Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 100 страниц)

Пустые улицы провожали нас распахнутыми окнами и дверьми. Было отлично видно, где успели пройтись сборщики из дворца. В этих местах не осталось в зоне видимости ничего ценного. А вот там, где сборщики пройтись ещё не успели – всего хватало, в том числе, и мусора.

За Западными воротами я велел остановиться. А затем приказал построиться на пустом пространстве за рвом. Всю траву ближе к воротам наша скотина уже подъела. Осталась лишь короткая поросль, напоминавшая пёструю зелёную щетину.

Я выехал перед строем бойцов, где вперемешку стояли илосцы, приозёрцы и кочевники, разбитые на триосмии. Про себя отметил, что война многое поменяло в нашем видении мира. Те, кто раньше презирал или недолюбливал друг друга, уже привыкли стоять в едином строю.

– Слушайте задачу! – громко сказал я, перекрывая тихий гул шепотков. – Мы ищем предметы, на которые был наложен шёпот. Это может оказаться что угодно. Камни – вроде тех голышей, что искали местные во дворце. Любые начертания на скалах и стенах. Предметы – железные, костяные, деревянные. Всё, что, как вам кажется, оказалось не на своём месте. Если обнаружите такие, ищите меня или Ашкура, показывайте нам. А мы определим, то ли это, что мы ищем или нет. Поняли?

– Поняли, воевода! – раздалось вразнобой, но дружно.

– А я не понял! – заявил Борк, стоя рядом со своей сотней. – Много же предметов будет! Что, всё подряд вам на проверку тащить?

– Всё тащите, – кивнул я. – Мы не знаем, что именно ищем. Даже в точности не знаем, где. Возможно, это где‑то до границы, за которую не выпускает туман. А, возможно, и внутри тумана. Кстати… Те, кто будут уходить внутрь тумана, пусть будут особенно осторожны. Ночь показала, что наш враг умеет перемещаться и выходить из него. Поэтому при малейшей опасности сразу отходите обратно, к городу. Вне тумана слуги Дега вам навредить не смогут.

– Ещё одно! – громко объявил Ситранис, встав со мной бок о бок. – Все триосмии, который идут в туман, связываются верёвками! Вон они лежат, в телеге навалены!.. Верёвки не развязывать! Строй не ломать! Кого увижу без верёвки, так накажу, с разрешения брата Ишера, что десять раз пожалеете о нарушении приказа!..

– Ясно! Понятно! Выполним! – вновь дружно отозвался строй.

Триосмии разъехались веером, охватывая широкую полосу вдоль стены. Часть двинулась прямо по границе – туда, где ещё не было тумана, и можно было вести розыски при дневном свете. Другая часть, обвязавшись верёвками – длинными, в палец толщиной – двинулась прочь от города. Туда, где при пересечении невидимой границы должен подняться туман.

Я смотрел, как фигуры всадников одна за другой исчезают в белой пелене, и испытывал странное чувство… Будто я вроде бы и на верном пути, но что‑то важное упускаю…

Но что? Кажется, я бы многое отдал за верный ответ…

Глава 129

Мы искали весь день. Искали честно, усердно, не увиливая от работы. Можно сказать, носами землю рыли. Мне кажется, даже переханы принимали участие, хотя их никто не просил. Видимо, они ночью страху натерпелись, вот и осознали важность момента.

Солнце медленно ползло по небу, а я мотался от одной группы к другой, раз за разом выслушивая доклады и осматривая подозрительные предметы. Камень странной формы? Нет, выветренный известняк. Ржавая железка, торчащая из земли? Нет, вообще не ясно, что это такое, но наговора нет. Рисунок на стене, отдалённо похожий на письмена? Нет, трещина в штукатурке, разрисованная дождём и ветром.

Ашкур, молодой и горячий, пытался слушать Дикий Шёпот возле каждой находки. Однако и он раз за разом расстроенно качал головой. Всё оказывалось не тем, что надо. Всякий раз не то. Ситранис мрачнел с каждым гонгом всё больше, но держал эмоции при себе. Лишь изредка бормотал под нос ругательства в адрес Дега и его предков, живописуя их извращённые отношения с демонами.

