Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 100 страниц)

Я шёл во главе, рядом с Ихоном. Сзади слышался говор, кашель, детские голоса. Кто‑то споткнулся, кто‑то едва не завяз, кто‑то выругался. Нормальная жизнь, как она есть. Если не считать того, что мы идём по осаждённому демонами городу.

Солнце поднималось, обещая очень жаркий день. Середина лета, как‑никак.

Мы шли вдоль стены около пары чаш, когда впереди показалось скопление людей.

Ихон, шагавший впереди, поднял руку, и колонна остановилась. Я прищурился, вглядываясь. У широкой площадки, где стена делала изгиб, стояло не меньше двух сотен народу. Несколько десятков гружёных скарбом волокуш, как у нас. И люди. Много людей – наёмники, ополченцы, жители, прибившиеся к башням.

– Подходим! – скомандовал Ихон, и мы двинулись дальше.

Когда поравнялись, я увидел знакомые лица. Большинство сотников и их заместителей я помнил. Не все поставленные Гильдией командиры дожили.

– Ихон! – окликнул один из сотников, подходя к нам. – Наконец‑то!

– Тени вам в зной и милостей Арахаманы! – ответил наш командир, оглядывая собравшихся. – Сколько уже?

– Да почти все собрались!.. – отозвался тот. – Десять башен. Ещё пара подтягивается. Прислали весточку, что вот‑вот будут. По пути присоединятся.

– Кто старший? – спросил Ихон.

Чужой сотник переглянулся с другими командирами.

– А никто. Ждали тебя… – дёрнул бровью он.

Ихон нахмурился:

– Как это «ждали»? Я не напрашивался.

– А никто и не говорит, что напрашивался! – подал голос другой сотник и обвёл рукой собравшихся. – Мы тут посовещались… У тебя и людей побольше выжило, и устроились вы в башне по уму… Вот и решили, что ты сегодня поведёшь. Тысячник‑то неизвестно где… Кто‑то должен за него побыть старшим.

Ихон молчал долго. Я видел, как на его скулах ходили желваки. А потом Ихон выдохнул.

– Хорошо. Но тогда мне нужен заместитель в моей сотне… – он покосился на меня, а я сделал вид, что разглядываю песок под ногами. – Ишер! Хватит свои сапоги взглядом полировать! Ты наших людей поведёшь!

– Нет. Я наёмник, а не сотник, – я не хотел взваливать на себя этот груз.

– У тебя опыта больше, чем у половины здесь стоящих! – перебил Ихон. – Ты в Кечуне был, ты тотема завалил, ты людей за собой водил. Хватит уже в сторонке стоять. Прекращай отлынивать.

– Ихон! – предпринял я ещё одну попытку.

– Слушай сюда, парень! – он шагнул ко мне, понизив голос, чтоб не слышали остальные. – Мне надо, чтобы в сотне был тот, кому я по‑настоящему доверяю. Кто не сбежит при первой опасности. И кто вытащит людей, если что‑нибудь плохое случится. Такой умный и хитрый, как ты. Ты просчитываешь. Ты выживаешь. И других за собой вытаскиваешь.

Я смотрел ему в глаза. Усталые, красные от недосыпа. И думал, что, наверно, выгляжу не лучше.

– Это временно! – добавил Ихон. – Пока не доберёмся до Кирпичного круга. Там обратно сдашь командование мне. А сейчас принимай.

Я тяжело вздохнул и оглянулся на своих:

– Ладно. До Кирпичного круга.

Ихон одобрительно хлопнул меня по плечу.

– Спасибо. Тогда слушайте все! – он повысил голос, обращаясь к собравшимся: – Строимся по триосмиям. Первыми и последними идут наиболее боеспособные. Между ними – обоз и кто послабее. Двигаемся по Старческой улице, потом по Юговратному тракту. Держаться вместе, не растягиваться. Если демоны нападут – строиться в круг, прикрывать друг друга. Всё ясно?

– Ясно! – ответили нестройно, зато громко.

Тавр подошёл, встал рядом.

– Командир? – спросил он с лёгкой усмешкой. – А что, звучит…. Сотник Ишер из Кечуна, номер триста пятнадцатый.

– Заткнись, – буркнул я, но беззлобно. – Аримиру скажи, чтобы вёл нашу триосмию. Держись ближе к центру, будете там усилением.

Тавр кивнул и отошёл.

