сталкиваются с чем‑то по‑настоящему страшным. Вот как это чудовище. Точнее, как Дег… Потому что его слуги шептать обычно не умели. Да и вообще, судя по сказаниям, не обладали свободой воли.

Я смотрел, как чудовище медленно и тяжело выходит на берег гавани. И чувствовал холод, не имевший отношения к вечерней прохладе. Это определённо был страх. Самый главный его источник – смерть. Её мы боимся больше всего. И всего, что ведёт к ней, по нашему мнению. Но я‑то уже не первую жизнь живу. Вроде бы знаю, что бояться там нечего.

Однако в случае с Дегом были возможны варианты. Как, например, вечное рабство. Ещё и такое, из которого не сбежать и в котором по своей воле не умрёшь. Достойная причина обосраться, как мне кажется.

Ростом Дег был скачка три, если не выше. Зачем ему такие размеры, я не очень понимал. Возможно, какие‑то тревоги или обиды с тех времён, когда он был человеком? В любом случае, сейчас от этой твари веяло силой: древней, всесокрушающей, парализующей волю и желание сражаться. Проще говоря, от Дега несло властью и какой‑то жутью, которую даже определить не получалось.

Из воды, следом за своим хозяином, начал валить туман. Он не поднимался отдельными языками, как раньше, а шёл сплошной стеной. Плотной, белой, как молоко, закручиваясь вихрями вокруг любых препятствий.

– Так вот ты какой, древний шептун… – прошептал я.

И, сглотнув, заставил страх отступить.

Чтобы меня поработить, ему придётся ещё постараться. Так я решил. И как‑то так будет. Древний шептун явно не собирался упускать добычу. А я собирался в крайнем случае устроить знатное побоище, в результате которого врагу придётся меня убить. И от этой мысли стало как‑то спокойнее…

Вот кто бы мне в прошлой жизни сказал, что я буду успокаивать себя возможностью умереть – не поверил бы.

Существо, тем временем, запрокинуло голову и снова взревело. На этот раз громче, так, что эхо прокатилось над озером и ударилось в скалы. И в этом рёве слышалась незамутнённая ярость того, кто только что потерял часть своих владений и теперь намеревался вернуть их любой ценой.

– Во дворец! – рявкнул я, разворачивая перехана. – Все во дворец, быстро!

Отряд, до этого едва тащившийся, рванул с места галопом. Мы неслись по серпантину вверх, к воротам, рискуя вылететь с дороги на каждом витке. И каждый из нас то и дело оглядывался через плечо, назад. Туда, где на фоне тёмной воды, росла и ширилась белая стена тумана. А перед ней стояло чудовище, провожавшее нас взглядом немигающих рыбьих глаз.

Во дворе замка уже царила суматоха. Дозорные на стенах подняли тревогу: мелькали факелы, метались люди, кто‑то орал, раздавая приказы, кто‑то тащил оружие. Местные жители на этот раз на верхних этажах, похоже, отсиживаться не собирались. Что‑то кричал Урунсих, подгоняя своих. Рёв над озером слышали все. И боялись до усрачки тоже все.

Я спрыгнул с перехана. Бросил поводья первому попавшемуся бойцу, быстро пошёл к дверям дворца. Навстречу спешил Урунсих – без плаща, растрёпанный, с бешеным взглядом. За ним, на ходу застёгивая перевязь с мечом, бежал Ситранис.

– Что случилось⁈ – выпалил Урунсих, хватая меня за плечо. – Что там, у озера? Дозорные говорят, чудовище!..

– Так и есть, – ответил я, не замедляя шага. – Похоже, сам Дег пожаловал в гости. Мы с сотней Гвела сегодня пробили брешь в границе. Нашли заклад Дега. Ему это не понравилось, и он вышел на берег лично нас наказать. Зато, если переживём эту ночь, наконец‑то свалим…

– Дег? Лично? Ты уверен? – Урунсих побелел, но практически мгновенно взял себя в руки.

– Ну если верить городской легенде… Только он ведь из живущих в озере умеет шептать? – напомнил я. – Его слуги на это неспособны.

Подоспевший Ситранис сходу начал сыпать вопросами:

– Что за тварь? Насколько опасна? Ты её видел? Что происходит вообще?

– Видел. Здоровенная. Четыре руки, шесть щупалец, рыбья башка. С туманом пришла. Видимо, потому что мы пробили брешь в границе вокруг города.

– Вы пробили проход⁈ – изумился регой, широко раскрыв глаза.