Я и сам начинал злиться. Конечно, не на своих людей и даже не на Дега – они работали на совесть. И мои люди. И Дег со своими слугами. На всю ситуацию. Мы искали вслепую, без точного понимания, что именно ищем. В моей прошлой жизни была сказка, где главному герою пришлось «идти туда, не знаю куда, искать то, не знаю что». Так вот, мы в тот день будто в эту сказку попали.

Особая сложность была с туманом. Там, внутри, видимость падала почти до нуля. Руку вытяни, и пальцев не разглядишь. Люди шли на ощупь, подсвечивая дорогу факелами, но пламя горело тускло, будто сама влага выпивала свет.

Бойцы прощупывали землю копьями, обшаривали камни руками. К сожалению, всё, что им попадалось, было обычным мусором. Да и сам туман изрядно давил на нервы. Холодный, липкий, он заставлял оглядываться, регулярно ожидая нападения. Время от времени кто‑нибудь вскидывался с копьём наизготовку, заметив подозрительную тень. Однако всякий раз эти тени оказывались причудливыми сгустками тумана. Ну или обычными предметами, которые этот туман скрывал.

– Ничего нет! – в сердцах бросил один из триосмов, когда очередная находка оказалась пустышкой. – До ночи тут будем лазить, руки в кровь сотрём, и всё без толку!..

– Значит, будем лазить, – отрезал я. – Или хочешь в Серебряном Ключе ещё год просидеть?

К концу дня я пришёл к неутешительному, зато важному выводу. Вдоль тумана мои люди перерыли всё, что могли, но ничего не обнаружили. Я и сам пару раз совался в туман, чтобы поискать… Но нет…

А это означало, что нашёптанные вещи скрыты именно в тумане. Там, где пространство причудливо изгибается, закольцовывается, заставляя путников раз за разом возвращаться. Я заметил, что каждый раз, когда отряд въезжал в туман, тот поднимался над одним и тем же местом, будто у облака был центр. Даже если зацепить это облако самым краешком – оно всё равно поднималось там же.

А если уйти за границы облака, тогда поднималось соседнее. Изредка два облака висели одновременно, пока отряд не отклонялся в одно или другое. Тогда одно исчезало, а из другого выходили мои бойцы. Я теперь мог с уверенностью утверждать, что каждая нашёптанная вещь охватывала круг диаметром в пять десятков сиханов.

Вот только найти их до сих пор не удавалось, ни одну.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда я отдал приказ возвращаться. Триосмии одна за другой прекращали бесполезные поиски. Люди молча развязывали верёвки, садились в сёдла и неспешно двигались обратно ко дворцу. Никто не пел, не шутил, не травил байки – все понимали, что целый день прошёл впустую. И от этого молчание было тяжёлым.

Хотелось бы как‑то людей подбодрить. Жаль, утешитель из меня всегда был не очень. Но, главное, я знал: любая неудача приближает к разгадке. Мы искали иголку в стоге сена и не нашли. Зато теперь я точно знал, где её нет. А это уже немало. Потому как сужает круг поисков.

У ворот нас встретил Расис. Судя по его довольному лицу, у местных дела шли заметно лучше.

– Урунсих приглашает к себе, – сообщил старик. – Как все ваши вернутся, давайте пообщаемся!..

Вечер вновь собрал нас в покоях наместника. На этот раз комната выглядела по‑ночному уютной и одновременно тревожной. Масляные лампы разгоняли полумрак неровным жёлтым светом. Дрожащие тени на стенах колыхались в такт пламени, будто живые. За окном ещё не стемнело, но наместник всё равно задёрнул плотные шторы.

Кресло Урунсиха было придвинуто ближе к столу. Сам наместник сидел, подперев морщинистую щёку кулаком, и задумчиво разглядывал лежащие на столе голыши. Тадар, Ситранис и Истор заняли свои табуреты, а Ферт заботливо уселся рядом с Аланой. Женщина выглядела бледной, лицо осунулось, но держалась молодцом. Мне подумалось, что Алана ещё не до конца восстановилась. Во всяком случае, голос, когда она заговорила, звучал хрипловато, да и тише обычного.

– Как ты смогла? – спросил я без долгих предисловий, глядя ей в глаза. – Ночью, на стене. Что именно ты сделала с туманом?

