Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 100 страниц)

Глава 63

Почему осталась вся сотня, спросите вы? Почему никто из тех, кто в ней был, не покинул Илос?

Да потому что деньги. Почему же ещё? Бхан запросил у наместника такую оплату, что на каждого получалось под две сотни золотых пластов. Не водянок, да. Но пласты тоже высоко ценятся в этом мире. Золото ведь остаётся золотом.

Можно сказать, каждому бойцу выплатили небольшой домик. И не посреди пустыни, а в каком‑нибудь пограничном поселении Приречья. От таких сумм даже у бывалых наёмников взыграла бы жадность. А уж у бывших ополченцев и жителей Глиняного круга… Им так и вовсе головы начисто снесло. Даже беспризорники и старухи хотели остаться. Но чем они помогут на войне с демонами?

Правильно, ничем. Их мы отправили прочь из Илоса, скинувшись на подъёмные. Всё‑таки они какое‑то время были членами нашего отряда. Много дней сидели вместе с нами в башне, помогая отбиваться от демонов. Мы не могли отослать их, не позаботившись, чтобы в будущем им было на что жить.

Даже тех стариков, у кого руки росли из плеч, не стали оставлять в Илосе. Помощника кузнеца, плотника, ещё нескольких с хорошими профессиями… Всех их я уговорил уйти из города. На прощание попросил держаться вместе. Молодым – помогать старикам, старикам – проследить за молодыми. Стать чем‑то вроде маленькой общины – их шанс выжить.

Деньги у них теперь были. Около трёх сотен пластов. Мы собрали их с нашей сотни и прибившихся бойцов. В общем… По вечерам, в ожидании очередного штурма, было приятно думать, что наши подопечные уже далеко от Илоса.

Мы остались из‑за денег.

Но были и те, кто остался потому, что так велит долг. Например, командир последних защитников Илоса – Часан. Я не слишком любил этого заносчивого регоя. Однако сейчас он не рвался выслужиться ни перед кем, а потому был вполне сносным. Командовать – командовал. В бой – рвался. А в мелкие вопросы не лез. Хочет сотня Ихона распухнуть в три раза и стать тремя сотнями? Пожалуйста, лишь бы воевали хорошо.

Остались многие шептуны. Спасённый из‑под обломков Ашкур прибился к нашей сотне. После приключений на складе он отказался менять место службы. Мирим же, напротив, ушёл под командование Харина, а тот распределил его в другой отряд. Всего осталось около двух десятков шептунов. Для защиты дворца – вполне достаточно.

Осталась в Илосе и жреческая сотня. Мы прозвали их «боежрецами». Сотня, правда, была изначально неполной. Возглавлял её тот самый Лустас, который чуть лбом не пробил пол после божественного суда. Старик наотрез отказался покидать умирающий город. А с ним осталась часть храмовой стражи и жрецы с боевым опытом.

Остались в Илосе и некоторые из знатных жителей. Не одни, конечно, а с личными бойцами. Тот же Истор, молодой насмешник, пришёл с десятком телохранителей. Это были опытные воины, служившие раньше его отцу. Теперь они перешли под командование сына. Всего таких добровольцев из знатных домов набралось сотен пять.

В сумме нас, оставшихся в городе, было около десяти тысяч. Поначалу, то есть четверть назад. А теперь добровольцев оставалось тысяч шесть. Нам предстояло продержаться последнюю ночь. Потом наконец‑то можно было уходить. Кто‑то собирался догнать наместника и его караван. А кто‑то, как и я – воевать с демонами дальше.

В нашей сотне деньги убитых решили передавать в казну отряда. Я обыскал дворец и нашёл отличный сундучок, окованный железом. Туда мы и поместили деньги тех, кто не пережил предыдущие ночи. Всего около семи тысяч золотых пластов. Да, мы потеряли тридцать пять человек. Имён большинства из них я даже не знал.

Жизнь и смерть в Вечных Песках ходят рука об руку. Особенно здесь, на задворках Края Людей. Опасно привязываться к тем, кто завтра уйдёт к Отцу Песков. И вообще ни к кому не стоит здесь привязываться.

Особенно сейчас. Орда рядом, и эта орда не дремлет.

– Что скажешь, наёмник? – Часан не оставил без внимания мой визит в зал, где совещались высшие командиры.

