Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 100 страниц)

Том 1
Глава 2

– Я не запомнила направление! – испуганно призналась она, торопливо собирая с подстилки флягу и остатки сухого пайка.

– Туда! – снова указал я, раздражённо махнув рукой.

А затем посмотрел на растерянную Меоли, тяжело вздохнул и указал на небо:

– Видишь красную звезду?

– Глаз Воя? – мелко покивав, догадалась девушка.

– Скачи прямо на неё! – подтвердил я, закидывая остальные вещи в мешок. – Быстрее! Их сейчас здесь десятка два будет.

Кажется, Меоли проняло. Она с ужасом глянула на три мёртвых тела, с которых вонючей слизью уже стекала псевдоплоть… И, испуганно мотнув головой, кинулась к темнеющему силуэту своего перехана. А всего через миг я слышал удаляющийся топот.

Умеет же слышать, что ей говорят. Жаль, исключительно если сама хочет.

Проводив пленницу взглядом, я быстро собрал всё остальное, что было в лагере. А затем кое-что вспомнил и докинул в костёр пару сухих колючек.

Пусть горит. Гухулы тупые, как мотыльки. Всегда лезут на свет. Единственные создания Дикого Шёпота, которые не боятся огня, а, наоборот, норовят завалить его своими телами, чтобы затушить жидкой псевдоплотью.

Я вскочил на своего перехана, даже не используя стремя. Тот удивлённо всхрапнул, но хозяина признал и, готовясь идти, послушно потоптался на месте. Я сжал на груди амулет и, закрыв глаза, подождал долгих два удара сердца.

А когда снова взглянул на пустыню, ночь посерела: темнота отступила, прячась в глубокие тени барханов. Амулет ночного зрения – самое дорогое, что у меня было. Игрушка со своими недостатками, конечно. Один из них – необходимость две секунды сидеть с закрытыми глазами.

В бою это очень долго. В бою так делать нельзя. И если к тебе по пескам спешат гухулы – тоже.

Враг был уже близко. Всего в паре сотен шагов. Долговязые фигуры как раз набирали скорость, чтобы ворваться в круг света и на мгновение замереть. Искренне вздрогнув от перспектив, я поддал пятками в бока перехана. А тот послушно сорвался в галоп, унося нас обоих прочь от жуткой напасти.

Различив на песке следы второго животного, на котором ускакала Меоли, я двинулся по ним. О том, что гухулы меня сейчас догонят, можно было не переживать. Да, на коротких дистанциях они очень быстрые. Да, они могут нагнать перехана даже в галопе. Но только если заметят.

А сейчас гухулы видят только костёр и спешат к нему. Там, у костра, они на какое-то время застынут, переходя с ночного зрения на дневное. И просто не заметят меня, пока не затушат костёр – и снова не начнут видеть в темноте.

А когда увидят, я буду уже далеко. Так далеко, что они не станут бежать за мной со всех ног. Нет, гухулы, конечно, двинутся следом, но экономя силы и медленным шагом. Хоть они и порождения Дикого Шёпота, но энергия в них не вечна, а впитывают они её медленно. Поэтому на час бодрого бега гухулам нужны часов шесть медленного шлёпанья по пескам.

Их опасность в другом. В неутомимости. Им не нужен сон, не требуется еда. Они бредут и бредут, а заодно впитывают энергию. Они будут идти за тобой сутки напролёт, пока ты, наконец, не свалишься с ног от усталости. Всё-таки и людям, и переханам иногда нужен отдых.

Но впереди, в нескольких часах пути, расположена Золотая Вода, которую гухулы и так бы скоро нашли. За её невысокими стенами можно будет отдохнуть, набрать припасов, напоить переханов и…

«А что дальше? – подумал я. – Надо же сообщить старосте о гухулах. Надо сказать, что в ночи снова зазвучал Дикий Шёпот…».

«Поверят ли мне? – мысленно заспорил я сам с собой. – Надо было для доказательства хоть одну отрубленную башку захватить».

«Если не поверят, пусть пеняют на себя… – решил я. – Я обязан предупредить людей, и я, видит Арахмана, Дева Воды, предупрежу их. А если Паламан, Сухой Мудрец и Зоркий Слепец, не дал этим людям ума, то кто я такой, чтобы пытаться до них достучаться?».

