Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 100 страниц)

А уже на следующий день впереди показался Белый Игс.

Глава 71

Белый Игс встретил нас стенами, которые хотелось рассматривать долго, с разных сторон. И совсем не для того, чтобы любоваться, а из исторического интереса.

Город стоял на ровном месте, будто брошенный кем‑то огромный камень. Стена окружала его неровным кольцом, и чем дольше я смотрел, тем больше понимал: эту стену строили в разное время, из разного материала и с разной степенью криворукости.

Внизу, у самого основания, лежали громадные каменные блоки. Старая кладка – ровная, плотная, без щелей. Блоки тёсаные, подогнанные друг к другу так, что лезвие ножа не просунешь. А вот выше начиналась мешанина.

Кто‑то когда‑то надстроил стену сырцом, необожжённым кирпичом из глины с соломой. Кладка была неровной, кое‑где уже осыпалась, и эти участки напоминали заплаты на старом кафтане. Местами сырец перемежался с обожжённым кирпичом – тёмно‑красным, твёрдым. Я пригляделся и понял: это остатки старых илосских построек. Когда‑то Белый Игс принадлежал Илосу. А потом кочевники «отжали» его в свою пользу, тогда‑то и захромало на обе ноги качество ремонта.

А вот башни напоминали Пыльный Игс. Шесть штук, все из тёсаного камня, все одинаковые. Широкие в основании, чуть сужающиеся кверху, с бойницами на верхних ярусах. Города когда‑то были братьями‑близнецами. Впрочем, есть ведь ещё и Красный Игс. А значит, этих близнецов было трое.

Здесь башни выглядели обжитыми. На верхних площадках маячили фигуры, из бойниц торчали луки. Ворота в город – массивные, окованные железом – были наглухо закрыты.

– Ишер! Воевода!

Я обернулся. Мгелай, подъехав ближе, осадил перехана. Вид у хана был деловой и одновременно какой‑то… Весёлый? И чего он развеселился?

– Ждите нас! – объявил он. – Я поеду договариваться о переханах для твоих людей!

– А если не договоришься? – со спокойной улыбкой спросил я.

Мгелай сначала смутился, а затем усмехнулся и уверенно заявил:

– Договорюсь! Я умею!

Я хотел напомнить ему, чтобы не пытался устроить бойню. Но, сделав над собой усилие, промолчал. В конце концов, это его земля, его люди, его война. Ударит по Белому Игсу первым? Останется без моего войска и золота.

– Давай, – кивнул я. – Но чтобы без глупостей.

Мгелай сделал вид, что обиделся, однако глаза смеялись. Он махнул рукой, подзывая других ханов – Амутепа, Кепела, Иваса. Те подъехали, перебросились парой фраз, и вся компания, в сопровождении трёх десятков воинов, направилась к воротам.

Я остался ждать.

Колонна за моей спиной остановилась, но походный лагерь не разворачивала. Кочевники стояли так, будто не за покупками приехали, а за чем‑то совсем другим. И это ещё больше укрепило во мне подозрения, что хан задумал лютую подлость.

Рядом остановились Аримир с Элией, а ещё Истор, Гвел и Денос. И Истор уверенно сообщил мне о грядущем обмане:

– Они нападут, Ишер…

– Подозреваю, что да, нападут, – кивнул я.

– И что мы будем делать? – уточнил молодой представитель илосской знати.

– Посмотрим, как всё случится. Если Мгелай нарушит обещание, тогда просто уйдём. Пусть сам разгребает, что натворил, – пожал я плечами.

– Нельзя напасть и не нарушить обещание! – хмуро сказал Аримир.

– Ты плохо знаешь кочевников, – подал голос шептун Ферт, подъезжая к нам. – Нет народа подлее…

Он сказал и покосился по сторонам, проверяя, нет ли рядом местных. Не было. Старики, женщины и дети прятались за строем воинов и за телегами.

Ворота Белого Игса, между тем, открылись. Оттуда выехала группа всадников, человек десять. Впереди – грузный мужчина в богатом халате, с высокой шапкой на голове. Хан ханов Ингум, видимо, вышел приветствовать верных подданных. Или это был кто‑то из его приближённых.

Две делегации встретились на полпути между городом и нашими позициями. Не спешиваясь, спокойно начали разговор. И вот тут Мгелай меня удивил.

