Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 100 страниц)

– А ты отойди, я покажу!.. – сквозь бесконтрольный хохот выдал Гвел. – Ты будто наизнанку выворачиваешься, а потом обратно!..

Я и без того с трудом сдерживал восторг от увиденного. Ну нет, правда же. Я был внутри пространственной петли. Той самой аномалии, которая разворачивает обратно к Серебряному Ключу. Здесь, в этой точке, ткань пространства была сломана, закольцована сама на себя.

Когда я отошёл, а на моё место встал Гвел, я понял, почему он хохотал и не мог сдержаться. Когда Гвел сделал маленький шаг вперёд, а затем назад, выглядело это так, будто он и в самом деле выворачивается. Шагнул вперёд – всю его фигуру смазало, вывернуло… И вот он уже снова стоит лицом ко мне.

Выглядело и в самом деле забавно.

– Гвел, – сказал я, когда сотник закончил развлекаться. – Продолжайте копать. Здесь. И рядом. И перегородки между ямками проверяйте. Если не найдём, будем копать глубже. На полтора локтя, не меньше. Я проверю всё, что найдёте.

– Ясно, Ишер! Будем искать! – бодро пообещал сотник.

Видимо, земляные работы оказались интереснее, чем в детстве… Спрятав улыбку, я выбрался из тумана по многочисленным следам своих. Вернувшись к своему валуну, я понял, что сердце колотится быстрее обычного. Мы нашли точку преломления! Мы нашли границу! Дело было за якорем – и тогда, возможно, мы наконец‑то сможем выйти. А заодно выпустить оставшихся жителей Серебряного Ключа.

Не прошло и чаши, как бойцы Гвела вновь понесли находки. Куча хлама передо мной стала расти с удвоенной скоростью. Обломок костяного гребня. Ещё одна монета – на этот раз совсем стёртая. Ржавый гвоздь. Бронзовая пластинка с остатками эмали. Куски битой керамики. Практически сгнившие куски дерева. Снова камни. Я проверял все находки, ожидая, что вот‑вот появится якорь… Однако всё было не то.

Прошёл ещё гонг…

Уверенность, вновь вспыхнувшая после обнаружения петли, вновь угасала. Мы стояли на пороге разгадки – и никак не могли его переступить.

Когда очередной боец вынырнул из тумана с горстью щебня и виноватым лицом, я принял решение.

– Всё, – сказал, поднимаясь. – Передай остальным: пусть выходят. Отдыхайте и обедайте. А я пока подумаю, что мы не так делали…

Боец кивнул и с облегчением на лице помчался обратно. Я медленно подошёл к самой кромке тумана, туда, где белая пелена касалась травы, и остановился. Внутри клубящейся мглы ещё слышались приглушённые голоса бойцов, звон лопат о камни, звуки шагов… Однако я их уже почти не слышал: слишком глубоко ушёл в собственные мысли.

Где я ошибся?

Вскоре люди Гвела стали выбираться из тумана. После последнего из них туман вернулся обратно в землю, и теперь стало видно и вырытые лунки, и всю местность, скрытую до того в молочной пелене.

Бойцы достали из поклажи еду и устроились на перекус, рассевшись рядом с переханами. А я всё так же стоял и думал‑думал‑думал, раз за разом прогоняя расчёты в голове…

Центр купола был вычислен верно. Петля подтверждала это лучше любых расчётов. И всё же… Мы перекопали едва ли не весь участок, усеяли его ямками, проверили каждую мелочь. И ничего.

Может быть, якорь зарыт глубже, чем я предполагал? Но слуги Дега копали руками. Они, конечно, ребята крепкие, но у них ведь стояла задача остаться незаметными. Вряд ли долго и очень глубоко рыли.

Я потер виски, прогоняя усталость. Мысли путались. Что‑то я упускал. Что‑то важное. Но сколько ни вглядывался вдаль, ответ не приходил. Разве что поле лунок мозолило глаза.

Мы перекопали центр купола. Мы нашли пространственную петлю. А это верный признак того, что якорь где‑то рядом. И при этом не нашли ровным счётом ничего, кроме мусора.

Или я с самого начала ошибся в расчётах, и он может быть где угодно?

Я закрыл глаза и снова прошёл весь путь мысленно… Шаг за шагом… Сто восемнадцать ударов от края до края. Половина – ровно пятьдесят девять… Я начал копать на сорок пятом, чтобы захватить область пошире…

И тут меня осенило. Захотелось размахнуться и залепить себе оплеуху.