Так, успокаивая себя, я постепенно нагонял перехана Меоли, которая хоть и неплохо держалась в седле, но всё же побаивалась темноты и осторожничала.

Глупая. Переханы видят в ночи не хуже, чем я с амулетом ночного зрения. Они не споткнутся в темноте. И не пойдут туда, где увидят опасность. Обогнут любое препятствие. А если отпустить вожжи, то умные животные двинутся прямиком туда, где почуют воду.

За что их и любят в Вечных Песках.

В мягких широких боках у переханов хранится вода. И хватит её, как минимум, на десидолю – так здесь называют местный месяц протяжённостью в сорок суток. А в огромный желудок перехана вмещается столько еды, что переваривать он её будет дней десять. Да и широкие ступни у этих животных очень удобные: ступают по песку, будто по твёрдой земле.

Спят переханы на ходу. Шагать без остановки могут несколько дней. Едят всё, что растёт среди дюн. На себе могут унести или трёх взрослых человек, или одного с большой поклажей. А что выглядят, как карикатура на травоядных… Ну так вам красоваться или ехать?

– Очень медленно! – поравнявшись с Меоли, пожурил я её.

– У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло! Ну кто так делает⁈ – возмутилась пленница.

Я не стал отвечать этой нахальной девице. Смерил её взглядом и поддал перехану в бока пятками.

– Это же были гухулы? – спросила Меоли у моей спины. – Гухулы же?

– Гухулы, – не стал скрывать я.

– А почему ты жив? Как ты их победил? – продолжала сыпать вопросами девушка.

– Я их не победил. Они там, на месте нашего лагеря, – ответил я, указывая назад.

В темноте ночи был хорошо виден наш костёр и тёмные тени, которые его местами заслоняли. И одна из теней уже вовсю прыгала на углях, пытаясь их затушить.

– Они будут гнаться за нами? – в голосе Меоли прозвучали панические нотки, и она тут же начала меня догонять. – Будут? Да?

– Будут, – ответил я. – Но сильно спешить не будут. Мы слишком далеко.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросила Меоли, и будто я мог её не понять, добавила: – Про гухулов.

– Просто знаю, – больше не желая разговаривать, буркнул я.

– Нет, ты скажи! Откуда ты про гухулов так много знаешь? Их не видели уже сотни лет! – сверкая глазами, не отставала девушка.

– Их видели. Во время Долгой Осады, – отрезал я.

– Ты участвовал в Долгой Осаде? – удивилась Меоли, даже на секунду притомозив.

– Да… – мой короткий ответ заставил девушку задуматься и замолчать.

А я задумался о том, что делать ночью. Как добраться до Золотой Воды? Останавливаться нельзя, придётся ехать до рассвета. Но здесь, в глубине Вечных Песков, лучше не совершать такие ночные переходы.

Сухой воздух днём мгновенно раскаляется под солнцем, а в темноте – быстро остывает. Ночь в пустыне – это время большого холода. Он сковывает пальцы, щиплет пятки и забирается под одежду. Лучше проводить ночи рядом с костром, ещё и под тёплым одеялом.

Увы! Гухулы отменили нашу ночёвку. Придётся ехать вперёд, чтобы они меня и Меоли не настигли. А ещё придётся терпеть холод, сидя на спинах переханов. А это не самое лёгкое испытание для таких, как моя пленница.

– И всё-таки ты из знатного рода! – вдруг влез в мои мысли звонкий голос Меоли.

– Да что ж ты никак не угомонишься! – не выдержав, возмутился я. – На этот раз ты почему так решила?

– Мне дя… Один знакомый говорил, что в Долгой Осаде сражались величайшие и благороднейшие люди! Он, кстати, тоже защищал Кечун! – гордо поделилась девушка, чуть не проболтавшись, видимо, о чём-то важном. – А раз так, выходит, ты благородный!

– Ты ошибаешься, – коротко ответил я.

– Ты считаешь, что мой… Знакомый – лжец? Берегись! Как бы он не узнал! За клевету он языки наглецам отрезает! – не на шутку возмутилась Меоли.

«Ну точно она из благородных. Да ещё из рода, что обосновался в Междуречье… – догадался я. – Только у них настолько больное самолюбие».

