Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 100 страниц)

Им на ливень из камней плевать. Их такое не останавливает. Женщины, дети, старики – все они были беззащитны перед лицом нагрянувшей беды. Это их там внизу убивали сотнями. Тех, кто не успел укрыться. Тех, кто не догадался спрятаться. Тех, кто по кочевому обыкновению решил притвориться мёртвым.

Демонов дешёвыми трюками не проведёшь. Им важна жизненная энергия. А раз она есть, тебя обязательно укусят, ударят и полоснут когтями. И будут так делать много‑много раз, пока эта жизненная энергия не закончится.

И всё же там, внизу, демонов убивали. И убивали много. Судя по тому, что они продолжали переть вперёд, кочевники резали их сотнями. Иначе бы песчаные монстры уже заполнили собой чашу внутри стены.

Всё было не зря. Всё будет не зря. Кочевники внесут свою лепту в отражение орды. Я теперь в этом даже не сомневался. А что племена, привлечённые Мгелаем, сегодня существенно проредят… К сожалению, правда в том, что они и так приговорены.

И если ещё пару дней назад я бы очень жалел новых жителей Белого Игса, то сейчас – нет. Они думали, что хитрее всех, в том числе орды? Добро пожаловать в мир разочарований… И да, горе побеждённым.

Глава 75

Я не стал ждать, когда освободят проходы на стену. Приказал раскрыть люк наверх и выбрался на крышу надвратной башни.

Кровавый рассвет вставал над Белым Игсом. Кровавый и страшный. Правда, для меня и моего маленького войска ничего страшного не было. Мы отлично пережили ночь. Да, пришлось попотеть, особенно во время последнего натиска, но бывшие илосцы справились.

Сложнее пришлось нашим соседям, Севию и Гелаю. Их люди рубились отчаянно, но копейщиков у кочевников не имелось. А рубиться с демонами на кривых мечах – удовольствие ниже среднего. Они тоже, сволочи, быстрые и сильные. Один хороший удар, и лови руками свои потроха. А то и голову, улетающую прочь от тела в неизведанные дали.

В общем, нашим соседям нелегко пришлось. Но всё же они встречали врага в башнях, а не на улицах. И даже смогли отбиться. Ханы Севий и Гелай, вышедшие на верхние площадки, помахали мне, показывая, что живы и относительно здоровы.

Для остального города рассвет был и страшным, и кровавым. Белый Игс, построенный из сырца и глины, светлый под лучами солнца, почернел и покраснел одновременно. Ночью кочевники, атакованные со всех сторон, дрались отчаянно. Из такой бойни нельзя было просто взять и сбежать.

Как бы ни плевали они на своих жён, сестёр и матерей, но прекрасно понимали, что без них род не продолжишь. Терять сразу всю родню женского пола и всех детей обоих полов… Даже для кочевников это, видимо, было чересчур. Да и сбежать через стену не вышло. Всё было против них, так что им пришлось драться.

И они дрались. Судя по тому, какой слой чёрного песка укутал стены и улицы, как им забрызгало дома до самых крыш, новые жители Белого Игса дрались, как никогда в жизни. Ни за какое золото не заставишь людей так сражаться.

И всё же, судя по красным разводам на светлых стенах, кровью кочевники умылись. Тел на улицах Белого Игса было столько, что я не взялся бы считать. В самые неудачные ночи Илоса в городе такой массы трупов не было.

Демоны убивали всех: людей, переханов, танаков, гнуров. Животные их не слишком волнуют, конечно. В них не так много жизненной силы, как в людях. Но если уж кто‑то попадётся под удар, то жалеть демоны никого не будут.

Белый Игс превратился в одну большую могилу и, одновременно, скотомогильник. Боль и страх заполнили его улицы, горе накрыло всех его новых обитателей.

А сейчас наступал тот час, когда всё должно было решиться.

Я отправил посланников в соседние башни, чтобы вызвать ханов на разговор. А пока ждал их, со стороны дворца Мгелая вдруг долетел полный боли и горя вопль. Следом всех новых горожан будто разом прорвало: плач, стоны, крики, ор. Эти звуки поднялись над Белым Игсом страшной музыкой смерти и войны.

– Ты звал нас, воевода? – спросил Севий, взбираясь на крышу надвратной башни.