Я не слышал ни слова, но жестикуляцию считывать умел. Мгелай говорил, размахивая руками, указывая то на свой лагерь, то на восток. Ингум слушал, скрестив руки на груди, и лицо его не выражало ровным счётом ничего.

Но Мгелай напирал, краснел и всеми жестами выражал неприкрытую агрессию. При этом я уверен, что тон он выдерживал доброжелательный. Потому что его собеседник оставался спокойным, как змей на солнце.

– Что‑то не так! – тихо сказал подошедший Денос.

– Вижу, – ответил я. – Устроил представление…

– Потрох вонючий! – высказался без стеснения Истор.

Наконец, переговорщик со стороны города ответил. Он тоже замахал руками, но судя по жестам, просто спускал эмоции, что‑то высказывая Мгелаю. Это не было агрессией. И когда Мгелай резко шагнул к нему, приложив руку к груди, это тоже не было агрессией…

Но в этот момент со стены Белого Игса сорвалась стрела.

Стража на стенах, видимо, прикрывала своих переговорщиков. А Мгелай устроил такой спектакль, что со стороны можно было принять за ссору. И у кого‑то сорвалась рука из‑за его резкого шага.

Может, в хана даже не собирались стрелять. Лишь пытались предупредить от агрессивных действий. Но стрела уже вонзилась в землю в двух шагах от Мгелая. На мгновение всё вокруг замерло…

А потом Мгелай взревел.

– Вероломство! – заорал он так, что, наверно, в самом Белом Игсе услышали. – Они стреляют в переговорщиков! На глазах у всех! Бей их, подлецов!

И прежде чем я успел выдохнуть, Мгелай выхватил саблю и рубанул собеседника по груди крест‑накрест. За ним в бой кинулись остальные его ханы. За ханами – три десятка приближённых охранников.

– Он точно готовился, наверняка ещё и репетировал! – покачал головой Истор.

– Иух подлый, – кивнул я. – Как собирался разграбить Белый Игс, так и не отказался от планов. Просто слегка их поменял.

Встреча превратилась в свалку за несколько ударов сердца. Переговорщики со стороны города во весь опор неслись обратно к воротам. А их бодро преследовал Мгелай и его сопровождение. Надо отдать должное коварному хану, он не струсил. Не побоялся выйти против всех защитников Белого Игса.

Он ворвался в город на хвосте убегающих. Его люди тут же устроили свару в проёме ворот и в надвратной башне, не позволяя закрыть створки.

А на город уже катила лавина остальных воинов Мгелая. Когда хан ворвался в ворота, кочевники успели преодолеть полпути до городских стен. И, не мешкая, начали с этого расстояния пускать стрелы.

– Чтоб тебя демоны сожрали, Мгелай! – выдохнул я, а потом выругался…

По‑взрослому, длинно и затейливо. Вспоминая всех богов, всех ханов – и всю их родню до седьмого колена. А затем глубоко вздохнул, успокаиваясь. Провокация была такой детской, что, чисто теоретически, никто не должен был сорваться. Но кто мешал Мгелаю подослать в город своего человека?

Эта сволочь всё‑таки добилась своего. И теперь за мои же деньги брала Белый Игс.

– Что делаем, командир? – усмехнулся Истор.

– Ну… Получается‑то, что не хан напал на город, а город на хана. А мы союзники, чтоб его за ногу… – резюмировал я. – Придётся идти помогать. Но дальше ворот не заходим. Занимаем надвратную башню. А дальше пусть кочевники сами разбираются.

Мои люди строились быстро. Четыре сотни, прошедшие Илос, знали цену каждому мгновению. Щиты встали стеной, копья – частоколом.

– Слушай сюда! – крикнул я, остановившись перед строем. – Идём к воротам. Прикрываем друг друга. Кочевники пусть лезут на стены, наше дело – ворота. Пробиваем проход внутрь. Занимаем башню. Дальше не наша война. Есть вопросы?

Вопросов не было. Только сосредоточенные лица. И крепкие руки, сжимающие оружие.

– Вперёд! – приказал я.

И мы двинулись строем к городу. А впереди уже гремел бой. Кочевники обстреливали стены, толпились перед воротами.

«Дурак ты, Ишер. Дурак, что связался с этим Мгелаем. Дурак, что поверил, будто сделка обойдётся без крови!» – мне не жалко было жителей Белого Игса.