– Первые, вперёд! – раздалась команда Ихона из головы колонны.

И мы двинулись.

Улица, по которой шли, была одной из редких прямых в Глиняном круге. Широкая, мощёная кирпичом, с лавками и мастерскими по бокам. Теперь всё это было заметено песком. Первые триосмии утюжили дорогу, утаптывая для идущих следом. Я видел, как тяжело шагать в голове колонны – ноги вязнут, каждое движение даётся с трудом. И всё‑таки они шли. Молча, сосредоточенно, с оружием наготове.

За ними – мы. Моя сотня растянулась на полсотни шагов. Я то и дело оглядывался, проверяя, не отстаёт ли кто. Ватана с детьми и стариками шла в середине. Волокуши тащили, напрягая силы, те, кто помоложе. Скрип досок, шарканье ног. Иногда кашель или приглушённая брань.

– Ишер, – Гвел поравнялся со мной. – Сколько ещё придётся идти?

– Два‑три гонга, если повезёт, – ответил я, не оборачиваясь. – А если не повезёт, к вечеру доберёмся. А что?

– Да так… – он помялся. – Страшно.

– Боишься? – переспросил я.

– Немного, – не стал скрывать Гвел.

Я усмехнулся, выдавая в ответ полезную банальность:

– Бойся. Страх помогает выжить. Если, конечно, не давать ему собой управлять.

Поход оказался длиннее, чем я думал.

Глиняный круг встречал нас тишиной. Не той тишиной, что бывает в пустыне, когда ветер стихает и мир замирает.

Абсолютно мёртвой тишиной.

Он не был разрушен. Вот что пугало больше всего. Дома торчали из песка целыми. В основном, те самые многоэтажные нагромождения. Кое‑где на верёвках, что на верхних этажах, ещё болталось забытое бельё. Бесхозные тряпки, выцветшие на солнце.

Люди ушли отсюда не так давно. А это место уже принадлежало другим. Я шёл и чувствовал взгляды. Сотни взглядов. Тысячи.

Они смотрели из каждого окна, из каждой щели. Я не видел их: солнце стояло высоко, и любой демон, высунувшись наружу, сгорел бы дотла. Но они были там. Внутри. В темноте, в прохладе, за стенами, где солнечный свет не мог их достать.

Сидели и ждали ночи.

– Ишер, – тихо сказал Гвел, снова поравнявшись со мной. – Мне кажется, или за нами следят?

– Не кажется, – ответил я. – Следят.

– Они выйдут? – с лёгкой опаской уточнил Гвел.

– Нет. Пока светло, нет. Нас много, мы вооружены. Орда не натравит их на нас. А вот на небольшой отряд могла бы рискнуть. Сгорели бы, но кого‑нибудь из нас да удалось бы убить.

Юговратная улица, на которую мы выбрались спустя гонг, была широкой. Однако даже там песок насыпало выше колен. Первые триосмии утоптали дорогу, но идти всё равно было тяжело. Особенно детям и старикам. Они проваливались, спотыкались, но шли. Никто не ныл и не жаловался. Даже самые маленькие.

Это страшно, когда дети не жалуются. Я помнил это из прошлой жизни.

Значит, они привыкли, что звать на помощь бесполезно. И знают, что их слёзы никого не трогают.

Из боковой улочки, что вела от юго‑восточной стены, вышли новые колонны. Несколько триосмий. Те самые, опаздывавшие. Потом ещё…

Кирпичный круг приближался с каждым шагом. Уже можно было разглядеть ворота. Массивные, обитые железом. Сверху на стенах маячили фигуры бдительных стражников.

Мы подошли, когда створки ворот начали открывать. Люди скапливались перед проходом. Чтобы избежать давки, вдоль строя отправили мальчишек‑подростков с посланием.

Медленно, со скрипом, створки расходились в стороны. Люди входили в Кирпичный круг. Усталые, измученные, в пыли и грязи, с потухшими глазами, согнувшиеся под тяжестью вещей.

Солнце стояло высоко. До заката оставалось несколько гонгов. Вся наша армия двинулась в сторону Гильдии. Там должны были знать, где и кому размещаться.

Кирпичный круг изменился.

Я помнил его другим: шумным, торговым, вечно спешащим. Здесь всегда толклись люди, сновали разносчики, гомонили покупатели и продавцы.

А теперь улицы встречали нас тишиной.

