Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 100 страниц)

– Теперь каждая ночь будет такой, Гвел, – ответил я спокойно. – Надо привыкать.

Он посмотрел на меня непонимающе, с тенью обиды. Словно ждал других слов – утешения, надежды, обещания, что всё теперь будет хорошо. Однако я не видел смысла врать. Ни себе, ни другим.

– Привыкать? – переспросил он. – Разве к такому можно привыкнуть?

– Можно, – сказал Аримир, сидевший вместе с Элией напротив. – Ко всему можно привыкнуть. И к этому ты привыкнешь.

Гвел опустил глаза и некоторое время сосредоточенно жевал. А затем вновь поднял взгляд, кивнул в сторону Кирпичного круга и спросил:

– Как думаете, сколько их там погибло?

– Много, – ответил я. – Сегодня у них погибло много людей. Возможно, нам повезло быть в этих башнях, а не там.

Том 2
Глава 52

Утро после боя – всегда суетливое. Надо много успеть в те два гонга, пока не начнёт валить пластом. Помочь с ранеными и убитыми. Выкроить время, чтобы протереть пот и позавтракать. А потом надо лечь и, наконец, провалиться в сон.

И этот сон должен быть крепким и спокойным. Иначе будешь чувствовать себя сонным и разбитым. А впереди новые дела, а дальше – новый бой.

Я продрал глаза, когда солнце стояло уже высоко. В нашей башне было тихо. Шаги дозорных на верхних ярусах. Приглушённые голоса из столовой на шестом. Выбравшись из своего закутка, я нос к носу столкнулся с сотником:

– Проснулся? – Ихон удовлетворённо кивнул. – Совещание после следующего удара гонга.

Гонги мы слышали, их старательно отбивали в Илосе. Звон доносился даже до нашей стены. Не знаю, когда был последний гонг – я ещё спал. Но, судя по тому, что Ихон пошёл будить других триосмов, пара чаш в запасе имелась. Их я потратил на то, чтобы привести себя в порядок после сна.

На совещание собрались все триосмы и их замы. Ихон развернул на столе кусок шкуры с нарисованной картой Глиняного круга. На ней были изображены ближайшие к нам кварталы. И сделаны пометки по важным точкам, найденным поисковыми отрядами.

– Ночь мы пережили, – начал Ихон без предисловий. – Хорошо пережили, за что всем вам спасибо. Но сегодня вновь нужно поискать припасы. Еда, вода, дерево, лом, тряпьё для перевязок. Всё, что удастся найти.

– Демоны в городе, – напомнил Оти. – Ишер говорил, они днём прячутся в подвалах.

– Знаю, – кивнул Ихон. – Поэтому сегодня идём триосмиями. Полным составом. Каждый дом проверять двумя осмиями, не меньше. Если столкнулись с демонами – не лезть на рожон, отходить, выманивать на свет. Солнце их слабит, но мгновенно не убивает. За четверть чаши, пока они рассыпаются, могут положить десяток наших.

– А если их много? – спросил Урум.

– В этом случае просто уходим к другом дому, – ответил Ихон. – В Глиняном круге нет таких богатств, за которые стоило бы умирать. А у нас есть последние дни, когда ещё можно найти что-то существенное.

Каждой триосмии было выделено направление. Я со своими людьми отправился вглубь, за границы уже проверенной территории. Охват мы постепенно расширяли: ближайшие к стене дома были обобраны до голого сырца.

Улицы Глиняного круга встретили мёртвой тишиной, как и вчера. Но теперь к ней добавилось ощущение постоянно преследующего чужого взгляда.

Мы прочесали три квартала. В основном, пустота. Брошенные дома, разграбленные лавки, черепки от битой посуды на земле. Кое-где находили полезное: мешок с мукой в подвале, связки сушёных овощей на чердаке, ещё две добротных двери, которые можно пустить на щиты. Тащили всё, до чего дотягивались руки.

А потом мы вышли к дому, который обещал самую большую добычу в этот день. Он был цел, дверь заперта изнутри. Окна закрыты деревянными – что редкость в Глиняном круге – ставнями. Вход во внутренний дворик завален мешками с песком. Кто-то готовился к осаде всерьёз и надолго.

