Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 100 страниц)

А я пуст. Мне нечем отдать товарищам дань уважения, вскинув оружие к Светлой Дороге, перечёркивающей небо.

И нечем помочь воинам Междуречья.

Я нахожу в себе силы добраться до осма нашей восьмёрки. У него тоже был топор. Хороший, бронзовый, но, конечно, хуже моего. Пальцы сжимаются на рукояти. Осму теперь плевать на оружие. Он ушёл воином на Светлую Дорогу. А мне осталась пыль песков и ярость битвы.

Я вскидываю бронзовый топор к небесам и кричу:

– Пусть вас примет Отец Песков! Пусть воды Арахманы смоют с вас пыль!

А затем поворачиваюсь к воинам Междуречья и бегу, занося оружие. Плевать, что нет щита, плевать, что проклятых исаев три десятка. Они умрут, потому что я сегодня потерял своих товарищей. Они умрут за всех тех, кто погиб в проклятом Кечуне. Они умрут, потому что я человек, а они какое-то мёртвое дерьмо. Они умрут, потому что…

Я! Так! Решил!

И они гибнут один за другим, видя перед смертью мой оскал. Наверно, он выглядит страшно, даже для них. Моё лицо забрызгано кровью и слизью демонов. На нём, должно быть, можно различить только белки глаз и белые зубы. Но эти глаза несут пустынным тварям смерть. И бронзовый топор рубит исаев, потому что…

Я! Так! Решил!

А потом исаи заканчиваются.

Совсем заканчиваются, а я стою и всё ещё хочу убивать. Мужчина в дорогом доспехе с кряхтением встаёт с земли, к которой припал от усталости. Рядом стоят остатки его отряда – четверо человек. Трое измазаны чёрной слизью, и только один, держащий под уздцы перехана, не вступал в битву.

Я не понимаю этого… Я зол. Может, одного этого клинка и не хватило, чтобы закончить битву раньше, чтобы выжило больше людей. Я рычу, но воин в доспехах, благородный регой, кладёт руку мне на плечо.

– Не вини его… Он гонец. Он должен отвезти послание в Солёные Поля… Таков его приказ.

– Он всё равно не прорвётся через орду! – рычу я.

– Он прорвётся, – качает головой регой, отчего его обвисшие усы болтаются, как сосульки из жира над жаровней. – Теперь прорвётся… Благодаря твоей помощи…

– Нашей… – хрипло отвечаю я, оборачиваясь к своим мёртвым соратникам.

– Они погибли как герои… Мы позаботимся о телах. А тебе надо уходить, воин! – регой сжимает моё плечо. – Иди в Кечун, предупреди их… Демоны обходят с запада.

– А вы?

– А мы сожжём тела твоих товарищей и пойдём дальше. Проводим гонца, чтобы добрался до Солёных Полей.

– Если… Если найдёте где-то здесь топор… Хороший топор из стали… Заберите его и привезите в крепость, – говорю я, хоть и не верю, что у этих неудачников получится вернуться живыми. – Я привык к нему. Я зарубил им пустынного храя.

– Ты? Храя? – удивляется регой, потому что не верит, а затем добавляет: – Наверно, вы с другими воинами вместе завалили его… Твой топор мы найдём, воин. Обязательно найдём. Иди! Если на западную стену не успеют перекинуть подкрепления, демоны ворвутся в город. Иди! Предупреди их!

И я иду. А позади во вспышках света сгорают тела моих товарищей. Порошок Солнца сжигает их окончательно и бесповоротно. Они не встанут под знамёна Дикого Шёпота. Они не станут добычей падальщиков. Они упокоятся навсегда.

А я ещё долго буду забывать этот бой.

Регой подошёл к своему юглу и, отстегнув от седла продолговатый свёрток, вернулся.

– Мы всё-таки проводили гонца. И нашли его… – он протянул мне свёрток, но я брал его, уже не видя ничего вокруг.

Мужчины не плачут. Но так бывает, что слёзы сами увлажняют глазницы. И это вдруг произошло со мной, когда я коснулся руками ткани. Сколько ни обматывай сокровище, его не скрыть рубищем…

Я уже не смог бы биться с регоем, потому что ничего не видел. Правда, это не помешало мне стянуть рогожу. И медленно пройтись пальцами по резьбе на топорище.