– Да, – коротко ответил я.

Ситранис присвистнул, но вопросами сыпать перестал. Я же, оглядев двор – мечущихся людей, закрывающиеся ворота, дозорных, торопливо зажигавших дополнительные факелы на стенах – принял единственно верное решение.

В этот момент из правого крыла выскочил Тадар и…

– Что случилось? Что там за чудовище⁈ – воскликнул он.

– Да что вас всех… – устало выдохнул я. – Так! Всех командиров – в покои Урунсиха. Немедленно. Командиров и шептунов – всех. Мне нужно, чтобы все услышали это одновременно. Не хочу повторять двадцать раз!

Ситранис кивнул и рванул в казармы. Урунсих, подобрав полы плаща, заспешил внутрь дворца, чтобы подготовить покои к экстренному совещанию. А я на мгновение задержался у ворот, глядя туда, где в сгущающейся тьме над озером клубился туман и угадывался силуэт чудовища. Он пока не двигался. Просто стоял и смотрел на замок. А из тумана уже выходили его многочисленные слуги, вставая рядом со своим повелителем.

Я развернулся и пошёл следом за наместником. Времени было в обрез.

Глава 133

– Обойдёмся без лишних вопросов, – сразу попросил я, войдя в покои Урунсиха, где меня уже ждали. – У нас в лучшем случае чаша, чтобы обсудить и подготовиться.

В комнате сидел сам Урунсих, шептуны, включая Расиса, и мои командиры. Масляные лампы горели тускло, тени на стенах дрожали в такт напряжённому дыханию собравшихся. Когда я вошёл, они все подняли на меня взгляды, в которых читался один вопрос: «Почему это случилось?». Вот на него я первым делом и дал честный ответ. В тревожной полутьме дворцовой комнаты мои слова прозвучали особенно весомо.

– Нам удалось сегодня прорвать границу города! – порадовал я людей, давая осмыслить момент победы. – Завтра мы все можем покинуть Серебряный Ключ. Даже если границу снова перекроют, найти новую нашёптанную вещь, которая эту границу держит, проблемой не будет.

– И поэтому появилась эта тварь? – уточнил Ситранис со смесью облегчения и беспокойства.

– Ну я же просил без лишних вопросов… – без укоризны, и сам понимая чувства наместника, напомнил я. – А так‑то да… Думаю, Дег и его слуги почувствовали, что добыча уходит из‑под носа. Ещё и уходит с такими сведениями, которые в будущем оставят Дега без новых слуг. В итоге, к нам в гости пожаловал сам Дег. Ну или какой‑нибудь его добровольный слуга, не лишённый свободы воли. Почему я так считаю? Потому что ни один слуга Дега не был шептуном. По всей видимости, дар шептуна связан именно со свободой воли. А эта тварь, вылезшая из озера, двигает туман. Значит, она умеет шептать. Ну а теперь перейдём к тому, что делать…

– Я могу удерживать туман за пределами дворца! – тихим, ещё не до конца своим обычным голосом заметила Алана. – Или, во всяком случае, попробовать.

– Побереги горло! – буркнул Ферт.

– Сможешь отгонять туман всю ночь? – уточнил я, проигнорировав его недовольный взгляд.

– Если не очень далеко отгонять, то, наверно, и всю ночь смогу… – собравшись с мыслями, кивнула женщина. – Но есть одна сложность. Если этот Дег подойдёт слишком близко, то у меня просто сил не хватит. Боюсь, он очень громко шепчет…

– Значит, будем держать его как можно дальше от стен, – кивнул я. – Звучит как план, вернее, его часть. Тадар, сколько у вас стрел?

– Гонга на два, если постоянно стрелять! – откликнулся хан кочевников.

– Не пойдёт… Значит, стрелять твои бойцы будут только по Дегу. Что хотите делайте, но всю ночь он должен находиться под постоянным обстрелом! – отрезал я. – Сразу предупреждаю, у него будет защита. А вы всё равно стреляйте по нему, не переставая. Защиты не бывают непробиваемыми. Нам это очень нужно. Думаю, Дег побоится близко подходить, чтобы не потерять защиту. На стенах постоянно должна быть, минимум, сотня твоих бойцов. Ясно?

– Ясно! – кивнул Тадар, а по лицу было видно: уже прикидывает, где лучше расставить лучников.