А вслух сказал совсем другое:

– Твой дя-Знакомый не врал. Но иногда… Иногда правда не совсем такая, как её видят окружающие. Когда ты день за днём встаешь и идёшь сражаться, когда каждый день может стать последним, а таких дней проходит много-много, ты начинаешь считать людей, которые сражались рядом с тобой, лучшими из всех.

На миг я замолчал, загоняя воспоминания обратно. Перед глазами вставали лица тех, кто не сумел пережить нашествие тварей на на злосчастный город Кечун.

– Когда твоя жизнь зависит от соратников, ты поневоле начинаешь видеть в них лучших и благороднейших людей. Даже если большая часть из них – последние деревенские увальни, чудом пережившие первые штурмы! – я повернулся к девушке и добавил: – Долгая Осада была совсем не такой, как о ней поют в песнях. А теперь помолчи… Мне нужны мои уши, чтобы слушать Вечные Пески. И тишина, чтобы различить то, что спасёт нам жизнь.

– А… А мы так и будем ехать без света? – жалобно спросила Меоли.

– Когда станет совсем холодно, я разожгу греющий фонарь, – успокоил я её. – Но пока мы просто едем… Придётся провести в дороге всю ночь. Но утром мы доберёмся до Золотой Воды.

Вечные Пески… Я – тот, кто немного помнит свою прошлую жизнь. Поэтому вижу всё иначе. В том числе, то, что местные люди не замечают за пологом обыденности.

Вечные Пески не могли породить человечество. Слишком скуден этот мир. Слишком пуст, чтобы здесь появился человек. Когда-то этот мир, вероятно, был другим. Совсем другим. Здесь, я уверен, было много воды, и всё вокруг покрывала растительность. Но потом что-то изменилось.

Пески наступали, захватывая всё больше земли. И одинокие островки запустения превратились в целый мировой океан песка. И теперь, наоборот, земли, где может обитать человек, стали в нём островками, на которых теплится жизнь.

Конечно, и здешние люди не лишены любопытства. Когда-то исследователи уходили на тысячи километров от Междуречья, чтобы найти новые земли, пригодные для обитания. Они доходили до Большой Солёной Воды, они плутали между высоких скал… Но всё, что им удалось найти – Дальние Источники. Такую же землю, как наша, где пусть и с трудом, но можно добыть воду.

И эти Дальние Источники так далеко, что сообщение с ними уже давно прервалось. В общем, людская память хранит знания о том, что практически весь мир состоит из песка. На десидоли пути вокруг нет ничего, кроме дюн, каменистых равнин и голых скал. И лишь здесь, в Краю Людей, есть достаточно воды, чтобы жить, а не выживать из последних сил.

Вечные Пески скрывают тысячи тайн и загадок. Бесконечное число опасностей подстерегает путника, который удалился от обитаемых земель. Здесь нельзя расслабляться ни на миг. Если, конечно, хочешь вернуться домой.

За время мести и бродяжничества, я понял эту простую истину. И снова убедился, пока сражался за Кечун, а потом ловил людей, бегущих от судьбы. Из-за этого, путешествуя, я всегда внимательно смотрю по сторонам. Даже переханы не всегда могут распознать опасность. А я – могу.

Но чтобы выжить в Песках, надо их слушать. А бесконечная девичья болтовня этому мешает!

Переханы бодро трусили вперёд, полные сил после короткого отдыха. Они молодцы, выдержат ещё несколько часов. А вот мы с Меоли можем не сдюжить. Холод пока ещё не пришёл, только напоминал о себе дыханием ветра. Но час-два, и температура упадёт. Я это знал. Успел много раз убедиться на личном опыте.

И я-то ладно, привык. А вот о своих ста золотых надо бы побеспокоиться. Чуть придержав перехана, я дождался, когда пленница поравняется со мной.

– Далеко убрала покрывало?

– Нет… Под рукой, – ответила Меоли.

– Когда почувствуешь, что холодает, не терпи! – предупредил я. – Доставай и укутывайся.

– Я путешествовала по пустыне! Не надо меня учить! – будто маленькая, возмутилась Меоли.

– Уверен, в твоих путешествиях было много слуг, много охраны и даже, возможно, настоящий возок! – я покосился на спутницу, чего она в темноте увидеть не могла, и отметил, что на последнем слове она едва-едва вздрогнула, а значит, возок был. – Выходить ненадолго в ночной холод – совсем не то же самое, что терпеть его до утра. Ты уж поверь!