Алана прикрыла веки, будто припоминая детали. Или, может, собираясь с силами:

– Когда ты кинулся вниз, Ишер, я хотела тебе хоть чем‑то помочь. И подумала, раз голыши связаны с туманом, то, сравнив их звучание с тем, что слышали ты и Ферт, да и я, можно вычленить нужные звуки. И тогда я попросила одного из бойцов принести мне голыш. Ты ведь его хранил у себя и не прятал…

Я кивнул. Так оно и было. После вечернего совета я оставил камушек у себя. Бросил на низкий столик возле кровати, и его видели многие, кто ко мне заходил. А комнату я не закрывал, когда пошёл на стену: брать‑то там было нечего.

Всё по‑настоящему ценное у меня хранилось при себе.

– Я взяла голыш в руки, – надтреснутым голосом продолжила Алана, – и стала слушать, как он звучит. Сравнила с тем, что слышали на закате… Попробовала разобрать, что исчезало из Дикого Шёпота на рассвете… И, кажется, подобрала эти звуки… Ну а дальше попыталась…

Женщина закашлялась, прижав ладонь к горлу, и сморщилась от боли. Ферт немедленно подал ей кружку с водой, и Алана сделала глоток, прежде чем закончить:

– … В общем, я решила воспроизвести эту последовательность звуков. Но в обратном порядке.

– В обратном? – не понял Ситранис, нахмурившись.

– Ну как считать с восьми до одного. Так я и попыталась сделать со звуками. Туман приходит под определённый шёпот, – пояснила Алана, и в её интонации мелькнули нотки терпеливого учителя. – Я подумала: если повторить тот же шёпот, но наоборот, зеркально, то есть от конца к началу, тогда, возможно, туман уйдёт обратно. Как если реку пустить вспять. И он всё‑таки ушёл.

– У тебя тонкий слух, – оценил Ферт. – Я бы так вычленить отдельные части шёпота не смог.

В комнате повисла тишина. Настолько глубокая, что я слышал, как потрескивают масляные лампы.

– Это было очень тяжело, – добавила Алана, вновь коснувшись горла. – Звуки… Они неестественные. Хуже, чем если просто шептать. Не для человеческой глотки уж точно. Ощущение, будто пытаешься заглотить шарик засушенной песчаной колючки… Ну Ишер точно видел… У меня горлом кровь шла. И сил это забирает столько, что я перестаралась. Ну и сознание потеряла прямо там, на стене. Зато подействовало. Туман же потом не вернулся, как мне сказали…

– Ему требуется время, чтобы вернуться, – кивнул я. – А ты молодец. Теперь бы нам суметь это повторить… А пока… Ферт, сможешь долечить Алану, чтобы она в случае чего могла вновь прогнать туман?

– Смогу, – твёрдо ответил пожилой шептун. – Сразу после совещания займусь. Но связки – не мышцы, их быстро не восстановишь. Лучше бы дать ей день покоя. Иначе в следующий раз лечить придётся дольше.

– Значит, сегодня ночью рассчитываем только на себя, – резюмировал я. – Спасибо тебе, Алана. Ты сделала то, чего никто больше не смог. Что у вас, Урунсих?

Старый наместник сгрёб в кучу камушки на столе и подвинул ко мне.

– Мои люди нашли это во дворе, – сообщил он. – Уже после того, как твои уехали. Расис проверил: все нашёптанные. Все до единого. И что с ними делать?

Ферт тут же подобрался, с прищуром разглядывая находки:

– Проще всего выкинуть со скалы! – предложил он. – Если они служат якорями для тумана, пусть лежат внизу. Чем дальше отбросим их от скалы, тем лучше будет. Не хватало ещё сегодня ночью опять со слугами Дега воевать…

– Согласен! – поддержал его Расис. – Скала высокая, конечно, но снизу могут быть уступы. Упадут на уступ – будут лежать там, и туман сможет до них дотянуться. Попросим нашего Таира пращёй их повыкидывать. Он умеет!

– Разумно, – кивнул я. – Выкиньте их все до заката. И знаете что? Не надо их в одном месте выкидывать. Разнесём по разным участкам скалы, чтобы даже если какой‑то уцелеет, концентрация якорей в одной точке была меньше.

