Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 100 страниц)

Вечные Пески. Том 6

Глава 121

– Я бы сказал, что рад приветствовать тебя, воевода Ишер… Но лучше бы вам было пройти мимо и к нам не заглядывать! – признался старик, когда я представился. – И всё‑таки вежливо будет представиться в ответ, так ведь?

– Да, было бы неплохо, – я улыбнулся.

– Моё имя Урунсих, – усмехнулся в ответ пожилой мужчина. – Когда‑то регой, потом наместник этого города… А теперь и вообще стручок знает что…

Выглядел старик как регой. Хоть и старик. Не знаю, каких усилий ему стоило таскать на себе тяжёлый доспех. Даже мне эти металлические скорлупки казались тяжёлыми. А уж как их надевать и носить, когда волосы на голове седые – и вовсе непонятно.

– А я и вовсе не регой. И, уж тем более, не наместник, – пожал я плечами. – Наёмник – это да, есть такое.

– Тоже верно… Непонятно в наше время, кто есть кто, а главное, зачем… – вздохнул Урунсих. – Куда путь держите, молодёжь?

– В Святилище. Сопровождаем купца, ну и… По своим вопросам, – не вдаваясь в подробности, ответил я.

– Святилище… Оно уж давно под властью этих девок дурных из Священного Храма! – ещё тяжелее вздохнул старик. – Они раньше всё бегали к нам… Требовали от Законов Песка отказаться…

– А ты? – спросил я с интересом.

– А я их всех послал на стручок. Потому что вообще в эти законы не верю… – поджав сухие губы, недовольно признался Урунсих.

Я подумал‑подумал, покосился на старика, вспомнил про уважение к старшим… Подумал, что правда – это тоже своего рода уважение, только для сильных духом…

В связи с чем предельно честно высказался:

– Ну и дурак.

– Эй‑эй!.. – Урунсих аж плечи расправил от возмущения. – Не забывайся, воевода! Я не просто дурак, а старый дурак! Имей уважение к возрасту!

– А, ну да. Извини, был неправ, – легко согласился я.

– А так‑то, конечно… Сейчас вижу, надо было их по другой причине слать… – снова загрустив, сделал выводы старик. – Но кто же знал, что так оно всё закончится?

Мы стояли с ним перед входом во дворец. Внутри этого дворца, затаив дыхание, замерли остатки жителей Серебряного Ключа. На дороге, что серпантином поднималась к городу – замерла, пользуясь моментом отдыха, моя армия.

Урунсих сам вышел нас встретить, а заодно и спросить, кто такие. Однако впускать не спешил. И я бы не стал его за это судить.

Хотя бы потому, что жителей в городе осталось не то чтобы много. Точное количество, конечно, определить было сложновато. Но вряд ли заметно больше, чем две‑три тысячи. И это были не воины, а обычные люди.

А у меня было под четыре тысячи отборных головорезов.

– Это кто там? – неожиданно спросил Урунсих, подслеповато уставившись мне за спину. – Ситранис, ты, что ли, юный недомерок?

– Я, может, и недомерок… – хохотнул регой, распрямив широченные плечи. – А у тебя, старик, зрение плоховато стало. Пора бы тебе к шептуну… Со всем уважением!..

– Вот! С уважением! Не то что некоторые!.. – наставительно потряс пальцем Урунсих, продолжая разглядывать моих людей, а затем вновь обратился к Ситранису: – А со Стражем‑то что случилось?

– Люди на юг ушли! – махнул рукой регой. – А я с со своими боевыми ребятами к Ишеру примкнул. Демонам морды бить.

Урунсих покачал седой бородой и крепко задумался. Я понимал, как ему тяжело в данный момент. К слову, если старик откажет, будет полностью в своём праве. Я бы на его месте тоже сильно сомневался.

– Ладно… Заезжайте! – наконец, удивил меня Урунсих. – Правое крыло – целиком пустое. Но там бы лучше все ставни подпереть, чтобы щелей не было… А если ставен нет, то лучше их до темноты соорудить. Или и вовсе не занимать комнату, а вместо неё найти другую. Ну а ты, Ишер, пошли со мной. Возьми пару‑тройку человек, чтобы моих людей не пугать вашей толпой. Поговорим… Обсудим, что у нас и во всём мире делается… А то как наш городок закрылся, так издалече никаких новостей…

Мы зашли внутрь дворцового комплекса, и я, наконец, смог оценить его устройство изнутри. Собственно, форму диктовал тот самый Серебряный Ключ, который дал название всему городу.