Мне сюда можно было входить. Как и ещё десятку триосмов. Видимо, за особые заслуги.

– Скажу, что у меня нехорошие предчувствия, – ответил я. – Орда что‑то готовит напоследок.

– Что бы они ни готовили, получат по зубам! – жизнерадостно оскалился молодой Истор.

А вот Часан нахмурился. По вполне понятным причинам. Если перед первой ночью мало кто лелеял надежду выжить, то сейчас, перед последней – надежда появилась и окрепла. Зря. Орда чувствует настроения. Орда знает, когда ударить побольнее. И она лакомую добычу так просто не отпустит.

– Думаешь, полезут хуже, чем в прошлые ночи? – нахмурился Часан.

– Намного хуже, – ответил я. – Мы рано начали радоваться.

– Орда почуяла нашу радость, – подтвердил мои слова Харин. – Я тоже чувствую, как она готовит что‑то плохое.

– Значит, будем готовы… – Часан усмехнулся.

Не став досиживать совещание, я спокойно покинул зал. Вместо разговоров направился в живое сердце умирающего города. Туда, откуда в эти бесконечные пески приходила жизнь.

Илос одарил нас всех оружием и снаряжением. На прощание. Всех, кто здесь остался. Наместник постарался, конечно, вывезти ценности. Но то, что нажито трудом поколений, без остатка вывезти сложно. И город не скупился на тех, кто оставался прикрывать отход. Это, конечно, не доспехи и оружие регоев. И всё равно, хорошее и качественное.

А ещё Илос пустил нас в самое своё сердце. К древнему кратеру, на дне которого били горячие источники. Их вода поступала по каменным желобам в подземные резервуары. Там она постепенно охлаждалась. А дальше шла в город и окрестные поселения.

Ну а стены кратера давным‑давно превратили в террасы. Каждая из террас была маленьким полем, где росли злаки, коренья, овощи и фруктовые деревья. Пожалуй, если бы я занял дворец наместника с теми людьми, с кем пережил осаду Кечуна – вышло бы продержаться ещё лет двадцать‑тридцать.

Жаль, ветеранов здесь не было… Ну или все те, кто защищал Илос, теперь были ветеранами. Уже и не поймёшь. Первые три ночи мы обороняли Мраморный круг, заперевшись в его башнях. Демонов полегло столько, что орда и вправду умылась песком и псевдоплотью. Затем мы вынужденно отступили в дворец наместника. Шести тысяч не хватало, чтобы надёжно держать все башни стены.

А теперь мы обороняли уже даже не весь дворцовый комплекс, а лишь сам дворец и кратер. Сегодня мы готовились уходить…

Наёмники – не пахари, но собрать урожай, подсушить и подкоптить – вполне способны. Мы набирали воду в кувшины, мы готовили припасы. Мы готовились уходить, оставляя город на растерзание орде, а та готовилась растерзать нас.

За работами нашей сотни следил Гвел. Парень возмужал, окреп, стал увереннее, но всё ещё был неопытен и молод. Так что я редко оставлял его без пригляда.

Как и просила Виссария. Она бы, конечно, лучше уговорила Гвела уехать. И, похоже, хотела это сделать. Да так и не решилась. А парень, само собой, не захотел бросать сотню. Даже несмотря на мои попытки его убедить. Жаль, уговаривать я действительно не умею.

– Как у вас тут дела? – спросил я, подходя к сыну Виссарии.

– Грузим потихоньку! – радостно ответил он, отряхивая руки. – Нагрузим выделенных переханов и гнура так, что идти будут с трудом!..

– Не перестарайтесь. Животные нам ещё пригодятся. И учтите: ночью будет очень тяжело! – предупредил я.

– Ясно, буду знать… Спасибо, Ишер! – неожиданно искренне поблагодарил Гвел.

– Да не за что, – ответил я.

– Есть за что! – не согласился парень. – Ты возишься со мной… Ты и старый Тург, прямо как няньки.

– Я успокою тебя, если скажу, что нас об этом попросили? – спросил я.

– Нет… Вас попросили приглядеть, а не возиться! – простодушно заметил Гвел.