Разобрав завалы в проходе, мы проникли в уютный внутренний дворик, где уже было чем поживиться. В самом доме было темно и тихо. Солнечный свет почти не проникал внутрь. И пусто тут не было. Из темноты на нас бросились пятеро дуаров. Они дымились на свету – чёрная псевдоплоть на их телах плавилась, стекая каплями. Да и двигались они медленнее, чем ночью, а били слабее.

Но по-прежнему были опасны для моих людей.

Ополченцы даже строй сбить не успели. Один из дуаров махнул рукой, и оказавшийся на его пути ополченец, хоть и успел прикрыться щитом, но получил длинный порез. Прямо на правой руке, в которой и сжимал копьё. Парень, вскрикнув, упал на землю. И тем самым спас себе жизнь.

Дуары промчались мимо, спеша разобраться с теми, кто ещё на ногах. И пусть их удалось остановить, но долго мои люди продержаться не могли. Даже опытный Аримир, столкнувшись с таким врагом, не знал, что делать. Он осыпал дуара ударами копья, но не мог пробить щит и броню из псевдоплоти.

Оттолкнув двух ополченцев, я пробился в первый ряд и вступил в бой. Успел прикрыть Мэнго, не заметившего подлый выпад демона. Удар был тяжёлым, но мой щит выдержал. Эрегихонов подарок не подвёл. Чёрный меч дуара скользнул, не оставив и царапины. В ответ я рубанул топором, целя в живот, туда, где под нагрудником пряталось средоточие.

Лезвие с трудом, но вошло. Зачарованный металл пробил псевдоплоть, и дуар начал оседать на пол. Псевдоплоть стекала с него тёмными ручьями. Она больше не могла держать древнее тело, ставшее первоосновой для монстра.

Я же шагнул к противнику Аримира. Ударил в полуприседе, подсекая ногу. И тут же, возвратным движением топора, отрубил падающему врагу голову. Для дуара отсечённая голова – ранение не смертельное. Просто без глаз сражаться неудобно. Зато Аримир сориентировался: воткнув копьё в обрубок шеи, напрямую достал до средоточия.

Вместе мы насели на третьего дуара. Оставшихся двоих пытались удержать сразу человек семь бойцов, успевших проскочить через дверь. Остальные толпились снаружи, протискиваясь внутрь по одному. Но даже в такой стеснённой обстановке два дуара успешно отбивались от ребят, пока мы с Аримиром разбирались с третьим демоном.

И это было печально. Не удивлюсь, если бы без меня дуары сумели убить пару человек, прежде чем их завалили бы силами всей триосмии. К моменту, когда последний из демонов, наконец, упал, у нас образовалось трое раненых. Да, ранения были не смертельными. Шептун, оставшийся в башне, быстро поставит людей на ноги, но…

Слишком показательный вышел бой. Пришлось, не сходя с места, напоминать, как сражаться с таким врагом.

– Если бьёте в нагрудник, бейте сильнее. Пробить сложно, но можно, – я подошёл к последнему убитому дуару, глядя, как сползает псевдоплоть. – Оружие всегда должно быть наточено. Ухаживать за ним нужно каждый день. Острия копий, кромки мечей и топоров должны быть остры, как бритвы. А с дубинками и булавами на дуаров лезть не надо. Вот же демоны…

Псевдоплоть с последнего дуара стекла, обнажая мертвенно бледную кожу. И тело, с дырой от копья, покрытое сотней мелких, но глубоких порезов. Я осторожно перевернул туловище ногой и взглянул на лицо.

Оно сохранило посмертную маску боли и страдания. И всё бы ничего, только лицо принадлежало совсем молодой девушке. И когда-то довольно красивой: большие глаза, правильные черты, пухлые губы, подёрнутые мертвенной синевой.

– Смотрите все! – приказал я своим бойцам.

– Боги… – выдохнула Элия, закрывая рот рукой.

