Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 100 страниц)

Оставив на земле шесть десятков трупов, разбойники начали бросать оружие и сдаваться. Самые отчаянные кидались всё‑таки в самоубийственные атаки на мои ряды. Однако и там их не собирались убивать. Просто оглушали, как я и приказал. По результатам боя, в руках у нас оказалось больше ста пленных.

А вот дальше начались чудеса наглости. Со стороны солдат, которым мы помогли отбиться, в нашу сторону спустились двое. Их, видимо, командир, а с ним, похоже, заместитель. И, сходу потребовав встречи с главным, то есть, со мной, приказали всех пленников казнить.

– Я, триосм городской стражи города Страж, приказываю предать разбойников немедленной казни! – вот так тот, что пожиже, и сказал.

Ещё и пальчиком в меня потыкал.

– Шёл бы ты в жопу, умный такой… – вполне ожидаемо и очень дипломатично ответил я ему.

– Что⁈ – не поверил своим ушам триосм.

– Жене своей приказывать будешь, – ответил я ему. – Если осмелишься, конечно… А в меня пальцами тыкать не надо. Можно и без пальца остаться.

– Казните немедленно этих разбойников!.. – завопил он. – Вы не понимаете!.. Вы должны!..

– Не‑не… С долгами я рассчитался ещё до начала осады Илоса! – покачал я головой и приказал подошедшему Истору: – Пленных собрать, допросить! Провести отбор для дальнейшего допроса!

– Сделаем, – кивнул парень.

Тем временем, к трём сотням илосцев начали стекаться ручейки кочевников. Всего в подчинении Гелая было пять сотен человек, и они сильно добавили веса моим аргументам в переговорах. Осознав, что у меня в подчинении не три сотни, а восемь, триосм сбавил обороты и перешёл на завуалированные угрозы.

– Послушай!.. – он на миг замолчал, и я верно истолковал его заминку.

– Воевода Ишер, – напомнил или, точнее, представился я. – Слушаю!

– Наш регой Илан, командующий крепостью Страж, приказал всем! Всем, кто встретится с разбойниками, не вести с ними разговоры, а убивать! – сообщил триосм и весомо добавил: – Под страхом смерти!..

– А сколько у твоего регоя Илана людей‑то в гарнизоне? – наивно поинтересовался я.

И знаете что? Вот прокатило!

– Полторы тысячи! – гордо заявил триосм.

– А, ну не повезло ему… У меня побольше, – широко ухмыльнулся я.

– А сколько побольше? – спросил заместитель триосма, и взгляд у него при этом был хитрющий.

– Ну я же не дурак, чтобы точную численность раскрывать первым встречным! – ответил я ему.

И подмигнул.

Я тоже умею завуалированно… И не только угрожать. К чести триосма, оскорбление он уловил, нахмурился… А затем лицо у него стало возмущённое и обиженное.

– Да как вы смеете⁈ – вопросил он. – Я человек служивый, меня нельзя дураком называть!

– Так я и не называл, человек служивый! – ухмыльнулся я. – Вы, люди служивые, лучше идите‑ка к своим подчинённым, не мешайте разбираться. Мы вас не держим, можете ехать, куда ехали, ага.

– Но… Но приказ регоя! – попытался напомнить мне триосм.

– Так и где регой с его приказами, и где мы? – ответил я, а затем развёл руки и повертелся из стороны в сторону. – Ну и где регой? Нет регоя! Есть эти холмы, мы с вами и куча пленных оборванцев, которым я хочу задать вопросы. Эти земли даже к Приозёрью не относятся, кстати.

В этот момент примчался посыльный от Истора. И сразу же без церемоний влез в разговор:

– Воевода! Несколько пленников согласились говорить! – доложил он.

– Ага, сейчас подойду… – кивнул я и повернулся к триосму. – Ты, человек служивый, мне приказы какого‑то регоя рассказываешь, а сам забыл о Законах Песка, требующих имя своё назвать незнакомцам.

