Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 100 страниц)

– Не отвечать ему! – рявкнул я, и мой приказ подхватили другие командиры.

– Ты здесь главный, юноша? – отозвался голос в голове, а я почувствовал внимание древней твари. – К чему это сопротивление? Моих людей больше, они сильнее, выносливее, живучее. Мой шёпот в десятки раз громче вашего! Я могу сокрушить вашу крепость одним лишь голосом! К чему эти жертвы и напрасные смерти?

– Если бы ты мог, уже бы сокрушил! – отрезал я и мысленно, и вслух. – Хватит разговоров. Дерись давай, если не трус.

– Разговоров никогда не хватает, юноша! – возразил голос. – Разговоры – это то, что отличает нас от животных! Зачем нам проливать кровь, если можно договориться?

– Что‑то ты не рвался ни с кем разговаривать, когда похищал жителей города, – скептически заметил я.

– Они были глупы… Они были слабы… Они были недостойны слов! – нашёлся с ответом голос.

– Ага. А те, кто здесь сейчас, поголовно умны, сильны и достойны. Хорош заливать! – усмехнулся я. – Ты не изменил своего мнения. Ты просто решил схитрить. Кто‑нибудь, заткните этого урода!

Первым среагировал Расис. Я увидел, как старый шептун что‑то беззвучно произносит. Губы его двигались быстро, отрывисто. Старик будто выплёвывал слова.

А над головой Дега, прямо поверх клубящегося тумана, формировалось облачко. Сперва маленькое, практически незаметное, оно стремительно набухало, темнело, наливаясь изнутри тусклым, пульсирующим светом. А потом из него ударили молнии.

Они били часто, одна за другой. Каждая была толщиной в человеческую руку. Яркие, ослепительно‑белые. Эти зигзаги устремлялись вниз, прямо в рыбью башку чудовища. Однако до своей цели, к сожалению, не долетали. Вспыхивали, ударяясь о невидимую преграду, и рассыпались снопами искр. Воздух вокруг Дега дрожал и рябил, выдавая контуры защитного купола – прозрачного, но явно очень прочного.

А следом в дело вступили другие шептуны. Перед Дегом поднялся ветер. Он взметнул с земли песок и пыль, скопившиеся на каменных склонах, и швырнул в монстра. Рукотворный вихрь взревел, ударил в защитный купол, рассыпался… Однако тут же собрался снова. Песок скрежетал по невидимой броне, и этот звук я слышал даже сквозь грохот молний.

– Лучники! – рявкнул командир кочевников, и две сотни луков пропели одновременно.

Стрелы взмыли в ночное небо. И, на мгновение заслонив звёзды, обрушились на Дега. Большинство просто разбилось о защиту, как и молнии. Но зажигательная смесь, которая была на некоторых, осталась гореть в воздухе. Дег попятился.

Всего на пару шагов попятился. Его огромная фигура качнулась, щупальца за спиной дёрнулись, и он издал рёв – злой, полный боли и удивления. А ему вторили радостные вопли со стены.

Но тут же смолкли, когда туман устремился вверх.

Глава 134

Белесый туман волной катился вверх по склонам. Я видел, как в нём замелькали бледные фигуры. Это взбирались самые ретивые слуги Дега, спеша к нам.

Честно говоря, я не рассчитывал, что некоторые прямо по скале рванут. Думал, все и дальше пойдут по серпантину, где их можно встретить строем. Но эти твари оказались приспособлены к разным условиям. Пока они под кромкой тумана, во всяком случае.

Рыболюди лезли вверх с ловкостью ящериц, быстро и уверенно. Их пальцы с лёгкостью находили любые неровности камня. Похоже, не нуждались эти существа ни в лестницах, ни в таране.

Впрочем, большая их часть всё же двигалась по серпантину. Так что мы не зря стояли на стене.

– Враг лезет по скале! – заорал я так, чтобы и во дворце услышали. – Будет ломиться в окна! Готовность на всех этажах!

Мой крик подхватили командиры. Внутри дворца послышалась перекличка бойцов. А я, встав у самого парапета, прикрыл глаза и начал шептать.

Воздух, вода и песок – три стихии, которые были мне доступны. Я сжал их в тугой жгут, скрутил в вихрь и швырнул вниз, прямо в Дега. Я всё‑таки тоже шептун. А значит, должен сдерживать эту мощную тварь.