Я смотрел по сторонам, подмечая каждую мелочь. Дома стояли на месте – те же строения из обожжённого кирпича, с бадгирами на крышах, с резными ставнями. Вот только ставни были наглухо закрыты, а местами заколочены. Двери заперты. Ни одного открытого окна, ни одной лавки с товаром.

Людей почти не было. Редкие прохожие. Видимо, те, кому край необходимо выйти. Они шли быстро, вжимая голову в плечи, стараясь не глядеть по сторонам. Каждый из этих встречных выглядел худым и каким‑то запуганным, что ли.

По перекрёсткам ходили патрули стражи. Не останавливали, естественно. Всё‑таки несколько сотен вооружённых, натасканных на войну рыл. И всё же нашу колонну провожали очень настороженными взглядами.

На площадях, которые мы проходили, зияли чёрные круги. Пятна выжженной земли, где совсем недавно жгли трупы. «Порошок солнца» оставляет после себя такую черноту. Ничего не растёт, ничего не живёт годами. Запах гари висел в воздухе, смешиваясь с вонью нечистот и ещё чем‑то. Сладковатым, тошнотворным.

Попадались кое‑где и следы прорывов. Я их сразу замечал: выбитые двери и окна, бывшие баррикады из прорванных мешков с песком. На стене одного из домов – длинные борозды, будто кто‑то огромными когтями драл кирпич. Кровь на мостовой – чёрная, въевшаяся в песок и камень.

Кирпичный круг повторял судьбу Глиняного. Он умирал. Пока ещё дышал, но больше по привычке.

Разместить нас обещали в башне Гильдии, гостевом доме и окрестных домах. Не знаю, что Гильдия предложила владельцам, но дома были пусты. Я, правда, толком ничего не успел. Стоило встать на площади перед башней, как примчался мальчишка‑посыльный. Совсем мелкий ещё, лет восемь, не больше.

– Дяденька, это ты Ишер? – спросил он, подбегая ко мне по наводке Ихона.

– Я, – отозвался я, усмехнувшись «дяденьке».

– Тебя куратор ждёт. Алимех его зовут. Сказал срочно.

Я вздохнул и незаметно сунул мальцу сухарь. Слишком уж тощий был парнишка. Тот радостно округлил глаза и открыл было рот, но я взглядом показал ему молчать. Не надо о своём нежданном богатстве трепать на улицах.

Конечно, Алимех. Старый проныра всегда появлялся, когда я меньше всего хотел его видеть.

– Идём, – сказал я, подхватывая топор и вещи.

Можно было оставить их на своих ребят. Да только вокруг царил такой бардак, что был риск по возвращении ничего не найти. А я не хотел убивать нового владельца топора. Хлопотно это. И негуманно.

И всё же, чего от меня хотел Алимех…

Глава 60

Алимех был… Нет, он не был не в духе. Старик был подавлен. Глубоко подавлен. Даже не ругался из‑за двери, когда я постучал.

– Ишер! Заходи…

При виде меня куратор отодвинул от себя изучаемые документы. Чего не делал ещё никогда на моей памяти.

– Милости Арахаманы тебе! – поздоровался я, усаживаясь на знакомую лавочку. – Что подрубило твой моральный дух, Алимех?

– Вот так ты… Без предисловий, сразу к делу, да? – старик горько усмехнулся, но ничего конкретного не ответил.

Вместо этого он полировал взглядом точку на столе. Абсолютно неприметную, ничем от других не отличающуюся.

– Давай начистоту. Ты никогда при моём появлении не отодвигаешь документы. Это первое, – начал перечислять я. – Ты смотришь на стол с таким вниманием, будто там лежит документ, где изложена вся мудрость мира. Это два. И ты не послал меня к лысым демонам, когда я постучал. Это три. Целых три веских причины проявить любопытство.

– Ох‑хо‑хо‑хо‑хо… – тяжко вздохнул куратор, но в своей хандре замыкаться перестал. – А у кого оно нынче есть, Ишер, это душевное равновесие? Люди гибнут каждый день, много людей… Я уже и сам рад бы пойти на стену и умереть там… Что угодно, лишь бы не видеть этого… Из трёх десятков моих наёмников осталось в живых семеро! Я подавлен, Ишер!.. Всё валится из рук… Не могу сосредоточиться, не могу собраться… Кажется, что всему миру конец, но это, наверно, не так… Где‑то же люди живут нормально, чинно, без этого ужаса…

– Как человек, один раз уже переживший осаду, могу дать совет, – с неохотой тратя слова, всё‑таки заметил я. – Он очень простой. Нельзя отчаиваться, Алимех. Может, тебе и страшно сейчас, но ты обязательно привыкнешь.