Урунсих удовлетворённо отодвинул камни в сторону.

– Как успехи у твоих людей? – спросил он, подняв на меня вопросительный взгляд.

Я коротко, без прикрас, рассказал о сегодняшних поисках. О том, как прочёсывали границу, как ныряли в туман, как проверяли каждую мало‑мальски подозрительную находку… И как ни одна из них не оказалась тем, что мы ищем.

– Скорее всего, нашёптанные предметы скрыты именно в тумане, – подвёл я итог. – Но запрятаны хитро. Либо очень глубоко, либо в таких местах, куда нам не пришло в голову заглянуть. Завтра будем пробовать снова, но иначе.

– Как именно? – спросил Тадар, делая глоток травяного отвара.

– Будем искать в середине каждого облака, – ответил я и пояснил: – Когда человек пересекает границу, туман поднимается не по всей её длине, а только на определённом участке. Эти облака имеют форму купола. Значит, в самом центре купола и лежат нужные нам предметы.

А затем повернулся к наместнику:

– Урунсих, ты обещал поднять старые донесения. Есть что‑нибудь?

Старик оживился. Встав, он сходил к себе в кабинет и вскоре вернулся со стопкой кожаных листов. Видимо, то, что удалось найти, ну или что самолично отобрал.

– Перепроверил тщательно всё, что нашлось, – подтвердил он мои догадки, постучав пальцем по донесениям. – Ещё до того, как туман пришёл, мне докладывали о странных людях в предместьях. Я тогда не придал значения. Сам знаешь, сколько бродяг шатается вокруг в смутные времена… Всех не переловишь. Но когда ты спросил… Я выделил все сообщения, где упоминались люди, которые вели себя подозрительно, или выглядели странно, а главное – приходили ночью. И знаешь, что интереснее всего выходит?

Старый наместник сделал паузу, оглядел нас и продолжил:

– Многие из них что‑то делали в предместьях!.. Что именно они делали, никто толком не разглядел, потому что близко подходить боялись, да и ночь всё‑таки… Однако в нескольких донесениях прямо сказано: что‑то искали на земле… Или поднимались из зарослей… Или из‑за забора…

Я почувствовал, как внутри всё подобралось, а маленький внутренний сыщик начал потирать руки.

– Дай мне эти отчёты, – потребовал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Все до единого. Почитаю, посмотрю, что там и как…

Урунсих подвинул стопку через стол.

На ужин местные приготовили похлёбку на рыбном бульоне. Я сидел за столом в углу общей залы и, жуя лепёшку, полагавшуюся к бульону, читал донесения.

Остальные мои давно разошлись – кто спать, кто проверять посты. А я всё сидел, поднося листы к лампе, потому что чернила местами выцвели до неразборчивости. Никто ведь обычно такие отчёты хорошими чернилами не писал.

И чем дальше я читал, тем яснее проступала картина.

Странные люди в предместьях появились задолго до того, как туман накрыл Серебряный Ключ. Их замечали дозорные на стенах, стражники у ворот, припозднившиеся гуляки, рыбаки, возвращавшиеся с озера на закате…

Никто не придавал этому значения: мало ли бродяг шляется вокруг города, когда в мире бардак творится? Но в свете того, что мы знали теперь, эти записи походили на приговор Серебряному Ключу. Люди в мокрой одежде, слишком бледные, с неестественно длинными пальцами. И все они что‑то делали, чаще всего на земле. А при появлении прохожих иногда убегали, а иногда ждали, пока те уйдут…

– Ишер, какой же ты тупица! – бормотал я себе под нос. – И почему я раньше не взял эти донесения?

Сопоставив разрозненные сведения, я всё‑таки сложил куски головоломки. Если бы догадался сделать это на день раньше, мы бы уже простукивали землю в нужных местах.

Теперь всё вставало на свои места. Предметы‑носители шёпота, на которых держалась граница тумана, не были разбросаны по поверхности, не были спрятаны в скалах и не висели где‑то над головой.

Они были прикопаны под землю. Неглубоко, само собой, чтобы не уменьшать круг тумана. Однако достаточно, чтобы шептун, прошедший по этому месту, не почувствовал.