Ну, не то, чтобы Закон Песка того требовал… Скорее, настоятельно советовал. Я Песнь Песка целиком и полностью, конечно, не учил… Я вообще не уверен, что она где‑то есть в целом виде, в отличие от Песни Воды… Однако до сих пор помню, что:

Если в песках бесконечных странника встретишь под солнцем,

Имя своё назови и того же проси с незнакомца.

Если представится он и тени тебе пожелает, то станет знакомцем,

Если смолчит, то не верь ни единому слову,

Ибо в обличье людском демоны могут скрываться!

Ну или как‑то так… Доподлинно вспомнить было сложнее. Но смысл такой, что если не представится, значит, точно соврёт. А может и напасть, потому что это демон, мол, такой особо подлый. Вообще‑то высшие могут стерпеть солнечный свет. Кто‑то дольше, как гухулы, а кто‑то меньше. Но таких, чтобы человеком прикинуться могли, я не встречал. Пока не встречал, во всяком случае.

Хотя кто их знает, какие твари бродили несколько тысяч лет назад? Может, и такие бывали, что людьми без проблем прикидывались. Не зря же требовали составители Песни Песка всех этих расшаркиваний при знакомстве.

К слову, про песнь Песка я не просто так упомянул. Внимательно следил за реакцией. И мне совсем не понравилось, как триосм и его заместитель одновременно поморщились. Прямо лезла мне в голову мысль, что неладно что‑то в Приозёрном Крае… Вот совсем неладно…

А воины, между тем, моему напоминанию про Законы не вняли. Называть свои имена не пожелали. Просто развернулись и молча пошли к своим. А я подал знак Гелаю, чтобы приблизился:

– Да, воевода?

– Своих людей выстави со всех сторон, но оставь этим проход…. И глаз с них не спускайте! – попросил я.

– Есть основания? – удивился Гелай.

– Кроме того, что они нарушили Закон Песка и не представились в ответ? – я взглянул на хана, задумался, а потом ответил: – Они мне не понравились!

– Сойдёт! – согласился Гелай и пошёл отдавать приказы.

Выставленные им отряды кочевников расположились вокруг холма. Ну а все остальные силы отошли в сторону, туда, куда илосцы согнали пленников. С ними никто не церемонился, руки и ноги связали тем, что и было на них же одето. А поскольку вязали наёмники из Илоса, сделано всё оказалось на совесть. Уж что‑что, а связывать пленников любой наёмник умел.

Пора было пообщаться с теми, кто согласился говорить!

Очень мне этого хотелось!

Глава 104

Пленников, согласившихся говорить, оказалось больше десяти. И это явно произошло быстро. Потому что я не видел особых повреждений на остальных. Разве что паре из них сунули кулаками в лица. И всё, люди стали сговорчивыми и общительными.

Обычно в наших краях, если при допросе пленники упираются, большую часть отправляют к Отцу Песков. О чём всех заранее честно предупреждают. Жаль, эти предупреждения не всегда работают, пока и впрямь первый труп не появится. Вот тогда и наступает черёд тех, кто искренне желает пообщаться.

Какой из этого следует вывод? А такой, что моральная стойкость людей, попавших в наши руки, была низкой. Настолько низкой, что у меня отпали последние сомнения. Это не разбойники. Совсем не разбойники. Они ещё не повязали друг друга кровью. Не ожесточились. Не смирились с тем, что их жизнь вряд ли закончится на мягкой кровати в собственном доме, а, скорее, будет прервана насильственным способом.

Впрочем, на то, что передо мной не разбойники, намекала и одежда, и возраст пленников. Среди тех, кто согласился говорить, было разом четыре поколения. От безусого юнца до седобородого старика, который еле на ногах стоял, то и дело хватаясь ослабевшей рукой за стену.

– Так… – только и смог сказать я, разглядывая будущих собеседников. – Давайте я просто спрошу… Кто из вас может полнее и точнее разъяснить, что за демоново дерьмо здесь происходит?