Сто восемнадцать ударов – это весь путь через купол. От входа до выхода! Но что если туман разворачивает путника не в центре, а на дальнем краю? Я прохожу весь купол насквозь, до противоположной границы, и только там меня разворачивает обратно к городу? А значит, сто восемнадцать ударов – это не половина пути. Это два круга! Туда и обратно!

«Поздравляю, Ишер, ты балбес! – мысленно заявил я себе. – И придурок! Только бойцов зря полдня гонял!»

«То, что ты балбес – и так известно. Поздравляю с тем, что, в конце концов, ты это понял!» – ехидно ответил внутренний голос.

Возразить ему было нечего.

Половина от ста восемнадцати – пятьдесят девять. Но это путь в один конец. А центр купола – половина от этого пути. Двадцать девять с половиной ударов сердца. Примерно двадцать девять. Всё равно, как в и прошлый раз, начну заранее… Нестрашно и чуть‑чуть промахнуться.

– Гвел! – рявкнул я, поднимаясь с валуна. – Поднимай людей. У нас новый план.

Глава 131

Бойцы, только‑только закончившие обед, нехотя взяли в руки лопаты. Я быстрым шагом подошёл к кромке, где должен был, стоит мне шагнуть, встать туман. Проверив утренние метки, скорректировал старое направление. Двадцать пять ударов сердца.

– Я иду первым, – объявил я, беря лопату. – Вы за мной, как и в первый раз. Но теперь копать начнём раньше. Я копаю первые четыре лунки, чтобы выдержать направление. Вы – всё остальное. В общем, действуем, как раньше, но на новом месте.

Я первым шагнул за намеченную границу. Плотная дымка немедленно взлетела от земли, окутывая меня и идущих следом людей Гвела. Я старательно отсчитывал удары сердца и следил за скоростью шага, не позволяя себе отвлекаться. Десять. Пятнадцать. Двадцать. На двадцать пятом ударе остановился, вогнал лопату в землю и начал копать первую ямку.

Закончив с ней и убедившись, что она пуста, я выкопал ещё две рядом. После чего приказал бойцам продолжать линию в обе стороны. А сам прочертил в земле направляющие, чтобы никто не ошибся. Хотя теперь, когда я, вероятно, нашёл решение… Теперь можно и всю область, не жалея сил, перекопать.

Ждать снова пришлось долго. Бойцы выныривали из тумана, несли мне находки. Опять монеты, опять ржавые гвозди, опять обломки костей. Я проверял каждую и откладывал в сторону. Гора хлама стала уже неприлично большой. А вместе с ней росло знакомое чувство. Смесь разочарования и упрямства.

Как и всегда, когда всё рассчитал, и по расчётам должно выйти, как надо… Однако что‑то не получается. Очень неприятные ощущения, надо сказать. Но я старался не подавать виду, что беспокоюсь. Душевные терзания командира – плохой пример для подчинённых.

Прошло около трёх гонгов. Солнце катилось к вечеру, когда я заметил, что туман передо мной вдруг шевельнулся.

Не так, как обычно, когда внутри перекатывался особо большой клубок… А именно сдвинулся – всем облаком, разом, будто его толкнули изнутри. Я вскинулся, до рези в глазах вглядываясь в белую пелену. Туман настойчиво полз ко мне со скоростью пешехода. А значит, сомнениям не было места. И тут же из дымки послышались встревоженные голоса бойцов. А следом – звук глухого удара, разъярённый звон стали… И характерный булькающий вопль, который я бы ни с чем не спутал.

Слуги Дега явились!

Если там, в тумане, что‑то могло случиться, оно уже случилось. И всё равно я бросился на помощь, не жалея ног и дыхания. Крики быстро стихли, и это напрягало больше, чем предыдущие звуки битвы. Либо мои люди победили, либо всё нехорошо. И тогда будет сложно выбраться из задницы. А уж, тем более, выручить своих людей – если они, конечно, выжили.

– Гвел! – позвал я, продираясь сквозь белую муть, ставшую ещё более вязкой, прямо как паутина. – Где вы?

Согласен. Не лучший ход в тумане, где могут скрываться враги. Но эта светлая мысль пришла в голову лишь мгновенье спустя.

– Здесь, воевода! – отозвались голоса впереди. – Мы здесь!

Через несколько шагов я наткнулся на первых бойцов. Они стояли спинами ко мне, но обернулись, услышав шаги. Все были целы, однако выглядели встревоженно. Мне молча указали направление. Я прошёл ещё немного, протискиваясь между людьми Гвела, а заодно переступая через вырытые ямки. И вскоре оказался в центре круга, образованного стопившимися людьми.