Следом за ним пыхтел Гелай. Было видно, что двум немолодым ханам тяжело даются подобные восхождения.

– Очень скоро всё решится! – сказал я, когда ханы подошли ближе. – Либо у нас появится новый хан ханов. Либо Мгелай прибежит искать моей помощи. Либо против нас, во всяком случае, меня и моих воинов, ополчится весь город.

– Но ты всё‑таки ставишь на то, что прибежит Мгелай? – догадался Севий.

– Верно… И тут мне понадобится ваша помощь, – кивнул я. – Ждите, когда всё начнётся, и в нужный момент выступите на моей стороне. Возможно, сегодня нам придётся пустить кровь. И даже, если всё пойдёт плохо, не один раз.

– Мы не боимся крови, воевода! – усмехнулся Гелай. – Особенно, если это не наша кровь!

– Кстати, как прошла ночь? Надеюсь, потери у вас были невелики? – вежливо проговорил я.

– Потери есть, воевода! – скорбно ответил Севий. – Одиннадцать моих воинов умерли, не дожив до рассвета.

Я посмотрел на Гелая, а тот неохотно пожевал губами и сообщил:

– Дюжина…

Между этими двумя шло какое‑то негласное соревнование, чей род круче. Оно не переходило в кровавое выяснение отношений, но было очень явным.

– Мне жаль, что вы потеряли так много, – честно сказал я. – К следующей ночи надо будет ещё лучше подготовиться. Приходите ко мне, посмотрите, как мы всё устроили. Я скажу воинам, чтобы не скрывали от вас ничего.

– Спасибо, воевода! – ханы поклонились.

– Идите к своим людям, – кивнул я. – Не смею вас больше задерживать. И жду вашей поддержки.

– Обязательно, воевода!

– Всенепременно!

Полагаться лишь на эту хитрую парочку я не собирался. После знакомства с кочевниками, даже такими, как Севий и Гелай, я никому из них не доверял. Этим двоим придётся заслужить доверие верной службой.

А мне предстояло подготовиться к встрече гостей…

Спустившись на ярус, где были выходы на стены, я призвал Элию и других лучников:

– Встаньте у бойниц и держите луки наготове. У нас могут быть гости. Я пока не знаю, какие, но если я выйду говорить, вы должны быть на местах. Если во время разговора я щёлкну пальцами над головой, вот так… – я показал, как именно. – … А потом укажу указательным пальцем на кого‑то…

Я на миг замолчал, обводя стрелков внимательным взглядом. И только потом продолжил:

– … То человека, на которого я указал, вы должны пристрелить. Неважно, кто это будет. Женщина, мужчина, старик, слышите? Вы должны пристрелить любого. Без колебаний. Без сомнений. В тот же момент.

Стрелки переглянулись между собой и закивали.

– Если вдруг засомневаетесь, запомните одно! – добавил я, устало потерев лоб. – Ваша слабость будет стоить жизни многим нашим воинам. Одна‑единственная слабость. Тень сомнения, и всё. Мы все окажемся под ударом. Ясно?

И снова стрелки закивали, а, осознав, что продолжения не будет, поспешили к бойницам, которые вели в сторону города.

Я успел ещё с Истором и Фертом переговорить, прежде чем со стороны дворца послышался шум. И означать этот шум в данной ситуации мог что угодно. Но я всё же вышел на верхнюю площадку, ожидая, когда сюда придёт толпа. Больше всего не хотелось бы увидеть, как к нам движутся разгневанные и вооружённые кочевники.

К счастью, обошлось.

Правда, кочевники к нам всё‑таки двигались. Но несколько иначе, чем при худшем варианте развития событий.

По улице, ведущей от дворца к воротам, ехало несколько всадников на переханах. Присмотревшись, я узнал знакомые лица. Первым качался в седле Мгелай, за ним – его соплеменники и пара ханов из чужих родов.

Они делали вид, что не торопятся. Вальяжно развалившись в седле, ханы изредка били пятками по бокам животных, не давая тем перейти на шаг. Но я видел, что на самом деле они торопятся. Переханы шли рысью. И это намекало на желание ханов побыстрее добраться до цели.

А за ними смыкалась толпа, рекой текущая к нашим воротам. Те, кто выжил ночью, те, кого минула смерть… Все они шли за ханами вдоль по улице. И на их лицах была написана такая злость, что я бы Мгелаю не позавидовал.