Мой шёпот смешался с другими, атакующими защиту Дега. А тот ревел и пытался двинуться вперёд, но каждый шаг давался ему с трудом. Защитный купол чудовища искрился, иногда шёл рябью, но держался. А наш враг упорно, хоть и медленно поднимался.

Не сдаваясь, шаг за шагом, он двигался по серпантину ко дворцу. И я прекрасно понимал, что как только Дег доберётся, всем нам придётся несладко.

Туман доплыл, между тем, до стен замка. Я подсознательно ждал, что он вот‑вот перехлестнёт через парапет. Однако белая пелена дошла до невидимой границы, а дальше – никак. Она билась о преграду, клубилась, пыталась найти лазейку… Но всё никак не могла пробиться, только поднималась выше.

Я бросил через плечо быстрый взгляд на Алану. По лицу женщины стекали капельки пота. Губы побелели, но не прекращали шептать, сдерживая чудовищный напор Дега.

А тот это заметил и оценил. Или, наоборот, не оценил… Его рыбьи глаза блеснули, и монстр издал новый полный ярости рёв – на этот раз направленный, сфокусированный. И в тот же миг с неба на стену обрушился настоящий ливень. Правда, не из воды, а из мелких и острых льдинок. Не знаю, как я это понял, учитывая, что очень давно не видел льда… Однако среагировал мгновенно:

– Щиты над головой! Прикрыться сверху!

Бойцы едва успели вскинуть щиты над головами. А миг спустя по двору прокатился грохот, будто на деревянную крышу высыпался мешок гвоздей. Себе я просто нашептал щит из ветра. Не такой сильный, как мне хотелось бы, понятное дело. Зато вполне годный, чтобы отклонить ледяную крошку. Остальные шептуны сделали примерно то же самое. Пол‑удара сердца, и над стеной развернулись невидимые ветряные купола. Ударяясь о них, льдинки отлетали в стороны.

Пакость Дега не осталась безответной. Миг спустя на него обрушилось столько всего, что древний шептун вновь остановился. Да, всего на десяток ударов сердца. Однако с учётом запредельной мощи Дега и это было нелегко.

Песчаные вихри, каменные стрелы, шипы из земли и куча стрел… Мы выкладывались на полную катушку. Я даже ещё укрепил вихрь, которым пытался сточить защитный купол Дега. И не один я старался, не жалея сил. По защите Дега снова захлестали молнии. А ещё сверху обрушилось что‑то тонкое, быстрое и свистящее. И даже воздух вокруг чудовища загудел, как пчелиный рой.

Слуги Дега, меж тем, добрались до границы тумана и замерли. Это было странное зрелище. Десятки бледных фигур с перепончатыми пальцами стояли на дороге к воротам… Висели на отвесной скале, вцепившись в камень… И ждали.

Дег, держа свой купол под градом стрел и заклинаний, на мгновение замер. А потом запрокинул рыбью голову и издал рёв – на этот раз не гневный, а приказной. Его слуги, будто сорвавшись с невидимых цепей, с булькающими воплями бросились вперёд.

На краткий миг, вырвавшись из тумана на чистый воздух, они замедлялись. Их движения становились менее уверенными, а бледная кожа шла складками, будто сохла на глазах. Но Дег взревел снова, и туман докатился практически до самых стен. Теперь от зубцов до него можно было дотянуться рукой. А слуги Дега, забираясь наверх, и вовсе касались его спинами.

– Бей уродцев! – рявкнул Истор, и первая шеренга илосцев ударила по перепончатым рукам, тянущихся между зубцов и ищущих, за что бы ухватиться.

Самый быстрый из уродцев, почти уже перелезший, получил копьём в грудь. Он булькнул, схватился за древко, но второй удар – уже топором, в основание шеи – заставил его разжать пальцы. Тварь рухнула обратно в туман и исчезла в белой пелене.

Следом лезли ещё трое. Копейщики работали методично, как на тренировке: укол, снова укол. И всё равно промашки случались. Один из слуг решил проскользнуть между двумя копьями. И едва не преуспел. Его костяной клинок чиркнул по наплечнику илосца, оставив глубокую царапину. Благо, стоявший рядом боец с мечом отсёк монстру сначала руку, а затем и голову.