– К тысячам смертей? К зловонию погребальных костров под боком? – Алимех сверкнул глазами из‑под седых кустистых бровей. – К такому нельзя привыкнуть, Ишер!.. Во всяком случае, приличному человеку, которым я себя считаю!

Старик выглядел при этом так возмущённо, что я едва сдержал улыбку. Алимеха отличал острый ум и гибкий характер, а вот терпение и человеколюбие… Они к нему с возрастом не пришли. Всё свободное место в седой голове занимала бюрократия, сделки и служба Гильдии. Больше ни на что пространства не оставалось.

– Ко всему можно привыкнуть, – не став шутить над стариком, ответил я. – Мы, люди, такие. Привыкаем жить даже под ежедневным взглядом Вечного Дитя. А уж чужие жизни… Для тех, кто не знает высокую цену смерти, это и вовсе пустой звук.

Услышав имя смерти, Алимех тут же сделал рукой защитный жест. А затем, вновь посмотрев на меня, укоризненно покачал головой.

– Вот и зачем ты её поминаешь? – немного обиженно спросил он.

– Да её что поминай, что не поминай… – я улыбнулся. – Она единственная, кто плевать хотел с высокой башни на преклонение. Мы и так все ей поклоняемся дважды в жизни. Очень искренне. Когда приходим в этот мир и когда уходим. Ну и давай быстрее к делу… Ты чего хотел‑то? У меня там внизу бойцы скучают. Не знают, куда им заселиться. А скучающие вооружённые мужчины – это очень плохо. Сам знаешь.

– Знаю, да! – немного оживившись, кивнул Алимех.

Но сразу куратор о деле не заговорил. Для начала потянулся к кувшину с водой и кружкам. Налил себе и мне, затем сделал большой глоток. И, наконец, стал похож на себя прежнего, деловитого и предприимчивого.

– Утром заходил посыльный от старейшины Виссарии! – сообщил он мне.

– Виссария уже вернулась? – уточнил я.

– Да, через гонг после рассвета. И она, и Бхан возвратились со своих ворот… – кивнул Алимех. – Сейчас идёт заседание Совета. Виссария передала, чтоб ты был рядом. Могут к себе вызвать.

– А что ей нужно‑то? – вспомнив, что ужасно устал, спросил я.

– Честно говоря, я сам так и не понял толком… И мальчишка‑посыльный, кажется, ничего не понял… То ли тебя хотят вызвать на Совет, то ли на встречу к наместнику… – так же устало ответил Алимех. – А может, просто надо тебя постоянно держать под рукой… Все сейчас дёрганые… Все злые… Все спешат… Я порой ничего не понимаю в происходящем, Ишер!.. И это я, один из самых опытных кураторов Гильдии!

– Ладно. Я буду под рукой. Но есть условие. Решить вопрос с моими людьми. Я хочу, чтобы мы держались вместе. Либо я селюсь с сотней, либо сотня селится со мной.

– Я попрошу оставить их на первых ярусах башни. Как минимум, на первое время, – согласился Алимех. – А дальше как сам договоришься. А вообще лично ты можешь жить у меня в кабинете… Всё равно я сам сюда переселюсь в скором времени… У меня в дом заселили четыре семьи из Глиняного круга… И я не против компании, но – четыре! Это уже слишком… Даже для меня… А уж что дальше будет… Я даже не представляю, Ишер!..

– А что дальше? – терпеливо уточнил я.

– По слухам… – заговорил было Алимех, а потом бдительно оглянулся, как будто в кабинете могли быть чужие уши. – В общем, если верить слухам, в окружении наместника ходят разговоры… О том, чтобы покинуть и Кирпичный круг тоже. Людей пока хватает на всю стену, но стена‑то низкая… Держать её плохо получается. Демоны прорываются, ломают баррикады и резвятся в городе всю ночь.

– Это лишь слухи, Алимех, – парировал я.