– Это не боги, – жёстко оборвал её я. – Это Дикий Шёпот. Сначала он заставляет людей страдать. А когда они умерли, берёт мёртвых и делает из них солдат. Если мы не сжигаем тела, они возвращаются. И солдатом орды может стать любое тело. Ваш товарищ, брат или просто давний знакомый. И вы не должны от этого впадать в ступор, как сейчас!

Я оглядел столпившихся вокруг бойцов. Наёмники хмурились, ополченцы стояли, приоткрыв рты. Если бы такое произошло в сражении, их бы всех перебили.

Остальные дуары оставили после себя безобидные мумии и костяки. Такое жители Вечных Песков воспринимают безболезненно. А вот голое тело, не тронутое разложением, будто смерть наступила меньше гонга назад… Это для людей непривычно.

– Когда демоны захватывают поселение, они творят такое, – проговорил я. – В бою, второпях, они ещё могут просто разорвать людей. Но если дать им время, жертвы будут умирать медленно и мучительно, отдавая жизнь капля за каплей… Не советую никому попадать демонам в лапы. А ещё… А ещё призываю всех помнить: за нашими спинами женщины и дети, которым не должна быть уготована такая судьба. Тела сложить во дворе, сожжём их. Продолжить обыск здания!

Оказалось, дуары пробрались в дом через окно, выбив деревянные ставни. Мы нашли место, где они это сделали. А добычу в этом доме удалось взять богатую. Таскать пришлось в три ходки. И, само собой, больше ни в какие дома мы в этот день не полезли.

А ночью снова был бой. Мы держали башню и убивали врага – как могли. И снова в ночи доносился шум битвы у стен Кирпичного круга. Илос, как и мы, ожесточённо защищался.

Дни потекли один за другим, как песок сквозь пальцы. Утром – отоспаться и отдохнуть. Днём – выйти в город и притащить всё, что ещё может сгодиться. Ночью – отбиться от атак, которые становились лишь злее и злее.

Орда стягивала силы к городу, чувствуя внутри пульс жизни. Каждую ночь стену Илоса перехлёстывала волна песчаных людей, кровавых перстов, качургов, гухулов и пауков. Они устремлялись к центру, ломились в башни, растекались по Глиняному кругу. И находиться там с каждым днём становилось всё опаснее.

На пятые сутки Ихон запретил выходить из башни ближе к закату. Слишком часто демоны выползали из своих укрытий раньше времени. Слишком часто приходилось отбиваться на обратном пути.

Вылазки теперь совершались быстро, по проверенным маршрутам. И с регулярной оглядкой на тени, которые удлинялись с каждой чашей.

А на седьмой день доставка из города принесла плохую новость. Очень плохую.

– Гухулы, сразу трое, напали на полпути! – сообщил стражник из сопровождения. – Мы одного зарубили, а остальные ушли. И это уже четвёртый случай за последние три дня!

– Днём нападают? – удивился один из ополченцев из триосмии Гвела.

– Днём. Это же гухулы… Им солнце нипочём, – ответил стражник. – А их в последнее время в городе всё больше.

Тренировки с этой поры проводили исключительно на стене. Благо её ширина вполне позволяла. Спускаться в Глиняный круг для учений стало опасно. Ополченцы рубились с чучелами из мешков, набитых песком, учились держать строй и прикрывать соседа. Одори гонял их каждый день, не щадя, до седьмого пота.

И не только наших: из соседних башен подтягивались желающие. А мы не отказывали, понимая, что не всем повезло заполучить талантливого наставника. Чем лучше подготовлены бойцы в соседних башнях, тем проще будет нам самим.

К десятому дню мы вооружили новыми щитами всех в сотне. Кузнец и плотник работали, не покладая рук. Щиты были овальные, высокие, почти в рост человека, обитые железными полосами, снятыми с дверей и ставней. Тяжёлые, зато надёжные.

Беспризорники, которых мы приютили, кстати, помогли мастерам. Таскали материалы, подавали инструменты, а заодно учились ремеслу.

К сожалению, потери всё равно были. Как ни вооружайся, как ни обучайся, от случайностей не застрахован никто.