Стена наполнилась звуками боя. Звон стали о кость, влажные удары, булькающие крики, скупые команды десятников. Илосцы знали своё дело: они встречали слуг Дега у самого парапета, не давая закрепиться на стене. Может, эти существа и были посильнее низших демонов песка… А вот в тупизне, не имея свободной воли, могли посоперничать.

К сожалению, потери несли и мои люди. То здесь, то там раздавался вскрик, а потом упавшего торопливо оттаскивали в тыл. Кого‑то сумеют вытащить, а кто‑то умрёт ещё до рассвета. Жаль, мне теперь не было наплевать на этих людей.

– Ашкур! Ашкур! – я переорал шум боя, кивнув взгляд назад, во двор. – Займись ранеными!

Не стоит, конечно, лишний раз приказывать шептунам. Они шли за нами добровольно, так что имели право меня послать, вместе с моими приказами. Однако молодой шептун помахал рукой, показывая, что услышал, и со всех ног рванул к ближайшей лестнице.

Из дворца доносились крики и звон оружия: там тоже шёл бой. Видимо, часть слуг Дега пыталась просочиться через окна. Однако и там их, судя по звукам, успешно держали. Благо защищать окна всё‑таки проще, чем открытую стену.

Убедившись, что позади справляются, я вернул внимание к своему участку. И, недолго думая, запустил под стену небольшие вихри из воды, песка и ветра. Сжал их, разогнал так, чтобы работали как пилы… Первый, затем – второй, за ним – третий…

Сначала я пытался управлять каждым по отдельности. Двигал их влево, вправо, стараясь перехватывать врагов на подъёме. Это отнимало много внимания и сил. А мне ведь ещё нужно было держать вихрь, бьющий по защите Дега. И тогда я изменил подход. Закрыв глаза, начал вплетать в шёпот новое. Звуки хищников, звуки поиска врага, звуки торжества охоты…

Я хотел, чтобы маленькие вихри сами искали врагов. И у меня получилось.

Первый из моих «охотников» заколебался влево‑вправо, будто выбирая… А затем чётко навёлся на группу тварей чуть правее ворот. И, разогнавшись, резко скинул их вниз, в туман. Жаль, конечно, не убил, однако в случае с настолько живучим врагом и это уже хорошо. Рыболюди полетели кувырком, булькая и цепляясь друг за друга.

Второй вихрь выбрал жертвами ещё одну группу слуг Дега. Да и третий, честно говоря, не терял времени даром… Конечно, скорее всего, упавшие вниз рыболюди выжили. А значит, скоро упрямо полезут обратно. Зато мне не было нужды контролировать вихри за углом дворца, например. Достаточно поддерживать их шёпот.

Воздух над стеной, между тем, сгустился, и на нас обрушился град ледяных игл. Это Дег снова атаковал. На сей раз снаряды были крупнее, чем прежде. Каждая игла – длиной в пару ладоней. Такое остриё запросто могло нанести серьёзные раны.

Ледышки ударили по щитам, по шлемам, по каменным зубцам. Несколько кочевников, не успевших прикрыться, с криками упали. Кого‑то потащили вниз к Ашкуру, кого‑то оставили лежать на стене – видимо, помогать было поздно.

Я вновь едва успел раскинуть сверху ветряной щит. Врезавшись в него, ледяные снаряды улетали в сторону, отброшенные струями воздуха. К сожалению, растянуть защиту на всю стену я уже не мог. Оставалось надеяться, что другие шептуны тоже прикроют людей.

Отбившись от льдинок, мы все ударили по Дегу с удвоенной силой. Снова стрелы, снова молнии, снова вихри и камни. К сожалению, любые снаряды по‑прежнему разбивались о купол. Более того, нам уже не удавалось сдвигать Дега назад. Силы у людей всё‑таки не бесконечны. Теперь мы могли лишь остановить чудовище на пару‑тройку мгновений.

А вот у него оставались ресурсы, чтобы огрызаться. На сей раз Дег обрушил на стену волну давления, от которой у меня заложило уши и помутилось в голове. Несколько бойцов, стоявших слишком близко к парапету, не удержавшись, рухнули на колени.

– Держать строй! – проорал Истор, перекрывая шум, но и сам потянулся рукой к уху.

