Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 100 страниц)

– Даже и так, ты слышишь не сам шёпот, а те изменения, что он привносит! – отмахнулся Ферт. – А наши нашёптанные изменения столь незначительны, что услышать их сложно. А что камень? Ишер, у тебя есть соображения на этот счёт?

– Есть, – подтвердил я. – Но у меня есть вопрос. Урунсих, до того, как появился туман, не было ли донесений про странных пришлых в предместьях города?

– Ишер, после того, как в Озёрном Крае бардак начался, у меня этих донесений было знаешь сколько? – буркнул наместник. – Особенно про всяких странных пришлых… Что ни день, то сотня сообщений… Мимо кто только не ходил. Я, честно сказать, и не всё запоминал.

– Ну, может, были донесения про людей, похожих на этих из тумана? – терпеливо уточнил я.

Вот тут Урунсих наконец‑то задумался. Долго вспоминал, а потом кивнул и ответил:

– Знаешь, были такие… Тогда‑то мы им значения не придавали. Но мне кажется, будто я всё же читал парочку докладов о чём‑то похожем… Это важно?

– Важно. Сможешь поискать те бумаги, если они сохранились? – попросил я.

– Я подпрягу архивариуса, он поищет! – хлопнув рукой по столу, согласился наместник.

– А к чему ты это спрашивал, Ишер? – не преминул спросить Ферт.

– Камушек тоже нашёптанный, – пояснил я. – Нашёл я его там, где долго стоял слуга Дега. Согласись, стоит предположить, что слуга и камушек как‑то связаны, верно?

– Предположим… – задумчиво покивал Ферт.

– А слуги Дега всегда приходят с туманом, так? – напомнил я.

– Так…

– А туман почти нельзя услышать в звучании Дикого Шёпота, так? – добавил я.

– Я, кажется, понял! – обрадовался Ашкур, я посмотрел на него, и молодой шептун высказал догадку: – Ты намекаешь, что камушек как‑то связан с туманом, да? Камни как будто проводят через себя этот туман?

– Думаю, так и есть, – кивнул я. – Но это лишь догадка. Если Урунсих найдёт упоминания слуг Дега до того, как появился туман, значит, надо искать камни там, где вокруг города появляется граница, которую нельзя перейти.

– И это поможет нам выйти? – с надеждой спросил Тадар: видимо, необходимость сидеть взаперти тяготила свободолюбивого кочевника побольше нашего.

– Думаю, да. Смотрите как получается. Согласно легенде, нечто подобное здесь однажды происходило, – напомнил я. – Туман, граница, которую можно пересечь только в одном направлении… Всё это уже один раз было, а потом закончилось. А почему?

– Потому что Дег сбежал? – предположил Урунсих.

– Не думаю, – я улыбнулся. – Ну сбежал Дег, а камушки‑то остались лежать. И шёпот от них должен был и дальше замыкать город на самом себе.

– Наговоры не держатся долго! – закивал в такт моим мыслям Ферт. – Если не обновлять их, в лучшем случае пару четвертей продержатся! Ты об этом, Ишер?

– Именно. Это самая простая версия, – согласился я. – Дега прогнали, слуг перебили, подождали пару четвертей… И Серебряный Ключ сам открылся. Однако есть и другая версия… Возможно, если собрать эти камушки с тех мест, куда их подбросили, то и туман не сможет подняться. Урунсих, скажи, а туман в первые дни продвигался не быстрее ли, чем сейчас?

– Гораздо быстрее! – задумавшись всего на пару ударов сердца, подтвердил наместник.

– Всё верно!.. – эмоционально ухватил мою мысль Ашкур. – В первые дни туман далеко двигать не нужно было! И камней требовалось меньше! А чем больше становилась площадь тумана, тем больше нужно было камней! И тем больше сил уходило на обновление наговора!

– Собственно, главная сложность для Дега заключается в том, чтобы поднять туман на скалу, – кивнул я. – Нужно не только весь дворец камнями обложить, но и здесь, внутри, их накидать. Вот его слуги и осторожничают. Так что уберём камушки из Серебряного Ключа – уберём туманы. Однако нам ведь не только это нужно. Нам выйти отсюда надо, так?

– А для этого нужно убрать камни или что‑то другое, что создаёт границу вокруг города! – хлопнул себя по лбу Ферт. – И это сделать, мне кажется, легче, чем чистить от мелких камней весь Серебряный Ключ.

– Верно! – я улыбнулся.

Как бы ни хотелось настучать всем плохим по балде, в первую очередь стоило вырваться из ловушки, в которую мы угодили. И я был уверен, что нащупал путь наружу.