Внутри, на земле, лежали два тела слуг Дега с отрубленными головами. Кровь ещё сочилась из ран, смешиваясь с поднятой в бою грязью. Один в мокрой крестьянской одежде, второй – больше похож на ремесленника. Обоих убили быстро и по нашей схеме: сперва обездвижили, затем обезглавили. Но всё равно опоздали…

Потому что был ещё и третий труп.

Один из бойцов сотни тоже лежал на земле лицом вниз. Он был убит со спины. Один точный удар костяным клинком в шею. Туда, где доспех не прикрывает. Рядом с его телом, у правой руки, лежала пара камней и костяной колышек.

Вот он‑то сразу и привлёк моё внимание.

Желтоватый, пористый. Явно вырезанный из той же кости, что и клинки слуг Дега. А главное, в его навершие был вставлен сеакр: идеально круглая жемчужина, тускло поблёскивавшая матовыми боками. Такая же, как те, что я извлёк из разделанного трупа. Разве что чуть крупнее.

Гвел сидел на земле рядом с телом своего бойца. Обнажённый меч лежал у него на коленях, руки были в чёрной крови. Он смотрел на убитого и молчал. Когда я присел рядом, сотник поднял на меня взгляд: усталый, полный горечи.

Да, мы уже не раз видели гибель своих людей. Но каждый убитый из тех, кто доверился нам, всё равно отзывался болезненным уколом. Где‑то там, где у воинов спрятано за бронёй живое сердце.

– Они выскочили слишком быстро, Ишер… – тихо, как будто жалуясь мне, произнёс молодой сотник. – Прямо из тумана, в двух шагах у Пхарта за спиной… Мы ничего не успели сделать…

– Он даже не понял, что случилось, – успокоил я Гвела. – Умер быстро. Видишь, ему хребет перебили?

– А эти двое сразу на нас кинулись, как с ним разобрались… – грустно продолжил парень, будто не заметив моего ответа. – Мы их зарубили, конечно… Но Пхарта уже не смогли спасти… Не в бою, а вот так, в мирное время, на ровном месте…

– Ну… Мирного времени сейчас нигде нет… Да и место не такое уж ровное… Перекопано всё здесь… – ответил я невпопад и порадовался, что Гвел, похоже, не услышал меня. – А вообще такое случается. Думаешь, враг, чтобы напасть, будет ждать, пока ты подготовишься? Нет, конечно. Так не бывает. Все предпочитают бить, когда не ждёшь. Лучше всегда быть готовым к нападению.

– Нельзя же быть готовым постоянно! – пытаясь держать эмоции в узде, вздрогнул плечом Гвел.

– Нельзя. Поэтому такое случается, – кивнул я на труп бойца, а затем встал и громко объявил: – Так, слушаем сюда! Всех выносим из тумана и готовим к погребению. Нашего человека избавьте от доспехов и оружие заберите. Они Пхарту, Светлой ему Дороги, больше ни к чему.…

Я посмотрел на убитого бойца, на его застывшую в грязи руку. После чего перевёл взгляд на колышек с сеакром, лежащий рядом.

– Он, видимо, нёс это мне? – спросил я, указав на маленький жезл.

Гвел кивнул:

– Да. Его очередь была нести к тебе находки. А тут мы эту штуку случайно откопали, ну и решили не тянуть…

Я протянул руку и коснулся колышка пальцами.

Дикий Шёпот в голове резко изменил тональность. Доля мгновения, и к нему добавились новые нотки. Да ещё такие сильные и звучные, что сразу стало понятно: у меня в руках именно то, что мы искали. Впрочем, я и снаружи видел, как облако двигалось на меня. Так что сомнений, в принципе, и без того не было. Однако на всякий случай я коснулся и остальных находок. И тем самым лишь подтвердил свою уверенность.

– Оно, – выдохнул я, не узнавая собственного голоса. – Это оно. То, что мы искали. Вы все молодцы.

Гвел поднял голову. В его глазах читалось недоверие, смешанное с надеждой:

– Оно и есть этот, как ты сказал, якорь?

– Да, это он, Гвел, – кивнул я. – Одна из тех нашёптанных вещей, которые держат границу. Теперь мы знаем, как они выглядят. Думаю, остальные выглядят так же. А ещё мы теперь знаем, где их искать. А значит, можем уйти из города.

– И что теперь, Ишер? – нахмурился Гвел.