Ожидаемо, пленники начали переглядываться. И, ожидаемо, слово взял мужчина лет сорока. На севере и окраинах Края Людей этот возраст нередко уже считается старостью. Однако здесь, ближе к благополучному центру, это, скорее, расцвет сил. Те десять лет, когда ещё и молодым есть, что показать, и по жизненному опыту со стариками почти на равных.

Мужчина напоминал кузнеца. Широкие плечи, могучие руки. И следы старых мелких ожогов на лице. Мой отец выглядел похоже. Когда занимаешься кузнечным делом и литьём, такие отметины практически неизбежны.

А ещё этот мужчина голодал. Это обычно видно по коже, по волосам, по состоянию глаз и губ. Ел мало, пил мало. Даже спал мало, если смотреть на мешки под глазами.

– Пожалуй, я могу… – сообщил он.

Отказавшиеся от общения смерили его злобными взглядами, полными превосходства. Мужчину их поведение явно нервировало, и я решил отойти с ним в сторонку для разговора.

– Развяжите его, – приказал бойцам. – И приведите ко мне, чтобы нам эти придурки не мешали.

– Чего это мы придурки⁈ – не выдержал один из оскорблённых пленников.

– Потому что. Всё, чем вы сейчас гордитесь, так это тем, что решили пообщаться после того, как половина из вас будет медленно умирать, а другая – останется на всю жизнь калеками… Или вы думаете, мы постесняемся и не выбьем из вас ответы? Могу тебе на твоём личном примере показать, как это делается. Через пару гонгов будешь рассказывать мне, что тебя родила демоница от насильственной связи с песчаным червём. И – самое главное! – сам будешь в это верить, придурок…

Мои люди заржали, а я подумал, что парнишка, может, и впрямь дольше продержится. Это был один из тех, кто решил броситься на копья, но оказался милосердно оглушён. Правда, если очень‑очень постараться, то и он обязательно мне расскажет, что знает и чего не знает… Впрочем, этого тоже нельзя, на самом деле, с уверенностью обещать.

Воля человека – страшная штука. Бывает слабее крыла бабочки, а бывает крепче металла. Пока она не сломана, об неё что угодно можно изломать. А если страх смерти и боли подавлен высокими материями, засевшими в голове, тут ни один инструмент не справится. Да и надо ли? Способность жертвовать собой во имя чего‑то… Не самая плохая черта для человека.

Может, это и позволяет ему подняться над собой. Допрыгнуть на ту недосягаемую высоту, где человек становится Человеком… И даже если я не согласен с его позицией, я всё равно начну такого оппонента уважать.

Но, главное, с большинства пленников я своей речью сбил спесь. И теперь мог рассчитывать, что кузнец расскажет правду без оглядки на товарищей.

Для переговоров я выбрал пару удобных камней поодаль. Попросил для собеседника флягу и немного еды. Один из бойцов поделился всем необходимым. И разговор с пленником я начал с того, что подтолкнул к нему еду и воду.

А ещё со знакомства.

– Меня зовут Ишер. Мои бойцы называют меня воеводой, – представился я. – Возьми воду и пищу, не стесняйся. Я вижу, ты голоден и хочешь пить. Утоли жажду и голод, и тогда поговорим.

– Я Вушур, воевода, – ответил кузнец. – Благодарю за еду и воду…

Ну вот! Вот же сидит человек, который чтит законы не только Воды, но и Песка, сразу видно! Я как‑то даже успокоился, поверив, что не всё потеряно для Приозёрья. Я не фанатик от веры, ни разу. И, тем более, не жрец, готовый удавить за отказ слепо следовать правилам.

И всё же отношение к Законам Песка сначала Нааны, а потом и двух местных военных меня сильно напрягало.

Кузнец ел и пил жадно. Я ещё когда его разглядывал, подметил плохое состояние. А теперь лишний раз убедился: недоедал этот человек систематически.

– Благодарю за пиршество… – подбирая пальцем крошки с камня, сказал Вушур, когда закончил есть и пить. – За такое я вам, кажется, душу готов продать… Что вы хотите от меня услышать, воевода?