Глава 126

Конечно, проще было обговорить, чем сделать. Мы не знали, какие именно нашёптанные предметы закрывают Серебряный Ключ. Камушки или что‑то другое? Доподлинно неизвестно. А ещё было не совсем понятно, где их искать. В границах города? Снаружи? Я предполагал, что эти предметы прячутся внутри отсечённой от мира территории. Однако это были, опять‑таки, лишь догадки.

И да, в идеале хотелось бы начать поиски сразу после совещания. Вот только люди и без того были распределены по задачам. Кто‑то занимался выпасом скота, кто‑то искал припасы. Пока всех соберёшь, оторвав от других насущных дел, пока объяснишь… Оставалось ждать до утра. Несмотря на то, что руки чесались проверить версию.

В любом случае, душа требовала действий. И я принялся прикидывать, как убивать нового врага. Ясно, что один на один не каждый мой воин одолеет слугу Дега. Но даже если на одного слугу будет приходиться по несколько моих бойцов… Всё равно остаётся важный вопрос: куда бить?

Вариантов немного: рубить либо голову, либо места, куда вживлены жемчужины. Это с их помощью Дег превращал людей в монстров. Значит, логично предположить, что повреждение жемчужины что‑то нарушит в организме врага. И куда серьёзнее, чем глубокая рана через всю грудь.

Чтобы изложить идеи, а заодно провести совет, я вызвал во двор старших командиров. К моменту, когда Тадар, Ситранис и Истор подоспели, на земле углём был грубо нарисован силуэт человека.

– Постараюсь объяснить быстро, – пообещал я им. – Чтобы время не терять. Вчера я убил одного слугу Дега. Для этого мне пришлось нанести четыре удара. Слишком много. Бой очень долгий.

– А если учесть, что у большинства бойцов нет чудесных топоров, как у Ишера… Тогда и вовсе однозначно проигрышный, ага! – прокомментировал Ситранис и, поймав мой осуждающий взгляд, выставил ладони вперёд. – Молчу‑молчу, извини, брат…

– Так вот. Я потом этого убитого слугу Дега разрезал. И кое‑что внутри обнаружил. Не знаю, поможет ли это, но очень надеюсь, что да… – я покосился на Ситраниса, но тот сумел промолчать, а я спокойно продолжил объяснять: – Внутри слуг Дега прячутся особые образования, похожие на жемчужины. Их называют сеакры. Эти сеакры и отвечают за изменения, которые произошли с человеческим телом.

– А вспять нельзя превращение направить? – загорелся любопытством Истор.

– Да если бы я знал… – вздохнул я, потому как и сам обдумывал этот вопрос. – Подозреваю, не с нашими знаниями. Тот, кто изменил людей, превратив их в своих слуг, явно понимал в шёпоте больше, чем все наши шептуны, включая меня. Так, а сейчас к делу…

Я ткнул углём в рисунок там, где шея переходила в плечо:

– Первые два сеакра расположены тут, прямо под жабрами. Полагаю, если хорошенько сюда рубануть… – я показательно постучал по своему плечу, – … или уколоть, этим ребятам вдруг станет очень больно.

– Насколько больно? – деловито спросил Тадар.

– Больно настолько, что дышать станет тяжело, – объяснил я свою догадку. – Эти два сеакра изменили форму лёгких, подведя их выше, к жабрам. И, скорее всего, изменённые лёгкие не смогут работать без поддержки сеакров. Думаю, если получится попасть по жемчужине и расколоть её, слуга Дега может и вовсе задохнуться. Ну а нет… Хоть восстанавливаться будет медленнее. Может, с расколотыми жемчужинами чудища станут менее шустрыми. Точно сказать не могу, сам понимаешь…

Отпив воды, чтобы смочить горло, я я указал на грудь нарисованного человека:

– Ещё один сеакр расположен вот тут, рядом с сердцем. Добраться до него сложнее. В этом месте кость так запросто не проломить. Но можно попробовать сбоку, между рёбер.

– А ножом достать есть шансы? – задумавшись, выдвинул предложение Истор.

– Думаю, нет, – покачал я головой. – Копьё, меч… Кинжал длинный, в крайнем случае. Ножом лучше в шею бить. Всяко надёжнее будет.

– Как их вообще убить‑то? – сдвинул насупленные брови Тадар.

– Башку отрезать, – разъяснил я. – Это всегда работает. Но, ясное дело, сказать легко… А вот отрубить башку тому, кто не желает её подставлять – другое. Подозреваю, слуг Дега обездвижит и любой перелом позвоночника. В первую очередь, потому что в нём ещё четыре сеакра скрыты. Но здесь та же история, что и с головой… Не так‑то просто им хребет сломать.