А строй держался. Копья втыкались в бледную плоть. Топоры рубили головы. Лучники пускали по Дегу стрелу за стрелой. Главный мой вихрь продолжал стачивать вражескую защиту.

Забавно, но мелкие вихри под стеной уже не бросались от цели к цели. Они будто обрели какой‑то простенький разум – видимо, не зря я думал о хищниках, когда их нашёптывал. Все три моих небольших вихря были заняты целенаправленной охотой.

Каждый новый слуга Дега, вылезавший из тумана, сразу попадал под удар. В итоге, воздух под парапетом гудел, не переставая, как растревоженный улей. А в этом гуле то и дело слышались булькающие возмущённые вопли сбитых со скалы тварей.

Жаль, это не могло продолжаться бесконечно. Я чувствовал каждый вихрь как продолжение собственной воли. И с каждым ударом сердца эта воля требовала всё большей платы. В висках начинало ломить, перед глазами плыли тёмные круги, но я не отпускал шёпот.

Тем временем, Дег, поняв, что его слуги теряют темп, снова взревел. На этот раз его голос был громче прежнего: оглушительный рёв прокатился над скалой, ударил в стены дворца. Я увидел, как от этого звука туман под парапетом дёрнулся, уплотнился… И со свежими силами навалился на наш невидимый барьер.

За спиной Алана тоже зашептала громче. Однако чувствовалось, как тяжело ей это даётся.

Собрав остатки концентрации, я мысленно потянулся к вихрю, что стачивал защиту Дега. Слегка оттянул его назад, а потом зашептал, усилием воли заставляя изменить форму. И тот послушно превратился сначала в плотное облако, а затем всю эту массу песка, воды и ветра наконец‑то спрессовало в столб.

Этот столб вращался и темнел, втягивая в себя всё, что попадалось на пути. Пыль из трещин, влагу из тумана, мелкие камешки. Скрипя зубами от напряжения, я заставлял его уплотняться всё больше и больше.

А затем вновь направил в Дега.

Столб, врезавшись в защиту колдуна, даже прогнулся от встречи. К счастью, устоял, не рассыпался. А потом и вовсе прилип к ней, не переставая бешено вращаться. Правда, от его скрежета по невидимой броне уши закладывало сильнее, чем от «обратного» шёпота Аланы.

Зато и Дег вдруг снова остановился. Его ноги упёрлись в камни, тяжёлые плечи накренились вперёд, а щупальца за спиной напряглись.

А потом Дега медленно, почти незаметно сдвинуло назад.

Я сначала не поверил глазам. Мой столб, несмотря на мощное сопротивление, двигал чудовище обратно, ниже и ниже. И никакая защита древнему шептуну не помогала.

В этот миг слева, у самого парапета, воздух свистнул. Я рефлекторно дёрнулся вправо, приседая. А в зубец, за которым я только что стоял, врезалась тёмная ледяная глыба размером с человека.

От удара брызнула каменная и ледяная крошка, по стене побежала трещина. Меня осыпало осколками: один попал в щёку, рассёк кожу, но я едва заметил эту мелкую неприятность. Надо было продолжать шептать. И, главное, удерживать столб, который медленно, но верно теснил Дега прочь.

Жаль, спустя где‑то гонг я почувствовал, что всё, не могу больше держать. Я сотворил что‑то настолько «неприродное», что у меня не хватало сил на мной же созданный шёпот.

Не то чтобы я перегорел. Просто внутри образовалась звенящая пустота. Стало понятно, что ещё немного – и либо я потеряю сознание, либо всё‑таки начну выгорать. Едва не застонав от расстройства, я отпустил столб. Он продержался без меня ещё несколько ударов сердца… И рассыпался, завалив серпантин мокрой грязью.

Дег, наконец‑то освободившись от давления, снова радостно дёрнулся вперёд. Однако сразу же попал под залп стрел и молний. А я, выдохнув, переключился на происходящее прямо передо мной. Вихри‑охотники под стеной держать ещё получалось, и этого было достаточно. Нашептать ничего нового я пока не мог. Зато у меня оставался топор, требовавший не так много.