Он бил ровно из середины скалы, на которой располагался дворец. Вокруг его вод, серебристых в лучах солнца, раскинулся обширный двор, больше напоминавший площадь. Конечно, такие открытые пространства не стоит делать там, где солнце палит днём без пощады.

Однако это огромное пространство могло похвастаться не только каскадом водяных резервуаров, но и клумбами с высокими раскидистыми растениями, дававшими тень в полуденный зной.

Сам дворец был построен в форме «П», причём его правое крыло было заметно больше левого. В левом располагались склады и мастерские, на что намекали рабочие станки, большие двустворчатые двери – а главное, кучи мешков, больших глиняных сосудов и ящиков. Собственно, эту мою догадку и подтвердил Урунсих, указав туда рукой:

– Вещи тащите в левое крыло! Сложите там отдельно! И скотину туда гоните! Нечего ей зелёный двор догола объедать…

Меня, Ситраниса, Тадара и Истора он повёл в центральную часть дворца, где сейчас прятались жители города, а также располагались его, Урунсиха, личные покои. Как я понял, Урунсих занимали именно их и до начала истории с туманами.

Дворец представлял собой привычный для местной архитектуры лабиринт из коридоров и комнат. Даже в мирное время здесь, видимо, хватало обитателей: многочисленные слуги, охрана, рабы. Ну и, конечно, мастера, работавшие на правителя. Любой дворец в Вечных Песках – это маленький город внутри большого города.

Гончарные, кожевенные, ткацкие, плотницкие, столярные мастерские… Кузница и плавильня… Кухни со всевозможной утварью… Этот набор позволял любому дворцу существовать настолько долго, насколько хватит припасов. Была тут даже своя скотина, правда, немного совсем.

– Мы бы здесь и сто лет просидели в осаде… Да только кто же нас в покое оставит!.. – пояснял по дороге в свои покои Урунсих. – Людей всё меньше и меньше… А запасы, не поверишь, девать некуда.

Мы расположились в одной из комнат за большим столом. Оттуда был выход в коридор, в кабинет и в личную спальню. Честно говоря, я удивился тому, как скромно жил Урунсих. Однако старик и сам, без чужих вопросов, объяснил незатейливые условия:

– Город у нас небольшой, да и никогда большим не был. А теперь уж, наверно, и не будет. Деревья рядом растут плохо, потому что почва песчаная. Урожаи от ирригации хорошие, да на этом всё. Ценных ресурсов рядом нет. Леса нет. Занимаемся ткачеством и кожевенным делом. И рыбу ловим с плоскодонок. Тут это, знаешь ли, важнее. Так что… Весь мой дворец – просто одно большое производство. Так вот…

Вошедшая девушка принесла фруктовое вино, воду и еду. Кокетливо глянула на меня, на Истора, а затем качнула бедром, перед тем как закрыть за собой дверь.

– Что у вас происходит? – не став тянуть, в лоб спросил я, едва нас покинули лишние уши, ну и бёдра вместе с ними. – Женщина, которая нас у ворот встретила, рассказывала пугающие истории…

– Думаю, она не соврала!.. – мрачно потупив взор, признался Урунсих. – Но дабы объяснить, что к чему, нужно будет далеко в прошлое копнуть… Готовы слушать, молодые?

– Если это и вправду надо, то да, без вопросов… – пожал плечами я, переглянувшись с остальными.

– Когда началось, мы не очень поняли, что это за напасть… – морща и без того изрезанный, словно древний камень ветрами, лоб, начал Урунсих. – Судили, рядили, гадали… Да так и не поняли ничего. А вот когда уж во дворце заперлись, тогда‑то я и догадался…

История Серебряного Ключа была историей самого обычного поселения. Ничем эдаким, ну или хотя бы чуть‑чуть необычным, оно не выделялось. Не случались тут восстания, не затрагивали этот мирный городок кровавые войны. А если изредка его и касались, то без надрыва, как‑то больше вскользь.