В моей триосмии погиб только один ополченец. Молодой парень не справился с пауком на верхней площадке. Прыгнувшая тварь вцепилась ему в лицо. Пока свои смогли помочь, он уже захлебнулся кровью.

Я заменил его одним из прибившихся мужчин – молчаливым и угрюмым. Наверняка промышлявшим до того разбоем. Но сейчас он не пытался задирать других и вписался в состав отряда. У него были шансы, если выживет, переосмыслить свою жизнь.

Другим триосмиям везло меньше. Оти за эти дни потерял троих. Урум – двоих. Ихон ругался на чём свет стоит каждый раз, когда приносили тела, но поделать ничего не мог. Демонов становилось больше, они лезли настырнее, и каждый раз кто-то не успевал, не добивал, ошибался…

Моральный дух начал проседать. Люди молчали за едой, реже шутили, дольше смотрели в одну точку. Даже Гвел, любознательный и общительный, притих. Разве что изредка задавал вопросы строго по делу. Элия, и та, перестала огрызаться, когда её называли девчонкой.

А на тринадцатый день поставка не пришла.

Обычно телеги приезжали к обеду. Привозили запас продуктов, воды и немного лекарств. Лом и оружие нам и так больше не доставляли. Хорошо ещё, мы собрали достаточно, чтобы хоть на этот счёт не беспокоиться.

В этот же раз полдень минул, а телеги на улицах не появились. И беспокойство, естественно, испытывали не только мы, но и соседние башни.

Мы ждали. Ихон метался по верхним ярусам, рассматривая дорогу к Кирпичному кругу. Однако там по-прежнему было пусто. Лишь лёгкий ветерок гонял пыль по мёртвым улицам.

– Ишер, надо бы проверить, что там случилось! – сказал Ихон, когда после обеда минуло два гонга. – Ещё есть время сходить к Кирпичному кругу и вернуться. Возьми свою триосмию, проверьте все прямые пути. У меня сердце от того, что телег нет, не на месте.

Мы выступили через чашу, которая понадобилась, чтобы собрать бойцов и выгнать из башни.

Глиняный круг встретил нехорошей тишиной. Улицы, по которым мы ходили каждый день, казались особенно враждебными. Глиняный круг следил за каждым нашим шагом провалами окон и чёрными дверными проёмами.

Там, внутри домов, хватало затаившихся демонов. Но их жажда ещё была не настолько сильна, чтобы рвануть к нам под солнечным светом.

До ворот в Кирпичный круг оставалось не больше пяти чаш ходьбы, когда мы вышли на перекрёсток и увидели телеги.

Они сбились в кучу, как стадо, почуявшее хищника. Гнуры, запряжённые в них, били копытами, мычали, дёргались, но не могли сдвинуться с места – упряжь перепуталась, колёса перекосило. Возницы стояли на самих телегах, сжимая в руках кто топор, кто лопату, кто просто оглоблю.

А вокруг них кипел бой.

Две триосмии стражников рубились с гухулами. Я насчитал не меньше четырёх десятков демонов. Они крутили вокруг телег смертоносный хоровод, не давая двигаться дальше.

– Копья к бою! – рявкнул я своим, выхватывая топор. – Растянитесь на всю улицу! Аримир, выстрой копейщиков! Воины ближнего боя, со мной!

Мы трусцой двинулись к перекрёстку, на котором застряли телеги. И в этот момент один из гухулов повернул голову в нашу сторону. Глаза его вспыхнули алым. Нас заметили. И это значило, что без проблем мы точно не уйдём.

– В атаку! – зарычал я, взмахивая топором. – Держать строй! Не рассыпаться!

Мы успели обрушиться на демонов с тыла. Гухулы днём были не те, что ночью. Двигались медленнее, реагировали с запозданием. Даже их удары теряли половину силы. И всё равно это были быстрые, хитрые и опасные противники.

Две триосмии стражников, под прикрытием телег, могли их удержать. Но не могли перебить. А вот мои ребята – вполне. У них и выучка теперь была, и опыт достаточный.