Мне было жалко жизненную энергию, которая выплеснется здесь, привлекая демонов. Вот только уже поздно было о чём‑то жалеть.

Впереди ждали ворота Белого Игса. А за ними – переханы, которых купить не получится, потому что честная сделка сорвалась.

Со стен Белого Игса стреляли. По кочевникам, по нам, по всем, кто приближался. Я видел, как упал один из моих, затем второй.

– Щиты плотнее над головой! – проорал я. – К воротам! Не останавливаться!

Мы побежали. Впереди, в не до конца закрытых створках ворот, творилось столпотворение.

К моменту, когда подоспела основная масса кочевников, защитники Белого Игса успели опомниться. Сверху летели камни, лилась какая‑то дрянь, стрелы сыпались градом.

– Строй! – рявкнул я, когда мы добежали до первых телег, брошенных кочевниками. – Щиты вверх! Копья!

Мои люди встали, как учили. Четыре сотни – не так много, но когда они смыкают щиты и выставляют копья, уже сила. Мы двинулись в ворота, прикрываясь от стрел и камней.

Ашкур поднял руку, закрыв глаза. Ветер взревел под стенами, поднимая пыль и песок, обрушил их на воинов Белого Игса. На мгновение обстрел наших позиций прекратился. Сложно стрелять и бросать камни, если глаза забиты какой‑то дрянью. Это позволило нам растолкать массу кочевников, прорываясь к нужной точке.

– Расступись! – заорал я, и мои копейщики пошли вперёд.

Кочевники шарахнулись в стороны. Ещё бы, когда на тебя движется стена щитов с копьями, даже самый храбрый задумается. Мы вломились в ворота и прошли под аркой.

Защитники – городская стража, ополченцы, кто‑то в доспехах, кто‑то просто с копьём и щитом – пытались задавить верховую кочевую лаву. И у них получалось, демоны их побери! Нет ничего глупее, чем верховым строем бить в лоб строю копейщиков. Даже такому кривому, какой был у защитников Белого Игса.

– Копья! – скомандовал я. – Царский строй!

Первая шеренга ударила. Копья вошли в толпу защитников, и те попятились. Щиты моих людей сомкнулись ещё плотнее, мы сделали шаг, второй, третий. Мы не учились бить на ходу, потому кололи невпопад. Шагали и кололи. Но даже этого хватило, чтобы защитники дрогнули.

Хорошо убивать врага, когда он не может тебя достать. Плохо, когда враг убивает тебя, а ты его достать не можешь. Большинство людей в Вечных Песках посмеялись бы над этим, заявив, что нельзя выиграть бой, не рискнув шкурой. А вот для жителей ханств это было чуть ли не девизом.

Сначала один ополченец попятился, затем второй. А потом побежали сразу несколько. А когда побежали первые – побежали все.

– Вперёд! – крикнул я, и мы допродавили защиту, вывалившись на площадь перед воротами Белого Игса.

Я тут же понял: город наш. Не потому, что мы такие сильные, а потому что защитники потеряли строй и спасались, кто как мог. Кто‑то убегал вглубь, кто‑то бросал оружие, кто‑то падал на колени и молил о пощаде.

Кочевники, ещё недавно сами готовые бежать, превратились в лютых пустынных зверей. Они обтекали наш строй, остервенело рвались вперёд. Часть из них кинулась на стены, мстить тем, кто стрелял в них сверху, другие – сразу же хлынули в город, пуская стрелы и, похоже, не сильно разбираясь, кто тут воин, а кто погулять вышел.

Город не ожидал нападения. Город жил своей жизнью. Всё случилось слишком быстро, слишком внезапно, слишком стремительно. И теперь воины Мгелая брали своё.

– Стоять! – заорал я илосцам. – Ни шагу внутрь! Занимаем ворота!

Мои люди заняли надвратную башню. Живых врагов там всё равно не осталось. Пролетевшие кочевники Мгелая устроили внутри знатную резню.

Я стоял и смотрел, как внизу гибнет Белый Игс. Он именно гиб. Потому что кочевники не собирались тут жить. Похоже, Мгелай не был вдохновлён рассказами о защите Илоса. И вовсе не собирался героически обороняться на стенах.