Слуги Дега проделали это задолго до того, как Серебряный Ключ оказался отрезанным от мира. Ловушку готовили методично, не торопясь. Возможно, даже целыми четвертями. А когда всё было, наконец, готово, туман просто лёг на подготовленные якоря.

Я сложил бумаги в аккуратную стопку и прихлопнул ладонью. Звук получился громким, но в столовой уже никого не было, чтобы вздрогнуть и пролить похлёбку мимо рта.

Теперь я знал, где и как искать. А значит, мы скоро найдём захоронки Дега, чтобы снять блокаду с города. Ну или хотя бы проложим через неё путь к выходу.

И пусть он попробует нас остановить.

Мы снова собрались за полчаса до заката. В этот раз втроём – Ферт, Алана и я. Женщина настояла на том, чтобы подняться, хотя я и пытался её отговорить. После такого истощения следовало лежать и отдыхать, а не тащиться на стену. Но шептунья лишь покачала головой, а приказывать ей я не мог.

Да и спорить не хотелось, Алана знала свои силы лучше меня. Она выглядела бодрее, чем раньше, но всё ещё двигалась медленно. Словно бы каждое усилие давалось ей тяжело, возможно, через боль. Дозорные при виде нас расступились, уступая лучшие места у парапета.

Мы снова слушали Дикий Шёпот.

И старались уловить в монотонном гуле ту самую струйку, что напоминала бы шёпот, идущий от заговорённой гальки. Но сколько я ни вслушивался, напрягаясь до звона в ушах, толком разобрать звуки не мог. Да, я теперь узнавал нужную струйку, мог выделить из общего гула… Но разбить на звуки, как у Аланы, у меня пока не получалось.

– Не могу, – выдохнул я, открыв глаза и помотав головой.

– И у меня не выходит… – признался Ферт, в его голосе мелькнуло разочарование.

Туман поднимался, но даже я видел, какой он вялый, будто бы расходится от озера через силу. Он клубился у подножия скалы, пробовал камень на ощупь… Однако выше не лез, словно бы его одолела усталость.

Урунсих, как и всегда, поднялся на стену вслед за нами. Какое‑то время он вглядывался вниз, в белые языки, лижущие скалу. А затем перевёл взгляд на озеро и, наконец, изрёк:

– Сегодня не дойдёт! Даже до стен не доберётся!

– Похоже на то… – кивнул я.

После чего всё‑таки уговорил Алану пойти отдохнуть. Пообещал, что в случае чего возьмём с собой на стену Мирима. В итоге, мы втроём вернулись по своим комнатам, в правое крыло.

У меня было темно и прохладно. Окно я оставил приоткрытым, и оттуда тянуло свежестью с озера. Я зажёг масляную лампу и поставил её в изголовье кровати. И вновь посмотрел на стопку донесений, которые захватил с собой.

«Завтра с утра начнём копать, буквально, и всё найдём», – подумал я.

«Всё учёл? Или забыл что‑то?» – ехидно осведомился внутренний голос.

Однако была надежда, что он всего лишь издевается.

Едва голова коснулась подушки, как веки налились свинцом. Я закрыл глаза, чувствуя, как тело неумолимо погружается в долгожданный покой, как расслабляются мышцы, как затихают дневные мысли…

«Хорошо бы, чтобы ночь и впрямь прошла спокойно…», – подумал я, прежде чем провалиться в глубокий сон без сновидений.

Глава 130

Ночь и впрямь прошла спокойно. Впору было кого‑нибудь благодарить за щедрый дар. Я наконец‑то отлично выспался. И ни туман, ни слуги Дега, ни ещё что‑нибудь, ранее невиданное, нас не тревожило.

Возможно, враги выдохлись после двух активных ночей подряд. А, может быть, просто так удачно совпало. В любом случае, я проснулся с отличным самочувствием и в отличном настроении, полным сил и планов на будущий день.

Утро началось с привычной суеты. Я спустился во двор, где уже разводили жаровни и запрягали гнуров для дневных работ. Первым делом разыскал командиров и выдал им указания, в которых они, мне кажется, уже не особо нуждались. Благо, кто за что отвечает в Серебряном Ключе, мной было заранее определено.