– Второе, не менее важное: нас будут бить шёпотом. У нас защиты от чужого шёпота нет, поэтому всех шептунов, помимо Аланы, я тоже прошу атаковать только Дега. Исключительно его. У его слуг нет лестниц, нет тарана. Они будут перебираться через стену, а мы их будем встречать. А вот Дег может и шёпотом вдарить. И чтобы нас всех в какой‑то момент не сдуло, не смыло, не столкнуло со стены – заставьте Дега думать только о защите. Его слугами займутся илосцы и приозёрцы, ну и я помогу, чем смогу… Ваша задача – занять в это время их предводителя. Ясно?

Шептуны ничего говорить не стали. Только покивали с задумчивым видом.

– Что касается стен… Урунсих, твои люди смогут помочь? – спросил я наместника.

– У меня бойцы возрастные, но не бессильные – помогут! – с лёгкой обидой отозвался тот.

Впрочем, тут же забыл о ней, услышав мои следующие слова:

– Значит, нам хватит опытных бойцов, чтобы держать и стену, и все окна на первом этаже. Запомните главное: без тумана слуги Дега слабеют. Хуже залечивают раны, становятся медлительны. Да и бьют не так сильно и метко. Если Алана удержит туман, а лучники и шептуны – Дега на расстоянии, это наш верный шанс пережить штурм. Тадар, те твои люди, которые не заняты на стенах, пусть возьмут на себя оборону второго и третьего этажей. Скорее всего, утром или ближе к полудню туман уже начнёт уходить.

– А почему, интересно, такая привязка к ночи, ведь… – вслух задумался Ферт и сразу же замолк, хотя явно мысль не закончил.

Я не стал напоминать, что просил без вопросов. Во‑первых, пожилой шептун и так всё понял. А, во‑вторых, вопрос‑то действительно хороший. Я даже успел его обдумать. И у меня был готов ответ. Возможно, даже правильный:

– Я заметил сегодня, что туман, когда в него заходишь, отдаёт влагой. Отчасти он родственен обычным туманам, которые встают над Озёром Тысячи Ключей, да и над реками Тихой и Глубокой. Это не горные туманы Ржавого Кряжа, в которых нет ни капли влаги. Этот туман ею насыщен. Думаю, она нужна для слуг Дега, которые приспособлены к жизни в воде. Поэтому, едва солнце взойдёт и начнёт припекать, Дег не сможет долго держать туман. Как‑то так, мне кажется… Ситранис, Урунсих, на ваших людях окна во дворце на первом этаже. Истор, на нас, получается, стена. Всё, готовимся к обороне. И да поможет нам Отец Песков…

Я за время совещания так и не присел. Поэтому сразу развернулся и двинулся к выходу, не дожидаясь вопросов и возражений. А следом за мной потянулись и остальные.

Во дворе холодный ночной воздух мгновенно отрезвил голову. Я устал за сегодня. И понимал, что ещё больше устану ночью. Но самая пытка будет завтра, когда я такой уставший буду пытаться дремать в седле перехана.

А сегодня… Сегодня нам просто надо выжить. Не в первый раз уже. Последний год и вовсе изобилует такими ночами, чего уж там…

Впрочем, вид со стены открывался такой, от которого даже мне, всякого повидавшего за две жизни, стало не по себе. Внизу, у подножия, клубился туман. Он поднимался от озера сплошной стеной, закручиваясь с двух сторон. Как будто две гигантские белые руки брали скалу в кольцо, готовясь сжать и раздавить.

А впереди, во главе туманного нашествия, тяжело шагал к серпантину сам Дег. Его огромная фигура то пропадала среди домов, то появлялась вновь.

И каждый раз неумолимо оказывалась ближе, чем раньше.

А пока я внимательно наблюдал, вокруг вовсю закипела работа. Кочевники Тадара торопливо, но почти организованно занимали стену. Две сотни лучников, молодые и опытные вперемешку. Хан не поскупился на людей. И теперь они спешили вверх по лестницам, таща в руках корзины, набитые стрелами.

Я слышал, как молодой хан, командовавший лучниками, обходил строй и негромко, зато твёрдо отдавал распоряжения:

– У нас у всех одна цель. Бейте по большой твари! В туман не стрелять, в рыболюдей не стрелять! Только в их большого вождя! Стрелять так быстро, как можете. Перчатки наденьте! Кто забудет, пусть не жалуется, что кожу с пальцев сорвал!..

Бойцы кивали, одновременно выискивая удобные для стрельбы места. Многие прикрепляли к наконечникам стрел мешочки с зажигательной смесью. В любой другой ситуации я бы их остановил. Но сейчас влажность такая, что пожар Серебряному Ключу не грозит. А если и грозит… Ничего критичного. При любом раскладе, выиграем мы или проиграем, завтра в городе не останется людей со свободной волей.