– Вот же грязь! – рядом со мной остановился Истор, посмотрел вниз и сплюнул на камни верхней площадки. – Как дикие звери…

– Да, нелюди, – согласился я, пожав плечами. – Хочешь снова привить им Законы Песка и Воды?

– Уволь меня от этого! – морщась, попросил Истор.

Ждать пришлось долго. Часа два, наверно. Солнце поднялось высоко, жара стала невыносимой, но мы стояли. Пили воду, перевязывали раненых, считали потери. Шестеро убитых и три десятка раненых за этот безумный штурм.

Потом к воротам вернулся Мгелай. Хан был доволен. Весь в чужой крови, с перекинутой через седло сумкой, из которой торчали какие‑то вещи.

Я вышел ему навстречу, еле сдерживая отвращение. Он подъехал ко мне, спрыгнул и улыбнулся во весь рот.

– Воевода! – объявил он. – Город наш! Переханы будут!

Я смотрел на него и молчал. Мгелай, кажется, только сейчас заметил, что мои люди стоят отдельно, и что мы не участвовали в грабеже.

– Ты чего? – спросил он удивлённо. – Почему не заходишь? Добыча общая!..

– Я просил тебя, хан, не устраивать бойню… – сказал я тихо, но так, что он сразу перестал улыбаться. – Ты взял город, но зачем устроил всё это?

– Что устроил? – ещё больше удивился тот.

– Зачем ты грабишь город и убиваешь его жителей, хан? – пояснил я. – Зачем твои люди убивают мирных жителей?

Мгелай отмахнулся:

– А, мелочи! Подумаешь, город взяли. Нам же нужны переханы? Вон они в городе, переханы! Бери, сколько хочешь!

– Мелочи? – я шагнул к нему. – Ты потерял людей. Я потерял людей. Те, кто мог бы воевать с демонами, теперь лежат мертвее мёртвого. А те, кто выжил, вместо того чтобы отдыхать и готовиться, грабят город и скоро перепьются. Это мелочи?

Мгелай нахмурился:

– Ты чего, воевода? Я хан. Я решаю, когда воевать, когда мириться. Ты платишь – да. Но это мои воины. Мои. Я ими командую.

– Ты ими командуешь, – согласился я. – Но я плачу. И если я говорю, что город грабить не надо – значит, не надо. Сейчас все демоны округи чуют жизненную силу, что ты пролил! Ты, понимаешь, хан, что едва только стемнеет – они придут⁈ Ты понимаешь, что здесь начнётся после захода солнца⁈

Мгелай смотрел на меня с удивлением. И разгорающейся злостью. Кажется, он не привык, чтобы ему перечили. Тем более, наёмники, которым он «оказывал честь», позволяя платить.

– Ты… – начал было он.

– Я, – перебил я. – Я плачу золотом. Я привёл четыре сотни воинов, которые умеют убивать демонов. Я не лезу в твои дела с ханами. Но когда я что‑то прошу и прошу много раз – не отмахивайся от моих слов, хан! Ты ведь уже знаешь, что бывает в этом случае!

Мгелай молчал долго. Потом кивнул.

– Понял, воевода… – он ещё помолчал. – Переханов завтра получишь. Лучших. А сегодня… Сегодня пусть мои порадуются! Они заслужили!

– Никаких «порадуются», хан! Заканчивай резню прямо сейчас! Заканчивай и начинай готовиться в обороне! Иначе к утру здесь останутся только мои люди и горстка чудом выживших!

Мгелаю мои слова не понравились. Очень не понравились. Но я столько раз просил его поспешить, иначе придут демоны, а он не слушал… Вероятно, сейчас он вспоминал именно об этом. И о ночи, когда его воины носились по стойбищу, погибая один за другим.

Мгелай решил не спорить.

– Злой ты, друг мой воевода! Но я выполню твою просьбу! – сказал он, улыбнувшись. – Где тебя искать? Здесь?

– Мы займём северо‑восточные ворота, – сказал я. – Будем готовиться к обороне.

– Я найду тебя, Ишер! – пообещал хан. – Сегодня будет пир в честь взятия Белого Игса. А потом я призову сюда племена! И стану ханом ханов!

– Лучше отдай мне жителей города, кто выжил, хан! – попросил я. – Я отпущу их, пока есть кого отпускать.

– А что мне за это будет, воевода? – засмеялся Мгелай, забираясь в седло.