– А обычные раны? Как они на них реагируют? – снова заинтересовался Тадар.

– Да почти никак, – признался я. – Отрубишь руку – отрастит новую. Я своему врагу рану по всей ширине тела оставил. Кожу, мышцы пропорол. Даже внутренности видны были. И эту рану он зарастил довольно быстро. Не перестав, подлец такой, улыбаться.

– Плохие враги! – недовольно махнул рукой хан.

– Других не держим… – ехидно усмехнулся Ситранис. – Ладно, куда бить, более‑менее ясно… Осталось придумать, как их всё‑таки убивать. Я, конечно, своим бойцам твои приказы, Ишер, передам по цепочке… Однако, кажется, нужна тактика.

– Нужна, – согласился я. – Поэтому я вас и пригласил.

– Копейщики должны держать! – мгновенно откликнулся Истор. – Если тварь попрёт, её надо встречать остриями. И лучше, чтобы копейщиков было два, не меньше.

– Почему два? – не понял Тадар.

– Один берёт на копьё врага. Второй пробует пробить в грудь, – пояснил Истор. – Если третьим будет мечник или кто‑нибудь с топором, тогда пусть по шее рубит.

– Значит, копейщиков должно быть несколько! – подхватил Ситранис. – И не двое, а не меньше трёх. Больше шансов, что выйдет до слабых мест добраться.

– А кто будет рубить голову? – заинтересовался Тадар.

– Боец с топором или тяжёлым мечом, – пожал плечами я. – Один, но опытный. Его задача, пока копейщики отвлекают, подобраться сбоку или сзади. Один точный удар, и тварь обезглавлена. Хуже будет, если чудища скопом навалятся. Останется только царским строем держать.

– Итого, четверо на одного «слугу»… – подвёл итог Истор. – Трое с копьями, ещё один с клинком или топором.

– А стену защищать будем? – подбородком указал наверх Ситранис.

– И стену будем, и помещения, где скотину держим… И входы во дворец… – перечислил я. – Местные говорят, слуги Дега неожиданно в тумане появляются. И никто толком не видел, пришли они своим ходом или как‑то по‑другому переместились. А значит, лучше бы защищать всё…

– Не нравится мне это!.. – честно признался Ситранис.

– Мне тоже. Но выхода нет. Враг новый, малоизученный, – я развёл руками. – Что делать? Самим всё в бою узнавать.

– Надо заранее разбить людей на четвёрки! – задумчиво обхватив бороду рукой, предложил Тадар. – Мечи у нашего молодняка подойдут, чтобы головы рубить. Но половине из них сил не хватит, чтобы одним ударом башку отчекрыжить. Да и в строю они не могут пока…

– Надо напомнить, чтобы Одори погонял отряды, – нахмурился я. – Прямо сейчас. Слаженное войско, конечно, за пару гонгов не сбить… Но хотя бы напомнить следует, что к чему.

– Много народу на добыче! – напомнил Ситранис.

– Значит, после их возвращения. До тех пор, пока не стемнело, – я развернулся, чтоб уйти к себе. – Разбейте людей на четвёрки. Объясните по несколько раз, куда бить. В общем… Не маленькие, сами знаете, что делать.

Солнце клонилось к закату, когда у входа во дворец послышался шум. Я выглянул из окна второго этажа, чтобы посмотреть, что происходит. Впрочем, и по звукам можно было догадаться. Очень уж характерные крики погонщиков и звуки кнута. Сегодня первыми вернулись кочевники.

Рядом, глядя, как переханов и танаков загоняют во двор, встал Ситранис.

– Как же я соскучился по запаху навоза… – пробормотал он с кислым лицом.

– А по пешим переходам и сухим пайкам не успел заскучать? – ухмыльнулся я.

– О да! Сухой паёк! Мечта всей моей жизни! – регой иронично улыбнулся. – А уж пешие прогулки по весям и далям, так и вовсе!..

Он на миг замолчал, нахмурился, а потом добавил:

– Но запах навоза, серьёзно, уже достал…

– Ничем не могу помочь! – я развёл руками.

Когда стадо ещё только загоняли в узкие ворота, внизу, вздымая пыль, появились первые повозки, запряжённые гнурами. В этот раз мои бойцы шли в сопровождении местных. Причём нагружены были даже сами люди, поголовно. Я покачал головой. Надо будет провести беседу по этому поводу.