Я провёл по узорам пальцами, бормоча нужные слова. Сталь привычно потеплела. Двинувшись к бойцам, я занял место в первом ряду. Первому же слуге Дега, перевалившему через парапет напротив, очень не повезло. Или, наоборот, повезло. Это смотря с какой стороны посмотреть. Я встретил его прямым рубящим ударом в основание шеи. Топор прошёл сквозь хрящ и позвонки, как сквозь масло. Голова и тело, разделённые друг с другом, ухнули куда‑то вниз.

А мне уже пытался проковырять живот коренастый рыбак с костяным ножом. Я отбил его клинок топором в сторону и пнул в колено. Слуга Дега пошатнулся, потерял равновесие, и тут же два копья, прилетевшие слева и справа, пронзили ему рёбра. Третий удар, топором по шее, закончил мучения несчастного.

Бой мало‑помалу терял интенсивность. Слуги Дега по‑прежнему лезли, но отнюдь не с той яростью, что в начале ночи. Их движения замедлились, удары стали менее точными. Некоторые, выбравшись из тумана на парапет, на пару‑тройку мгновений замирали. Словно бы терялись, и этого хватало, чтобы нанести смертельный удар. Мои вихри не перестали кружить под стеной, но и они мало‑помалу слабели. Сил у меня оставалось всё меньше.

А потом, когда небо на востоке начало сереть, Дег ударил по стене ещё раз. Это было очень мощное колдовство, но я не увидел, какое именно. Лишь услышал, как ворота дворцового комплекса содрогнулись. Раздался треск и жуткий скрежет. Тяжёлые створки, сорванные с петель, рухнули внутрь двора.

Проём распахнулся. В него хлынули бледные фигуры, но тут же столкнулись с вихрями‑«охотниками». Мои смерчи каким‑то образом уразумели простую истину: внутри двора не место для врагов.

Не став надеяться лишь на них, я рванул к воротам. За мной кинулись Гвел и ещё несколько илосцев. Мы добежали почти одновременно с первыми рыболюдьми, прорвавшимися через вихри. Однако внутри, на чистом воздухе, эти твари двигались вяло, будто задрёмывали на ходу. Я снёс голову первому, даже не замедлившись.

Второго взяли на копья бойцы, а Гвел отрубил ему башку мечом. Вот только следом подходили новые и новые враги. Не знаю, сколько бы мы продержались. Вероятно, не очень долго. Всё‑таки нас было всего несколько человек, прошедших через долгий ночной бой. Однако тут к нам на помощь из правого крыла кинулись кочевники.

Вместе мы навалились на врага, оттесняя обратно к воротам. Это уже был не строй, а натуральная свалка. Каждый тупо бился с тем, кто перед ним. Я работал топором, только и успевая уклоняться от костяных клинков и наносить удары.

Слуги Дега, лишённые поддержки тумана, с трудом держали подобный натиск. Они пытались огрызаться, но удары были медленными и неточными. Время от времени то одна, то другая бледная фигура падала под ударами наземь. А чёрная кровь заливала каменные плиты двора то здесь, то там.

Солнечный свет, между тем, затопил вершину скалы. Наполненный влагой туман начал таять на глазах. С каждой чашей он становился всё прозрачнее. Дымка ещё была плотной внизу, где пока что царила темень, а вот на вершине скалы уже испарялась. И рыболюдям от этого вконец поплохело.

Да и рёв Дега всё больше удалялся. Он по‑прежнему гремел над озером, но теперь был исполнен глухого разочарования и злости. И немудрено. Слуги Дега, те, что ещё оставались на стенах и в воротах, один за другим отступали.

Они больше не атаковали. Они уходили, сползая обратно и исчезая в редеющем тумане.

Стоя в проёме разрушенных ворот, я смотрел, как последняя бледная фигура скрывается за краем серпантина. А затем наблюдал, как туман окончательно рассеивается и над городом, и над озером, и над дворцом.

А потом понял, что за ночь чего‑то притомился… И даже опустился на землю прямо там, где стоял. Да, надо было идти и готовиться к отъезду… Приказы там раздавать… Проверить всё перед выходом…

«Я что‑то подустал… Имею я право одну чашу посидеть на земле?» – спросил я себя мысленно.

«Даже две! Сиди, дорогой, ни в чём себе не отказывай!» – согласился со мной внутренний голос.

И я сидел. Сидел и ни о чём не думал.

Очень надо было.