И всё же одна история в запасе у городка имелась.

Случилась она то ли во времена Второго Царства, то ли во времена Третьего… И потому больше походила на легенду, чем на реальные исторические очерки. Урунсих так и охарактеризовал её: «Просто городская легенда, кто же знал‑то?..».

Жил‑был в те стародавние времена в Серебряном Ключе могучий шептун воды. Звали его Дег. И так он был могуч, что мог взять воду из Озера Тысячи Ключей и поднять её в воздух. А затем ещё и выплеснуть на берег. И той рыбы, что осталась на берегу, всему городу на день хватило бы.

Этот шептун был не только могуч, но и любознателен. Никогда он не останавливался на дороге познания. Не давал себе передышек и роздыху. Всегда стремился к большему. Не только свой собственный дар расширял, но и вечно выискивал, чему бы ещё новому научиться. Так и жил он себе припеваючи в Серебряном Ключе много‑много лет. И люди поначалу с ним горя не знали.

Но как оно часто бывает с людьми увлекающимися, восхотелось этому могучему шептуну такого, чего никогда прежде ни у кого не было. Чтобы жил человек сразу в озере, и вода ему всё, что потребно, сама давала. Так‑то мечта вполне себе человеческая… А желание, с учётом способностей шептуна, закономерное…

Правда, сложно это было. Ведь одному, чтобы под водой жить, одно в его теле исправить надо, второму – другое что‑то в организме улучшить. А что и кому исправить, изучать нельзя было. Законы строгие на этот счёт имелись. Да и в наше время они оставались такими же. Лечить – пожалуйста, лечи людей. А вот уродовать человека не смей. Особливо, против его воли.

Сначала Дег решил, что это просто люди в Серебряном Ключе глупые и дремучие. Поэтому тридцать лет он посвятил тому, чтобы учить детей, дабы выросли они умными и сообразительными. Дети выросли, показали своими талантами, кто в городе хозяин… Да и захватили власть, чтобы никто не мешал… Однако сразу, как сами стали властью, всё равно шептуну его мерзкие эксперименты запретили.

И понял Дег, что не добиться ему цели, пока власть в городе ему не принадлежит. Стал он тогда самолично той самой власти добиваться. Тридцать лет добивался – и, наконец, добился.

Хитрыми интригами, подкупом и подлогом. Обычными цивилизованными методами, то есть. Стал он наместником в Серебряном Ключе. И так хорошо этот шептун правил, что через восемь лет городок не узнать было. На улицах – чистота и порядок, амбары забиты, в казне золота – хоть лопатой греби. Да только всё равно люди к Дегу добровольно не шли. Потому что… Ну мерзко же честных людей в озёрную тварь превращать. Запрещают такое Законы Воды и Песка.

И ведь в самом деле запрещают… Что один, что второй прямо‑таки настаивают на том, что человек – это голова, две руки, две ноги и туловище. А не всё то же самое и пара плавников, ну или рыбий хвост вместо ног. Расстроился Дег, но, конечно же, не сдался.

И создал новую веру. Веру, где богом был он сам. И правила устанавливал тоже сам. Ещё восемь лет укреплял он новую веру в Серебряном Ключе, как только мог, да вот беда: никто в него, как в бога, не верил. И ещё восемь лет шептун работал над собой, рискуя умереть от экспериментов. Но всё‑таки выжил, изменился – и мог теперь жить только в озере.

Правда, внешне он стал таким страшным, что все в его божественность сразу поверили. Однако сами отчего‑то изменяться наотрез отказались.

Кто‑то боялся, наверно, а кто‑то просто не хотел. Ну это так люди говорили. А так‑то у каждого найдётся своя причина не превращаться в чудище. Конечно, нашлось некоторое количество и тех людей, кто захотел стать озёрным монстром… Но их явно недостаточно было шептуну для его опытов.

И понял тогда Дег, что все эти годы, тридцать, да тридцать, да ещё трижды по восемь, ему только одно мешало. Свобода воли человеческой. И решил он больше согласия ни у кого не спрашивать. Поднял стену молочно‑белую, чтобы весь его город, будто стена, накрыла. И никто больше из города выйти не мог, только войти.