– Я не потребую долю с добычи, – ответил я ему без тени улыбки. – Или в ханствах перестали ценить тех, кто первым ворвался в город?

Лицо Мгелая сразу погрустнело, но думал он недолго. Патологическая жадность толкала к выводу, что ценности важнее всего остального:

– Я отдам тебе людей и пленников, воевода! Договорились!

Мгелай дал пятками по бокам перехана, пустив его в сторону центра города. А я натянул на лицо доброжелательную улыбку, но всё же не сдержался.

– Вонючий потрох! – буркнул я ему вслед.

В северо‑восточные ворота мы перебрались сразу. Туда же завели своих переханов и гнуров. Белому Игсу предстояла тяжёлая ночь, пусть кочевники нам и не верили. Может, не эта ночь, но следующая – уж точно.

Я нисколько не сомневался, что демоны вскоре пожалуют. На такие кровавые реки они всегда бежали с огромной охотой. Я и ворота‑то выбрал те, которые были дальше всего от орды, рассчитывая отсидеться в укреплении, если кочевники не удержат стены.

Надвратная башня была мощной, хоть и приземистой. Там легко уместились все мои люди и всё наше имущество. Я не собирался умирать за воинов Мгелая, но собирался пережить несколько ночей, пока кочевники будут решать свои вопросы.

Я даже не верил в то, что Мгелай сумеет остановить резню. Но он смог. Гонг, два, и всё начало успокаиваться. А кочевники погнали к нашей башне людей. И пленных воинов, и остатки жителей Белого Игса.

Те скапливались перед северо‑восточными воротами, не понимая, что происходит. Я же ждал, когда в их рядах появятся люди побогаче, и дождался. Несколько мужчин в дорогих одеждах, рядом – старики в расшитых халатах.

Вот к ним я и вышел. Долго смотрел на это гудящее море. А потом спросил у тех, кого приметил:

– Кто из вас главный над горожанами?

– Хан ханов был главным! – поморщился один из богато одетых мужчин. – А теперь нет больше главного…

– А кому подчинятся все те, кто стоят здесь? – спросил я. – Кто здесь старший из всех?

– Я верховный старейшина рода, чужак! Что тебе надо от нас? Зачем этот паршивый иух Мгелай согнал нас сюда? – один из стариков выступил вперёд и уставился на меня, его седая борода задрожала от гнева.

– Потому что я попросил не убивать вас, а отдать мне! – громко ответил я, расставляя все точки. – Законы Воды и Песка требуют от меня не убивать мирных жителей.

– Да будь ты проклят! Это ты вытеснил нас из ворот! – закричал вдруг один из пленных воинов.

Этих ребят легко можно было опознать по связанным рукам и следам побоев. Многие были ранены, некоторые едва стояли на ногах – или не стояли вообще.

– Сколько воинов было в Белом Игсе? – спросил я спокойно.

– Тысяча воинов! – гордо ответил верховный старейшина. – Тысяча смелых воинов!

– Я спросил про воинов, а не про ополчение, – поморщился я.

– Всего двести… – хмуро ответил один из мужчин. – Восемь сотен наш хан ханов услал в Ивесан. Тамошний хан прислал богатые дары нашему, прося о помощи! Какие‑то твари пришли со стороны проклятого Илоса! Они разоряют стойбища… Они убивают!..

– Чем же тебе, милый мой, Илос‑то не угодил? – удивился Истор, который, как и сотники, вышел вместе со мной.

– Они пропустили к нам этих тварей, этих чудовищ!.. – воскликнул верховный старейшина. – Они позволили им пройти к людям!

– А они что, обещали тебе и твоим родичам защищать вас⁈ Или, я не понял, ты их за людей не считаешь, а люди для тебя – только вы⁈ – удивился Истор. – Ты ничего не попутал, житель города, который когда‑то принадлежал Краю Железного Кряжа, а?

Старейшина замолчал, сверля нас злым взглядом. Впрочем, со злостью на нас смотрели все жители Белого Игса. И даже некоторые воины хана Мгелая, которые были в этот момент на площади.

– Илос пал после двух десидолей осады! – громко, чтобы все услышали, сказал я. – Илос сражался с теми, кого вы называете чудовищами, с демонами орды, пришедшей на его земли. Сражался и пал.