Глава 135

Когда я встал на ноги, восход солнца ещё продолжался. Не то чтобы я ощущал себя лучше… Нет. Всё так же был уставшим и обессиленным. Однако понимал: если мы не уйдём сегодня, то не уйдём уже никогда. Дега мы даже не поцарапали, если уж себе не врать. И пусть он отступил, но разбит не был. Не по зубам нам настолько древняя дрянь.

А значит, следующей ночью, как соберётся с силами – а может, и ещё днём – он додавит нас окончательно.

В общем, как бы ни хотелось полентяйничать – нельзя было. Я поднялся с камней, на которых просидел всего‑то чашу или две, и почувствовал, что мне даже стоять тяжело. Провёл рукой по щеке, нащупал корку запёкшейся крови на месте резаной раны от льдинки, поморщился… И пошёл раздавать приказы.

Командиры выглядели не лучше рядовых. Старый Урунсих, и тот, будто ещё десять лет прожил за одну ночь. Под глазами у наместника залегли глубокие тени, одежда местами зияла дырами. Ну а бронзовый доспех – новыми сколами и вмятинами. Этой ночью старик стоял в общем строю и сражался наравне с другими. Ну насколько вообще мог быть наравне с учётом солидного возраста…

Рядом с ним сейчас, уже после боя, я обнаружил Тадара, Ситраниса и Истора. Все трое выглядели измотанными, но, главное, на ногах держались.

А больше мне сегодня от них и не было нужно.

– Собираемся, – сказал я, не тратя время на приветствия. – Пора уходить. Грузим телеги, на переханов вешаем поклажу, и отправляемся.

– Вот прямо сейчас? – удивился Ситранис, вытирая испачканной ладонью лицо, отчего на коже остались чёрные следы.

А старый Урунсих и вовсе моргнул, будто не расслышал. Или не поверил услышанному.

– Воевода, люди устали!.. – сказал он хрипло и, подняв палец вверх, прервался на то, чтобы откашляться. – … Кх‑х… Кх‑х… Да что же такое‑то?.. В общем… Я чего хочу сказать… Они сражались всю ночь! Им нужен отдых! Хотя бы три‑четыре гонга.

– Да, отдых нужен? – я саркастично выгнул бровь. – Надо же. А я как‑то не подумал… Пойду попрошу Дега, чтобы подольше не нападал. Надо же дать нам выспаться перед уходом.

– Кхм… – не удержался от смешка Тадар, огладив бороду.

– Урунсих, прошу тебя, оглянись. Следующую ночь мы не переживём, – продолжил я уже серьёзно. – Я не переживу. Ты не переживёшь. Никто не переживёт. Дег отступил, но вернётся. И церемониться не станет. Кинет все резервы, использует все возможности. Поэтому те, кто хочет выехать из Серебряного Ключа живыми, пусть начинают грузить вещи прямо сейчас. Времени на отдых нет.

– Но…

– Урунсих, – я посмотрел ему прямо в глаза, – Твои люди держались достойно. Я уж молчу о тебе самом. Но если мы останемся ещё на одну ночь, Дег всех добьёт. Ты и сам это понимаешь. Поэтому, вместо отдыха в несколько гонгов, давайте лучше напряжёмся ещё на несколько гонгов. И всё‑таки выберемся, наконец, из этой ловушки.

Наместник помолчал, глядя на меня с явным желанием возразить. А потом, видимо, закончил обдумывать мои доводы. И, тяжело вздохнув, согласно махнул рукой.

– Что нужно делать? – спросил он.

– Собираем всё, что можем унести, – начал перечислять я. – Грузим телеги и мешки для переханов с расчётом, чтобы на каждом могло ехать два бойца. Я, правильно понимаю, Урунсих, что у вас скотины не осталось?

– Нет, конечно, – вздохнул старый наместник.

– Пешие нас только задерживать будут, – покачал я головой. – Надо рассчитать так, чтобы можно было часть людей посадить на телеги, а часть на переханов.

– Перегрузим! – отозвался Тадар.

– Я понимаю, – снова кивнул я. – Однако двигаться нужно быстро. Уйти как можно дальше. И что делать? Есть предложения? Нет? Тогда моё остаётся единственным. Если слуги Дега успели перекрыть проход, нам придётся ещё пару гонгов терять, открывая новый… И что там после сборов и всех задержек останется до вечера? Нет, никто пешком не идёт.