Девушка на минуту замолчала, обдумывая мои слова. А потом жалобно спросила:

– Мы совсем-совсем не остановимся? Ни разу за всю ночь? Спать-то хочется…

– Послушай меня… – я даже на миг смутился, девушку мне почти стало жалко. – Гухулы чуют наш след. Они будут идти по нему, пока не найдут нас. Или не найдут что-то более увлекательное, чем мы. И гухулы не останавливаются. Никогда. Если, конечно, им башку не оторвать.

– Значит, будет очень холодно? – ещё печальнее уточнила Меоли.

«Эх! Если бы ты знала, что такое „очень холодно“, сейчас бы так не говорила! – подумал я. – Минус один-два градуса, не ниже. Это можно пережить, даже не утепляясь…».

– Однажды я с караваном застрял далеко в песках, – сказал я вслух. – Дело было во время Хладоветра. Было нежарко, как ты понимаешь. Но ночью стало совсем невыносимо… А нам нечем было развести костёр. Мы сбились в кучу, накрылись одеялами и дрожали. А утром… Утром с неба сыпался мелкая пудра из замёрзшей воды. Вот тогда было очень холодно. А этой ночью будет просто холодно. Но простуда – это всё равно плохо, да?

– Ты обещал зажечь греющую лампу! – с надеждой припомнила Меоли.

– И зажгу… Но когда буду уверен, что время пришло. У меня не так уж много угля, – пояснил я нежелание торопиться.

И не стал объяснять, что свет от лампы будет меня, с включённым ночным зрением, ослеплять. Незачем девушке знать о моём амулете. Самому нужен.

Минута проходила за минутой. Мы ехали молча, пересекая бархан за барханом. Пару раз я заставлял Меоли объезжать подозрительные места. В одном я подозревал зыбучие пески. В другом – логово одного песчаного хищника.

Возможно, я перестраховывался, и мы могли проехать прямо, но… Вечные Пески не знают слова «перестраховка»: ты либо жив, либо мёртв.

Меоли, между тем, куталась уже и в покрывало, и в одеяло… Но это, конечно, не особо ей помогало. Холод коварно пробирался под одежду. И даже то, что вечерний ветер давно утих, ему не мешало. Мы же ехали, а во время движения ветерок всё равно чувствуется.

Мир для меня потихоньку погружался в тени, теряя чёрно-серую окраску. Эффект от амулета заканчивался. И когда всё вокруг стало слишком тёмным, чтобы разбирать путь, а холод был такой, что пальцы начали побаливать, я решился потратить уголь.

Остановив переханов, я спустился на песок. Достав из сумки греющую лампу, положил туда угля и несколько веток сухой колючки для растопки. А затем облил всё это местным самогоном, поджёг и дождался, когда раскалятся угли.

Лампа, кстати, выглядела, как цилиндр. С тремя крупными прорезями, откуда дышало жаром горящего топлива. И одной линзой, выпускавшей мутный багровый луч.

Дорогая штука эта линза. Песка-то везде хватает. А вот угля… Уголь дорог, потому что деревьев в Вечных Песках мало. Большая часть деревьев растёт в Междуречье, где земля столько стоит, что каждое дерево можно по весу золота продавать.

В общем, я сейчас всё равно что золотом нас отапливал. Но замёрзнуть в пустыне… Так себе развлечение.

Дальше мы ехали с Меоли бок о бок, держа лампу так, чтобы её тепло хоть как-то согревало. Не слишком удобно. Совсем не то же самое, что жаркий костёр под навесом тента. Но лучше, чем холодное «совсем ничего».

Пока ещё позволяло ночное зрение, я оглядывался назад, но гухулов не видел. А значит, был шанс, что они и вправду нас не догонят.

– Я д-даже не д-думала, что б-бывает т-так х-холод-дно! – стуча зубами, сообщила мне Меоли.

– У тебя дома, видимо, не так, – заметил я, ни на что не намекая.

Однако для себя вновь отметил, что девушка, похоже, изначально родом из Междуречья, где воздух более влажный, а климат мягче.

И всё-таки оговоркой выдал свою догадливость.