А ночью наслал Дег туманы густые на улицы. И с помощью немногочисленных своих слуг стал жителей Серебряного Ключа похищать, да под воду тащить.

Там, глубоко под поверхностью озера, внутри скальных пещер, он обращал их в своих слуг. Лишая при этом и свободы воли, и образа человеческого. И так оно продолжалось якобы ещё тридцать лет… Вранье, вероятно. Мне кажется, городское население закончилось бы за это время. Ну и ещё один момент очень смущал…

Понятно, конечно, что шептуны могут и полтораста лет прожить…

Вот только… Плохо верится мне в долготерпеливого колдуна, который чуть ли не целый век шёл к цели. И только потом, наконец, психанул. Редкой выдержки должен быть злодей, очень уж не чета нынешним «скороспелкам». Хотя кто знает, что там, во времена Второго Царства, за ритм жизни был?

Концовки у легенды, понятно дело, сильно разнились. Потому что, если смотреть трезвым взглядом, то финал у истории должен быть исключительно мрачный. Однако жители Серебряного Ключа с неестественным оптимизмом утверждали, что всё, дескать, закончилось хорошо.

То ли нагрянули сюда другие шептуны, то ли жрицы из Священного Храма… То ли сам царь явился и по лысине потерявшему совесть Дегу настучал… Кто теперь разберёт? Однако сбежал бывший шептун под воду. Купол вокруг города исчез, и Серебряный Ключ снова стал свободным городом.

А добрые освободители, на всякий случай, всех выживших, кто в чудищ не обратился, но успел от Законов Воды и Песка отказаться и в Дега поверить, кроваво умертвили. Естественно, не забавы ради, а исключительно для общей пользы. Ещё и всякими полезными способами. То есть такими, что были наиболее мучительны, иначе душа так грязной и останется. А вот из уст тех немногих, кто стойко те страшные годы перенёс и на Законы не наплевал, история и стала известна новым поколениям.

Вот только, как утверждает легенда, Дег никуда не делся. Мол, так и живёт где‑то внизу под городом. А иногда, как в давние времена, с озера приходит туман, в котором исчезают люди. Мол, шептун хоть и стал бессмертным, да только слуги у него живут недолго. Всего сто сорок четыре года. А потом Дегу срочно новых надо искать.

Я, само собой, во всей этой дичи сомневался. Ну кто там стойко выдержал бы, не отринув всё на свете и не повредившись умом, шестьдесят с гаком лет правления Дега? Да ещё и потомков вытащил бы из этого мозговыносящего дерьма? Враньё чистой воды. Либо город сам вымер и со временем вновь стал доступен для заселения. Либо перебили освободители с лютого перепугу всех выживших. Так сказать, во избежание повторного совершения всяких мерзостей.

Но вот суть истории…

– Туманы приходят каждую ночь… – покачал головой Урунсих. – Сначала они только у берега были, и там люди то и дело исчезали. А потом стали заполнять весь город… Жители, естественно, пытались бежать. Да только выйти не получается. Стоит отойти от стен, как вокруг встаёт туман, и куда бы ты в нём ни шёл – возвращаешься обратно, к городу.

– Сам тоже, небось, проверял? – хмуро спросил Ситранис.

– Ну я хоть и старый, но не в маразме! – едко хмыкнул Урунсих. – Отправляться к озеру не собираюсь, помирать тоже… А все эти ужасы ночные… Знаешь ли, желания тут оставаться не добавляют.

– Условия, конечно, сходятся… – согласился я. – Но почему вдруг про эту городскую легенду вспомнили? Похожие туманы случаются в Железном Кряже. И там это явление, как я понял, нередкое. С ними приходят горные демоны, убивающие людей.

– Да потому что я приказал всем во дворец уйти! – буркнул Урунсих. – Сюда туманы дотягиваются с трудом. Вот тогда‑то эти чудовища и стали из тумана выходить… Жуть страшная, я вам скажу! Видно, что люди вроде бы… Да уже не люди… Уродцы такие, что потом спать страшно. Я когда их в первый раз увидел, чуть не обделался прямо в штаны. И хорошо, что не обделался. Кто бы меня после такого уважать бы стал?.. Нельзя мне, старому, так позориться.