Это был он – мой топор. Вообще-то это был топор моего отца, но после его смерти я сам взялся за рукоять. С этим топором я вершил месть, с этим топором я защищал Кечун. И только в самом конце Долгой Осады утратил его, взамен получив свой нынешний – бронзовый.

И вот, спустя столько времени топор снова был в моих руках.

– Мы тоже ошиблись, воин… Я ошибся, – голос регоя доносился будто издалека. – Ты в одиночку убил того пустынного храя. Мы нашли этот топор у него в голове. Я хранил его с тех пор. И возил везде на случай, если когда-нибудь встречу тебя. Моё имя – Эрегихон. Как зовут тебя, воин?

– Ишер, – ответил я, не отрывая взгляд от моего топора.

– Спасибо за тот бой, Ишер! Ты всех нас тогда спас, когда вылетел с перемазанным кровью лицом на три десятка исаев… – регой положил что-то у моих ног. – И всё же я не думал, что нам вновь доведётся встретиться. Однако надеялся, что такой герой не пропадёт. Мы с моими товарищами, пробившись через орду, не смогли сразу вернуться. Вернулись лишь с подкреплениями, которые сняли Долгую Осаду. Но я возил этот топор с собой. Это хорошее оружие. И мастер, сделавший его, достоин ковать в лучшей кузне Междуречья.

– Мастер был хороший, – кивнул я, всё ещё продолжая гладить топор. – Это был мой отец.

– Жаль, что был…

– Те, кто его убил, все полегли. Как раз от этого топора… – начал я свой рассказ.

Рядом со мной стоял только регой. Его охранники отошли к основному отряду. Мои пальцы скользили по затейливой вязи, которой отец украсил топорище. И с каждым мгновением в моей душе воцарялось спокойствие.

– … Никто не ушёл, – закончил я историю своей мести.

– Я рад, что встретил тебя, Ишер, – регой положил руку на моё плечо. – Твой заказ закрыт. И вот ещё что… Если решишь попытать счастья в Междуречье, я всегда готов взять тебя в число своих стражей, Ишер.

Я молча кивнул, но всё же добавил вслух:

– Нескоро я там окажусь…

– Ты можешь сделать это прямо сейчас! – предложил регой. – Поехали с нами!

– Не могу, Эрегихон… Уже не могу, – ответил я.

– В чём сложность? – удивился регой.

– Я должен закрыть заказ и раздать долги. А потом… Потом я уже не смогу покинуть Илос, – я усмехнулся. – Уходите на восток и скажите там: к западу от Железного Кряжа видели гухулов и качурга. С гор спускаются убийственные туманы. Орда идёт на восток.

– Чтоб тебя пески сточили, Ишер! Ты сразу сказать не мог⁈ – возмутился, слегка сбледнув, регой.

– Я сказал! – ответил я, продолжая ухмыляться.

– Мы донесём весть! – регой похлопал меня по плечу и сделал шаг к своим.

А затем обернулся и серьёзно так попросил:

– Вы там продержитесь, сколько можете! А мы придём. Соберём войско и придём. Рад был встретить тебя, Ишер!

– Я тоже рад был встретить тебя, Эрегихон, – ответил я.

Он уходил к своему отряду. У моих ног лежал круглый щит из деревянных досок, плотно подогнанных друг к другу. Они были обиты железом и покрыты толстой кожей.

А посередине щита лежал кошелёк. И я почему-то был уверен, что в этом кошельке больше ста золотых водянок.

Те, кто прошёл Долгую Осаду, помнят своих. А Эрегихон запомнил даже то, что я в тот день лишился щита. И спустя время ответил мне царским подарком.

Но всё-таки дороже и денег, и брони был вернувшийся ко мне топор.

Том 1
Глава 15

Пока я подобрал щит и огляделся, остальных и след простыл. Эта встреча с прошлым, каюсь, выбила меня из колеи. Слишком страшным был период Долгой Осады.