Я стоял над убитым бойцом, сжимая в пальцах костяной колышек с сеакром. Мысли неслись вскачь. Мы нашли якорь. Но что с ним делать? Оставить пока что здесь? В любом случае, надо убедиться окончательно в его функции. Ну то есть, что это именно якорь для границы.

– Нужно бы уничтожить эту штуку. Или хотя бы убрать так далеко, чтобы перестала запирать Серебряный Ключ, – решил я и, обернувшись к ближайшему бойцу, попросил: – Принеси мне камень. Плоский, крепкий. Возьми в той куче, куда находки сваливали. Там подходящие точно были. И возьми с собой товарища. Будьте настороже.

Двое бойцов поспешили сквозь туман. А я остался раздавать приказы:

– Всем образовать круг вокруг меня! Плечом к плечу, чтобы слугам Дега появиться неоткуда было. Оружие держим наготове. Если из тумана полезут слуги Дега, не пускайте их ко мне, пока я работаю.

Люди, выставив копья, встали вокруг кольцом. Строй был такой плотный, что ради бойцов, вернувшихся с камнем, пришлось заметно расступаться.

Мне протянули плитку серого, шершавого сланца, толщиной в два пальца. Я положил камень на землю перед собой. Сверху пристроил колышек, стараясь сильно его не смещать, чтобы вновь слуги Дега не появились.

А потом вскинул топор и, примерившись, ударил обухом по сеакру.

Сталь гулко бухнула о перламутровую поверхность. Я ожидал хруста, но его не было. Сеакр остался цел. Мой топор, к счастью, тоже. И даже я не пострадал. Разве что морально.

Я ударил снова, сильнее. Колышек дрогнул, но не раскололся. А в голове на мгновение вздрогнул Дикий Шёпот. Будто на короткий миг в нём прибавилось голосов.

– Защитный наговор? – пробормотал я. – Серьёзно?..

– Что ты там говоришь, Ишер? – спросил Гвел, настороженно крутя головой во все стороны, как ночная птица.

Впрочем, то же делали и остальные бойцы, кого я видел краем глаза.

– Говорю, на этой штуке защитный наговор, похоже, лежит… – ответил я.

– А такие бывают? – удивился сотник, не переставая наблюдать за туманом вокруг.

– Чтобы сами при угрозе появлялись? – хмурясь, уточнил я. – Не знаю… Надо будет у шептунов поопытнее спросить. Я впервые с таким столкнулся.

И даже если есть такие наговоры, вряд ли их можно куда угодно накладывать. Сколько колышков окружает Серебряный Ключ? Много, если учесть, что каждый прикрывает участок границы в сорок скачков. И на каждый из них наложить вот такое?

Я, конечно, не сдался и сменил тактику. Повернув топор лезвием вниз, рубанул по колышку наискось. Сталь вспорола воздух, ударилась о кость… И соскользнула, не оставив и мелкой царапины. А вот Дикий Шёпот за мгновение до удара вновь изменился. И сразу же вернулся к привычному фону, едва опасность для жезла миновала.

На втором ударе я прислушался тщательнее. Всё верно: в момент удара в Шёпоте просыпался отдельный голос, раз за разом повторявший какое‑то слово или короткую фразу.

– Наговорённая кость, – прошептал я. – Сколько же ударов ты можешь выдержать?

Проведя пальцами по лезвию, стал нашёптывать слова, которым учил меня отец. Металл налился жаром, над топором задрожало горячее марево. Я размахнулся и снова ударил. На этот раз, усиленной наговором сталью. Но костяной колышек разве что отлетел на полскачка. Чужой наговор будто насмехался надо мной. Кто‑то очень не желал выпускать людей из запертого города.

– Проклятье, – буркнул я.

– Осторожно! – закричал кто‑то из бойцов, кого я не видел за чужими спинами.

Послышались звуки борьбы, звон металла и булькающие вопли. Через несколько мгновений после яростного крика «Сдохни, тварь!» этот шум стих.

– Что у вас? – спросил я.

– Опять эти, мокрые, из тумана вылезли, воевода! – отозвался кто‑то из внешнего ряда.

– Пострадавшие есть? – уточнил я и покосился на Гвела, надеясь, что не сильно расстраиваю его, перехватывая управление.

Всё‑таки он командует этой сотней. К счастью, молодой сотник не выглядел уязвлённым. Молодец, на самом деле. Здоровое, не обострённое чувство собственного достоинства – полезная вещь. Особенно для командира, у которого тоже есть командиры.

– Нет! Отбились, воевода! – ответили мне из внешнего ряда.