Мы смяли первый десяток врагов единым порывом. Оставшиеся гухулы бросили стражников и развернулись к нам. Стражники так и не пришли на помощь своим спасителям. Пришлось самим убивать демонов, обезумевших от жажды, одного за другим.

Бой кипел пару чаш, не больше. Но за эти чаши мы выложились так, будто прошёл гонг. Когда последний гухул рухнул под копьями ополченцев, я огляделся и насчитал среди своих семерых, кто получил ранения. У кого-то была разорвана рука, у кого-то глубокая рана на ноге. Ещё один ополченец сидел, зажимая живот, и лицо у него было белое, как мел.

– Перевязывайте! – приказал я, кивнув на раненых, в первую очередь на бледного. – Живо!

Пока наши хлопотали над товарищами, я подошёл к телегам. Стражники и возницы уже растаскивали их в стороны, распутывая упряжь. Командир стражи – немолодой, с сединой в волосах и глубоким шрамом на щеке – шагнул вперёд.

– Спасибо за помощь, – сказал он сухо. – Дальше мы сами.

– Дальше – это куда? – спросил я, останавливаясь в двух шагах.

– Назад. В Кирпичный круг.

Я посмотрел на него, потом на телеги, потом на небо. До заката оставалось гонга три.

– Вы должны доставить припасы в башни, – сказал я ровно. – У нас там сотни людей, которые ждут поставку.

– Должны, – согласился командир. – Но мы не доедем. Скоро закат, мы слишком надолго тут застряли. А вечером эти твари станут втрое быстрее. Мы не дойдём.

– Тогда отдайте припасы нам. Мы довезём по списку, а телеги вы завтра заберёте.

– Это казённое имущество! – вмешался один из возниц, тщедушный мужичок с бегающими глазами. – Мы за него отвечаем. Если отдадим, потом с нас спросят! И вообще… А если вы все припасы себе присвоите?..

Я шагнул к нему, и он попятился.

– Что ты сказал? Меня в воровстве обвинил? – я наклонил голову, рассматривая этого типа.

Возница тут же стушевался, но вперёд, заслоняя его, выступил командир стражи.

– Не дави на людей, наёмник! – сказал он жёстко. – Мы не пойдём дальше. И припасы не отдадим. Нам за них приходится отвечать.

– И что, нашей сотне сегодня идти в бой голодной? – усмехнулся я.

Да, в башне имелись запасы на крайний случай. Вот только я знал: этот крайний случай и без того наступит. Нельзя кидать сегодня в желудок то, что спасёт тебе жизнь завтра.

К месту спора, между тем, подтягивались остальные стражники. Да и сами возницы воинственно расправляли плечи, намекая, что стоять в стороне не останутся. Правда, их взгляды то и дело возвращались мне за спину. Скорее всего, там сбивали строй мои ребята.

– Мы не можем уйти без припасов, – повторил я, глядя в глаза командиру стражи. – И ты это понимаешь.

Он посмотрел на моих людей, на свои поредевшие ряды. Его лицо обиженно дёрнулось, как будто я хлестнул ему по щеке.

– Ты хочешь драться, наёмник? – спросил он тихо. – Со своими? Из-за мешка муки?

– Драться я не хочу. Вопрос, чего хочешь ты, – устало объяснил я. – Оставить сотню людей, которые еженощно отбиваются от демонов, без еды? У скольких из этих задохликов под утро закончатся силы держать щит? Некоторые из моих полжизни провели впроголодь. Скольких из них убьют ночью из-за нехватки сил? Или, может, ты и своих людей оставишь голодными?

– Припасов вы не получите! – хмуро бросил командир, не поддавшись на уговоры. – Не стоит нам мешать, наёмник.

– А это я вас задержал на перекрёстке? – удивился я.

А затем примирительно улыбнулся. И нарочито громко проговорил:

– Впрочем, знаешь… Ты прав, не дело это убивать друг друга…

Стражник облегчённо выдохнул. А я отступил и, обернувшись, сказал:

– Я и мои люди прошли две трети Глиняного круга, чтобы узнать, что случилось. Я видел, как соседние башни готовили отряды, чтобы выслать вам на помощь. Я могу уйти отсюда с припасами, которые мои люди смогут унести на себе. Или уйти без них.