– Душу не надо, этого никому не обещай! – строго отмахнулся я, а затем ещё раз внимательно взглянул на мужчину. – Эк тебя припекло‑то… Ты же кузнец, Вушур.

– Откуда… – удивился мужчина, но вздохнул и кивнул. – Ну да, кузнец, воевода. И всю жизнь им был. И отец был кузнецом, и дед, и прадед… Думал, что и дети мои будут… Завсегда наше ремесло от отца к сыну передавалось…

– Не всегда жизнь складывается так, что дети идут по стопам отца… – заметил я, а потом достал топор и показал Вушуру. – Что скажешь?

– Сталь… Хорошая сталь, воевода! – ответил он, прищурившись. – И ковал настоящий мастер… Поди, ведь, и наговор есть! Знаете?

– Знаю, Вушур, – кивнул я. – Сам помогал отцу ковать. Вот только кузнецом стать мне не довелось. Пришли разбойники и разграбили мою деревню. Один только я выжил.

Кузнец сразу как‑то поник, сжался… И принялся оправдываться:

– Мы не разбойники, воевода. Совсем не разбойники!

– Я вижу, – кивнул я. – Но занимались ведь разбоем. Или я что‑то неправильно понял?

– Занимались, – вздохнул кузнец. – Жизнь заставила, воевода… Не желали мы себе такого… Но… Разве же только мы разбойничаем?..

– Ну вот и расскажи мне, Вушур. Как ты, уважаемый кузнец, знающий секреты мастерства, покатился по дороге в пропасть и докатился, в итоге, до разбоя? – спросил я. – Потому что я смотрю на твоих приятелей и знаешь, что вижу? Я вижу рыбака, крестьянина, плотника, городского придурка… Всякой твари по паре. И не понимаю, с чего это вы вдруг занялись разбоем. Ты, главное, не стесняйся, время у нас есть. Начни с того момента, когда кузнецом ещё был…

Вушур задумался, нахмурившись, а потом заговорил. Он сбивался, то и дело возвращаясь внутренним взглядом в те дни, когда у него была другая жизнь. В эти моменты он на пару мгновений замолкал, а затем с тяжёлым вздохом возобновлял горький рассказ.

Началось всё в те дни, когда Илос ещё не пал, а я с другими наёмниками оборонял башни обречённого города. В Приозёрье дошли новости о четырёх ордах демонов, и благополучный край стал готовиться к войне…

Впрочем, нет. Как я понял по оговоркам, первопричина событий в Приозёрье случилась гораздо раньше. Когда сам кузнец был маленьким мальчиком и учился у своего отца. Вот только Вушур этого, похоже, не понимал. Как часто и бывает с заложниками ситуации, пока они внутри неё. Лишь обмолвился пару раз, а затем ответил на мои наводящие вопросы. Ну и сложилась, в итоге, у меня в голове мозаика…

Что же случилось? Для начала, лет тридцать назад умерла Верховная Жрица Священного Храма. А на смену ей пришла новая, молодая и дерзкая.

Могу сказать только одно. И обе моих жизни подтверждали это правило. В столь уважаемых учреждениях «молодые и дерзкие» дорываются до власти в трёх случаях. Когда за их плечами стоит кто‑то пожилой и опытный. Когда нужно достигнуть взаимовыгодного компромисса. Или когда молодой был не только дерзким, но и очень зубастым.

И судя по тому, что обрывочно знал Вушур, в этом случае сработала третья причина. Молодая Верховная Жрица имела за спиной целую орду последовательниц. А главное, была зубаста, жестка и не брезговала грязными методами.

Во всяком случае, из девяти претенденток на титул выжило только пять. А четыре пожилые и опытные отправились к Отцу Песков по Светлой Дороге. Конечно же, по разным независимым причинам.

И пусть причины выглядели мирными – возраст у дам был приличный – однако не верю я в такие случайности. Не бывает слишком много совпадений. Бывает чья‑то злая воля.