Я выдержал паузу, чтобы дать осмыслить мои слова жителям Белого Игса.

– Где были вы и ваш хан ханов, когда там гибли люди? – спросил я. – Может, вы выслали свою помощь соседям, как того велит Закон Песка? Может, приютили беженцев, как того велит Закон Воды? Ах! Да!..

Я обвёл взглядом жителей города и усмехнулся:

– Вы же не верите больше в наших богов. Вы верите в своё небо. Вы отреклись от Законов Песка и Воды, выбросили их. Забыли, почему они были священны. И не пришли на помощь Илосу, хотя наш город просил эту помощь. Просил, чтобы сдержать орду… Ну что же! Вы добились того, чего хотели! Демоны пришли к вам! Но раньше демонов к вам пришёл хан Мгелай! И готов был отдать вас всех на потеху своим воинам! Вот чего вы добились, отринув законы Песка и Воды!

Я снова замолчал, глядя на людей. Теперь они смотрели на меня со смесью страха и смущения.

– Все вы трупы! – проговорил я. – И только благодаря моему, воеводы Ишера, заступничеству, вы стоите здесь! Только потому, что я, чтя Законы Воды и Песка, попросил вас не убивать! Только потому что я просил не проливать в городе реки крови, вы все живы!

Я перевёл дух и попытался успокоиться. Происходящее заставляло меня сдерживать рвущуюся наружу ярость. Я уже и сам хотел достать топор, чтобы порубить тут всех к демонам. Илос им, видите ли, гадость сделал… Ублюдки неблагодарные.

– Я, воевода Ишер из Кечуна, защитник Кечуна и Илоса, дарую вам последнюю милость старых богов! – взяв себя в руки, проговорил я. – Я дарю вам право собраться и уйти из этого города, чтобы не были больше нарушены Законы Воды и Песка!

Толпа зашумела. И не было в этом шуме ни радости, ни надежды. Я, кстати, отлично понимал причину. Поэтому, сделав шаг к верховному старейшине, тихо спросил:

– Ты знаешь, старик, где за пределами города достать этим людям воду и еду?

– Есть гостевой дом на севере от города. Там склады хана ханов, есть еда и вода… Есть оружие… Но нам запрещено брать эти вещи! – всплеснул он руками в разукрашенных рукавах.

– То есть… Ты готов сдохнуть, но выполнить волю мёртвого вождя? – удивился Истор.

– Нет… Но… Хан ханов жив! Старший сын убитого увёл воинов в Ивесан на помощь! – вскинулся один из знатных мужчин.

– Считайте, что он мёртв, – хмуро ответил я ему. – Орда идёт на восток, она взяла Илос, она уничтожает стойбища, она уже пришла в Ивесан. Лучше идите к складам и возьмите там всё, что нужно.

– И что нам после этого делать? – смутился верховный старейшина.

– Меня это не касается, – качнул я головой. – Вы сами выбрали жить по иным законам. Вас нигде больше не ждут. Вам самим решать, как жить дальше. Мы откроем вам эти ворота и позволим уйти. На этом наша милость заканчивается. Мы чужаки вам, вы – нам. Не ждите от других милостей больше, чем сами бы дали в такой ситуации. Уходите!

Я вновь повернулся к толпе и громко сказал. Так, чтобы уж точно разобрали все:

– Мы откроем ворота! Уходите! А кто останется, пусть это будет его выбор! Я не буду мешать воинам хана Мгелая отдыхать после их победы! Это их право по вашим же законам! И ваша судьба!.. Откройте ворота!

Вернувшись в надвратную башню, я встал на стене. Так некоторое время и стоял, глядя, как тянется людская река, вытекающая из города. Прошла чаша, затем ещё одна… На стену выбрался Аримир, а рядом с ним шёл местный верховный старейшина.

Не поворачивая головы, я спросил:

– Чего тебе, старик?

– Ты отпустил людей моего рода… – глядя на бесконечную людскую реку, заговорил он. – И воинов, и простых людей… Если мы сумеем найти нового хана, наш род будет жить.

– Ну и валите… – я пожал плечами.

– Я не хочу, чтобы дары, собранные моим ханом, попали в лапы этому ублюдку Мгелаю! – тихо сказал старейшина, сверкнув бледными глазами. – Во дворце есть тайник, воевода Ишер из Кечуна. В этом тайнике – казна моего хана. Забери её себе! Забери и не отдавай ублюдку Мгелаю, да сгнить ему и всем его воинам в песках!