На первом этаже дворца, тем временем, распределялись люди Ситраниса и стражники Урунсиха. Через распахнутые двери я видел, как они баррикадируют окна, закрывают ставнями, подпирают досками, оставляя лишь узкие щели для наблюдения и удара копьём.

В какой‑то момент на стену вышел Ситранис и с улыбкой пожаловался:

– Старик разошёлся там совсем. В последний бой, натурально, готовится…

– Урунсих? – уточнил я.

– Он самый! А говорил, бойцы возрастные у него. А там такие крепкие старички, что, по‑моему, всех нас переживут! – Ситранис хохотнул.

Я не сразу ответил. Однако про себя подумал, что Урунсих и вправду будто помолодел на десяток лет. Опаснейший враг и необходимость защищать свой дом… Возможно, старому воину именно этого и не хватало, чтобы почувствовать себя нужным.

– А ты чего на стену вылез? – спросил я у регоя.

– Хотел сказать, что мы будем поглядывать в окна при случае! – охотно сообщил Ситранис. – Если вам тут совсем тяжко станет, пришлём подкрепление. И ещё за Аланой следите. Она во‑о‑он там, в середине двора разместится!..

Я пригляделся и увидел: да, действительно. В темноте, посреди зелёных насаждений у одного из резервуаров с водой, обустраивали место для шептуньи. Не лучшее место, прямо скажем. Если слуги Дега прорвутся во двор, сложно будет Алану прикрыть. Но я буду знать и следить. Лично постараюсь в случае чего. А вот, чтобы оборонять дворец от тумана, позиция Аланы казалась идеальной.

– Понял, иди к своим! – кивнул я Ситранису, а тот хлопнул меня по плечу и со словами: «Держись тут, брат!» поспешил обратно в правое крыло.

Истор к этому моменту выстроил илосцев на стене. Бойцы, закалённые ещё осадой Илоса, а затем прошедшие через степи, Разлом и Серые Угорья, не нуждались в долгих наставлениях. Они вставали привычным строем: первая шеренга с топорами и мечами, вторая и третья – с копьями.

Никто не нервничал, многие стояли в ожидании боя с такими скучающими лицами, будто впереди не кровь и смерть, а нудная речь городского чиновника.

– Держать строй!.. Ну, в общем, вы и так знаете! – коротко бросил Истор, проходя вдоль шеренги. – Просто бейте любое, что на стену полезет. И любое, что ещё шевелится на стене. Естественно, кроме своих товарищей. И всё будет хорошо… У нас, конечно, а не у тех, которые с жабрами!

– Так себе речь! В следующий раз старайся лучше! – оценил Борк, и по строю побежали смешливые шепотки.

– В следующий раз сам будешь произносить! – с улыбкой ответил Истор и погрозил сотнику пальцем.

– Я! Я! Можно, я! – откликнулся со своего места Гвел.

– Что ты? – не понял Истор.

– Можно, я не буду речи толкать? – спросил Гвел, сделав самый невинный вид.

– Тьфу ты, зараза! – под хохот бойцов Истор покачал головой и глянул на меня. – Не, ну ты видел, воевода, а?

– Не сцы! Они и надо мной, великим воеводой, ржут! – с усмешкой отмахнулся я.

Илосцы посмеивались. Им, наверно, вообще не требовалось речей. Большая часть из них видела, как вырезают население Илоса. Многие потеряли близких и знакомых. Эти люди смирились с тем, что смерть всегда рядом. И предпочитали шутить, когда она подходит слишком близко.

Всегда лучше шутить, чем бояться. Искренний смех прогоняет страх, подсвечивает его уродливые контуры. И делает не таким жутким и объёмным.

А ведь год назад большинство этих воинов было простыми ремесленниками. А кто‑то и обычными голодранцами. Я ещё помню, как они сжимали потными ладошками копья, выданные в арсенале Илоса, и отчаянно трусили в ожидании боя.

Молодцы. Пусть лучше смеются, чем боятся до дрожи в коленях. Моему авторитету, да и авторитету Истора, ущерба не будет. Не в нашем случае.

Шептуны собрались у дальнего конца стены. Ближе к тому месту, откуда лучше всего просматривался серпантин. Ферт стоял, прикрыв глаза и склонив голову к правому плечу, как большая сонная птица. Рядом нервно постукивал пальцами по зубцу Мирим. Молодой Ашкур сел на камни, подоткнув под себя плащ, и закрыл глаза.