Тем более, новая Верховная Жрица выступала с очень необычными идеями. В частности, о том, что надо бы уже исключить из Законов те, что про Пески. Лишние они, жестокие слишком…

Да, поначалу разговоры велись в Священном Храме и не особо влияли на людей. Да, ходили слухи: мол, задумали что‑то жрицы и воду мутят. А ещё, что Арахамана больше не приходит в Священный Храм, оставив последователей на произвол судьбы… Однако слухи на то и слухи, чтобы их всерьёз не воспринимать.

А потом идеи, продвигаемые новой Верховной, пошли дальше. И чем дальше, тем больше захватывали умы жителей Приозёрья. Да не абы каких, а очень непростых и высоко сидящих.

Ну а за ними, естественно, потянулись те, кто пониже. Однако пока это всё обычных людей не касалось. Был, конечно, год, когда и простой народ стали подавливать… Вот только случился этот год аккурат перед Долгой Осадой. А когда новости про неё дошли до Приозёрья, все поползновения на Закон Песков до поры‑до времени прекратились.

Конечно, его противники никуда не делись, но лишний раз не шумели. Только морщились при упоминании Закона Песков. Вот со временем всё и подзабылось… А зря… Ведь это не Закон Воды предписывает помогать людям во время беды.

Это делает Закон Песка.

А простые жители края долго не понимали, как же так… Святилище готовится к осаде, тянет на себя ресурсы, забирает запасы продовольствия… А их, таких хороших и послушных, почему‑то от грядущей беды не спасает. Видимо, спасут ещё…

Не понимал Вушур, почему их кинули собственные власти. Не понимал и, почему власть держащие стали чуть ли не на улицах друг на друга нападать. А всё просто было… Одни хотели другим людям помочь. А вот другие хотели, чтобы помогали только им. В том числе, чтобы помогали те люди, которые им самим показались лишними.

И пока Вушур рассказывал, как его жизнь катилась под откос, как страдала его семья, как умирали младшие дети от голода, я вспоминал Илос. Да, может, илосские власти поступали жёстко, а чаще даже жестоко… И, тем не менее, они старались спасти всех, кого могли.

Жестоко было отправлять на стены ополченцев? Да. Жестоко было призывать стариков и старух? Да. Но детей… Детей постарались вытащить. И люди шли на защиту города, надеясь, что спасут хотя бы детей. А власти и вправду спасали, как могли. В меру своей жадности, в меру своей заносчивости – но спасали…

В Приозёрье всё пошло не так, совсем не так… Здешние власти стали грести ресурсы под себя, бросая доверившихся им людей. Оставляя их на растерзание орде. Чтобы самым переждать опасность в безопасности.

В Святилище заложили новые корабли для перевозки людей и припасов. А ведь там, по слухам, были ещё и «плоты спасения». Какие‑то чудесные плоты, что не гнили, не разрушались, не промокали, не тонули. А главное, могли годами дрейфовать по Озеру Тысячи Ключей.

По легендам, именно на них спасались первые обитатели Края Людей. А вслед за ними и те, кто застал гибель Первого Царства, когда пришла орда и вновь заговорил Дикий Шёпот. По слухам, на этих плотах можно было уместить тысячи людей. Однако правителям этого показалось мало. И они заложили в Корабеле и Святилище новые корабли.

Ну а поскольку чудесного дерева, из которого делались священные плоты, у власти не было – использовали обычное. Только самое лучшее! Самое дорогое! Самое нужное! Тем самым отрывая это дерево от населения, а заодно тратя огромные суммы на закупки из Приречья и Междуречья.

А где эти деньги взять? Ну так известно где. Как говорил один знаменитый мудрец из моей прошлой жизни: «Чтобы продать что‑то ненужное, надо сначала купить что‑то ненужное». И был абсолютно прав. Более того, если перевернуть его фразу, выходит, что «чтобы купить что‑то нужное, сначала нужно что‑то нужное продать!». Вот этим и занялись власти Приозёрья.