– Я так плохо скрываюсь? – удивилась Меоли. – Я же не говорила, откуда…

– Иногда недосказанность красноречивее слов… – не поворачиваясь к ней, заметил я.

Дальше мы ехали молча, светя перед собой узким багровым лучом, который едва-едва позволял рассмотреть путь. А когда небо на востоке посветлело, подул жестокий утренний ветер.

Час Хлада, так называли это время. Час, когда утренний ветер несёт не тепло солнечных лучей, а холод и стужу. Час, который сложно пережить. Но мы пережили.

Пришлось, правда, в лампу докинуть угля. Но мы справились…

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Том 1
Глава 3

Рассвет в Вечных Песках – это не постепенное пробуждение, а мгновенная, безжалостная казнь ночи. Солнце, огромный раскалённый диск, выкатывается из-за кромки песков и жестоко бьёт по глазам.

Я лишь посильнее натянул капюшон. И, защищаясь от света, наклонил голову.

Холод последнего часа был сметён за несколько минут, уступив место знакомому обволакивающему жару. Меоли, не выдержав усталости, уснула в седле, безвольно раскачиваясь в такт шагам перехана. Пришлось придерживать её животное за повод, чтобы глупая девчонка не свернула себе шею, шлёпнувшись вниз.

Впереди, в мареве воздуха от раскалённой земли, замаячили приземистые постройки Золотой Воды. Стены домов – из необожжённой глины и сырцового кирпича, а для защиты от редких ливней – широкие соломенные крыши. Кое-где виднелись и более добротные здания из тёсаного камня. Видимо, казармы стражи или амбары.

Всё это окружала невысокая, но толстая глинобитная стена, больше похожая на уставшего великана, который прилёг отдохнуть среди песков. Над плоскими крышами клубилась дымка: жители Золотой Воды уже просыпалось.

Запах от этой дымки был соответствующим. Как я уже говорил, дерево тут на вес золота, и для растопки используют колючки, прошедшие через пищевой тракт переханов. Немного обработать – и готов кизяк. Горит, дымит, воняет… Ничего страшного, в сущности. Когда привыкнешь.

Мы подъехали к воротам: двум массивным створкам из грубого, почти неотёсанного дерева, укреплённым бронзовыми полосами. Древесина была такой древней, что невольно закрадывалась мысль, а не использовались ли раньше эти ворота ещё где-нибудь?.. Под разрушенным Кечуном, например.

Меоли всё ещё спала, посапывая. Вздохнув, я достал из поясного мешочка баночку с мазью. А ещё свою личную печать – бронзовый штамп с переплетёнными символами имени и ремесла. Эта печать, заговорённая шептунами, была моим, можно сказать, удостоверением личности.

Аккуратно взяв девушку за руку, я приготовился поставить оттиск на тыльную сторону ладони. Но в этот момент Меоли дёрнулась и раскрыла глаза. Увидев мои приготовления, она попыталась вырваться.

– Что ты делаешь⁈ – в её голосе прозвучал настоящий ужас. – Это же клеймо рабов! Ты хочешь меня заклеймить⁈

– Успокойся! – буркнул я, не выпуская её кисти. – Это не клеймо. Это моя печать. Знак, что ты под защитой наёмника.

– Под защитой? – девушка смотрела на меня с подозрением, продолжая вырывать руку.

Пришлось разжать пальцы.

– Так уж заведено в нашем ремесле, Меоли, – терпеливо пояснил я. – Если пленник сбежит с такой меткой, другие наёмники знают: за ним есть заказчик, и трогать его не стоит. И работорговцы будут знать, что тебя нельзя хватать, иначе проблем с гильдией не оберёшься. Так что… С этой штукой на руке тебя, может, и задержат, чтобы вернуть мне. Зато и пальцем тронуть не посмеют.

– И… Как долго это держится? – спросила она, недоверчиво разглядывая бронзовую печать в моей руке.

– Несколько дней. Потом магия выцветает, и след исчезает сам. Ни шрама, ни ожога. Поверь, это куда лучше, чем если тебя схватит первая же шайка бродяг. Ну что, нужна тебе эта защита или нет? Решай быстрее. У ворот уже пялятся.

Меоли на секунду задумалась, а потом кивнула с таким видом, будто делала великое одолжение:

– Пообещай, что метка сама исчезнет! Или что её сможет снять шептун!