Я взглянул на «хана ханов». Он как раз делал независимый вид, пока его перехан обходил очередной завал из мёртвых тел. Животное пыхтело, похрапывало и явно нервничало. А Мгелай изо всех сил изображал, что в глаза не замечает окружающую обстановку.

«Ничего, ему полезно увидеть дело рук своих!» – подумал я.

«Полезнее всего было бы Мгелая убить!» – ехидно заметил внутренний голос.

И эта точка зрения имела право на жизнь. Вот только… В моей прошлой жизни существовало выражение «полезный дурак». Хан Мгелай был именно таким. И я не знал, где найти ещё одного такого дурака. Поэтому старательно готовился к представлению.

А оно должно было вот‑вот начаться.

– Воевода! Воевода Ишер! – заорал хан, остановив перехана перед воротами, и на третьем крике его голос от волнения дал петуха: – Воево‑ода!..

– Я отлично слышу тебя отсюда, хан ханов! – спокойно отозвался я, склоняясь между зубцами. – Чего тебе надо?

– Мне надо выйти! – с нотками истерики в голосе возопил тот, но взял себя в руки и заговорил уверенно и властно, как он сам, вероятно считал. – Открой ворота! Мне с моими друзьями‑ханами надо проехаться на свежем воздухе!

– У тебя мало дел в городе⁈ Нет, хан ханов… – отрицательно покачал я головой, даже языком прицокнув, по местной традиции. – Ворота останутся закрытыми.

И отступил от зубцов, не слушая возмущённых воплей снизу. Мгелай мог думать про себя и своих друзей что угодно. Но я не считал ни его, ни его дружков‑ханов достойными правителями. Они прибежали не помощи просить, как я предполагал. Эти помойные иухи решили банально сбежать.

Впрочем, это ничего в моих планах не меняло.

Ханом ханов должен был остаться полезный идиот. И я собирался его так со всех сторон обложить, чтобы ни шанса вырваться не осталось. Игры в друзей с хитрым кочевником подходили к концу. Наступало время каждому исполнить свою судьбу.

И у Мгелая тоже была своя судьба. От которой он, моими стараниями, уже не мог убежать. Просто он об этом ещё не знал. А я неторопливо спускался по лестнице, чтобы поведать ему о ней.

Можно сказать, шёл за заслуженной наградой. Выстраданной, как минимум.

Я рисковал, ввязываясь в историю с Мгелаем. Я страдал от его хамства, от его наглости, от его самомнения. А вот теперь наступал час мести. В конце концов, я же человек. У меня есть свои слабости.

Надвратная башня очень неудобна для защитников города. Чтобы в неё войти, надо подняться на несколько ступеней к двери. Когда спешишь, всегда есть опасность споткнуться.

Зато это маленькое крыльцо очень удобно для того, чтобы толкать с него речи. Ты как бы оказываешься над толпой. Все смотрят на тебя снизу вверх и сразу понимают, кто тут настоящий папка, а кто уже может оголять зад для получения целебных розг.

Я отступил от двери на шаг, чтобы за мной могли встать верные люди. Истор в своём роскошном доспехе. И Ферт, чью принадлежность к шептунам сложно было не узнать. Мне тоже доспех подыскали посерьёзнее, чем раньше. Ещё наручи и поножи. Остались от одного из знатных жителей Илоса, погибших в Пыльном Игсе. Я на них не претендовал, но…

Истор настоял, что раз я воевода, то выглядеть надо достойно.

– Ишер, встречают по одёжке! – наставительно заявил юный аристократ. – Если ты выйдешь весь такой умный и справедливый, но без дорогой брони, доказывающей статус и право на власть – тебе никто не поверит. И денег, кстати, тоже не дадут.

– Я так‑то неплохо зарабатывал… Пока всё это не завертелось… И даже без брони! – критически заметил я.

– Ты с этими кочевниками и интригой, которую закрутил, перепрыгнул из Глиняного круга в Мраморный! А тут у нас, солидных людей, знаешь ли, другие правила! – отрезал тот. – Надевай давай, будешь уважаемым человеком!

Ну я и вышел такой весь красивый. Идеально широкоплечий за счёт наплечников. Сверкающий на солнце блестящей пластиной нагрудника. Перетянутый тугим поясом, из‑под которого к коленям спускались птериги.