– Знаешь, если за кем‑то приглядываешь, мало‑помалу привязываешься, – я усмехнулся, а потом вдруг разоткровенничался. – А если привязываешься, не хочешь увидеть мёртвым. Вот и получается… Согласившись приглядывать, мы, можно сказать, согласились побыть няньками.

– Ишер, ты можешь говорить всё, что угодно… Но далеко не каждый, кто согласился бы приглядывать, привязался бы… И стал бы делать больше, чем его попросили!.. – слегка покраснев от смущённой благодарности, заметил Гвел.

– Меня попросили тебя вытащить, – сказал я честно. – И я постараюсь тебя вытащить.

– Но? – Гвел посмотрел на меня с усмешкой, и я понял, вдруг, что он совершенно прав.

О чём и сказал, хлопнув его по плечу:

– Если бы не попросили, я бы всё равно вытаскивал. У меня в детстве щенок акусса был, очень на тебя похожий. Глаза – один в один, такие же бестолковые. Ты не обижайся, все мы по молодости щенки… Ладно, пойду проверю Ватану!

Я пошёл дальше, оглядывая террасы, раскинувшиеся внизу. Идеальное место для жизни, кстати. Горячие источники на дне кратера делают воздух непривычно влажным. Вода, богатая минералами, заставляет растения расти быстро‑быстро. Раз в пять быстрее, чем обычно в сухом климате Вечных Песков. И даже в благодатном Междуречье.

Неудивительно, что после каждого падения Илос восстаёт из руин. Люди не просто так возвращаются сюда раз за разом. Это потом, когда провизии из кратера начинает на всех не хватать, общество разделяется на илосцев, горшков, сырцов и пылевиков. А поначалу всем кажется, что впереди сотни лет счастливой жизни…

Но Вечные Пески безжалостны. Несколько поколений, и кормить лишние рты уже нечем. Особенно если их число перевалило за тридцать тысяч. И тогда их гонят к Железному Кряжу, чтобы добыть железной руды. Затем к плавильням и горнам, чтобы сделать железные орудия. А потом – в караваны торговцев, чтобы продать железо и изделия, а на вырученные деньги купить еды.

Илос снова растёт, людей становится всё больше. И вот уже огромный город забывает, что когда‑то первые поселенцы жили здесь и горя не знали. Каждый мешок зерна добывается трудом и капающим в глаза едким потом. И только воды здесь хватает на всех, благодаря горячим источникам.

А потом приходит орда.

Цикл жизни и смерти в Вечных Песках… Вот уже несколько тысяч лет он неумолим. Люди плодятся и множатся, Край Людей растёт. А потом какой‑нибудь обиженный шептун решает отомстить.

Жаль, некому разорвать этот порочный круг. Никто не может остановить неизбежное.

Мне не повезло жить в эпоху, когда такое случилось. Но это не значит, что надо сдаваться. Это значит, что следует идти дальше. Если не можешь разорвать порочный круг, хотя бы перезапусти его, чтобы жизнь продолжалась.

Размышляя об этом, я выбрался на крышу дворца. Здесь готовили припасы, безжалостно сжигая запасы дерева, угля и даже кизяка. В норме, последний в готовке лишний раз не применяли. Очень уж специфичный запах.

Осмия Аримира и ещё три десятка добровольцев готовили запасы еды. Всё это происходило под бдительным руководством Элии и Ватаны. В Вечных Песках женщины традиционно отвечают за пищу. Правда, и мужчины не брезгуют этим делом. Но у женщин, естественно, накоплено больше опыта.

Впрочем, я сейчас смотрел не на руки и лица девушек. Совсем на другие части смотрел, но старался отводить взгляд. И многие мужчины во дворце туда же регулярно поглядывали. И чем дальше, тем чаще и внимательнее.

Поэтому Ихон – молодец. Он делает всё, чтобы услать девушек подальше от скопления защитников. Не хотелось бы резать своих, чтобы остановить насилие. А природа, знаете ли, берёт своё. Тут не евнухи собрались, молодых хватает, кто себя в руках держать не может. К тому же, близость смерти, тяжёлые бои, постоянное напряжение.

Вот только женщин мало. А те, что есть, пользуются таким повышенным вниманием, что неровен час – и не выдержит кто‑нибудь. А там и до смертоубийства недалеко.

– Ишер, ты чего там застыл? – подняла на меня глаза Ватана.