– Клянусь перед Песком и Водой, – ответил я, улыбнувшись.

– Ставь! – Меоли вздохнула и протянула мне руку. – Но только смотри, чтобы небольно!

Я фыркнул и быстрым, отточенным движением приложил печать к её коже. Пахнущая травами мазь на мгновение вспыхнула тёплым зелёным светом, и на девичьей руке остался ясный след. Стилизованный топор, обвитый узором из точек и линий, а под ним цифра «315».

– Готово. Может, ты и не станешь сбегать, но мне будет спокойнее… Пойдём, нужно побыстрее найти здешнего старосту.

Я спрыгнул с перехана и повёл его под уздцы.

– Что ты делаешь? – удивилась девушка.

– Мы входим в поселение, – отвечал я спокойно, но, боюсь, в глазах плескалось веселье. – Если ты не принадлежишь к золотым родам, то в пределах стен следует ходить пешком.

– Но я думала, что хоть до ворот… – Меоли попыталась спрятать удивление под глупым предлогом, но, посмотрев на ворота, осознала, что её объяснение было хуже молчания.

До ворот было шагов пятнадцать. Ехать последние пятнадцать шагов на перехане? Такое и в голову не пришло бы обычным жителям Вечных Песков.

– И правда… – смутившись, девушка соскочила на землю.

Ворота были распахнуты. Уплатив пошлину стражнику, который зевал так, будто едва проснулся, мы вошли внутрь. Переханов по узким пыльным улочкам, естественно, вели под уздцы.

– Наконец-то! – Меоли, несмотря на усталость, заметно оживилась.

И добавила, покрутив головой, но не обнаружив в зоне видимости ни трактира, ни гостиницы:

– Я сейчас готова съесть даже своего перехана! Вместе с шерстью и всем остальным!

Животное, которое она вела под уздцы, обиженно фыркнуло. И девушка тут же с извиняющимся видом погладила его по морде. А затем, чтобы побыстрее сгладить неловкость, прибавила:

– И вымыться бы! О, Арахамана, как я мечтаю вымыться!

– Сначала найдём старосту, – оборвал я её мечтания. – Потом еда и отдых.

– Но староста же никуда не денется! – округлив глаза, не поняла Меоли.

– Закон Песка гласит, что встретив демона пустыни, мы обязаны сообщить о нём. Каждому встречному! – сурово оборвал я её нытьё, хотя и сам думал о нормальной еде и кадке с водой. – Эти законы написаны кровью на коже тех, кто их не знал!

– Ой, как серьёзно-то… – вздохнула Меоли, покосившись на меня с обречённым видом. – Прям как дядя…

Я думал ответить, что её дядя – молодец, но мы как раз вышли на небольшую площадь, в центре которой зияла огромная, уходящая вглубь земли воронка. Это был тот самый колодец, давший название этому поселению.

Он напоминал чао́нды, древнеиндийские ступенчатые колодцы из моей прошлой жизни. Громадное, выложенное из тёсаного камня круглое отверстие уходило вниз на две сотни скачков. Внутри, по стенам, спиралью вилась узкая лестница, а на дне, в глубокой темноте, тускло поблёскивала вода.

Мы остановились, наблюдая, как местные жители – в основном, женщины с большими глиняными кувшинами на плечах – ловко спускаются и поднимаются по почти отвесным ступеням. Движения их были отработаны до автоматизма, но каждый шаг всё равно был на грани. Один неверный вздох, одно скольжение – и лететь им вниз, на каменное дно.

– Вот почему вода здесь золотая, – тихо сказал я, отвечая на молчаливый вопрос Меоли. – Пока донесёшь такой груз наверх, любая влага покажется сокровищем.

Девушка смотрела вниз с каким-то новым, непривычным ей, видимо, уважением:

– И они… Они так каждый день?

– Каждый день. По много раз на дню. Здесь нет реки, как в Междуречье. Здесь каждый глоток воды – это тяжёлый труд. Вода тут залегает очень глубоко, зато её много. Пойдём… – я тронул её за локоть. – Чем раньше предупредим старосту, тем лучше.

Старосту, человека по имени Лорх, мы нашли не в его доме, а на шумной строительной площадке на окраине поселения. Судя по всему, на этом месте возводили новую казарму для стражи.