Первым делом, илосцы и приозёрцы отправились на сбор ценностей. В городе ещё хватало провианта и полезных материалов, которые стоило перетащить в дворец. Я лишь одну сотню бойцов оставил при себе, зная, что они мне понадобятся.

– Гвел, сегодня вы со мной, – объявил я, подходя к молодому сотнику. – Пойдём за город, будем искать якоря Дега.

– Якоря? – вскинул на меня брови собеседник. – Разве это не что‑то… Водное? Ну, то, которое в воде.

Я улыбнулся. Гвел вырос в песках, а значит, многие слова из быта местных до сих пор были ему непривычны.

– Я это про нашёптанные вещи. Или заклады, можно и так назвать. А якоря – потому что колдовство как бы за них цепляется и не рассеивается. И вот что: ещё возьмите с собой лопаты. Штук так двадцать. Самые крепкие, какие найдутся. Сегодня мы будем копать.

– А может, не будем? – расстроился Гвел. – Я так‑то… Копать не очень люблю.

И покраснел. А я догадался, что сына Виссарии, который воспитывался у дальних родственников, в плане хозяйственных работ не жалели.

Однако не стал менять исполнителей приказа. Жизнь сурова, командир сказал копать, Серебряный Ключ сам не откроется.

– Кто, если не мы? – вздохнул я и хлопнул его по плечу. – Не переживай, я тоже успею порыть. К тому же, надеюсь копать нам придётся всего один день.

Гвел удивлённо изогнул бровь, однако переспрашивать не стал, почти как в бою. А уже через пару чаш трое бойцов тащили к воротам лопаты. Тяжёлые, с железными наконечниками: явно из дворцовой кладовой.

Я в это время отбивал переханов у кочевников, гнавших скотину на выпас. Не пешком же через весь Серебряный Ключ идти? Особенно обратно, когда мы после раскопок едва ноги будем волочить.

Сегодня, в утреннем свете, запертый в тумане город выглядел иначе. Залитые жарким солнцем пустые улицы казались почти мирными. Лишь их пустота намекала на то, что вокруг творится что‑то не очень хорошее.

Выехав, как и вчера, через Западные ворота, мы углубились в предместья. Кое‑где за низкими заборами ещё виднелись нетронутые сады. Я отметил про себя, что надо сказать Истору: если задержимся в Серебряном Ключе, пусть отправит и туда людей – с согласия Урунсиха, конечно. На местных деревьях уже поспевали первые ранние плоды. Стоило бы обобрать, пока есть возможность.

Какое‑то время пришлось попетлять, выбирая место, где искать заклады. Я искал ровное и пустое пространство, чтобы не пришлось копать в неудобных местах. А в условиях плотной застройки найти его оказалось непросто.

Несколько раз, когда казалось, что место найдено, я отправлял на границу людей, чтобы они подняли туман. Проверял, где находятся отдельные облака и удобно ли будет их исследовать. При последней проверке мне, наконец, попался подходящий пустырь, вмещавший одно облако целиком.

Впрочем, даже так я продолжил отправлять триосмии, чтобы определить границы. В первый‑то заход мы не додумались оставлять отметки. А вот со второго раза я начал отмечать камнями и прутьями места, где проходят края облака. Люди, конечно, косились: кто с усталостью, кто с недоверием, кто с тщательно скрытым раздражением. Однако мне, откровенно говоря, плевать было. Я бойцов по туману гонял не по своей прихоти, а дела ради.

На сей раз я отметил и окружность облака, возникавшего, стоит зайти за границу, и его пересечение с другими туманными сегментами. Можно было бы после проделанной работы вернуться во дворец, чтобы продолжить на следующий день. Однако меня подгрызало нетерпение. Очень хотелось вырваться из западни, куда мы так красиво вляпались.

Выбрав одну из триосмий, которая будет меня прикрывать, я позволил остальным бойцам Гвела идти отдыхать поблизости.

Первым делом я приказал выбранным бойцам обвязаться верёвкой. Так же, как это делали уходившие в туман отряды в предыдущий день поисков. Каждый воин привязывал фрагмент верёвки к поясу, передавая её свободный длинный конец дальше. И вскоре вся триосмия оказалась, хоть и свободным ходом, но связана одной цепью.