– Слухи‑то, может, и слухи… Вот только стража уже переселяется в Мраморный круг. Туда же переехали наиболее знатные и богатые жители Кирпичного, – Алимех прищурился. – Думаю, сначала переселят тех, кто важнее для города. Подготовят жилища для выходцев отсюда. Чтобы не пришлось беженцев к богачам во дворцы селить. А вот потом… Вот потом они объявят о переселении всем остальным!..

– Стены Мраморного круга высокие. Даже выше внешних… – задумался я. – И внизу кладка только для виду – там скала. Её не пробить. А через стену сложнее перебраться. Круг получается небольшой. Всего четыре‑пять сиханов. За полтора гонга можно обойти целиком.

– Так‑то оно так… Но ты можешь себе представить, чтобы знатные люди потеснились ради беженцев? – с обидой в голосе отозвался старый куратор. – Я вот не могу… Жителей Кирпичного и Глиняного кругов набьют в храмы, в склады, поселят в подвалах, загонят в помещения на стене… Даже сюда наверняка засунут, в башню Гильдии. Ты представляешь, в каких условиях людям придётся жить?

– Понимаю, – кивнул я. – Но, если хотят жить, немного потерпят.

– А я вот не хочу терпеть! – капризно, будто старый ребёнок, вскинулся Алимех. – Я хочу немного своего пространства! Ишер, в самом деле, заселяйся ко мне в кабинет! Я тоже буду здесь жить! К нам в кабинет тогда никого не подселят!

– У тебя кабинет с окном, – напомнил я. – Смотрит отсюда, с границы кругов, в сторону Кирпичного. К тебе каждую ночь демоны будут лезть.

– Заложим окно! Ничего страшного! – нашёлся старик. – Зачем оно теперь? Заложим его, оставим узкую щель, чтобы стрелять отсюда! И всего‑то делов!

– Алимех, тебе просто не разрешат здесь остаться, – я улыбнулся, покачав головой. – Башня Гильдии – часть городских укреплений. Полагаю, что мирных жителей здесь не будет.

– Думаешь? – спросил тот жалобно, а потом махнул рукой. – Ну их всех к демонам!.. Надоело… Пусть будет, что будет! Переселят, и ладно… Обойдусь!..

– Ты же понимаешь, что иначе мы не выстоим? – глядя на этого капризного бюрократа, спросил я.

– Да всё я понимаю, Ишер! – раздражённо всплеснул руками куратор. – Мы и так против орды не выстоим! И это уже весь Илос знает, до самого мелкого пацанёнка! Власти ждут подкреплений из Междуречья. С ними у Илоса ещё есть шансы. А без них…

– Ладно, я заселюсь у тебя. Но сейчас идём решать вопрос с моей сотней.

– Верно! Ишер, ты прав! Оставляй вещи здесь и пошли! – Алимех залпом допил воду и решительно поднялся со стула.

Он снова был в своей родной стихии. Бюрократические разборки, конфликты интересов… И, кажется, эта маленькая задачка прибавила Алимеху сил.

Однако всё равно вышло нелегко. Желающих поселиться в башне было немало. Старик‑куратор использовал свой арсенал едва ли не целиком. Уговоры, старые долги, угрозы, шантаж.

В итоге, всего через полгонга моя сотня во главе с Ихоном зашла в башню. Нам выделили приличных размеров закуток на втором ярусе.

А ещё через пару чаш я уже шёл на самый верх. Не один, не с Алимехом, а в сопровождении посыльного. Пучеглазый мальчишка, живой, как ртуть, всё время забегал вперёд. Затем, правда, останавливался и уважительно меня ждал. По глазам видно было, что его аж раздувало от гордости за то, какую важную задачу ему поручили.

Но пришли мы не в зал Совета Гильдии. Мы вышли из башни со стороны Мраморном круга. И, преодолев десяток скачков, приблизились к отдельной двери.

Я напрягся уже на двери. Мало того, что она выглядела крепче и красивее, чем главный вход в Гильдию со стороны Мраморного круга… Так рядом ещё скромно стояла осмия стражей наместника, делая вид, что здесь просто прогуливается.

Внутри, тем более, хватало вояк, причём всех видов и мастей. Ещё две осмии стражи наместника, десяток городских регоев, десяток гильдейских регоев. Если бы мне предложили собрать отряд, чтобы взять штурмом это помещение, я бы не колеблясь затребовал четыре сотни наёмников. И при этом ещё пребывал в сомнениях, а хватит ли бойцов.