Староста и в самом деле был стар. Жилистый, высушенный солнцем, одной рукой он сжимал в узловатом кулаке длинную седую бородку. И одновременно что-то кричал рабочим, сердито тыча пальцем в криво уложенную балку.

– Староста! – окликнул я его, дождавшись паузы в потоке ругани.

– Что ещё⁈ – рявкнул он, не оборачиваясь. – Видишь, я занят! Если с товаром проблемы, таможня у ворот!

– Дело не в товаре. Я должен сообщить важное. Это касается безопасности Золотой Воды.

Он, наконец, повернулся ко мне, смерив взглядом с головы до ног. Прищуренные глаза задержались на топоре за моим поясом.

– Безопасность? Здесь? Юноша, у нас тут одна опасность: криворукие бездари, которым ничего нельзя доверить!

– Я наёмник. Моё имя Ишер. И я бы не стал отвлекать тебя…

– Наёмник? Говори быстрее!

– Этой ночью, в пустыне, на мой лагерь напали гухулы. Три разведчика. Я с ними разделался, но они были не одни. За ними шла основная группа.

Староста Лорх нахмурился, по лицу пробежала тень. А потом он фыркнул и вытер пот с морщинистого лба:

– Гухулы? Да их сотни лет никто не видел. Тебе, небось, вино разум затуманило. Или солнце в пустыне ударило в голову. Вот и привиделись нянькины сказки.

– Это были гухулы, – продолжил настаивать я. – И я не пил вчера.

Может, оправдываться и не стоило. Ну так ведь староста всё равно слушать не захотел.

– Да откуда тебе знать, как вообще гухулы выглядят? – возмутился он. – Справился он с ними…

– Староста, я защищал Кечун во время Долгой Осады, – мой голос стал жёстче. – Я знаю, как выглядят порождения Дикого Шёпота. И я говорю тебе: они здесь. Они шли за нами всю ночь. И рано или поздно придут сюда. Они всегда идут к людям. Нужно готовить стены и укреплять ворота. И, конечно, оповестить окрестные поселения.

– Готовить стены? – старый Лорх закатил глаза. – Ты видишь, у меня тут пол-казармы ещё нет, а ты сказочки рассказываешь! У меня запасов на десидолю вперёд не запасено, и народ после зимы еле на ногах стоит! На какие деньги я буду укреплять ворота, наёмник⁈

Стража, к слову, рядом имелась. Четверо бойцов подтянулись на громкий спор, с интересом слушая наши с Лорхом пререкания.

– На те, что сэкономят вам всем жизни! – парировал я. – Гухулы не шутка. Они не отступят. Они будут идти, пока не найдут Золотую Воду. А за ними придут и ночные демоны.

– Хватит! – староста вспыхнул. – Я не собираюсь слушать глупые бредни какого-то бродяги, которому в пустыне тени мерещатся! Если ты участвовал в Долгой Осаде, может, тебе просто по ночам кошмары снятся?

– Она тоже их видела! – кивнул я в сторону Меоли, которая смотрела на наш спор круглыми глазами.

– Она? – староста смерил девушку взглядом, отчего она вспыхнула. – Ну да, ещё буду я всяким девкам на слово верить!..

Меоли гневно сморщила нос и даже открыла было рот, но вовремя поймала мой предупреждающий взгляд.

А стражники поддержали слова Лорха дружным смехом.

– Но вы же… – я снова решил воззвать к голосу разума, но…

Неудачно. То ли разумом местные жители были слабы, то ли пришли мы с Меоли очень невовремя. В любом случае, Лорх, который уже отвернулся, резко развернул голову и вскинул руку, заставив меня осечься на полуслове. А затем яростно прошипел не хуже пустынной змеи:

– Убирайся из моего города! Не распространяй панику! Пока я не велел страже проучить тебя!

Он свистнул, и стражники, мгновенно сделав грозные лица, сделали шаг вперёд.

Я не стал спорить. Спорить с идиотами бесполезно. С мёртвыми идиотами, тем более. Я лишь посмотрел Лорху прямо в глаза:

– Делайте, как хотите. Но когда на ваши стены полезут пустынные демоны, и вы будете молить соседей о помощи, вспомните: вас предупреждали. И не забудьте, если выживете, упомянуть, что новости вам принёс Ишер сын Ахрана, наёмник гильдии под номером 315. Иначе я сделаю всё, чтобы найти тебя, Лорх, и отправить на плаху. Я запомнил твоё имя и твоё лицо.