Мечта, а не воевода. Жаль, ни одной царевны рядом не было, чтобы оценить и немедленно потребовать меня в мужья. А вот восхищённые девичьи взгляды я собрал. В башне парочку, и уже на площади – с пару сотен, как минимум.

Вышли мы очень вовремя. Успели, можно сказать, в последний момент. Тот самый, который обычно добавляет всей истории величия и мистического окраса.

Несчастного Мгелая с его прихлебателями как раз думали вешать. Вот прямо здесь, на площади, и не по‑простому, за шею – а вниз головой.

На первый взгляд кажется, что висеть вниз головой несмертельно. Но кочевники обнаружили, что это отличный способ мучительно убивать преступников или врагов. А ещё очень символичный. Они же верят в Небо. А Небо – оно, как известно, твердь над твердью.

Это ведь только последователи старых богов думают, что небо прозрачное. И что ходят по нему небожители так же, как по земле – просто с другой стороны. Просвещённые кочевые мыслители давно выяснили: небо – синяя твердь, по которой можно ходить исключительно вниз головой.

Была у них одна история… Какой‑то хан решил при жизни стать обитателем неба. Ну или просто потренироваться, чтобы после смерти не выглядеть позорищем. А посему он потребовал соорудить себе специальную конструкцию. Сам хан висел на ней вниз головой и ногами шевелил, будто идёт. А конструкцию в этот момент, приноравливаясь к его темпу, двигали слуги.

И всё бы ничего. Конструкцию этот амбициозный человек использовал лишь на публичных собраниях, а на них он появлялся нечасто. Но однажды дело очень затянулось. Хан провисел вниз головой час… Два… Три… Десять… Двадцать…

И задохнулся. Объёмные органы брюшной полости нежненько так раздавили ему лёгкие. Это не кочевники через вскрытие поняли. Это я говорю, потому что знаю. Человеческие ливер, потроха и прочие почки расположены ниже лёгких. А дыхательные органы человека весьма хрупкие.

Впрочем, впоследствии кочевники выяснили: если пытаться при жизни ходить, как по небу, то смерть – сиречь, месть неба – может быть весьма и весьма разнообразной. Неизменным оставался лишь один пункт: мучительные ощущения.

Из вариантов было не только удушение, но и кровоизлияние в голову, и остановка сердца, которое начинало работать с перебоями в последние гонги, и много чего ещё «весёлого». В общем, не стоит гневить небо, иначе оно сурово накажет.

Обычно самые крепкие загибались за несколько суток. И это даже если им давали воду и еду. Конечно, вверх тормашками не поешь и не попьёшь толком… Зато за твоими мучениями враги могут наблюдать долго‑долго…

Примерно это и собирались сделать кочевники с Мгелаем и его друзьями. Они наступали на группу всадников и, набираясь друг от друга смелости, кричали:

– На небо их!

– Смерть! Смерть!

– Смерть за смерть!

Толпа распалялась с каждым мигом. Провозись я с доспехом чуть дольше, мог бы и опоздать.

Но мы вышли вовремя. И всё такие серьёзные, что сходу понизило градус беснования.

– Гляжу, хан ханов, у тебя проблемы… Кажется, тебя и твоих друзей здесь не очень любят! – тихо заметил я, подойдя близко‑близко, так, чтобы услышал лишь хан и его ездовое животное.

– Друг мой, воевода Ишер! Спаси! – просипел вполголоса хан Мгелай, вцепившись в уздцы. – Не отдавай им нас…

– Дру‑у‑у‑уг! – издевательски протянул я. – Не ты ли вчера запретил людям продавать своему другу провиант? И даже корм для животных?

– Это была непростительная ошибка одного хана! – сразу же сипло отозвался Мгелай, затравленно оглядываясь. – Я бы его и сам казнил!.. Да он ночью и так помер!

– Что же ты за своими ханами‑то не следишь, Мгелай? Или я тебе деньги давал, чтобы ты их распустил вседозволенностью? – наигранно изобразил я удивление.

– Воевода! Что хочешь проси! Только помоги! – прохрипел хан, пуча на меня глаза так, будто его уже подвешивают.