Чуть в стороне встал Расис, закутанный в неизменный балахон, но накинувший поверх какой‑то плед. Старик, такой же древний, как и большинство местных воинов, казался совершенно невозмутимым. Только узловатые пальцы, сжимавшие тёплую ткань, подрагивали. Ну и ещё сухие губы шевелились в неслышимом бормотании.

Ферт открыл глаза и поймал мой взгляд, скользнувший обратно. А затем кивнул, показывая, что все они уже готовы.

Я оглянулся на Алану. Она сидела отдельно, во дворе, с выражением предельной сосредоточенности на лице. Я знал, что она успела начать работу. Да, туман, который должен был захлестнуть двор, пока ещё был далеко. Однако в Дикий Шёпот, звучавший у меня в голове, уже вплетались новые нотки.

Не знаю, какой ценой ей это давалось, я мог только догадываться. Даже в неверном свете факелов было видно, как напряжены её плечи и как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в края резного кресла.

Город внизу тонул в тумане. Белая пелена заливала улицы, перехлёстывала через низкие заборы, затекала в распахнутые двери домов. Лишь верхушки деревьев и коньки крыш ещё торчали над этой молочной рекой. С нашей высоты казалось, что Серебряный Ключ медленно погружается в озеро.

Тишина установилась такая, что жуть поневоле охватывала. В этой тишине отчётливо слышался плеск воды со стороны берега и шорох тысяч ног, шагающих в сторону нашей скалы, где стоял дворец.

А над головой, над всей этой жутью, было распахнуто ясное глубокое небо. Звёзды горели ярко, как это бывает только в Приозёрье, Приречье и Междуречье. А через всё небо, от горизонта до горизонта, тянулась Светлая Дорога – сияющая, невероятная. Я невольно подумал, что, возможно, скоро по ней пройдут и некоторые из нас. Впрочем, я во всё это не верю. Точнее, так… Верю, отчасти… Просто не связываю дорогу на тот свет и небесные явления.

Отогнав лишние мысли, я перевёл взгляд на серпантин. А Дег, между тем, уже поднимался по первым, самым нижним, виткам.

Он шёл тяжело и целеустремлённо. Его огромные ноги оставляли на каменной дороге мокрые следы, которые тут же затягивал туман. Четыре руки мерно покачивались в такт шагам. А шесть щупалец за спиной извивались, будто жили собственной жизнью.

Рыбья голова была чуть наклонена вперёд, и я отчётливо видел, как поблёскивают в свете звёзд огромные, немигающие глаза. И не было в этом взгляде ни злобы, ни торжества: только древнее, бесконечное равнодушие.

«Во что же ты себя превратил, чудовище?» – подумал я.

И на сей раз мой внутренний голос даже спорить не стал.

В толще тумана за спиной Дега угадывались силуэты слуг. Они двигались молча, не издавая ни звука. Если прошлой ночью они звали нас, то нынче просто шли убивать. А мы собирались убивать их. И ведь и там, и там – люди… Будто у нас в мире Вечных Песков других врагов не хватает.

К этому моменту туман охватил скалу с двух сторон. Он жадно лизал каменные склоны у самой вершины, и только там, где стоял замок, небо оставалось чистым. Большое спасибо Алане…

– Приготовиться! – негромко, но так, чтобы все услышали, скомандовал я.

Лучники вскинули луки. Шептуны замерли у зубцов. Даже ветер, казалось, стих, ожидая первого удара.

Где‑то там, внизу, огромная тварь ещё шагала по серпантину. До первого залпа, когда рыбья башка появится в поле зрения, оставались мгновения.

Однако тварь вдруг встала на месте. Какое‑то время она продолжала стоять, ничего не предпринимая. И туман застыл рядом с ней, послушно стелясь у ног, как самый верный раб.

А потом зазвучал голос… И звучал он прямо в голове. Впрочем, у вылезшей на берег твари вряд ли получилось бы издавать человеческую речь:

– Сдавайтесь! Вы хорошо сопротивлялись, но всё кончено! Сдавайтесь!

Дег, ну или какой‑то его особо продвинутый слуга, посмотрел вверх. Он явно ждал ответа, но так и не дождался его. И всё же предпринял следующую попытку:

– Я дам вам силу и долгую жизнь! Я дам вам могущество и покой! Вы сможете жить в глубинах озера, не боясь ни Дикого Шёпота, ни иных врагов! Спускайтесь ко мне, примите мою власть добровольно!