– На вас, красивых девушек, любуюсь! – иногда лучше быть честным, чем выдумывать отговорки.

– А чего издалека? – заправив за ухо прядь волос, поддержала шутку Элия. – Вблизи разве не такие красивые?

– Красивые. А издалека, чтоб не искушать себя лишний раз, – усмехнулся я, подходя поближе. – Как у вас здесь? Успеваете?

– Всё успеем, Ишер! – заверила меня Ватана, задорно мне улыбнувшись.

– Сегодня ночью будет тяжёлый бой, – предупредил я всех. – Орда почуяла что‑то. Уловила, что мы к чему‑то готовимся. Просто так демоны нас не отпустят. Так что… Не расслабляемся.

– Чтобы им пусто было! – вздохнул Аримир. – Думаешь, навалятся?

– Навалятся, – заверил я его. – Поэтому смотрим по сторонам. Да и вверх поглядываем. Кто ночью помрёт, утром останется без завтрака. Ясно?

– Ясно! – девушки рассмеялись, мужчины одобрительно захмыкали.

А я, махнув рукой на прощание, двинулся дальше. Нужно было найти Ихона. Наверняка он сейчас с Одори гоняет тех, кто на работах не занят. А значит, искать их стоит под куполом главного зала. Там места на всех с запасом хватает. Огромный зал, на самом деле.

Дворец наместника вообще красивый. Все колонны украшены резьбой. Очень хорошо видно, где новодел, а где резали ещё несколько сотен лет назад. В этих местах камень уже стал рыхлее, не так отполирован. Ветер и песок делают своё дело.

У наместника тут проживало около трёх тысяч человек. Рабы, челядь, слуги, чиновники, стража. Если вдуматься, эдакий город‑в‑городе. Внутри имеется всё, чтобы никуда за целую жизнь не выходить. Еда и вода, купальни и горячие ванны, многочисленные залы, жилые комнаты и хранилища, библиотека, школа для детей чиновников, производства, храмы…

Я был в Каменном Замке Водопада. И там всё было не настолько роскошно. Хотя, конечно, любой дворец – это город‑в‑городе. Очень удобно, между прочим.

Сидишь себе в этой крепости и в ус не дуешь. А если кто решает тебя сковырнуть – перекрываешь водопровод, и всё. Живите в Илосе без меня и без воды. Ну или проваливайте. Дворец наместника – это бублик‑крепость. Это оазис, чьи внутренние дворы засажены зеленью. Нужна древесина? Срубил дерево во дворике, взамен посадил новое. Нужно железо или бронза – не беда, возьми на складе, там ещё много.

Здесь есть всё. В смысле, было. Самое дорогое, конечно же, наместник увёз с собой. Но даже то, что осталось, впечатляет. Богатство, по здешним меркам, невероятное.

А главный зал – и вовсе его квинтэссенция. Длинный, с двумя рядами тонких колонн и сводчатыми потолками. А если задрать голову вверх, то дальше от входа можно разглядеть главный купол дворца. Я ведь говорил, что жители Вечных Песков мастера купола строить? И вот этот – конкретное чудо из чудес.

Он огромный, но кажется невесомым. Будто парящим на полосе света, которую создают окна под самым куполом. Этот свет льётся вниз в круглую часть зала с колоннадой вдоль стен. А под куполом, на таком же круглом возвышении – трон. Полностью сделанный из кости.

Говорят, он тут со времён Первого Царства. Над ним не властно ни время, ни враги. Каждый раз, когда люди возвращаются в Илос, они заново находят этот трон. И неважно, кто на нём сидит. Хан, султан, князь, наместник или сам царь. Трон не меняется, в отличие от людей.

Я даже не представляю, каких размеров были кости – и само животное, кому они принадлежали – из которых сделаны основные части этой конструкции. Знаю только, что трон вмонтирован в пол. Чтобы его увезти, надо камень под ним разбирать. А там такие глыбы в основании, что не поднимешь.

Ихон, наш сотник, следит за тем, как Одори гоняет бойцов, не занятых на работах. Сидит на ступенях у трона.

Одори – хороший учитель, к нам все защитники приводят своих. А ещё Одори – опытный копейщик. Он не только наёмником был. Когда‑то служил в войсках, участвовал в паре стычек. Это он сделал так, чтобы наш строй монолитно стоял перед демонами, выставив копья и подняв щиты. Это его стараниями в моей триосмии не мрут десятками даже ополченцы.