– Ты мне переханов обещал, но так и не прислал… Ни в дар, ни за деньги! – внимательно рассматривая этого олуха, заметил я. – Нет уж, Мгелай, нет тебе больше веры!

– Не губи! – ещё шире распахнув глаза, прошептал хан. – Пощади!..

А я смотрел на него и думал, что сгубить его было бы милосердием. И для всех ханств, и для него самого. Правда, меня смущало и первое, и второе. Сложно будет найти ещё одну такую же подлую и безнравственную дрянь.

Мгелай умудрился оказаться даже хуже, чем я о нём думал. А я всё‑таки наёмник, о людях думаю не слишком хорошо. Однако этот переплюнул худшие ожидания. А значит, именно он и был мне нужен. Причём живым. А ещё, желательно, ханом ханов.

– А ведь я предупреждал тебя, Мгелай. Говорил, что надо ждать демонов! – проговорил я чуть громче. – Услышал ли ты меня?

– Я был глуп! – сразу же нашёлся хан ханов. – Меня смутили речи моих воинов! Они хвалились, что ничуть не боятся демонов!

– А где твои воины? – уточнил я с интересом.

– Там! – пожаловался хан и указал на толпу. – Среди этих!..

– Отойди в сторону, чужак! – заорал один из кочевников, стоявших в первом ряду.

Здоровый такой лоб. В хорошем доспехе, богатой и чистой одежде.

– Они теряют терпение, – заметил я тихо. – Времени осталось мало, Мгелай.

– Мало времени на что? – прохрипел тот, выпучив глаза.

– На то, чтобы сказать очень правильные слова… – начал я, но тут толпа вновь начала заводиться.

– Убить чужаков!

– Смерть им!

– К демонам их!

– … Чтобы тихо поклясться старыми богами. В том, что будешь беспрекословно подчиняться мне! – едва слышно закончил я, когда крики вокруг чуть поутихли.

Люди ещё не успели заново накачать себя ненавистью и злобой. И пока что ограничивались только криками. Но я догадывался, что от слов к делу они перейдут очень скоро. Мгелай тоже догадывался. Он затравленно оглянулся на толпу, а потом тихо и совершенно искренне (возможно, в первый раз в своей жизни) произнёс:

– Перед Арахаманой, Девой Воды, и Отцом Песков, клянусь, что буду во всём тебе послушен, воевода Ишер из Кечуна, – он вздрогнул, когда остатки утреннего ветра плеснули на него жменей песка с земли, а сверху, прямую ему на макушку, приземлилась одинокая капля. – Что это⁈..

– Твою клятву приняли, дурень! – шёпотом ответил я. – Ты сам вручил свою судьбу в руки старых богов!

– В сторону, чужак!!! – снова заревел всё тот же лоб из первого ряда толпы. – Иначе, клянусь Небом, я выпущу тебе кишки!!!

Потрясая красивым блестящим мечом, он сделал шаг вперёд, и я понял, что времени не осталось совсем. Пора было вытаскивать Мгелая из лап звереющей толпы. А заодно и саму толпу приводить в чувство.

И я шагнул вперёд.

Глава 76

– Так‑так‑так… – проговорил я громко, чтоб услышали даже на другом конце площади. – И что же вы так взъелись на хана ханов Мгелая?

– В Небо его!

– Пусть сдохнет!

– Из‑за него погибли наша родня!

– Мои детки!

– Мой сын!!!

– Крови!

– Убить!

– Тихо!!! – рявкнул я как можно громче, и толпа начала затихать.

«Надо было дать им выкричаться, дурень! – заявил внутренний голос. – Твоё „тихо“, в лучшем случае, два раза сработает, и первый ты уже слил!».

Но я не обратил на внутренний голос никакого внимания. Так‑то он прав, но пусть сам перед толпой выйдет и попробует её угомонить. Посмотрю на него тогда.

Я демонстративно остановился рядом с ханом и его «друзьями». А потом стянул перчатку с левой руки и провёл большим пальцем по одежде Мгелая. На подушечке пальца ожидаемо остался налёт из чёрного песка. Хан ханов был, конечно, трусоват, но вряд ли стоял в стороне от боя. Пару раз уж точно мечом махнул.

Я продемонстрировал палец толпе. А затем выставил указательный палец и провёл по одному из «друзей» Мгелая. И снова на пальце остался чёрный налёт, который я продемонстрировал толпе.