Мы ещё полчаши обсуждали, как, что и куда грузить. После чего я не выдержал и отошёл. Пусть сами дальше рабочие вопросы решают, не маленькие.

Вскоре командиры разошлись, и двор наполнился шумом сборов. То, что начиналось как организованный процесс, вскоре превратилось в управляемый хаос. Бойцы, ещё не остывшие после ночной битвы, ворочали тюки, перетаскивали мешки, запрягали гнуров и переханов. Гражданские, вышедшие с верхних этажей, тоже старались помочь. Однако, мне кажется, больше мешали процессу, не понимая, что и как собирать.

Самая серьёзная проблема состояла в транспорте. Переханов и так не становилось больше. Несколько зверей погибли в ту ночь, когда туман впервые прорвался. А людей, которых надо было вывозить, наоборот, прибавилось. И даже потери бойцов не могли этого уравновесить. Что, впрочем, с другой стороны не могло не радовать… Одно было хорошо: переханы – звери выносливые. Да и в последнее время мы их хорошо кормили.

– Надо часть людей на телеги сажать! – доложился Истор, подойдя ко мне. – Но если мы ещё и людей к грузу присовокупим… Нет, боюсь, такую тяжесть гнуры не потянут!..

– Снимайте часть груза. Перекладывайте на переханов, – ответил я.

– Переханы тоже под завязку, Ишер… Мы не знаем, как всё уместить! – развёл руками Истор, и вид у него и впрямь сделался очень растерянный.

– У нас есть телеги с оловом, – напомнил я. – Там груза не настолько много. Туда можно добавлять. А если купец будет возражать… Посылай её ко мне. Давненько я с ней не общался.

Истор кивнул и побежал раздавать новые указания. Я видел, как бойцы начали перекладывать тюки, по‑другому распределяя груз. Работа кипела, однако и время уходило. А солнце, между тем, поднималось всё выше. Если не управимся до полудня, рискуем не удалиться достаточно. Придётся идти в темноте… А вот этого особенно не хотелось.

Я привалился спиной к стене у входа и, закрыв глаза, решил урвать хотя бы несколько чаш сна. Тело налилось свинцом, тяжёлые веки смыкались сами собой. В глаза и вовсе будто песка насыпали. Я даже начал проваливаться в какую‑то мутную дрёму, где звуки сборов смешивались с отголосками ночного боя…

– Воевода! – разбудил меня гневный женский голос.

Я открыл глаза и увидел перед собой Наану. Первый Купец из Священного Храма стояла надо мной, уперев руки в бёдра. Так‑то в последнее время она вела себя тихо. И даже старалась лишний раз на глаза не попадаться. Впечатлилась, видимо, происходящим вокруг безумием… Однако сейчас её лицо пылало гневом, а глаза метали молнии.

– Что происходит⁈ – выпалила она, гневно раздувая ноздри. – Мои телеги перегружают!.. Мой груз перекладывают!.. Ты обещал, что моё имущество будет в сохранности! Что оно нормально доедет до Святилища! Я наняла вас за деньги!..

Я медленно, очень медленно поднялся. Очень хорошо ощущалось, как хрустят суставы. Дрёма отступила, оставив лишь глухую усталость и раздражение. Но голос… Голос я постарался сохранить ровным.

– Наана, у нас не хватает транспорта, – очень спокойно пояснил я. – Твои телеги – единственные, которые ещё можно нагрузить. Нужно рассадить часть людей. А груз придётся слегка ужать.

– Ужать? – взвизгнула она. – Воевода! Ты меня без ножа режешь! Ты хоть понимаешь, что там⁈ Там олово, Ишер! Олово, за которое заплачено золотом! Да оно само пойдёт сейчас по цене золота! Если я не довезу его до Святилища, меня за это пустят по миру! А если перегрузить телеги, то они сломаются! Сломаются, Ишер! Понимаешь⁈ Груз придётся бросать! Пусть лучше твои беженцы идут пешком! Им полезно!

– Если они пойдут пешком, то задержат всех, – отрезал я, чувствуя, как внутри потихоньку закипает злость. – Мы должны убраться из города как можно быстрее. Ты выглядывала ночью? Видела, что происходит? Если Дег вернётся до того, как мы выйдем за границу, никто уже никуда не уедет. Ни ты со своим оловом, ни я со своими людьми.