– Ты сказал, туман «почти не дотягивается»? – задумался я. – А как это?

– Да вот… Бывает в последние дни, что накрывает и первые этажи… – мрачно пояснил Урунсих. – Просачивается в щели, как вода, заполняет всё… Мы тогда наверх уходим.

– А драться не пробовали? Ну с этими, страшными, которые из тумана вылезают? – спросил Истор.

Старый регой внимательно посмотрел на молодого воина. А затем покачал седой головой:

– Пробовали мы всё… Убить их можно, только тяжело очень! – пояснил он. – Ты пойми, как там тебя, юноша… Истор? Ты пойми, Истор… Тут, в Серебряном Ключе, войск отродясь не было. Меня, думаешь, старого, сюда зачем отправили? Чтобы я своими сверстниками в гарнизоне командовал. Серебряный Ключ – это что‑то вроде синекуры. Для старых солдат и таких же старых регоев. Понимаешь? Дослуживаем мы тут в тишине и спокойствии. Ну и что я с кучей стариков‑то навоевать могу? А горожане – и того хуже… Рыбаки да крестьяне. Одни худые, как те озёрные черви, а другие крепкие и тупые, как молоток.

– Как будто солдатам мозги нужны!.. – хохотнул Ситранис и заслужил гневный взгляд старика:

– А вот нужны! Нужны! Чтобы учиться быстро! Чтобы схватывали на лету! Чтобы право и лево не путали! Считали чтобы хотя бы до тысячи! – возмутился он. – А с наших деревенских увальней что спрашивать‑то? Только ведро дерьма и можно получить!

– А животные? – спросил я. – Животным этот ваш туман опасен?

– Тоже пропадают… – вздохнув, махнул рукой Урунсих. – Мы так почти всего скота лишились… И не спрашивайте, как эти уродцы во дворец проникают, не знаю я… Ворота мы не открываем.

– Этак мы без переханов останемся! – обеспокоенно схватив себя за бороду, заметил Тадар. – Надо этим вашим уродцам вломить хорошенько… Чтобы переханов было неповадно воровать.

– Ну вот и попробуйте вломить! – активно закивал Урунсих. – Мы пробовали… Всё уже пробовали… Жрецы, шептуны, воины… Каждый раз без толку. Даже если убьёшь кого, только больше людей потеряешь.

– Ладно, с этим ясно… Что ничего не ясно, – подытожил я. – Разбираться надо.

– Попробуйте… Лучше расскажите, что там снаружи‑то делается! – едва ли не с мольбой в голосе попросил Урунсих. – А то нас как от мира отрезало, так новостей никаких! Не знаю, что вообще за нашими стенами делается!..

– Будто вам своих новостей не хватает… – буркнул Ситранис, явно жалея стариковские нервы.

– От наших, знаешь ли, уже свихнуться впору! – сердито возразил тот. – Рассказывай лучше ваши, новые да свежие.

– От тех, что снаружи, радости не прибавится… – честно предупредил я.

Однако старик не отступил. И я начал рассказ. Про орды демонов, что наступают со всех сторон. Про падение краёв и про предательство ханств. Про то, что с Приозёрьем случилось. Ну и, естественно, про одержимых.

Видно было, что старику новости не понравились. Однако он проявил себя молодцом: слушал и не перебивал. Рассказ вышел долгий. Пока сидели, успели и еду со стола смести, и выпить всё, что служанка принесла.

В какой‑то момент я понял, что пора заканчивать. Хотя бы потому, что надо ещё проверить, как мои люди разместились, и что там происходит вообще. А Урунсих всё выспрашивал и выспрашивал. Насилу удалось с разговорами закончить.

Благо, до заката время оставалось. Надо было продумать тактику, как спасти танаков, гнуров и переханов. А главное, как защитить людей от ночных страхолюдин. Не то, чтобы идей у меня было громадьё… Но они просто обязаны были появиться. В конце концов, если есть время подготовиться к проблемам, надо этим временем пользоваться.