И так я сделал ещё дважды, запачкав все пальцы, кроме среднего.

Толпа молчала. Толпа не понимала, что я творю. И я пользовался молчанием, чтобы поскорее заложить в головы людей то, что мне было нужно. Смельчак, что обещал выпустить мне кишки, тоже стоял и хмурился, не решаясь действовать дальше.

Я же вернулся к Мгелаю и молча вытащил его меч из ножен. Оружие было сплошь в мелких царапинах. Растяпа‑хан даже не сдул с него мелкую чёрную пыль. Я провёл тыльной стороной левой ладони по лезвию. И она снова окрасилась чёрным.

Я двинулся вниз по ступеням, показывая левую руку всем желающим.

– Чёрный песок! Им рассыпаются низшие и слабейшие демоны орды, которые напали вчера на город! – провозгласил я, остановившись рядом со смельчаком, буравившим меня злобным взглядом.

– Это ничего не значит, чужак! Хан – трусливый иух! – проревел этот «лоб».

– Точно хан? – спросил я с улыбкой и последним чистым пальцем на левой руке мазнул по одежде «лба», а вслед за этим по лезвию его меча: – Не ты?

После чего высоко задрал руку и продемонстрировал чистый палец. Толпа взорвалась возмущением, а уличённый в трусости здоровяк зарычал, явно готовясь напасть. Я щёлкнул пальцами руки, поднятой над головой, и указал на него.

Хлопнули тетивы луков, свистнули стрелы. И пронзённый сразу в пяти местах здоровяк осел мешком на землю.

– Я ли не предупреждал всех вас, что демоны придут? Я ли не предлагал готовиться к обороне? Неужели этого никто из вас не слышал? – громко напомнил я, шаг за шагом приближаясь к толпе. – Что, вновь свалите на хана ханов свои ошибки?

Истор и Ферт неотступно следовали за мной, отчего мне было чуточку спокойнее. Вообще, когда выходишь один против озлобленной массы людей, это своеобразное ощущение. От которого с непривычки даже штаны можно замарать.

Тут храбрись не храбрись, а что‑то древнее в глубине души требует развернуться и бежать. Просто оставаться спокойным – уже подвиг в такой ситуации.

– Вот лежит трус! – я указал на мужчину на земле, пронзённого стрелами. – Он обвинил ханов в трусости, но их одежда в чёрной пыли, их оружие посечено, а сам он чист! Что, скажете, помыть и постираться успел, что ли? Есть ли здесь кто‑то, кто будет утверждать это всерьёз⁈

Я обвёл глазами людей. Они не смеялись. Что и неудивительно, тут почти каждый кого‑то да потерял ночью, им не до смеха. Зато они начали задумываться над тем, что я говорил.

– Так тех ли вы гоните людей, кочевой народ, а⁈ – взревел я. – Если я нашёл одного труса, что кричал громче всех, то скольких найдёте вы⁈

Щёлк! Я буквально почувствовал, как общая злоба начинает искать новый выход. Не просто так толпа не решалась напасть на Мгелая и его прихлебателей. Они не последние воины. И не зря звались ханами.

Каждого из них учили сражаться с детства. Одних, как Мгелая, тренировали родители. Других, тех кто взял власть, а не получил по наследству – сама жизнь. Все они были ханами по праву силы.

Каждый в толпе понимал: первые напавшие на Мгелая с гарантией умрут. А тут вышел я и предложил другой выход. Более лёгкую цель, которая, к тому же, могла оказаться рядом. Может, и совсем рядом. А если эта чистенькая цель ещё и годами не давала покоя!..

Рода кочевников не настолько многочисленны, чтобы все друг друга не знали. А теперь многие задумались о том, как бы устранить неявных, но всё же врагов чужими руками, заодно и под маской правосудия.

– А сам‑то ты⁈ Сам⁈ – возопил какой‑то старик, выступая вперёд. – Стоит весь, сияет, как фонарь колдовской! Что, отсиделся в своей башне, пока мы свою кровь проливали⁈

Я с улыбкой смотрел на старика, когда он говорил. Но стоило ему замолчать, чтобы перевести дух, перехватил инициативу:

– Вот ты кровь точно не проливал! Разве что дерьмо… Но вот он, мой топор, смотри!