– Что‑то случилось? – спросил Ихон, когда я присел рядом.

– Орда что‑то почуяла. Сильно ударит ночью, – сообщил я, и сотник кивнул:

– Да, я тоже ощутил… Это, кстати, нормально, что мы орду ощущаем?

– Мы все часть этого мира. Умеем притираться друг к другу, – подумав, ответил я. – Даже если мы, на самом деле, непримиримые враги. В общем… Нет, не странно.

– А отцы‑командиры? Им ты уже сообщил? – озабоченно наморщив лоб, спросил Ихон.

– Сообщил. Обещали навалять демонам, как никогда прежде, – я улыбнулся.

Улыбка вышла слегка грустной. Дворец наместника покидать не хотелось. Здесь было хорошо, и этот факт не портили даже ночные штурмы.

Не жарко, всё нужное для жизни есть. И глаз радуется, когда смотришь на росписи стен. Можно сидеть под зеленью листвы и слушать, как шелестят листья. Редкое удовольствие для Вечных Песков. Но всё‑таки пришла пора уходить. Иначе орда будет убивать нас каждую ночь. До тех пор, пока в живых не останется никого.

Я вспомнил, как уходили жители Илоса. Целых три утра подряд. Перед этим пришлось чистить от песка улицу, ведущую к северным воротам. Наместник послал на эту работу рабов. Естественно, под присмотром бойцов. И всё равно многие погибали, когда демоны, не выдержав, выскакивали на солнечный свет.

А потом три дня, каждое утро, на север уходил бесконечный караван. Нагруженные добром переханы, заполненные выше бортов повозки, которые тянули гнуры. И ровные ряды воинов, стражи и ополченцев, идущих вместе с беженцами.

Завтра утром так же уйдём мы… Последние защитники Илоса. Или останемся в городе, чтобы встать в один ряд с демонами орды.

Илос пал. Но он возродится. Если демоны не одержат победу, город восстанет посреди песков на фоне красных гор Железного Кряжа.

Завтра же ночью орда двинется в сторону ханств. И пусть эти преступники познают на себе, почему Законы Воды и Песка священны для всех людей. Пусть молят о помощи, но её для них не будет. Никто не придёт спасать их бесплодные равнины и бесконечные стада. И ханства закончат свою историю, а на месте их городов останутся только руины.

Такова плата за нарушение закона. И плата эту взимают не боги, не люди – а сама история Вечных Песков.

Глава 64

Мы заняли северо‑восточную часть дворца. Часан решил, что наша сотня вполне удержит несколько залов. Боковые проходы из этих помещений были уже давно перекрыты. Их завалили камнем и мешками с песком. Оставался один путь: через анфиладу из трёх залов, один внутренний дворик и последний зал, из которого два прохода вели во внутренние помещения дворца.

Место для обороны было удобное. Вход в первый зал – массивные двери из дерева, обитые железом. Дерево, к сожалению, давно высохло и стало хрупким. А вот металл оставался крепким и должен был держать удары демонов.

Перед входом дежурили бойцы ближнего боя и копейщики. Их задачей было подольше удержать врага за дверями, даже если тот сумеет пробить бреши. А демоны это обязательно сумеют, упорства им не занимать.

Лучники заняли позиции у окон на втором этаже. Лучников у нас, правда, не больше десятка набиралось. Лук – не самое распространённое оружие в Вечных Песках. Найти хорошее дерево под него – задача сложная. И стоит такое дерево очень дорого.

Чего уж там, лучшим лучником сотни была Элия. Мало того, что девушка, так ещё и самая молодая среди нас. И дело не в каком‑то особом таланте, а в том, что она тренировалась, можно сказать, с детства. Поэтому по меткости превосходила даже пару местных охотников.

Да, можно было использовать пращи. Пращёй худо‑бедно любой мог камни метать. Но, во‑первых, из пращи демона убить не получится. А, во‑вторых, попробуй метнуть из неё камень так, чтобы проскочил в узкое окошко‑бойницу на стене.

Когда начало темнеть, зажгли жаровни. Угли тлели давно, их только раздуть оставалось. Мы не экономили топливо и в предыдущие дни. А сегодня, тем более. Запасов во дворце хватало, а люди всё‑таки любят, когда тепло.