Глава 122

Покинув центральную часть дворца, мы поспешили в правое крыло. Туда, где, по словам Урунсиха, было «целиком пусто». Дворец был большим и строился явно не для того, чтобы наместник жил тут в гордом одиночестве. Коридоры в правом крыле оказались шире, чем в центральной части, но заметно более запущенные. Похоже, здесь не убирались не только в последнее время, что как раз было бы неудивительно, но и до прихода туманов.

Штукатурка на стенах местами потрескалась, а где‑то уже отслаивалась. На деревянном полу хватало грязи, и её, судя по всему, не мои воины занесли, когда стали заселяться.

За очередным поворотом мы наткнулись на Гвела. Молодой сотник стоял у широкой двустворчатой двери и, сверяясь со схемой, наспех нацарапанной на дощечке, распределял прибывающих бойцов. При виде меня он вытянулся, как положено, и коротко, зато по сути, доложил:

– Размещаемся. Нашли и комнаты, и залы, которые для ночёвки подойдут.

– Молодцы, – кивнул я. – Двери и ставни везде есть?

– В большинстве комнат и залов, да, – кивнул Гвел. – А где нет, можно досками забить. Местные разрешили что угодно брать из левого крыла. Ну а там стройматериалов много.

– Пока не трогайте помещения, где нет ставен и дверей, – дал я совет. – Лучше уж первую ночь в тесноте пересидим. А потом, видимо, займёмся ремонтом…

И покосился на потолок, с которого посыпалась то ли пыль, то ли песок, когда сверху на третьем этаже загрохотали шаги.

Я прошёл дальше по коридору, поочерёдно заглядывая в комнаты, где обустраивались мои люди. Размеренная суета, деловитый топот, несерьёзные разговоры. В общем, как обычно. Кто‑то таскал тюки, снимая их с телег и переханов. Кто‑то обустраивал спальные места на всех. Кто‑то сдвигал в стороны ненужную мебель, которой во дворце с избытком хватало.

Но, главное, каждое помещение сперва тщательно осматривали. Если в окнах или дверях имелись щели, их немедля заделывали. Благо, материалов даже у нас самих хватало: старые тряпки, обрывки верёвок и пакля. Всё это скручивали в жгуты и затыкали в пазы. А сверху приколачивали тонкие рейки или просто замазывали глиной.

В одном из больших залов, где раньше была то ли трапезная, то ли место для совещаний, обустраивали столовую. Борк лично проверял там каждую ставню, дёргая её на себя. Причём с такой силой, что дерево лишь жалобно трещало. Правильно делал, кстати. И так, удовлетворённо хмыкая, он переходил от окна к окну.

– Это всё хорошо… А где нам‑то разместиться? – спросил Истор у Гвела.

– Мы нашли на третьем этаже маленькие комнаты. Решили их под старших командиров и шептунов отвести, – объяснил юный сотник. – Бойцы их сейчас для ночёвки подготавливают.

– А чего мы тут ходим кругами? – удивился я. – Давай, веди.

Мы прошли по коридору к боковой лестнице. А когда поднялись на этаж выше, Гвел указал на ряд дверей:

– Любую под себя выбирайте! Они одинаковые!

Комнатки и впрямь оказались маленькими. Видимо, предназначались для прислуги или не слишком знатных гостей. Зато нам к подобному было не привыкать – не шатёр, и ладно. Каждая комнатушка вмещала кровать, столик и пару стульев. А из мелочей – вешалку на стене, угловой шкафчик, жаровню и небольшой сундук. Что примечательно, окна здесь были узкими, как бойницы. Но в нашей ситуации, да и в целом, в нынешнее время, это большой плюс. Не так много щелей замазывать перед сном придётся.

Впрочем, этим уже были заняты бойцы, отряженные командирами. Не став сильно мудрить, я выбрал ближайшую к лестнице комнату. Ту, в которую первой и заглянул. Узкое окно в ней выходило во внутренний двор. Снаружи пробивался слабый свет мало‑помалу заходящего солнца.

Ставни были на вид крепкие. Закрыв их, я проверил запор. Дерево примыкало плотно, щелей между досками не обнаружилось. Вслед за этим пришёл черёд двери. Петли держали надёжно, засов стоял на месте. А вот щели между косяком и стеной лучше было заткнуть. Я сделал мысленную пометку взять у своих немного материала.