Я вытащил оружие из петли на поясе и протянул вперёд:

– Вот топор, который убивал демонов. Кто хочет, проверьте!

Чтобы всё было честно в моей истории, надо признаться, что в этот момент я привирал. Ни разу за эту ночь я не поднял топор. Даже ахалга убил рукой. Но чёрной пыли было предостаточно что на топоре, что на моём новеньком доспехе. Зная примерно, о чём буду говорить, я позаботился о том, чтобы доказать участие в бою. Учитывая, что сами кочевники – те ещё врули, этой лжи я стыдиться не стал.

– Ну что⁈ Кто тут смелый, чтоб проверить⁈ – спросил с улыбкой.

И старик охотно шагнул вперёд. А, проведя пальцем по моему топору, тут же выставил толпе чистый палец. С очень торжественным и злорадным видом.

– Он… – начал было обвинение старик, но лезвие топора у шеи быстро остудило его пыл.

– Ты провёл средним пальцем! – расстроенно сказал я. – А показываешь указательный! Покажи средний палец, старик!

– Ах ты старый трус! – взвыла старушка, пробившаяся вперёд.

Вот по ней я точно мог сказать: эта сегодня рубилась, как зверь. На ней мало того, что живого места не было, так ещё и с ног до головы в чёрном песке. На поясе здоровенный нож, весь в мелких царапинах, за плечом лук и пустой колчан.

– Значит, ты ещё и лгун⁈ – возмутилась старушка. – А ну делай, что тебе воевода велел!

Старик, конечно же, умирать в расцвете старости не желал. Не для того он до седин дожил, чтобы теперь стать всеобщим посмешищем. Но если сильно сдавить человеку запястье, то у него рука сама собой раскроется.

А у меня пальцы сильные. И уже через пару ударов сердца ревущая толпа втянула в себя жалобно блеющего вруна и труса. А затем где‑то там, в своих недрах, его пережевала и переварила. И нет, я не образно выражаюсь. Когда толпа уйдёт, труп старика наверняка будет выглядеть пожёванным и переваренным. Толпы вообще жестоки, особенно к слабым. Такие вот многорукие и многоногие чудовища.

Я же, пользуясь тем, что это опасное чудище временно занято, вернулся обратно к крыльцу и поднялся по ступенькам. Говорить с толпой на равных я не собирался. Решат ещё, что я один из них – потом не отмахаешься. Посветил лицом, и хватит с меня.

– Кочевой народ!!! – заревел я, пресекая дальнейшие надругательства над телом старика. – Послушайте меня! Воеводу Ишера из Кечуна! Прошедшего Долгую Осаду! Убившего за два года тысячи демонов!..

Я не считал, если честно. Может, пара тысяч и в самом деле была. А может, и тысяча. Но – помните? – кочевники такой народ, который без бахвальства жить не может. Поэтому информация, которую они слышат, всё равно делится надвое, едва достигнув их ушей.

– … Пережившего Илос, павший под ударами демонов! Видевшего последний бой Пыльного Игса! Сражавшегося в эту ночь в башне, на стене вашего города!..

Да, формально, город ещё не их. Да и вряд ли станет. Очень уж дикий народ сюда пришёл. Не знает, куда ночные горшки положено опустошать – льют прямо на улицы. Но лесть – штука полезная. Особенно если хочешь, чтобы тебя наконец‑то услышали.

– … Ведущий за собой тех, кто готов сражаться с ордой! – продолжал я, стараясь не сбиться с волны. – Вы думаете, всё закончилось этой ночью⁈ Вы думаете, вы в безопасности⁈

Я набрал в грудь побольше воздуха, а потом открыл ужасную правду:

– Нет!!!

Люди шарахнулись от моего рёва на шаг назад. Вот она, сила тренированных лёгких.

– Ночью они придут снова! Ночью демоны восстанут из чёрного песка! Ночью трупы ваших близких и родных окутаются псевдоплотью и пойдут против вас! А что делаете вы⁈ Пытаетесь убить своих ханов и их хана⁈ Не видите трусов среди вас⁈ Кто соберёт людей⁈ Кто направит их на сжигание трупов⁈ Кто соберёт разбежавшийся скот⁈

Скота с гарантией выжило больше, чем людей. Это я к чему? Да всё к той же патологической жадности. У кочевников сейчас в голове счёты застучали, сколько танаков и переханов можно присвоить, пока никто не заметил. А в том, что скоро заметят, можно не сомневаться. Ещё не все племена подтянулись, которые Мгелай к себе призвал. К полудню наверняка, как минимум, два доберутся до города.