– Где находится тайник? – спросил я, даже не представляя, как незаметно до него добраться.

– В него можно попасть из города! – ещё тише заговорил старейшина, подавшись вперёд. – На площади перед дворцом есть караулка стражи! Внутри к стене приделан держатель лампы… Потяни за него вниз, до щелчка, а потом вверх. Откроется часть кладки. Сдвинешь её, спустишься в тайный ход, ведущий во дворец. На той стороне попадёшь в тайник. Бери там всё, воевода! Бери сейчас, пока эти помойные иухи из племени торико не нашли его!

– Чего сам‑то не забрал? – удивился я.

– Мог бы забрать, уже забрал бы!.. – хмуро бросил старик. – Но лучше пусть возьмёт тот, кто отпустил людей моего рода, чем сокровище достанется этим!..

Старик мотнул головой в сторону Белого Игса, где, судя по звукам, как раз обчищали дома.

– Я услышал тебя, старейшина. Постараюсь успеть до людей Мгелая, но обещать не буду. Своё право на долю в добыче и грабеже я отдал за ваши жизни, – ответил я, чем поверг старейшину в глубокий шок.

Он выпучил глаза и посмотрел на меня, не веря своим ушам.

– Уходи, старик! Уходи за своими! – я кивнул вниз со стены. – Уходите как можно дальше и, может, вам даже повезёт выжить. Четыре орды пришли в Край Людей. С четырёх сторон света сползлись демоны. Но если есть у вас воля к жизни, вы найдёте способ сохранить жизнь. Прощай!

– Прощай, Ишер, воевода из Кечуна… – по‑прежнему чуть растерянно проговорил старик. – Мой род будет помнить твой поступок…

«Ещё чего не хватало!» – подумал я.

«А тебе говорили, что ты везде старую веру поддерживаешь!» – ехидно заметил внутренний голос.

И, пожалуй, он был снова прав, сволочь такая. А мне предстояло придумать, как выкрасть казну хана Ингума из‑под носа у Мгелая. И да, я собирался это сделать. Потому что золото никогда не бывает лишним. А мы на вероломных «союзничков» изрядно потратились.

Солнце ещё не зашло, а со стороны дворца уже неслись радостные крики. У Мгелая с друзьями явно начиналось празднование. Мои люди готовились оборонять надвратную башню, обустраивались. А я всё думал и думал, пока не пришёл к выводу, что надо выждать.

У меня созрел план, как выкрасть казну Ингума. Но для начала надо было, чтобы Мгелай выполнил своё обещание. Чтобы пригласил меня во дворец на пир. И усатый подлец не подвёл. Запыхавшийся посыльный передал мне устное приглашение. Встречать его я вышел не один, а с охраной в десять человек.

– Хан сказал привести только тебя! – заупрямился при виде них воин, который принёс приглашение.

Что характерно, никаких «воевода» и прочего словоблудия. И даже никаких уважительных поклонов. Видимо, крепко пошатнулось сегодня моё положение у ханов. А вот на праздничный пир меня ещё звали, и это радовало.

– Город только сегодня взяли, воин! – процедил я. – Уверены, что убили в нём всех врагов? Ты и сам‑то, гляжу, не один приехал…

Я кивнул на небольшой отряд, топтавшийся за спиной посланника. Задумчивая складка пронизала его гладкий лоб, но воин всё же нашёл аргумент:

– Мы бы сами охраняли тебя!

– А на обратном пути кто меня будет охранять? – напоказ засмеялся я. – Не могу же я оставить своих людей на всю ночь без командира! Да и вспомнит ли кто из вас выделить мне охрану после пира?

– Вспомнят‑вспомнят! – заверил меня воин.

– Это хорошо, если так… – горделиво кивнул я. – А если забудут от выпитого на пиру?.. Одному, что ли, идти?

Парень задумался. Непривычный процесс шёл тяжело. Так что я решил ковать железо, пока горячо. Сделал важное лицо и хлопнул воина по плечу, подталкивая вперёд:

– Пойдём! Я же своих людей не во дворец поведу! Оставлю их снаружи… Есть там поблизости каморки для стражи?

– Караулка была на площади! – наморщив лоб, припомнил воин.