Я улыбнулся и обвёл взглядом стражников и возниц. Их внимание сейчас было сосредоточено на мне:

– Если я уйду без припасов, у меня останется ещё гонг, чтобы предупредить соседей о произошедшем. Завтра об этом будет знать вся стена. И ни одна башня не вышлет больше людей, если вдруг задержится поставка. И когда вас в следующий раз зажмут на перекрёстке, вы не ждите помощи. Её не будет. Каждый из ваших будет знать: помощь не пришла, потому что в этот день, на этом перекрёстке, стража и возницы отказались ехать дальше. Они решили не кормить наёмников, хотя эти самые наёмники им только что жизнь спасли.

Люди бывают упорны в желании найти виноватых. Особенно те, кто потерял товарищей или близких. Даже не назвав имён, я обреку и стражу, и возниц на регулярные плевки в лицо.

И командир стражников это понял. Он посмотрел на меня почти с ненавистью:

– Ты не посмеешь! – выдохнул он. – Это измена.

– Измена – это оставить защитников голодными, – отрезал я. – А я просто донесу до людей правду. С каких это пор правда стала изменой?

Мы стояли друг напротив друга, и я видел, как в его глазах борются долг и страх. Долг перед городом, который вверил ему припасы. И страх не раз услышать от других, что это именно он виноват в очередной смерти во время сопровождения поставок.

Даже в ситуации, когда помощь со стороны башен была невозможна, но люди погибли – он всё равно будет виноват. И он, и все его люди, и все возницы. Хотя никакой правды в этом, конечно, уже не будет.

– Они же нас вытащили. Если б не они, мы бы тут все полегли… – тихо проговорил один из стражников, обращаясь к командиру. – Да пускай горят эти чинуши в огне Ребета…

Тот поднял руку, останавливая подчинённого. А затем тяжело выдохнул и, наконец, глухо произнёс:

– Берите. Но мы запишем всё, что вы взяли. И если что, с вас чиновники спросят.

Я кивнул, соглашаясь с условиями, и махнул своим:

– Быстро! Разбираем телеги! Сухари, вяленое мясо, воду. Всё, что на плечах унесём.

Люди бросились к телегам. Стражники и возницы помогали молча, отводя взгляды. Тот самый мужичок с бегающими глазками записывал, что и в каком количестве мы забрали.

Командир стражников стоял в стороне, глядя на запад. Туда, где не знающее жалости солнце клонилось к горизонту.

– Ты не дойдёшь до заката, наёмник… – сказал он мне, когда я проходил мимо. – С таким грузом не дойдёшь.

– Дойду, – уверенно ответил я, взваливая на одно плечо мешок с сухарями. – Я всегда дохожу.

Мы двинулись обратно, оставляя за спиной телеги, стражников и трупы. Пусть стража из обоза разбирается с ними, раз им больше к стене ехать не надо. А у нас впереди был путь через мёртвый город, полный глаз, следивших из каждой щели.

И время, которое утекало быстрее песка.

Мы шли быстро. Насколько это было возможно, с учётом груза и раненых.

Я вёл триосмию по самой короткой дороге, которую знал. И всё равно каждый перекрёсток, каждая подворотня заставляли сердце биться чаще. Солнце неумолимо клонилось к закату. Тени вокруг удлинялись. И в этих тенях мерещились готовые к нападению демоны.

– Не останавливаемся! – повторял я бойцам каждую чашу. – Держим строй, смотрим по сторонам! Если кто заметит движение, сразу сообщить!

Раненые шли в середине колонны. Их подстраховывали те, кто тащил меньше груза. Троих из семи раненых, плюс ко всему, приходилось нести. Остальные, хоть и были перевязаны, но держались на ногах самостоятельно.

Мешки с сухарями, связки стрел, кувшины с водой, свёртки с вяленым мясом… Всё это, в случае нападения демонов, пришлось бы бросать на землю. С ощутимым риском случайно затоптать во время стычки.