Регои – это тяжело вооружённая пехота. Их сила – не в правде, а в броне. Это последний довод регоя в любом, самом страшном бою. Такая броня выдерживает даже удары моим топором. И это я на личном опыте заявляю. При том, что отцовский топор, по нашим меркам – довольно сильный артефакт.

Мой отец не был шептуном. В классическом представлении. И всё‑таки каждый кузнец – немного шептун. И каждый плотник, и каждый бронник, и любой ремесленник. В семьях из поколения в поколение наследуются секреты работы с материалом. В том числе, и нужные на́говоры, которые для чужого уха не всегда звучат членораздельно.

Свои секреты отец, уходя по Светлой Дороге к Отцу Песков, унёс с собой. К сожалению. Иначе бы я не зарабатывал на жизнь как наёмник, а ковал сталь и лил бронзу.

В общем, любой регой – это, по меркам воинов, бронированное чудище. Ни стрелой проткнуть, ни мечом порезать, ни топором зарубить, ни на копьё насадить. Эти существа боятся только тяжёлых молотов, от ударов которых не спасёт никакая броня. С отбитым нутром не сильно‑то повоюешь. Всё остальное оружие… Оно опасно для них постольку‑поскольку. В той степени, в которой окажется умелым их противник. Ну и насколько умелы они сами.

И если гильдейские регои мне трепета не внушали… Потому как, несмотря на их выучку, броня у этих парней была не лучшей… То регои наместника, напротив, заставляли поглядывать с опаской. Совершенно неубиваемые. Плохой противник. Тяжёлый бронзовый нагрудник. Поножи и наручи, прикрывающие руки‑ноги спереди и сбоку. Птеригии, усиленные латными нашлёпками.

Пока будешь скакать вокруг в поисках слабого места – устанешь раньше, чем сам регой, вынужденный вертеться за тобой, чтобы спину не подставить. Таких бронированных убивают разве что накатывая всей толпой, со всех сторон. Если стоять лицом к лицу, шансов на победу мало.

Именно поэтому я напрягся. Такая свита не будет сопровождать чиновника или кого‑то из старейшин Гильдии. Вся эта силища пришла вместе с очень знатным лицом. Они даже мальчишку‑посыльного развернули, не пустив дальше. А меня сноровисто обыскали, изъяв всё, вплоть до маленького ножа.

Вся эта свита сопровождала наместника.

Когда я вошёл в угловую комнату, он как раз выговаривал что‑то Виссарии и Бхану. А в сторонке сидел седой шептун Харин, безразлично следя за ходом беседы.

– … Не имеет значения! Я запрещаю это делать! – наместник, покосившись на открытую дверь, заметил меня и легко махнул рукой. – Ишер! Проходи!..

После чего вернул взгляд к старейшинам. И грозно показал им кулак:

– Всё поняли? Я свою не вывожу, и вы держите в городе! Вот если придётся уходить, тогда и будем думать!

Я остановился, не став плюхаться на стул без разрешения. Наместник догадался и просто, без затей, указал мне рукой на стул:

– Садись!.. Разговор не то чтобы долгий будет, но я понимаю: вы ночью дрались, а потом ещё и шагали сюда по песку… Думаю, тебя и твоих товарищей ноги уже совсем не держат…

Дождавшись, когда я молча сяду и устроюсь поудобнее, он снова заговорил:

– У меня есть несколько вопросов, Ишер. И задать их, похоже, я могу только тебе. Остальные ветераны Кечуна не выжили.

«Мог бы и раньше задать!» – мысленно возмутился я.

«Вот и скажи ему об этом, раз такой смелый!» – ехидно предложил внутренний голос.

«Смелый, но не глупый!» – сам себе ответил я.

– Ишер, что за тварь ты убил на складе Гильдии за северными воротами? – задал, между тем, наместник свой первый вопрос.

И впился в меня внимательным взглядом.

– Вероятно, это был тотем, – не стал я вдаваться в подробности.

– Вероятно? – подняв бровь, уточнил наместник.

– Невозможно знать наверняка, – ответил я. – Нет чётких признаков, тотем перед тобой или нет.

– Но ты думаешь, что это был тотем? Почему? – спросил Харин из своего угла.