– Вы уже, надеюсь, разграбили её? – уточнил я. – А то я солнцеликому хану Мгелаю обещал всю добычу отдать за жителей города и пленников.

– Обыскали всю! – радостно заверил посыльный. – Пусто там теперь, совсем пусто!

– Вот и отлично! Пусть мои воины посидят внутри, меня подождут! – с достоинством кивнул я.

Услышь этот разговор хоть один хан, и он бы сделал всё, чтобы в проклятой караулке не было моих людей. Услышь этот разговор Мгелай, и он бы, наверно, решил сразу от меня избавиться.

Но в бардаке, что царил в поверженном городе, всем было на всё плевать. Здание пусто? Ну так и пусть там сидит кто угодно. Командиром отряда, которому предстояло грабить казну, я взял Аримира. А тот прихватил с собой Элию, не желая оставлять её без присмотра среди кучи мужчин.

Мы шли по главной улице, а там продолжался грабёж. Кочевники таскали тюки, грузили телеги, гоняли скот. Кто‑то успел нажраться и валялся прямо в пыли. Кто‑то делил добычу: люди орали друг на друга, хватались за сабли.

Мы шли молча, не отвлекаясь. Только Элия разок вскинулась, а я скрипнул зубами, когда мимо протащили упирающуюся девушку.

– Не смотри! – бросил Аримир. – Не наше дело.

То ли про несчастную свои же забыли, то ли она отказалась уходить… А может, её оставили специально, потому что она была «чужачка»… В любом случае, я не собирался вступать с разгорячёнными кочевниками в спор. «Горе побеждённым», как говорили в моей прошлой жизни.

Белый Игс был обречён и обречён дважды. Я и так слишком сильно надавил на Мгелая, чтобы спасти хоть кого‑нибудь. Теперь поздно было геройствовать.

Город ближе к центру жил своей новой, странной жизнью. Кочевники здесь не бегали с криками, а деловито хозяйничали. Кто‑то чинил телегу, кто‑то перебирал зерно, кто‑то торговался с другими кочевниками. Женщины из племён, союзных Мгелаю, разводили прямо на улицах костры и варили еду.

Нет, грабёж, конечно, и здесь происходил. Но как‑то без огонька. Разве что вокруг дворца суетились кочевники: таскали добро, выводили переханов из ханских сараев.

Дворец хана ханов был повыше остальных зданий в Белом Игсе. Но в остальном зрелище представлял из себя убогое: прямоугольная коробка из сырцового кирпича, два этажа, плоская крыша. Ни башенок, ни колонн, ни мрамора – ничего, что хоть как‑то напоминало бы илосские дворцы. По сравнению с домами вокруг – да, большое. Но если мерить мерками Междуречья, да и Железного Кряжа – просто склад, обмазанный глиной.

Я усмехнулся про себя. Ишер из Кечуна, герой Кечуна, защитник Илоса, стоит посреди захваченного кочевниками города. И смотрит, как степняки грабят дворец, который даже дворцом назвать язык не поворачивается.

Жизнь удалась. Вот прямо мечтал об этом!

Караулка на краю площади перед дворцом стояла пустой. Из неё и в самом деле вынесли практически всё. Остался каменный стол и каменные пеньки, на которых, видимо, полагалось сидеть. Мы попрощались с Аримиром, переглянувшись напоследок, и я отправился на пир.

Помещение, куда меня привели, было длинным и узким, вытянутым вдоль здания. В потолке – прямоугольное отверстие, через которое валил дым и лился солнечный свет. В стенах – маленькие окна, забранные решётками, так что света от них было чуть.

Посреди зала – большой очаг, сложенный из камня. В нём весело потрескивали угли, над которыми вертелась туша какого‑то животного. Вдоль стен стояли столы – грубые, сколоченные наспех, но заставленные яствами так, что глаза разбегались.

А за столами сидели старейшины и знатные воины из союза Мгелая. За отдельным столом расположились ханы. Ели, пили, громко переговаривались. Во главе этого стола восседал Мгелай. И сидел он на троне.

Резное деревянное кресло с высокой спинкой, покрытое позолотой и какими‑то камнями. Подлокотники в виде звериных голов, ножки в виде звериных лап. Трон убитого хана ханов. Наверно, здесь сидели все правители Белого Игса.