На полпути я заметил движение в проулке слева.

– Стоять! – отдал команду, вскидывая топор.

Все замерли. Я вглядывался в тень между двумя домами. Там явно кто-то был. Мелькнуло что-то тёмное, невысокое. Прижалось к стене, снова замерло. Демон? Или всё-таки показалось?

– Ишер… – тихо позвала Элия, натягивая лук.

– Вижу, – ответил я. – Ждём.

Тишина длилась несколько ударов сердца. А затем из тени выскользнул худой и тощий иух. Испуганно покосившись на нас, животное шмыгнуло в другую подворотню. Я выдохнул.

– Идём дальше. Быстро.

Враги чудились постоянно. Один раз показалось, что из-за угла выглядывает голова в шлеме, но когда мы подошли ближе – там было пусто. Другой раз кто-то метнулся между домами, и это видел не только я, однако атаковать нас не стали. В третий раз мы услышали шорох на крыше, но когда дружно подняли головы – никого не было.

– Нас ведут, – тихо сказал Аримир, поравнявшись со мной. – Но почему не трогают?

– Ждут, когда станет темнее, – пояснил я.

– Приятного мало!.. – буркнул Тавр сзади.

Нас так и не тронули. Не успели. Когда мы ввалились в дверь башни, солнце уже касалось горизонта. За нами захлопнули створку, задвинули засовы, и я на мгновение прислонился к стене, чувствуя, как дрожат от напряжения ноги.

В башне нашу триосмию встретили, как героев. Люди высыпали на лестницы, помогали снимать мешки, хлопали по плечам. Раненых сразу увели наверх, к шептуну. Остальные сгружали добычу на первом ярусе, где места практически не оставалось. Ихон по стене отправил бойцов в другие башни, чтобы передать соседям их долю продовольствия.

– Рассказывай! – потребовал он, когда командиры собрались перед ночным дежурством.

– Поставку задержали гухулы. Напали на перекрёстке. Не давали обозу ехать дальше, – ответил я. – Мы помогли, но нам отказались отдавать припасы. Они решили ехать обратно в Кирпичный. Пришлось грозить, что расскажу всем, как было дело. Тогда нам выделили то, что мы смогли унести. Примерно половину груза.

Урум стукнул кулаком по столу:

– Половину⁈ Это что, каждый раз теперь так будет? Они там, в Кирпичном круге, очумели? Мы тут кровь проливаем, а они нам объедки кидают⁈

– Успокойся! – осадил его Ихон. – Если бы Ишер не надавил, и этого бы не получили.

– Но так мы останемся без продовольствия! – не унимался Урум. – Сегодня половина, завтра четверть, а послезавтра – ничего! А запасов на первом этаже хватит ненадолго!..

– Успокойся!.. – Ихон чуть повысил голос. – Это был первый раз. Стража нарастит силы, будет ходить большими отрядами, гухулов отгонять. Поставки возобновятся.

– Рано или поздно подвозить припасы перестанут, – напомнил я. – Не сейчас, со временем. Не потому, что не захотят. А потому что уже не смогут. Гухулов становится всё больше.

В столовой повисла тишина. Все смотрели на меня.

– И что ты предлагаешь? – спросил Оти.

– Пока ничего, – ответил я. – У нас есть запасы на несколько дней. Можно будет снова сходить в Глиняный круг, поискать еды. Но рано или поздно придётся решать: либо уходить из города, либо прорываться в Кирпичный круг.

– Уходить? – сморщив лоб, переспросил Вихан. – Куда? В пустыню?

Я молча кивнул. Ихон мрачно покачал головой и произнёс:

– Время подумать есть. Пока что не паникуем. Ишер прав: рано или поздно это случится, но не сегодня. Мы знали, потому и искали заранее припасы. А сейчас нужно готовиться к ночному бою.

Он встал и обвёл взглядом собравшихся:

– Готовим людей. Времени осталось мало. Даже если нас бросят, мы придумаем, что делать. А пока… Нам просто надо пережить ночь. Ещё одну ночь.