Сколько раз я терял почти всех, с кем сражался бок о бок? Трижды? И это только, когда от отряда в восемь человек один я оставался. А уж сколько раз выживала половина или меньше, и считать никто не пытался.

Чего уж там. В самом начале Долгой Осады я не всегда успевал запомнить имена тех, кто прикрывал мне спину. Настолько регулярно менялись составы восьмёрок. Это потом, ближе к концу нашествия, люди стали гибнуть реже.

Пока ехал обратно в Пыльный Игс, успел пересчитать деньги. Эрегихон оставил сто пятьдесят золотых водянок. Сто – в счёт уплаты заказа. А ещё пятьдесят – сверху. Видимо, весь тот бюджет, который был максимально запланирован на поимку Меоли. И который наёмникам, похоже, не особо-то собирались отдавать.

Если я верно всё понял, Меоли либо принадлежит к старым родам Междуречья… Либо и вовсе дальняя родственница царской династии.

И пусть цари давно ничем не правят, их род – один из самых древних в Вечных Песках. Он восходит корнями к временам, когда люди только обживались на последнем пригодном клочке суши. Впрочем, я не слишком хорошо знал эти легенды.

В любом случае, свидетелей бегства таких девиц не принято оставлять в живых.

В «Усталом гнуре» я снова встретился с Ритти. Он ждал меня за тем же столом, что и в прошлый раз.

Утром народу в зале харчевни было немного. Торговцы не любят терять время. И если уж встали днём на постой, то предпочитают сделать это с пользой, торгуя на рынках города, а не просиживая штаны.

Я присел напротив лучника и выложил на стол мешочек с деньгами. Ровно шесть золотых водянок, хотя мы договаривались на пять. Но я посчитал, что жадничать не стоит. Всё же Ритти с учениками не сбежал, едва лишь запахло жареным. Так что… Пусть уезжают, поминая меня добрым словом.

– Добавил, – прокомментировал я, когда Ритти открыл мешочек, чтобы пересчитать деньги.

– Мне показалось, нас всех только чудо спасло! – нервно дёрнул небритой щекой лучник.

– Чудо не чудо… Дело сделано, – я пожал плечами.

– Оказалось, знакомый, да? – усмехнулся Ритти.

– Можно и так сказать, – кивнул я, не желая объяснять про чувство родства между теми, кто выстоял у Кечуна, пережив жестокие удары орды. – Он мне кое-что вернул.

– Топор, – согласился Ритти. – Я видел, как он его отдал. Это твой топор?

– Мой. Семейная реликвия, – исчерпывающе объяснил я. – Потерял в бою.

– Куда ты теперь? – Ритти пристально взглянул на меня, убирая мешочек с деньгами.

– В Илос. Нужно раздать долги, – сказал я.

– Слушай, Ишер… Я слышал, что ты сказал тому регою про орду. Если и вправду дела так плохо обстоят, тебя ведь не выпустят потом из Илоса! – встрепенулся Ритти. – Оно тебе надо? Поехали с нами!

– Долги надо отдавать, – я покачал головой. – Выпустят или нет, это ещё неизвестно. А вором, если сбегу, не раздав долги, я уже стану.

– Видит Паламан, лучше быть живым вором, чем мёртвым и честным! – выдохнул сквозь зубы Ритти.

– Вором лучше не становиться, – возразил я. – Это впоследствии дорого обходится.

Ритти задумался, покручивая в руках глиняную кружку. А я почувствовал, что не стоит больше здесь задерживаться. Не настолько большое доверие у меня было к Ритти и его ученикам.

– Удачи тебе и ребятам! – сказал я, поднимаясь.

– Не останешься? В Илос можно ведь и не успеть! – снова встрепенулся лучник. – Может, уже утром поедешь?

– Успею, – ответил я и махнул рукой на прощание.

Уходя, я чувствовал, как Ритти сверлит мне спину взглядом. Но даже если у него были какие-то планы на мою награду, шансов у лучника не осталось.

Переханы ждали меня под навесом у постоялого двора. Я даже разгружать их не стал. Вскочил в седло и поехал прочь из города. А когда тот скрылся из виду, ещё и заставил животных скакать три часа почти галопом, пересаживаясь с одного на другого. Так что если Ритти с учениками и отправился в погоню – не смог меня догнать.