– От него было ощущение. Неправильное. Мерзости, чужеродности. Он не принимал участия в предыдущих сражениях, – начал я перечислять замеченное, игнорируя лёгкий скепсис на лицах окружающих. – Он говорил и обладал разумом. У него была практически сплошная броня из псевдоплоти. Демоны ломились на склад так, будто от этого зависит жизнь орды. В момент смерти имел место выплеск силы, который отразился на нашем мире, превратившись в порыв ветра, сорвавший крышу. Ну и самое важное. После его смерти напор орды ослаб на несколько ночей. По опыту Долгой Осады, очень похоже на признаки тотема.

Наместник взглянул на Харина, а старый шептун покивал головой. Видимо, принял мои доводы. А уж его мнение наместник игнорировать не мог.

– Это подвиг, Ишер! Славный подвиг! – задумавшись на пару мгновений, сообщил мне он. – Твои люди говорили, что ты убил этого монстра сам. Они лишь держали дверь, подпирая её от остальных.

– Если бы не держали, демоны ворвались бы. И помогли бы тотему меня убить, – я покачал головой. – Выходит, что мы убивали его вместе с моими людьми.

– И всё же это достойно награды! – наместник снова вперил в меня внимательный взгляд. – Чего ты хочешь, наёмник?

– Выжить? – с ответом долго думать не пришлось. – Но, боюсь, такой подарок могут сделать только боги.

– Что ж, понимаю… – наместник усмехнулся, в его взгляде мелькнуло уважение. – Здесь и сейчас тебе ничего не нужно. Что ж, ты хитёр, очень хитёр… Не стал ругаться, не стал требовать, не запросил золота, женщин и хлеба… Значит, можешь рассчитывать на мою благодарность в будущем. Что бы в этом будущем с нами обоими ни случилось… А у меня к тебе остался ещё один важный вопрос.

– Да, наместник? – я не слишком старательно изобразил интерес на лице.

– Ты говорил, в Кечуне людям почти сразу пришлось уходить во внутреннюю крепость! – владыка Илоса поднял украшенный перстнем палец вверх. – У этой вашей крепости ещё какое‑то красивое название было…

– Каменный Замок Водопада, – напомнил я.

– Да!.. Так вот… Как ты считаешь, стоит ли нам переводить всех людей в Мраморный круг? – наместник снова испытующе посмотрел на меня. – Есть ли в этом смысл сейчас? Пока мы ещё можем держать стену Кирпичного круга?

– Это гонки со временем и смертью, – обозначил я свою точку зрения. – Ни в Илосе, ни в Кечуне никогда не было сил, чтобы защитить всю окружность внешних стен. Это было попросту не нужно. Ведь обычно к городам не приходят враги, способные ударить по всей окружности. А вот орда, которую никто не ждал – это тот самый враг. Пытаясь удержать внешнюю стену, мы теряли людей тысячами каждую ночь.

– Кирпичный круг куда меньше! – заметил наместник, а потом махнул рукой. – Но ты, похоже, прав… Эту стену мы тоже не можем удержать.

– Если говорить честно, мне кажется, ситуация такова. Если сейчас всех людей загнать в ваш дворец, наместник, тогда Илос сможет продержаться год, может, два. Да, жить все будут друг у друга на головах. Но это…

Я горько усмехнулся, прежде чем продолжить:

– Это будет временным неудобством. Которое быстро пройдёт.

– Нам не нужно держаться год‑два! – наместник тоже улыбнулся, но улыбка была не сильно веселее моей. – Нужно всего‑то пару десидолей, Ишер. Мы отправили гонцов и птиц в Междуречье. Если тамошняя знать получила хоть одно послание, сюда уже двигается подкрепление.

– Уверены в этом? – спросил я.

– В Кечун‑то подкрепление пришло! – усмехнулся наместник.

– Со всем уважением к пришедшим… Это были далеко не самые лучшие силы, – покачал головой я. – Я видел войско, пришедшее на второй год осады. Вот эти и вправду были лучшие. А те, кто подоспел в первые десидоли – не самые выдающиеся воины. Большинство из них было новичками, которых послали набираться опыта.

– И как, набрались? – заинтересовался наместник.

– Те, кто выжил, само собой, – кивнул я.

– Так… Ну и что там с Мраморным кругом? – вернулся наместник к предмету беседы.

– Не знаю, как сейчас обстоят дела с силами обороны всего Илоса… – признался я. – Но считаю, что в Мраморном круге можно и полгода держаться. Я по‑прежнему за это решение. Я был за него и десидолю назад, наместник.