– Я иду первым, – объявил я, понадёжнее затягивая свой узел. – Вы строго за мной. Вперёд не вырывайтесь. В тумане ничего не видно. Не бойтесь: верёвка длинная, но не даст потеряться. Если что‑то странное, дёргайте дважды, чтобы привлечь внимание. Это если увидите опасность или заметите, что кто‑то потерялся. Вначале мы просто пройдём внутри в сторону внешней границы. Мне надо будет время подсчитать. Всё ясно?

– Ясно, воевода! – раздалось вразнобой.

Я навёлся так, чтобы войти в облако ровно посреди, а дальше тоже идти по центру. По моим расчётам, где‑то там нашёптанная вещь и пряталась.

Очень скоро воздух вокруг начал меняться. Сперва это была еле заметная дымка, отдававшая на коже чем‑то влажным. Едва её ощутив, я начал считать удары сердца. На десятом туман сгустился, навалился со всех сторон, и привычный мир исчез. Не стало ни неба, ни земли – одна белая пелена. Даже звуки изменились: шаги стали глухими, голоса бойцов за спиной как будто отдалились.

Я вёл счёт, не прекращая идти. При этом не забывал и под ноги смотреть, и направление выдерживать. На сотом ударе сердца, наконец, туман начал редеть. А вскоре мы вывалились ровно там же, где и вошли. И увидели отдыхающих товарищей, а вдали – знакомую стену Серебряного Ключа.

К началу нас перекинуло на сто восемнадцатом ударе сердца. Именно за это время нам удалось пересечь всё облако целиком. Значит, пройдя на пятьдесят девять ударов сердца, мы окажется прямо в середине… Именно там, куда я и хотел попасть.

Развернувшись и построив за собой отряд, я снова вошёл в туман. Скорость старался держать ту же самую, что и в прошлый раз. И всё равно после сорокового удара засомневался: не шёл ли я слишком быстро? Вдруг ошибся? В тумане всё искажалось, так что немудрено было. Поэтому, дабы иметь запас, я решил остановиться на сорок пятом ударе.

А дальше, сделав знак бойцам стоять, первым взялся за лопату. Земля была мягкой, копалось легко. Первую ямку в локоть глубиной я вырыл очень быстро. И даже не удивился, что она была абсолютно пуста. Это было бы редким везением, если бы я с первого раза обнаружил заклад.

После первой ямки я выкопал ещё десять справа и десять слева. И делал это так, чтобы все они находились практически вплотную друг к другу. Ориентировался на свои следы и направление движения, чтобы линия ямок была им перпендикулярна.

И, конечно же, проверил всё найденное в ходе раскопок. Мелкие камешки, медную монетку, несколько кусков деревяшки, ржавый гвоздь… Никаких наговоров. Ничего, вызывающего отклик в Диком Шёпоте.

Но я не расстраивался. Тем более, что копать, ради подстраховки, начал много раньше, чем планировал. Совместная с парнями работа отняла не так много времени: около гонга. Когда всё было готово, то я с остальными вернулся к тем, кто отдыхал за туманом.

– Так, слушайте меня! – отдал приказ. – Берёте лопаты и двигаете в туман. Там выкопана в ряд двадцать одна ямка. Ваша задача – продолжить ряды этих ямок. Старайтесь рыть их как можно плотнее друг к другу. И обязательно проверяйте перегородки между, чтобы в земле точно ничего не было.

– А как проверять‑то? – недоумённо спросил Гвел, почесав затылок.

– Копьями, как иначе? – улыбнулся я. – Потыкали в землю, если препятствий нет, то всё в порядке. Если есть, раскапывайте. Всё, что найдёте, тащите ко мне. Я буду проверять, не нашёптанная ли вещь. Несите любую на вид бесполезную штуку, которую найдёте. Камни, ржавые железки, старые тряпки, подозрительные корешки. Ничем не брезгуйте.

Раздались шепотки. Вопрос был явно не в брезгливости, а в очень кропотливой работе, непривычной для воинов. Я обвёл взглядом бойцов и добавил жёсткости в голос:

– Знаю. Работа тяжёлая. Туман холодный. Видимости нет. Но если найдём хотя бы один заклад, завтра, возможно, уже покинем Серебряный Ключ. Ради этого можно и попотеть. Верно?