Дорога обратно в Илос казалась вдвое длиннее. Возможно, в этом было виновато солнце. Поднявшись над пустыней, оно начало беспощадно выжигать остатки ночной прохлады.

Воздух над раскалённым песком дороги колыхался, искажая очертания далёких барханов. Наступало то самое пекло, когда даже ящеры зарываются в песок, а разумные существа всячески спешат укрыться в тени.

Я обгонял караваны, погонщики которых уже начинали съезжать с обочин и растягивать над гружёными повозками брезентовые тенты. Скрип колёс и мерное фырканье гнуров мало-помалу затихали, уступая звенящей тугой тишине полудня.

Видел я и небольшие группы путников, устроивших привал под самодельными навесами из палок и ткани. Они лениво махали мне руками, приглашая присоединиться. Но я лишь отрицательно качал головой в ответ.

Сейчас было самое жаркое время года. И самое жаркое время дня. К полудню движение по тракту всегда замирало. Но у меня не было возможности расслабиться. Я натянул капюшон, спасаясь от палящих лучей, и пришпорил перехана, заставляя его двигаться чуть быстрее.

В голове крутилась одна мысль: надо успеть до заката. До того, как тяжёлые створки ворот захлопнутся на ночь. Остановка вне стен Илоса сейчас, с деньгами и в одиночку, была неразумным риском.

Когда на горизонте проступили очертания городского холма и крепостных стен, солнце уже клонилось к западу и окрашивало небо багровым. Однако надежда ещё теплилась. Пока я не увидел дорогу, ведущую непосредственно к воротам.

Она была забита под завязку.

Не просто оживлённая, а запруженная телегами, вьючными животными и людьми. Длинная, медленно ползущая очередь из тех, кто жаждал попасть под защиту городских стен.

Увы, мой пропуск от гильдии действовал только на время заказа. А заказ на Меоли я закрыл. Можно было пойти на обман, сделав вид, что всё ещё выполняю задание. Однако подобное легко вскрывалось, а нарушителей ждали немаленькие штрафы.

Пришлось вливаться в общий поток и потихоньку, метр за метром, двигаться вперёд. Переханы, устало опустив головы, смирно следовали за едущей впереди соседской повозкой.

Именно здесь, в этой унылой толчее, я заметил странное движение. Не все стремились в город. Отдельные группы путников и даже целые караваны шли в объезд. Они тянулись мимо, не сворачивая к бесконечной очереди в город.

Краем уха я ловил обрывки разговоров растерянных соседей:

– Чего это они? Разве в Илос не хотят?

– Странные какие-то…

– Чтобы караван и не стал в Илосе торговать? Да где такое видано?

Многие ещё не понимали, что происходит.

Они видели симптомы: бегство людей, объезд Илоса, усиление стражи на воротах. Однако до сих пор не видели всей картины болезни, чудовищной и неумолимой. И мне их было жалко. Потому что я видел картину целиком. И понимал: те, кто въехал в город, имеют мало шансов выбраться.

Я, кстати, тоже не смогу. Скорее всего. И от этого по спине, несмотря на жару, бежали мурашки.

А солнце тем временем опускалось всё ниже. Багровый шар почти коснулся зубцов дальних башен. Тени от стен легли на нашу очередь длинными полосами. В тёмной части неба стала проступать Светлая Дорога.

Стражники на воротах работали медленно, зато методично. Тщательно досматривали каждую повозку и проверяли каждого подозрительного путника.

И неизменно заворачивали обратно тех, кто пытался выехать из города. При виде этого многие желающие въехать, но ещё не прошедшие через ворота, начинали нервничать. Кто-то подогадливее сразу разворачивался и уезжал прочь.

Я пригляделся и пересчитал. До ворот оставалось ещё добрых полсотни телег. Что сегодня в город мне не попасть, я понял раньше соседей по очереди. А значит, впереди ждала не самая спокойная ночь.

Потеряв надежду успеть до заката, я увёл переханов с дороги. И, не теряя времени, направился к тому месту, которое хорошо знал по прошлым поездкам. К стихийным ночным стоянкам под самыми стенами Илоса.