Хозяйственность – полезное свойство. Но мои ребята – не грабители и не носильщики, а воины. В первую очередь, каждый из них всегда должен быть готов к сражению. А если ты тащил на себе огромный тюк с добром, то мечтать будешь не о битве, а об отдыхе. Это же очевидно.

К воротам я вышел, когда кочевники загоняли животных в левое крыло, не давая скотине надолго застревать у резервуаров с водой. И с удовольствием отметил про себя, что танаки с переханами выглядят сытыми.

– Есть ещё трава вдоль рва? – спросил я у одного из кочевников.

– Есть, воевода… На пару‑тройку дней хватит! – закивал тот.

– Всего на три дня? – удивился я. – А чем дальше кормить?

– Не переживай, воевода! Там, у домов за стенами, есть большие дворы! – поспешил заверить меня кочевник. – В них тоже травы хватает. Да и вдоль стены можно пройтись. Есть и другие места, где трава растёт. Пока всё подчистую не сожрут, ещё на пару десидолей хватить должно.

– Раз так, то ладно, – кивнул я. – А сейчас вы лишь у южных ворот пасёте, верно?

– Да, как ханы сказали, мы так и делаем! Пасём у южных! – снова закивал погонщик.

Во дворе, между тем, стало людно и шумно. Бойцы снимали с телег поклажу, после чего относили её в мастерские и подвал под левым крылом. Со стороны правого крыла уже долетали запахи готовящейся еды.

Можно было, конечно, отправить людей отдыхать. В конце концов, слуги Дега могли напасть когда угодно. В том числе, сегодня ночью. И лучше бы их встречать бодрыми и отдохнувшими. Однако я помнил о тренировке. Лучше после неё отдыхать, а не вместо.

– Сегодня поставим людей на стену, – предупредил я Урунсиха, когда встретился с ним во дворе. Человек сто выставим.

– Давно пора, – кивнул наместник. – А то одни мои стариканы дежурят, а ваши, молодые да крепкие, отсыпаются ночью. Я как раз хотел тебя об охране попросить…

– Ну, считай, попросил, – улыбнулся я.

Ферт и Алана в этот раз на стену вышли сильно заранее. Солнце ещё только катилось к горизонту, но не коснулось его. На улице было по‑прежнему светло. А оба шептуна, уже встав у зубцов, начали слушать. Я бы к ним присоединился, но сразу не мог. У воеводы и других обязанностей хватает.

Суета раннего вечера сменилась тишиной. Бойцы ушли подремать после тренировок. Я дождался, пока небо начало темнеть, и, наконец, отправился на стену.

В этот раз людей на ней хватало. Были дозорные от местных, была сотня наших бойцов – в основном, молодые кочевники. Выставили тех, кого Тадар забраковал для ночного боя в строю.

Дозорные зажгли факелы на стенах, установили жаровни. Этой ночью с озера тянуло сыростью и влагой. Вдали, на самом горизонте, было облачно. А облака над Озером Тысячи Ключей означают лишь одно – скоро прольётся дождь. Влага в местных небесах обычно надолго не задерживается.

Но когда тучи и дождь – ночью становится холодно. Не так холодно, как в песках, но всё же не слишком приятно. К счастью, в Приозёрье не нужно экономить топливо. Здесь всегда хватает того, что можно без особого ущерба для хозяйства сжечь.

Я положил ладонь на нагретый за день зубец. Камень хранил остатки дневного тепла, но с каждым мгновением остывал под влажным дыханием озера.

– Слышишь? – тихо спросил Ферт, не открывая глаз.

Я прислушался. Дикий Шёпот гудел ровно, как обычно. Он рассказывал о ветре, о воде, что бьётся волнами о берег, о людях вокруг, о далёкой угрозе, что надвигалась на Приозёрье.

– Не слышу, – честно признался я. – Что нужно было услышать?

Алана стояла чуть поодаль, прикрыв глаза и беззвучно шевеля губами. Она всегда так делала, когда сосредоточенно вслушивалась. А вот Ферт явно отвлёкся не просто так. Больно уж вид у него был довольный.

– Сегодня я наконец‑то поймал момент появления звука, который исчезает по утрам! – поделился он радостью.

– И как, отчётливо удалось его расслышать? – надеясь на лучшее, спросил я.

– Не могу сказать, что слышал совсем уж чётко… – едва заметно смутился Ферт. – Зато я хотя бы теперь знаю, во что вслушиваться. И да, он появляется ещё при свете дня. Так что я не уверен, что он как‑то связан с туманом.

– А мне кажется, что связан, – возразил я шептуну. – Просто, чтобы это облако поднять и накинуть на Серебряный Ключ и окрестности, надо приложить немало сил. Получается, мы слышим шёпот Дега?