– … Кто разрешит сложить в надёжные закрома оставшиеся припасы⁈..

Да‑да… Жадность. Снова она. И я, к слову, в стороне от дележа стоять не собирался. Как только вернусь в башню, сразу отряжу людей, чтобы искали переханов, еду, кожу и ценные вещи. Пусть шатры бесхозные тоже к нам уволокут. Я не собирался вечно у Мгелая просить каждую мелочь. Он очень быстро снова начнёт думать, что это я ему должен, а он – мой личный благодетель.

Боги, вероятно, покарают этого дурака за нарушение клятвы. Но как бы это событие не случилось слишком рано… Он ведь ещё мне нужен был. Кто этих кочевых дикарей против орды поведёт, в конце концов?

– … Чьи слова и приказы признают другие ханы⁈ А кто принесёт богатые дары вновь прибывшим⁈ Вот это трусливое тело⁈ – я указал на истыканный стрелами труп здоровяка. – Или ханы ваши и их хан⁈ Так что же вы творите, кочевой народ⁈ Что вы замыслили⁈

– Нет!..

– Всё не так!..

– Что ты, воевода!..

– Мы за ханов, это самое!..

– Хан ханов Мгелай!..

– Помутнение это было!..

– Да я просто посмотреть!..

– Всё! Я ухожу!

– Хан ханов Мгелай!

– Да мы!..

– Да я!..

– Хан ханов Мгелай!

– Хан ханов Мгелай!

Всегда находится правильный лизоблюд, если не сказать грубее. В общем, тот самый человек, который вовремя крикнет нужную фразу. А дальше обязательно присоединится тот, кто решит прокричать её вторым. Они потом ещё устроят драку между собой. На тему того, кто именно был самым первым.

Я‑то точно знаю, кто это был. Загодя отправил гонца к соседям, чтобы заслали своего человека в толпу. И вот уже над площадью прокатывается слитный хор голосов:

– Хан ханов Мгелай! Хан ханов Мгелай! Хан ханов Мгелай! Хан ханов Мгелай!

Я посмотрел на ликующую толпу, покачал головой в такт выкрикам… А потом спустился с лестницы и встал рядом с чествуемыми.

– Я вернул тебе власть, хан! Иди и не просри её! – тихо сказал я, чтобы один Мгелай меня и услышал. – И помни о своей клятве. Ты сам отдал себя в руки старых богов. Не исполнишь, и они убьют тебя мучительным образом. Поверь, я видел, как это случается!..

И да простят меня боги, в которых я не верю, за очередную маленькую ложь! Потому как и ветер, и песок, и капля воды, упавшая на Мгелая, были делом рук шептунов, сидевших в башне. Я же действительно в местных богов не верю. А значит, нельзя надеяться на них в таком ответственном деле. У них, тем более, своих дел по горло – не до спасения человечества.

Вот и пришлось снова исхитриться. Зато какое удовольствие я получил, глядя на бледное лицо хана ханов, обращённое ко мне… Ну хоть что‑то этого нехорошего человека проняло! А теперь надо было правильно разыграть все карты, что выпали мне по итогам этого утра.

И да, я был доволен собой. Очень доволен.

Выходя к толпе, я много чего боялся: не уловить общее настроение, заговорить слишком поздно, заговорить слишком рано, ошибиться с прогнозом и реакцией. Но всё же, немного изучив кочевников, я рассчитывал получить хоть что‑то. А в итоге получил сразу и всё. Многие бы сказали, что тут не обошлось без вмешательства богов. Кто‑то свалил бы всё на наёмничью удачу. А я просто радовался тому, что всё прошло гладко.

– Иди и правь, хан ханов Мгелай! – проговорил я громко, а затем снова добавил уже тише: – И помни про клятву!..

Под радостный рёв толпы я отвернулся от бледного, как полотно, Мгелая, от его опешивших «дружков»… И, как я надеялся, преисполненный достоинства, поднялся по ступеням к двери в башню, за которой и скрылся.