Плохое место, к слову. Хуже только Песчаный круг – хибары нищих, которые тоже ютились поблизости, вне защиты городских стен. Эти постройки, кстати, можно было и отсюда разглядеть. Строиться вдоль дорог, ведущих к воротам, запрещалось. А вот в некотором отдалении самострой не возбранялся.

Из тех, кто прибыл в город, я был не первым, решившим готовиться к ночёвке снаружи. Многие путники, особенно те, у кого не было срочных дел или не повезло прибыть слишком поздно, даже не пытались ждать. Сразу отправлялись к наружным местам ночлега.

Эти места представляли собой унылое пространство, утоптанное множеством ног и копыт. Песок, смешанный с пылью и мусором, стал твёрдой потрескавшейся коркой. Повсюду виднелись кострища – чёрные круги прокалённой земли, обложенные камнями.

В некоторых кострищах уже разводили огонь. В воздухе повисла густая смесь запахов: животных шкур, дыма, людского пота и сладковатой вони от нечищенных мусорных ям, которые были вырыты по краям стоянки. Отбросы вываливали прямо туда, и ветер доносил это жуткое зловоние до лагеря.

Устроиться на ночь предстояло с умом. Чтобы было и удобно, и безопасно. Я выбрал место на относительно чистом пятаке, в отдалении от самых зловонных ям. Однако и не на самом краю стоянки, где было слишком опасно.

А дальше спешился и начал разминать затёкшие мышцы, глядя на стены Илоса. До города было рукой подать. Там – безопасность, тёплая еда и постель. Здесь – ночь в обществе таких же неудачников и подозрительных личностей, которые сновали между палатками, как падальщики, высматривая, чем бы поживиться.

Привязав переханов так, чтобы могли лечь, но не сбежать, я принялся снимать с одного из них свёрнутый в тугой рулон тент. При этом мысленно уже составлял план на ночь: пристрою свой новый щит так, чтобы прикрывал спину, положу топор на колени и буду нести ночную вахту. До самого утра, вплоть до открытия ворот.

Именно в этот момент на площадку, поднимая тучи пыли, въехал новый караван. Два десятка тяжёлых повозок, запряжённых усталыми гнурами. И охранники, снующие вдоль колонны на переханах.

Ничего необычного, таких здесь были десятки. Я бы на вновь прибывших не обратил внимания, если бы не заметил, что в караване слишком мало охраны. А потом мой взгляд зацепился за знакомую фигуру на козлах первой повозки. Сухой и жилистый старик, даже будучи в дорожной пыли, умудрялся сохранять достойный вид и держать прямую спину.

Дархан.

В голове успело проскочить сразу несколько мыслей и чувств. Начиная от облегчения, что старик и его семья всё же не сунулись в Илос. Заканчивая уколом стыда, что сам не додумался предупредить друга о риске закрытия выезда.

Я проследил, куда направляется их маленький караван. Они отъехали подальше от общей суеты на свободное место, сумевшее вместить все повозки, и стали разбивать лагерь.

Мои пальцы заработали быстрее. Я закончил растягивать тент между подпорками и придавил край большими камнями. Рядом скромно устраивалось небольшое семейство крестьян – муж с женой и двое сыновей подросткового возраста. Подойдя к ним, я кивнул на свой маленький лагерь.

– Проследите за моими вещами, пока я отлучусь? – уточнил, одновременно доставая несколько медных монет. – Мне ненадолго.

Мужчина с опаской посмотрел на меня, затем на монеты… И, наконец, кивнув, протянул натруженную руку. Я высыпал монеты ему в ладонь и, не дожидаясь заверений, что проследят в лучшем виде, направился к лагерю Дархана.

Всё ценное в любом случае у меня было при себе. В моём лагере поживиться удалось бы разве что тентом да одеялом. Но такую пропажу я сразу увижу. Были ещё запасы еды и воды… Но и это, если вдруг украдут, была не самая страшная потеря.

Подойдя ближе к лагерю каравана, я оценил обстановку. Люди разгружали повозки без обычной для караванщиков энергичности. Видно было, что многие из них устали больше, чем при обычном переходе.