Солнце село быстро. В пустыне всегда так: мгновение назад палило, и вот уже темнота накрывает небо, а песок под ногами стремительно остывает. Ветер загонял ночной холод через узкие окна, через щели дверей и заставлял зябко кутаться. Хорошо ещё, внутри дворца разгуляться ему не удавалось.

– Идут, – тихо сказал Ашкур с закрытыми глазами.

Шептун, замерев, как столб, стоял рядом со мной. У одного из окон‑бойниц второго этажа, не занятых стрелками.

Я прислушался. Сначала ничего не услышал. И понятное дело: Ашкур ощущает приближение демонов не как обычные люди. А потом и я различил шум. Шорох шагов по песку, стук когтей по камню и шелест крыльев. Ахалги… Честно говоря, ненавижу этих тварей. Может, сами по себе они не опасны, но лезут в глаза, вцепляются в шею, отвлекают. А если удачно вцепятся, то и убить вполне в состоянии.

И чаще всего под их прикрытием лезут более опасные демоны.

– Слышу, – кивнул я.

– Ашкур, дай свет! – скомандовал с первого этажа Ихон.

В руках у молодого шептуна был мешок, полный глиняных шариков. Небольших, размером всего‑то с детский кулак. Развязав горловину, Ашкур забормотал себе под нос. А шарики под его лёгкой рукой один за другим полетели во внешнюю тьму.

Зелёное свечение разгоралось прямо в воздухе. И вспыхивало ярче, когда шарики падали на землю снаружи. Освещение не идеальное, но в ночной темноте – уже царский подарок.

Пространство на сотню скачков впереди засияло зелёным. И этого было достаточно, чтобы, вовремя разглядев врага, оценить наши риски.

Впрочем, первую волну мы всё равно пропустили.

Ахалги налетели из темноты ночного неба. Они бились в стены, силясь протиснуться в щели бойниц, но дворец был выстроен на совесть. Узкие окна, рассчитанные на стрельбу из лука, не пропускали даже этих мелких тварей. Ахалги кружили снаружи, издавая противный визг, которого мы не слышали раньше. Уши от него буквально закладывало. Очень хотелось их заткнуть. И уши, и визжащих летучих тварей.

Больше всего страдал тонкий слух шептуна. У Ашкура на лице отразилась боль, из носа закапало красным. Вытерев кровь, он снова закрыл глаза и быстро‑быстро зашептал.

На его последних словах в воздухе снаружи возник вихрь. Он поднимал тучи песка, стачивавшего ахалгов десятками и сотнями. Но и сам Ашкур, видимо, перенапрягся. А может, это были последствия звуковой атаки. Пришлось подхватить его под локоть, чтобы не упал. Шептуна мелко трясло, на бледной коже выступила испарина. Я отдал приказ увести его на первый этаж, где окна были под потолком и шум ахалгов доносился слабее.

– Силы побереги! – дал совет напоследок. – Ахалги не стоят того, чтобы много тратить. Скоро придут твари посерьёзнее.

Орда не заставила себя ждать.

Сначала из темноты выступили качурги. Три огромные туши, похожие на скорпионов, с мощными клешнями и хитиновым панцирем. Они двигались медленно, переваливаясь с боку на бок, и каждый шаг отдавался глухим стуком в каменных плитах. Свет зелёных шариков плясал на их броне, выхватывая из мрака чудовищные очертания.

За качургами шли песчаные люди. Безликие фигуры из утрамбованного песка, с двумя парами рук, увенчанных чёрными когтями. Их жёлтые глаза горели ровным немигающим светом. Между песчаниками маячили фигуры кровавых перстов: может, и не слишком быстрые, зато жутко живучие, в полтора человеческих роста.

А за ними строились дуары.

Вот это была настоящая пехота. Чёрные доспехи из псевдоплоти, щиты на левой руке, мечи или короткие копья в правой. Глаза горели алым. Они шли строем, не ломая порядка, как будто злая воля муштровала их каждый день.

Между рядами сновали тёмные пауки с раздутыми брюшками. А вместе с ними я увидел новых тварей. Очень знакомых. И очень здесь неожиданных.

Для остальных бойцов неожиданных. Лично я что‑то такое подозревал.