– Получается, так и есть! – кивнул Ферт. – И даже страшно представить, насколько же он силён…

Чужой шёпот можно услышать в одном случае: если стоишь рядом с шептуном. Это вполне объяснимо. Ведь влияние одного человека – ничто в сравнении со стихией, которую описывает Дикий Шёпот. Это всё равно, что пытаться расслышать голос одного певца в общем хоре. Ну или почувствовать чужой выдох при сильном ветре.

Поэтому несложно представить себе, какой силой должен обладать шептун, чтобы его воздействие на мир отразилось даже в общем звуке Дикого Шёпота. Это уже какие‑то нечеловеческие возможности. Впрочем, изменение людских тел – тоже за гранью моего понимания.

– Силён, не силён… Если его можно убить, значит, его убьют, – я спокойно пожал плечами. – Не мы, так ещё кто‑нибудь. Даже сильнейшие шептуны рано или поздно гибнут.

Сзади раздались неторопливые шаги Урунсиха. Я обернулся, чтобы проверить. Это и в самом деле был старый наместник. Кутаясь в шерстяной плащ, он молча подошёл к парапету и долго смотрел вниз. На белый туман, накатывающий на город.

– Шустрый он сегодня… – заметил Урунсих, в конце концов. – Если за чашу доберётся до скалы, готовьтесь защищать свою скотину…

Я не стал переспрашивать, уверен ли он в своих словах. Проще было дождаться окончательного вердикта со стороны старика. Чаша – не так уж долго. И, к сожалению, туман к этому времени не только до скалы добрался, но и начал восхождение вверх по склону.

– Доберётся сегодня! – наконец, кивнул Урунсих. – Я увожу своих на верхние этажи. Сейчас распоряжусь, чтобы перенесли припасы с водой на второй и третий. Будем стоять у лестниц. И вам того же советую, молодёжь…

– Нет, лучше мы поборемся за своих животинок, – я качнул головой. – Но спасибо за предупреждение.

– Не за что, воевода… Не за что… – наместник тяжело вздохнул и двинулся в обратный путь со стены.

Я посмотрел ему вслед. Обычно прямой, как доска, старик казался сгорбленным и осунувшимся. Видимо, груз ответственности оказался слишком тяжёл. Урунсих правил этим городом много лет, а нынче его правление свелось к тому, чтобы не дать оставшимся жителям погибнуть за ночь.

Покачав головой, я обернулся к одному из кочевников, стоявших в дозоре на стене, и приказал:

– Бегом к Ситранису, Истору и Тадару. Буди их и скажи, что туман может за пару гонгов дойти до двора. Пусть готовятся поднимать людей и выводить их на защиту скотины. И сюда на стену пусть тоже пришлют смену.

– Ясно, воевода! – отозвался кочевник и рванул выполнять приказ.

А я вновь посмотрел на туман. Он тяжело накатывал на нижние витки серпантина. Плотный, неправильный, не подчиняющийся ветру, нарушающий законы природы… Туман полз всё выше и выше. И даже я понимал, что в этот раз он у стен не остановится.

Во дворе раздались голоса и топот ног. Заскрипели двери мастерских. До стены донеслось тревожное порёвывание переханов. Умные животные волновались, чуя близкую беду.

По стене забегали бойцы, пришедшие на помощь кочевникам – опытные копейщики и бойцы ближнего боя. Вскоре пришли Денос и Гвел, они остановились рядом со мной, явно ожидая каких‑то напутствий. И я не стал их разочаровывать:

– Пока на стену не лезут, бойцов от парапета отведите. Они умеют как‑то так воздействовать на людей, что хочется выполнить их просьбы. Вроде бы несильно… Я вчера удержался. Но один из местных стражников поддался. И среди наших такое может произойти. Предупредите десятников.

– Хорошо, – кивнул Гвел.

Я хотел сказать что‑то ещё, однако время разговоров вышло. Туман уже близко подполз к стене, и слуги Дега не стали ждать.

Сперва из белой мглы выступила голова. Бледная, с чёрными провалами глаз. Затем – плечи, руки с перепонками, мокрая одежда, облепившая тело.

Первый слуга Дега, выйдя к самым воротам, замер и задрал голову вверх.

За ним показались ещё двое. Следом – сразу десяток.

Они появлялись бесшумно, как рыбы из глубины. Выстроившись у подножия стены, слуги Дега не пытались лезть или атаковать, а просто стояли и смотрели на нас.

– Открой ворота… – нарушив молчание, заговорил первый.