– Так это ты нас всех сюда привёл!.. – Наана ткнула в меня пальцем, и её охранники за спиной синхронно напряглись. – Ты! Ты завернул караван в Серебряный Ключ! Ты сказал, что это безопасно! Ты обещал, что мы переночуем и пойдём дальше! И где мы теперь? В ловушке! В которой ты нас едва не угробил! А теперь, чтобы выбраться, ещё и моим грузом рискуешь⁈

– Нам нужны были припасы, – процедил я, не отводя пристального взгляда. – Всем нам. И гнурам в твоих телегах тоже. Ты знала это с самого начала. Я не скрывал, зачем мы идём в город. Предупреждений о том, что город – ловушка, на пути как‑то не попалось. Никто не знал, что здесь творится. Если хочешь найти виноватого, ищи Дега и предъявляй ему. А от меня, будь добра, отстань.

Наана сузила глаза. Она была хоть и истеричкой, но умной. Или, как минимум, опытной. Отлично видела, спорить со мной сейчас – всё равно что со скалой. Вот только и сдаваться она не привыкла.

– Если ты ужмёшь мой груз, телеги не выдержат! – блеснула Наана чёрными глазами. – И гнуры не выдержат! Ты перегружаешь их сверх меры, воевода. Они полягут всего через день пути. Так и знай. И это будет твоя вина.

– Твои гнуры ещё сто сорок четыре сихана пройдут и не сдохнут… – подчёркнуто спокойно смерил я её взглядом. – Если не ужмём твой груз, не выйдет взять с собой достаточно припасов. Без припасов гнуры с гарантией сдохнут по пути. А с ними вместе ещё и люди перемрут. Выбирай: либо ужимаем груз на твоих телегах, но доезжаем до Святилища… Либо они везут столько же, сколько везли, но не доезжают никуда, потому что животные падут, а люди, в лучшем случае, взбунтуются. И ты останешься одна с гружёными телегами. Что выберешь, купец?

Наана зло скривила губы и уставилась на меня. Пауза затянулась. Я видел, как она просчитывает что‑то у себя в голове. И как упрямое выражение на её лице сменяется едва сдерживаемой яростью.

– Я это запомню! – произнесла она, наконец, тихо, почти шёпотом. – Я всё это запомню, воевода! И когда мы доберёмся до Святилища, обязательно расскажу! Расскажу всем купцам, как ты обращаешься с теми, кто платит тебе золотом!..

– Рассказывай, – я пожал плечами. – По нынешним временам, то, что я вообще довёз тебя и твой груз, будет чудом. Впрочем, главное – чтобы было, кому рассказывать…

Наана резко развернулась. Полы её дорожного плаща взметнулись, и женщина зашагала прочь. Я внимательно посмотрел ей вслед. Интересно, что из показанных ею эмоций было правдой, а что – искусной игрой?

Эта женщина, определённо, ничего просто так не делала. И если сейчас пришла ругаться, вероятно, у неё была какая‑то цель. Не могла же Наана не понимать очевидных вещей. Хорошо бы знать, добилась ли она, чего хотела, и потому ушла? Или не добилась, потому что разговор пошёл не так, и стоит ожидать её возвращения? Не хотелось бы.

Я снова прислонился к стене. Спать хотелось страшно, но сон больше не шёл. В голове крутились мысли, которые не позволяли отключиться хотя бы на чашу. И самое смешное было в том, что ни за одну из мыслей мне не удавалось зацепиться.

Оставалось смотреть, как бойцы перекладывают тюки, как грузят на телеги раненых и тех, кто не мог усидеть в седле, как гнуры недовольно мотают головами, чуя дальнюю дорогу.

Солнце поднималось всё выше, а времени оставалось всё меньше.

Колонна тронулась, когда раскалённый шар на небе перевалил за полдень. Я сидел в седле у разрушенных ворот дворца и смотрел, как выползает из них людская змея. Всадники на переханах, порой на одном животном сразу два человека… Гнуры, тащившие телеги с людьми и вещами… Пыль поднималась над двором, смешиваясь с дымом погребальных костров. Плюнув на усталость, мы не поленились зажечь их перед самым выходом.