Вопросов больше не было. Поправив верёвки, бойцы взялись за лопаты и поспешили выполнять задачу. В этот раз я остался снаружи, у кромки вставшего тумана, дожидаясь, когда принесут первую находку. И впервые за несколько дней у меня возникло ощущение, что мы близки к разгадке.

Вначале я просто стоял и ждал. Затем понял, что ноги устали, и присел на ближайший валун. Солнце стояло в зените, яростно припекая. А от тумана всё равно тянуло стылым холодом и влагой.

Первые находки принесли довольно быстро. То один, то другой боец гвеловской сотни, выныривая из тумана, выкладывал передо мной добычу.

Ещё одна медная монета из Приозёрья… Я повертел её в пальцах, прислушался к Шёпоту и отложил в сторону. Не то.

Гладкий речной голыш, подозрительно ровный. И тоже, как выяснилось, без намёка на наговор.

Обломок ржавого ножа, костяная пуговица, глиняное грузило от рыбацкой сети, кусок окислившейся бронзы, который, кажется, когда‑то был пряжкой… И всё не то, что нужно.

Я проверял каждую вещь, прикасался, вслушивался… Дикий Шёпот монотонно бубнил в моей голове. В его ровный гул не вносила колебаний ни одна находка. А рядом со мной стремительно росла куча бесполезного хлама.

Прошёл гонг. Следом второй. Затем третий. Солнце, перевалив зенит, клонилось к западу. Куча находок уже напоминала содержимое выгребной ямы. А я невольно ловил себя на том, что капля за каплей теряю надежду. Вдруг я ошибся? Вдруг разгадка куда сложнее? Или якоря зарыты глубже? Или их вообще здесь нет, а границу держит что‑то другое, о чём мы не догадываемся? Вдруг со мной сыграла злую шутку привычка не умножать сущности?

К концу четвёртого гонга я уже всерьёз думал, не сменить ли место. Однако тут из тумана вышел Гвел. Выглядел он взбудораженным: глаза блестели, дыхание сбилось, а на лице застыло странное выражение. Будто бы смесь удивления и растерянности.

– Ишер! Пошли со мной, покажу, что мы обнаружили! – сказал он. – Там… Там такое… Тебе надо самому увидеть!..

В любой другой ситуации я бы десять раз подумал. Что если там, в тумане, ждёт ловушка? Вдруг Гвел – не совсем Гвел? А может, он уже не управляет собой? Однако в его голосе было столько искреннего детского восторга, что я просто проверил топор у пояса. И последовал за молодым сотником в туман.

Белая пелена сомкнулась. Мир сузился до полосы земли под ногами и силуэта Гвела впереди. Мы шли молча. Добравшись до первого ряда ямок, дальше шли по ним. Вскоре из тумана стали выплывать фигуры остальных бойцов.

– Здесь, – сказал Гвел, останавливаясь у трёх последних рядов ямок. – Дальше сам иди, Ишер. Только медленно! Очень медленно!

Я сделал шаг. Ещё один. Воздух сгустился, стал плотнее. На краткий миг показалось, что я прохожу через невидимую завесу.

А потом я увидел то, чего никак не ожидал.

Впереди, в двух десятках шагов, земля тоже была перекопана. Ровные ряды ямок, точь‑в‑точь, как оставшиеся за моей спиной.

А среди этих ямок стоял ухмыляющийся Гвел и пара его бойцов. И это при том, что молодой сотник абсолютно точно остался позади.

Я резко обернулся. Гвел всё так же стоял за моей спиной, а рядом с ним – два воина. Я снова повернулся вперёд… И снова увидел Гвела и тех же двух бойцов.

Те же лица, те же позы. Сколько бы я ни вертел головой, картинка не менялась. Куда бы я ни смотрел, видел одно и то же: двое бойцов во главе с сотником и край туманного облака.

Хотя нет, кое‑что менялось. Эти засранцы начали ржать, зажимая рты руками.

– Ох, демоны меня побери… – хмыкнул я. – И что, я разве смешно выгляжу со стороны? Чего вы смеётесь‑то?