Неприятные враги. Четыре лапы с загнутыми, как крюки, когтями. Хвост, увенчанный ядовитым жалом. Вытянутые морды, мелкие острые зубы. Они двигались рвано, рывками. Припадали к земле и тут же взлетали в прыжке. Охотники. Загонщики.

Их яд вызывает слабость, от которой руки и ноги становятся ватными, а затем и вовсе отказывают. Пустынные варасы. Скольких их пришлось убить под Кечуном… И вот орда на другом конце Края Людей снова выставила этих тварей.

В зелёном свете шариков качурги достигли дверей первыми. Недолго думая, они тут же с размаху врезали мощными клешнями по створкам. Те прогнулись, заскрипели. Жалобно затрещали засовы на нашей стороне. Так громко, что услышал даже я на втором этаже.

Один из качургов был особенно упорным. Долбил по дверям, не переставая. Его собратья хотя бы иногда делали паузы. Этот‑то, упорный, первым и пробил брешь. Проломил железо снаружи, да и дерево расщепил без проблем.

– Бей! – в образовавшуюся щель, словно жало, сверкнуло остриё копья.

Наконечник пробил хитин псевдоплоти. Брызнула чёрная жижа. Тварь взревела и дёрнулась, но мстительно ударила в обратку. И снова сверкнуло в дыре копьё, пробивая хитин. Одори не зря гонял копейщиков каждый день. Сейчас парни били так, что демонам приходилось несладко.

Я посмотрел, как качурги крушат двери, как острия копий вонзаются уже в три бреши… И, кинув приказ своим стоять здесь, поспешил на первый этаж. Моя помощь могла очень пригодиться внизу.

Ихон стоял в десятке шагов позади строя, державшего двери. Лицо спокойное, только желваки туда‑сюда ходят. Я вытащил топор и провёл по лезвию пальцами.

– Долго не продержимся, – сказал негромко. – Двери скоро выбьют.

Ихон покосился на меня, но промолчал. Какое‑то время мы оба смотрели, как в пробитых брешах мелькают тени, как взлетают и опускаются копья, как стрелы лучников осыпают задние ряды демонов.

Помолчав ещё немного, сотник кивнул:

– Знаю. Они и в прошлую ночь их чуть не выбили. Те, кто здесь стоял, рассказывали, что если бы был демон посильнее, с гарантией бы вынес.

– Ну вот и пришли демоны посильнее, – заметил я. – Как думаешь, сколько продержимся?

– Гонга два. Может, три, если повезёт, – Ихон скривился. – Однако нам и не надо вечность. Надо до рассвета. Есть вторые двери, из внутреннего двора в последний зал. В крайнем случае, встанем там. Они тоже хорошо укреплены. Да и дерево там получше.

Снаружи опять раздался тяжёлый удар. Ещё один, ещё. Качурги методично долбили в двери клешнями. Металл гудел, вибрация передавалась камню, и я чувствовал её даже через подошвы сапог.

Сверху свистели стрелы. Я видел сквозь бреши в створках, как одна из них вонзилась в щель между хитиновыми пластинами качурга. Тварь дёрнулась, но даже не остановилась. Удар, ещё удар.

Песчаные люди тоже пытались долбиться. Как тупые болванчики, накатывали и умирали под стрелами, рассыпаясь чёрным песком. А на их место без промедления приходили новые.

Я заметил что‑то странное. Отошёл чуть в сторону. Прищурился, наблюдая в одну из пробоин за происходящим.

– Смотри, – кивнул я Ихону в нужную сторону.

В зелёном свете было видно, как из чёрного песка, оставшегося от убитых, прямо на глазах формируются новые фигуры. Сначала бесформенный холмик, затем – очертания рук, головы… И вот уже очередной безликий воин встаёт в строй.

– Бесполезно, – констатировал Ихон. – Их что убивай, что не убивай… Есть от этого хоть какая‑то польза?

– Создание демона вот так – это затраты энергии, – ответил я. – Большие затраты. Впрочем… Мне кажется, к нам пригнали новый тотем. Вот орда и напирает.

Новый удар сотряс двери. В правой створке появилась очередная трещина, тонкая, как волос, зато длинная. И с каждым последующим ударом она всё больше росла.