В коридоре, между тем, по‑прежнему кипела работа. Я слышал, как перекликаются бойцы, как стучат молотки, забивая рейки в щели, как скрипят телеги, которые разгружают во дворе. Переханов, танаков и гнуров загоняли, тем временем, в левое крыло. Я сделал ещё одну мысленную пометку: побыстрее решить вопрос с их пропитанием. У нас, конечно, имелись запасы сена и зерна – однако не сказать, чтобы много.

Закончив с осмотром комнаты, я встал, прислонившись плечом к дверному косяку, и задумался. Комнаты – это хорошо, конечно. Крепкие двери, закрытые ставни, замазанные отверстия, забитые паклей и трухой щели… Однако это нас не спасёт. Во всяком случае, надолго. К тому же, надо было подумать не только о людях, но и о скотине. Ведь танакам, гнурам и переханам предстояло ночевать в левом крыле, на первом этаже.

Первом, да‑да. А его могло затопить туманом, если верить Урунсиху. Если туман доберётся до скота, мы останемся без молока, без мяса, без тягловой силы. Да и без верховых животных. Если собираемся продолжить путь, терять скотину нельзя. Ни в коем случае.

Да и в целом, нельзя выиграть войну в обороне. Так меня учила память из прошлой жизни. Чтобы победить, необходимо самому идти в наступление.

А чтобы идти в наступление на туман, надо перво‑наперво разобраться, с чем мы имеем дело.

Я решительно оттолкнулся от косяка и двинулся по коридору, высматривая Ферта. Старый шептун наверняка должен был знать что‑нибудь. Может, сам и не умеет справляться, но хотя бы, может, слышал что‑нибудь полезное?

– Ферт, – обрадовался я, найдя его в одной из комнат. – Разговор есть.

– Конечно. Заходи, – шептун жестом пригласил меня внутрь.

Я быстро и сжато пересказал всё, что узнал от Урунсиха. После чего поделился соображениями о том, что это похоже на туманы Ржавого Кряжа. А под конец спросил, как с этой напастью боролись там.

– Сложный вопрос… – нахмурил лоб Ферт, выслушав меня. – Вот смотри… Что из себя представляет этот туман, как ты думаешь?

– Понятия не имею, – я честно пожал плечами. – Одно знаю. Это точно не обычный туман, который над водой стелется.

– Верно… Скорее всего, это что‑то вроде поддерживающей среды для тех, кто с ним приходит, – разъяснил Ферт, сделав неопределённый жест рукой. – А чтобы с этой поддерживающей средой бороться, надо понять, как вообще на неё реагирует Дикий Шёпот.

– А как он реагировал на туманы Ржавого Кряжа? – спросил я.

– А вот никак, в том‑то всё и дело! – удручённо развёл руками Ферт. – Дикий Шёпот очень редко обращал внимание на них. А чтобы бороться с горными демонами, как раз надо было его внимание на этот туман обратить.

– Так… Но ты сам же сказал… Он ведь не обращает внимание на туманы? – нахмурил я брови.

– Обращает. Но очень‑очень редко! – подтвердил Ферт. – И тот шептун, который услышал это «редко», мог научиться привлекать к туману внимание Дикого Шёпота. Тогда Шёпот начинал с туманом взаимодействовать. А значит, можно было посмотреть, как он на туман влияет. И в этом случае с туманом можно было сражаться. Ну или хотя бы разогнать его. Нет тумана – нет существ, которые из него приходят. Шептуны всегда так действовали.

– Значит, надо выходить ночью и слушать, – кивнул я. – А ещё надо что‑то решить со скотиной. Если, конечно, не хотим ходить пешком и потерять источник мяса и молока, который сам бегает…

– Согласен! – оживился Ферт. – Предлагаю ночью дежурить на стене. Единственное, я не уверен, что стоит привлекать Мирима и Ашкура… У них не самые сильные дары. А вот мне, Алане и тебе стоит заняться этим делом.

– Сильные или нет, всех к делу пристроим… – не согласился я. – Может, кто‑нибудь что‑нибудь да услышит. Но сегодня ночью ладно… Пусть выспятся, а мы втроём постоим.