– Хорошо, – кивнул тот, но пристального взгляда от меня не оторвал.

Видимо, ждал ещё каких‑то советов. Жадничать я не стал. Это было в моих же интересах.

– Во‑первых, можно выкопать ров под стеной Мраморного круга. Во‑вторых, стоило бы опутать зубцы стены проволокой с острыми шипами, – проговорил я. – Сейчас, пока большинство людей ещё в Кирпичном круге, есть шансы успеть.

– Я подумаю, что можно сделать, – кивнул наместник. – Но ресурсы Илоса не бесконечны.

– Недостаток ресурсов – самое малое из зол, – заметил я. – Впрочем, решать, естественно, вам. Как и всегда. Я могу лишь посоветовать.

Дверь в комнату отворилась, и внутрь зашли несколько чиновников и знатных людей. Они выстроились вдоль стены, явно собираясь послушать, о чём идёт речь. А вот наместник сразу развернулся к ним с удивлённым видом. Выгнутая бровь на холёном лице говорила красноречивее слов.

– Наместник, заседание Совета вот‑вот начнётся! – понял намёк знатный мужчина в красивых цветных одеяниях из дорогих тканей.

– Вы пришли только об этом сообщить? – зазвенел металлом в голосе владыка Илоса. – Мне кажется, я ясно выразился! Я просил, чтобы меня не тревожили!

– Мы не посмели остановить их, владыка! – вошедший со знатью регой низко поклонился начальнику.

И я почти уверен, он улыбался в этот момент. К сожалению, никто из этих знатных людей не желал наплыва беженцев в Мраморном круге. А в том, что их союзники – регои – подслушивали разговор, я был практически уверен.

Вот только меня мало волновали регои. Как и пришедшие знатные люди. На всех них мне было наплевать.

На всех, кроме одного человека.

И чем пристальнее я смотрел, тем больше он бледнел и потел.

А у меня внутри поднималась волна ярости, которую я не мог сдержать. Просто не мог. И когда наместник с регоем на мгновение замолчали, я не выдержал.

И очень громко спросил, в полный рост поднимаясь с места:

– Где люди, что доверились тебе, Лорх? Где жители твоего поселения?

Все присутствующие удивлённо воззрились на меня. А наместник даже слегка приоткрыл рот, утратив контроль над ситуацией.

– Он говорил, люди отказались уходить из жадности! – вмешался он, хмуря брови и переводя взгляд с меня на старосту Золотой Воды. – Он уговаривал их бросить свои дома.

– Это он так сказал, наместник? – спросил я, не сводя взгляда с Лорха.

– Ну да. Он самолично принёс вести о гибели Золотой Воды. Он же и рассказал нам, как всё было, – ещё сильнее нахмурился наместник. – Ты не согласен с его рассказом, Ишер?

– Золотая Вода была первым поселением, куда я пришёл после встречи с гухулами… – произнёс я, чувствуя, как голос дрожит от сдерживаемой ярости. – Я пришёл к старосте Лорху и рассказал ему о гухулах. Я рассказал ему, что следом за ними придёт орда. Сказал, что надо уходить.

– И он ушёл! – заметил один из чиновников. – Это просто люди были жадные, не захотели бросать нажитое, вот никуда и не пошли!

– Лорх выгнал меня из Золотой Воды, – прервал я чиновника. – Сказал, что гухулы мне приснились. Что я рассказываю небылицы. Он потребовал не разводить панику. А затем приказал страже вывести меня. Он нарушил Законы Воды о гостеприимстве. Однако пусть это останется на его совести. На Лорхе есть и более тяжёлая вина. Он нарушил Законы Песка о предупреждении. И за это должен поплатиться жизнью.

– Он наговаривает! – хрипло, чуть надтреснуто выкрикнул Лорх.

– Никто в этом не сомневается! – фыркнул знатный мужчина в цветных одеждах, презрительно на меня глядя. – Мой уважаемый гость уж точно не чета наёмнику! Его слова имеют в обществе вес, а чем ты можешь подтвердить свою ложь, бродяга? Есть у тебя свидетели, а?

Краем глаза я видел, как качает головой наместник. Моим словам он явно доверял больше, чем словам Лорха. Но хитрый наместник не пойдёт против городской знати. Правители не вольны в своих решениях, как бы ни казалось обратное. Они связаны по рукам законами, указами – и мнением влиятельных людей, на чьих плечах держится их власть.