Бой продолжался. Люди сменяли друг друга, били копьями, рубили мечами и топорами. Лучники пускали стрелу за стрелой, рвали тетивы, меняли – снова стреляли.

Двери во дворец медленно превращались в решето. Через пару гонгов дыр было уже столько, что строй попятился назад, чтобы конечности демонов, лезущие внутрь, не цепляли когтями.

Створки начали прогибаться внутрь. Засовы трещали, намекая на свой скорый конец. Я уже хотел предложить сотнику отходить. Опытный Ихон опередил меня буквально на удар сердца.

– Готовимся к отходу! – рявкнул он. – Все к дверям из внутреннего дворика! Кроме осмий, что прямо сейчас на острие! Живо! Живо! Пока двери ещё держатся!

Моя триосмия пока отдыхала. Я махнул рукой бойцам, чтобы поспешили на позиции. Со второго этажа скатились по лестнице лучники и тут же отошли в глубину здания. Следом затопотали ногами другие бойцы.

Трещина в дверях расширялась. Сквозь неё пробивался тусклый свет шариков. В нём мелькали уродливые тени, бесновавшиеся снаружи. Единственный оставшийся в живых качург бил в одно место. В ту самую трещину. Упорно, целенаправленно, как кузнецы по наковальне.

Мы успели пройти половину следующего зала в анфиладе, когда одна из створок с оглушительным скрежетом прогнулась внутрь. Петли, державшиеся на честном слове ещё с прошлой ночи, не выстояли. Тяжёлые двери рухнули, подняв на прощание с каменного пола тучу пыли.

Грохнуло так, что уши заложило. Звук был, будто рухнула стена. Гул прокатился по каменным коридорам. Следом за ним раздался дикий, нечеловеческий вой. Торжествующий, голодный.

А потом – крики. Много криков. Наши.

– Твою ж… – выдохнул я, обернувшись.

– Что там происходит? – Аримир побледнел.

– За мной! Все за мной! Триосмия, ко мне! – прокричал я, бросаясь обратно в зал с выбитыми дверями.

Сзади грохотали сапоги. Мои люди, не раздумывая, неслись следом. Я слышал тяжёлое дыхание бойцов за спиной, сдавленные ругательства осмов.

Второй зал. Первый. Я остановился, оценивая обстановку. На месте дверей зиял огромный пролом, в котором клубилась пыль. Из этой пыли уже выплёскивало новую волну демонов.

Дуары шли ровными рядами, как на параде. Чёрные доспехи из псевдоплоти, алые глаза, щиты и мечи. По флангам вдоль стен заходили исаи – премерзкие порождения Дикого Шёпота.

Я узнал их сразу. Человеческие скелеты, так плотно оплетённые жгутами псевдоплоти, что кости не просвечивали. Руки заканчивались не ладонями – двумя чёрными саблями каждая. Кривыми, как лунный серп, с зазубринами на острых лезвиях.

На локтях и коленях торчали костяные шипы, длиной в палец, и с них капала чёрная жижа. Из голов росли рога – не как у качургов, массивные, а тонкие, изогнутые, чёрные, похожие на корону какого‑то безумного царя.

Они двигались резко, проворно, быстрыми наскоками. Сабли‑руки мелькали в воздухе, разрезая его с погибельным свистом.

А за ними, возвышаясь над строем дуаров, надвигалось нечто такое, от чего кровь застыла в жилах даже у меня. Потому что это шла смерть.

В выбитые двери входил пустынный храй собственной ужасающей персоной.

Иногда эти существа появлялись в пустынях сами собой. Они выходили из тьмы между барханов по ночам, выныривали из глубоких теней рядом со скалами, торчащими из песка. Они несли верную смерть и тяжкие мучения всем, кто их случайно встретил.

А иногда их призывала орда.

Четыре человеческих роста, не меньше. Уродливая башка едва не доставала до потолка. Ноги были выгнуты назад, как задние лапы хищного зверя. Заканчивались они огромными когтями, скребущими по каменным плитам. Узкий живот и поясница, неимоверно широкие грудь и плечи. Такой перекос, будто монстра надували, не слишком заботясь о пропорциях тела. Руки мощные, длинные, с человеческими кистями и пальцами. Три из них – указательный, средний и безымянный – заканчивались когтями. Каждый из них был размером с приличный меч.