Вечер опускался на Серебряный Ключ мягко, почти незаметно. Так, как это обычно и бывает у большой воды. Кажется, само озеро забирает уходящее солнце в свои глубины – откуда оно и продолжает светить. Я вышел на стену, отделявшую внутренний двор дворца от серпантина, уползавшего вниз, в город. Стена была невысокой, в три человеческих роста – но достаточно широкой, чтобы плечом к плечу прошли двое дозорных.

К слову, дозорные здесь имелись. Люди Урунсиха – пожилые, но крепкие воины. Видимо, из тех, кого наместник называл «стариками на синекуре». Они покосились на меня, когда я поднялся на стену с каменной лестницы, однако гнать не стали. Видимо, Урунсих предупредил, чтобы гостям никто не мешал.

Или просто старикам было безразлично, кто стоит рядом на стене. Раз пришёл изнутри – значит, как минимум, не враг.

Опершись локтями о прохладный камень, я взглянул вперёд. Стена выходила на северо‑восток‑восток. Солнце, клонившееся к закату, осталось за моей спиной, скрытое громадой дворца. Его последние лучи ещё золотили на прощание крыши и купола. Однако внизу, над городом и озером, уже сгущалась тень.

Большая вода, ещё недавно сверкавшая синевой, наливалась глубоким, почти чернильным оттенком. Вечерний ветер гнал волну, которая, сердито плюясь, накатывала на берег. Не шторм, конечно, но я бы на местных лодочках остерёгся плавать.

В моём прошлом мире были большие озёра, и я даже бывал на них. Могу себе представить, какого размера достигает волна, если ветер надолго разгуляется. Сейчас же я видел обычное волнение. Не слишком опасное, но довольно неприятное.

Город внизу, между тем, погружался в сумерки. Улицы, лежавшие ближе к воде, начали тонуть в густой синеватой мгле. Крыши домов мало‑помалу сливались в одно тёмное пятно. И только черепица на верхних этажах ещё отражала кое‑где гаснущий свет.

Удлинившиеся тени наползали, стирая очертания улиц и переулков. Даже вездесущие озёрные птицы в кои‑то веки притихли. До моих ушей доносился лишь далёкий шум водопада, срывавшегося с каменистой возвышенности в бухту. Ровный, убаюкивающий, но сейчас, в этой тишине, отчего‑то тревожный.

Я перевёл взгляд на озеро. Горизонт практически исчез. Там, где раньше проходила граница между водой и небом, лежала сплошная тёмная пелена. Правда, над ней, в небе, уже загорались первые звёзды. И всё ярче выделялась на небосводе Светлая Дорога, отражаясь в озёрной воде.

А потом, медленно и неотвратимо, над озером начал зарождаться туман. Сперва он стелился над самой водой – тонкая, едва заметная дымка. Но с каждой минутой она плотнела, поднималась выше и выше… И вскоре к берегу поползли первые языки молочно‑белой мглы. Он двигался бесшумно, неумолимо и зловеще. Как будто подчинялся чьей‑то воле. Или словно у него была собственная воля. Совсем как у живого существа.

На стене позади меня послышались шаги. Судя по всему, наместник. Обернувшись, я обнаружил, что не ошибся. Урунсих подошёл и молча встал рядом.

– Полюбоваться решил? – спросил он, наконец, меньше, чем через чашу. – Тоже верно… Надо же понимать, с чем столкнулся…

– Туманы я видел, – признался я. – Даже такие, которые ведут себя странно. Но вот понять, что это такое в вашем случае, и вправду нужно…

Туман над озером больше не стелился дымкой. Он стал плотнее, клубясь теперь у самого берега. Создавалось впечатление, будто его выдыхает на поверхность кто‑то невидимый, скрытый в озёрных глубинах.

И с каждым таким «выдохом» туман прокатывался дальше.

Странность происходящего я отметил почти сразу. Вечерний ветер был прохладным и порывистым. Он трепал волосы, холодил кожу и заставлял пламя факелов на стене метаться из стороны в сторону. Обычный для Вечных Песков вечерний ветер. В любом другом месте он давно бы разогнал любой туман, играючи порвав его в клочья.