Развернувшись, я взял под уздцы своего перехана и, не глядя обратно, двинулся к воротам. Меоли, подхватив своего зверя, поспешила за мной. А стражники с лицами «не влезай, убьёт» заняли позицию строго сзади, сопровождая нас к выходу из поселения.

Так мы и шли до самых ворот. Меоли мрачно смотрела мне в спину. Пусть я не видел этого, но взгляд чувствовал. И даже знал, отчего она так переживает. Рухнули её мечты о еде и помывке.

Но чего злиться на меня? Я же не мог знать, что местный староста – такой глупец. Впрочем, я догадывался, что новости здесь никого не обрадуют. Однако чтобы настолько…

– Ни поесть, ни помыться… – сокрушённо прошептала Меоли. – И ведь мы могли бы! Хоть часик отдохнуть!

– Не очень-то и хотелось… – буркнул я, оглядывая убогие глинобитные домики. – Знаю я одно местечко, в полудне пути отсюда, «Тенистый приют». Придорожный постоялый двор.

– «Тенистый приют»? – скептически переспросила Меоли. – В пустыне?

– Отсюда ведёт дорога на северо-запад. Там она соединяется с трактом, который идёт от перевала в Железном Кряже к Белому Оазису и Ветряному. На их перекрёстке стоит «Тенистый приют».

– А воду они где берут? – засомневалась девушка.

– Там есть слабенький родник. Ну и несколько чахлых деревьев, дающих тень. Отсюда название. Хозяин, старик Дархан, немало денег выложил, чтобы ему разрешили там строиться.

– Дорого там, небось, – вздохнула Меоли. – А я видела, сколько у тебя денег в кошельке…

– Да? И когда успела… – удивился я, покачав головой. – Но я вообще-то все деньги в кошельке не храню. Да и для меня старик Дархан сделает скидку. Я несколько раз помогал ему. Не чужие люди.

Меоли на мгновение задумалась, а потом кивнула. Мы вышли за северные ворота Золотой Воды, а стражники, проводив нас взглядами, остались переговорить с охраной у ворот.

– Ладно… Всё равно лучше, чем ночь в песках, ещё и с этими жуткими тварями по пятам… – вздохнула Меоли.

– Вот и славно, – я взобрался на перехана. – Поехали. Раньше приедем, дольше будем отдыхать.

Мы покинули Золотую Воду, и ворота за нами захлопнулись, словно отсекая от места, обречённого на гибель. Впрочем, даже если бы староста послушал меня, поселение и так было обречено. Гухулы обязательно почуяли бы такое скопление людей. И уж точно не пропустили бы его. Но, услышь меня староста, и жители успели бы покинуть Золотую Воду.

Переханы, успевшие перевести дух, пока мы с Меоли ходили на своих двоих, бодро вышагивали по накатанной дороге. В лучах утреннего солнца пески вокруг мало-помалу меняли цвет с розового на ослепительно белый.

Меоли ехала молча какое-то время. Видно, пыталась переварить увиденное в Золотой Воде. А потом всё-таки не выдержала:

– Ишер… Почему? Почему он нам не поверил? Он же должен был… Он староста! Он отвечает за этих людей!

Я смотрел на убегающую за горизонт дорогу. А в памяти всплывали другие лица и другие стены, снизу доверху залитые кровью.

– Испугался, – просто сказал я.

– Испугался гухулов?

– Нет. Испугался правды. Испугался, что рухнет его мирный, налаженный мирок, где главная проблема – это криво положенная балка. Люди… они так устроены. Если действительность неудобна и страшна, они предпочитают делать вид, что её не существует. Пока она не вломится в дом и не вцепится в горло.

– Но… Это же глупо!

– Конечно, глупо. Но я это уже видел. Незадолго до начала Долгой Осады. В Кечун стекались беженцы из окрестных деревень. Многие сидели в трактирах и рассказывали свои истории. Они были счастливы, что смогли выбраться живыми. Или заливали горе от потери близких. И многие из них рассказывали одно и то же. Их старосты, их старейшины видели знаки. Находили следы, слышали ночной шёпот в песках… Но отмахивались от всего этого.