Они продавали уголь, продавали продовольствие, продавали ценности, которые отбирали у населения с помощью поборов и долгов. А взамен получали дерево и смолу для кораблей. Ну а чтобы заполнить эти корабли припасами, снова обирали население.

А население терпело и молчало, надеясь, что это для него готовят место на кораблях. Оказалось, нет. Место было для тех, кто был избран. Для власти, для лучших и прославленных ремесленников, для жрецов и жриц… Не для простых людей. Даже не всех шептунов пригласили спасаться посреди воды.

Вот только люди про это узнали, когда власти уже заперлись в Святилище вместе с войсками и запасами. Немногочисленные гарнизоны, раскиданные по поселениям, какое‑то время ещё удерживали народный гнев своим присутствием. Но ведь они так и продолжали обирать простой народ… И терпение обычных людей лопнуло.

Когда крестьяне берутся за вилы, плотники за топоры, а кузнецы – за молоты? Правильно! Когда терять, кроме собственных оков, больше нечего. Когда впереди лишь мучительная смерть от голода, холода и болезней. И люди восстали, расправляясь с оставленными гарнизонами.

Впрочем, было поздно…

– … Мы этот уголь по всем холмам искали!.. – изливал свои беды кузнец. – Ночи холодные… Многие не доживают до рассвета, всё больше людей болеет. Дети, что постарше, многие живы ещё… Мы тут десидолю страдали от голода и жажды… Собирали уголь… А потом пришли эти… И весь уголь у нас забрали!

– А они знали, что это ваш уголь? – мрачно поинтересовался я.

– Не было там охраны! – вздохнул кузнец, скорбно понурив голову. – Кто же знал, что кто‑то ещё сюда придёт… Мы просили отдать обратно! Наше это! А они сказали, что сами нашли!.. Вот мы и…

– А кому ваш командир знаки дымом подавал? – спросил я. – Сколько вас тут среди холмов бродит?

– Здесь нас тысячи три, – признался кузнец после долгого молчания. – Только ты не говори, что я сказал… Получается, своих я выдал…

– Да кому твои друзья голозадые нужны? – удивился я. – Если бы воевать умели, одно дело. А вы обычные жители некогда благополучного края… Или ты думаешь, я буду искать вас по холмам? Зачем? Чтобы у вас, голодающих, уголь и еду отбирать? Делать мне больше нечего.

– Спасибо тебе, что не будешь, воевода…

Я покосился на холм, где воины, которым мы помогли отбиться, уже запрягали телеги, собираясь уходить. После чего вновь посмотрел на кузнеца.

– Вас кто‑то ведёт? – спросил я. – Есть у вас свои правители?

– Есть, – вздохнул кузнец. – Есть регой Панер, есть бывший глава стражи Стиона… Мы все в Стионе, столице Приозёрья, собрались… Со всего края туда пришли, когда власти нашу столицу бросили. Старые власти удерживают только Святилище, да Корабел. Ворота там закрыты: не войти, ни выйти. Ну и ещё в Страже стоит сильный гарнизон. Он никому не подчиняется. Ни старым, ни новым, ни вашим, ни нашим.

Я задумался. Серьёзно так задумался. А кузнец сидел и терпеливо ждал, что я решу. Впрочем, вариантов решения на данный момент не было.

Кто‑то скажет, надо было отбить уголь у воинов и отдать пленникам. И этот кто‑то был бы по‑своему прав. Потому что, если верить кузнецу, это их уголь. Вот только для начала стоило бы выслушать версию воинов и их рассказ. А что‑то мне подсказывало, что они со мной общаться не захотят. И что, заставлять их теперь?

Тогда уже я поведу себя, как разбойник. Ведь кузнец сам сказал, что не охраняли они свои запасы угля. А значит, воины увидели кучу полезного ресурса, нагрузили телеги и поехали к себе. Да и уголь ли в их телегах? Чтобы узнать, надо заглянуть под рогожу, которой накрыт груз. А этого мне сделать не позволят, я был почти уверен.