Да и охраны было до неприличия мало. Тем не менее, два охранника успели меня заметить и отправиться на перехват. Я не стал их нервировать. Остановился на «границе» лагеря, дожидаясь, когда они наконец-то подойдут.

Один из них, коренастый и широкоплечий, сразу поспешил преградить путь. Жест был вежливым, но не допускающим возражений.

– Прошу прощения, путник. У вас какое-то дело к нам? – спросил он.

– Увидел знакомых, – ответил я. – Хочу навестить старого друга, Дархана. Он владелец «Тенистого Приюта».

– Ваше имя? – уточнил второй охранник, помоложе.

– Ишер. Наёмник из Илоса.

Коренастый кивнул своему напарнику, а затем сообщил мне:

– Если не возражаешь, мы сначала самого Дархана спросим.

– Конечно, – одобрил я их осторожность.

Молодой быстрым шагом направился вглубь лагеря. А мы остались вдвоём с «коренастым», ожидая, что ответит Дархан. Повисло молчание. Я решил его заполнить, кивнув на практически пустой лагерь:

– Вы шли в объезд. И людей у вас маловато. В «Тенистом Приюте», когда я ехал из Золотой Воды, охраны было больше.

Коренастый охранник кинул на меня из-под бровей взгляд, полный подозрений. А затем всё же что-то для себя решил и, шумно вздохнув, поделился:

– Так и есть. Но тут вот какое дело… Мы же, стало быть, успели до закрытия ворот в Илос. Часть каравана даже успела внутрь, за городские стены, въехать. А мы шли в самом хвосте каравана. И тут вдруг у телеги сломалась ось. Мы наспех стали её крепить к другой телеге… А наш начальник, Эрсим, уже, значит, въехал в ворота. Когда он понял, что мы застряли, то попытался вернуться к нам, чтобы разобраться и помочь. Но стража-то его наружу не выпустила!..

Он ещё чуть-чуть помолчал, неодобрительно глядя на городские стены.

– Мы, естественно, подняли шум. Мол, как так, с чего обратно выйти не дают? А они… – охранник снова тяжело вздохнул. – Они сказали, что в Илосе вышел приказ: наёмников из города никуда не выпускать. Вообще никуда. А караваны, в которых есть наёмники, могут выйти только по особому разрешению. Разве же можно так не по-людски-то?

– Согласен. Очень нехорошо городские власти решили, – кивнул я, понимая его чувства.

Впрочем, в Кечуне было так же. Как только вести об орде всё-таки дошли до властей, и те им поверили, выбраться из города стало затруднительно. И это было только начало… Но коренастому наёмнику, да и всему хвосту их каравана повезло. Не придётся участвовать в продолжении.

– И что же вы решили? – поинтересовался я.

– Старший караванщик принял решение. Ждать у ворот никакого смысла нет, а сидеть в ловушке между стеной и ордой… Мы ведь не воины из Междуречья! Просто караванщики и обычная охрана. Решили идти в объезд, вдоль стены, и двигаться дальше на восток. А наш начальник Эрсим, который в городе остался, попробует решить вопрос с властями. И тогда уж догонит нас.

Мы замолчали, а потом охранник хмуро добавил:

– Если сможет, конечно…

В его голосе звучали явные сомнения насчёт того, сможет ли вообще кто-то из Илоса выехать. Хоть когда-нибудь. И я эти сомнения полностью разделял. Ворота Илоса раньше были открыты для всех. А теперь начинали работать как клапан, впуская внутрь, но почти не выпуская наружу.

Подло и эгоистично? Возможно… Но это был верный признак того, что власти всё-таки поверили новостям, и город по-настоящему готовится к осаде. Или, по крайней мере, думает, что готовится.

В этот момент из-за повозки показался знакомый силуэт.

– Ишер? Отец Песков! Да это и впрямь ты, бродяга! – раздался голос Дархана, усталый, но звучавший с неподдельной радостью. – Пропустите его, друзья, быстрее! Этот человек – мой хороший друг.

Охранник вежливо посторонился. И я, наконец, шагнул в круг света от огней лагеря.