Что потом? А потом дорогу воинам перегородили какие‑то мужики разбойного вида. И стали требовать уголь обратно, даже не убедившись, что в телегах именно уголь. Когда бы они успели, спрашивается? Спросили? И воины им ответили? Не смешите мои обмотки на ступни, они бы даже отвечать не стали. Рявкнули бы: «С дороги!» – и поехали дальше.

Значит, на самом деле, ни у меня, ни у горе‑грабителей нет повода нападать на воинов. С их позиции всё прозрачно: они нашли уголь, погрузили на телеги, повезли… А тут прибежали какие‑то оборванцы и стали что‑то требовать. А когда воины их послали, на что имели полное право, оборванцы решили напасть. Вот как оно выглядит со стороны местных вояк.

Они кругом правы, а оборванцы – нет. И это даже допрашиваемый Вушур вынужден был признать.

А ведь наверняка найдётся кто‑то, кто скажет, что за разбой – даже такой – надо сразу казнить. Это же нарушение закона, несмотря на любые оправдания. Но…

Нет, по нынешним временам это тоже неверно. Да, я остановил беззаконие, но ни на миг не задумался, что, возможно, стоило бы сходу помочь разбойникам, а не воинам. Разбой – это разбой, и его необходимо пресекать.

Но казнить отчаявшихся людей, которые были брошены своими властями, были преданы теми, кто обещал им защиту… Бедняги и без того понесли потери – так пусть это будет их единственным наказанием. А я собирался их просто отпустить. Да, я не дам им воды и еды, потому что для меня они остаются разбойниками.

Зато дам совет, который может помочь.

– Эти воины забрали весь уголь? – уточнил я.

– Нет, не весь, – ответил Вушур. – Но осталось мало, воевода…

– Я не могу его вернуть, – сказал я. – Я даже не могу узнать, уголь ли у них в повозках.

– Да как же!.. А чему же там ещё быть? – всплеснув большими ручищами, возмутился кузнец. – Да и нет тут больше никого на дни пути! Кому ещё было уголь взять?

– Ты так думал, когда ещё я и мои люди не прибыли, – напомнил я. – А оказалось, что есть тут ещё кто‑то. Может, где‑то промеж холмов идёт ещё один отряд с телегами и увозит ваш уголь? Вы проверяли, что у этих воинов под рогожей? Да и если уголь, то вдруг они сами его накопали, просто в другом месте?

– Нет… Не проверяли мы… – обречённо вздохнул кузнец.

– Понятно. Ладно, ты сейчас пойдёшь к своим, мы тебя снова свяжем, – принялся я излагать то, что успел придумать. – И ты в точности передашь им то, что я тебе сказал. А заодно расскажешь всем один секрет. Там, где вы находили много угля, под землёй есть ещё. Просто надо найти, откуда этот уголь появился, а потом там глубже копать. Уверен, вскоре вы наткнётесь на ещё один угольный слой. Всё ясно?

– Ясно, воевода.

– Так вы быстро сможете найти много угля, – закончил я. – Вас я казнить не буду. Как уйдут эти воины, и я удостоверюсь, что слежки нет, так сразу и отпущу. Уведите его!

Последнее я сказал уже громче двум илосцам, стоявшим неподалёку в ожидании приказов.

И на душе стало легче. Потому что решение, каким бы спорным и половинчатым ни было – меня устраивало. А остальное… Пусть местные сами разбираются с остальным. Вмешаюсь я, лишь когда буду точно знать, что одна из сторон окончательно потеряла человеческий облик….

Ну или если мне предложат очень много полезных вещей. И я не только о деньгах говорил, потому что деньги стремительно обесценивались в этом новом мире прущих со всех сторон демонов.

Я говорил о более полезных вещах: металлах, дереве или пище. Ведь если верить рассказу Вушура, ни за какие деньги я тут, в Приозёрье, пищу для своей армии не куплю. Потому что её здесь попросту нет.