– Отлично, – кивнул я, вставая и отходя к отлетевшему жезлу. – Просто отлично… Сдвигаемся, сдвигаемся… Жезл двигать нельзя.

Бойцы вокруг переглядывались. Гвел молча смотрел на меня, ожидая, что ещё я придумаю. И я думал! Серьёзно думал!

Сломать жезл, может быть, и есть шансы. Но интуиция говорила, что можно до старости решать эту задачу, и всё без толку. К тому же, у меня явно не хватало знаний по шёпоту. И почему‑то я был уверен, что и у других наших шептунов не хватит.

Почему? Да потому что мы столкнулись с тем, кто разбирается в шёпоте больше всех нас вместе взятых.

И вопрос не только в знаниях. Если верить легенде про Дега, лет ему нынче столько, что за это время он мог обрести чудовищную силу. Дар шептуна усиливается, если его тренировать. А Дег свой дар явно тренировал. Мы ему были не соперники.

Значит, и речи не могло быть о том, чтобы пробить его щит. Не зная принцип действия защиты, нельзя её взломать. Она для того и придумана. Надо было искать другой выход… И он был.

Жезл можно было двигать. Правда, стоит начать, как из тумана вновь вылезут слуги Дега с агрессивными намерениями. И ладно если их будет только двое… С этим сотня справится. Люди опытные, вместе с самого Илоса шли.

А что если сотня слуг вылезет? К сожалению, при соотношении «один к одному» мы этим уродцам не соперники. Даже я с трудом двоих могу одолеть. И то выезжаю на опыте борьбы с демонами в Кечуне. Там под конец осады иногда попадались очень быстрые и сильные.

Илосцы подобного опыта ещё не получили. Однако имелся и другой вариант…

– У кого‑нибудь есть лук? – громко спросил я, чтобы все мои услышали.

На мгновение наступила тишина. Потом из задних рядов отозвался один боец:

– У меня, воевода, есть. В поклаже лежит.

– Дуй за ним! Не один, а кого‑нибудь в пару возьми, – приказал я. – Тащи сюда и лук, и стрелы. Возьми такую, чтобы летела как можно дальше.

Мысленно я потирал руки, предвкушая, какую гадость устрою слугам Дега.

Боец вернулся быстро. Он протянул мне лук и длинную стрелу с необычным костяным наконечником.

– Вот эта далеко полетит! – пообещал мужчина.

– Насколько далеко? – деловито уточнил я.

– Если с колена стрелять, а целиться во‑о‑он туда, то две сотни скачков одолеет! – показал на местность боец.

– Ты мне не трудись, не объясняй, как стрелять, – усмехнулся я. – Стрелять будешь ты. И не с колена, а с самой низкой позиции.

– Так это… Самая низкая и есть с колена!.. – чуть растерялся стрелок. – Лук‑то длинный, если ещё ниже – рогами в землю упрётся.

– А если его повернуть горизонтально? – спросил я.

– А как я его тогда натяну? Это ж только руки, выходит, можно использовать… А так оно куда слабее выйдет! – запротестовал стрелок.

– Так… – вот тут я задумался.

Стрелок из меня не сказать, чтобы прямо хороший. Да, скачков с пятидесяти в мишень попаду. Может, я и согну этот лук на одной силе рук, но чтобы стрелять далеко…

– Ладно, тогда сделаем так! – решил я. – Наложи стрелу на тетиву и опусти стрелу остриём к этой штуке, которую я сломать не могу.

– Хорошо, – кивнул боец, выполнив всё, что я требовал. – Так, да, воевода?

– Если из такого положения, сколько времени тебе надо, чтобы натянуть лук и пустить стрелу по нужной траектории? – спросил я.

– Удар сердца, воевода! – с готовностью отозвался тот.

– Отлично! Тогда так и делаем! Всем остальным: следите в оба! Могут появиться эти уродцы из тумана! – предупредил я.

Вытащив из‑за пояса моток бечёвки, я приложил жезл к древку стрелы у самого наконечника. Работал осторожно, чтобы не сдвинуть сильно и не привлечь внимание слуг Дега. Прижатый к жёлтой кости наконечника, сеакр тускло блеснул в вечернем свете.

– Стреляй, – приказал я бойцу. – Прочь от города, как можно дальше. Главное, чтобы улетело.

Боец прищурился, а потом выдохнул и резко натянул тетиву. Я видел, как напряглись его плечи, как побелели губы. А затем тетива наконец‑то пропела, и стрела ушла в небо. Прочь от стен запертого Серебряного Ключа, прочь от нашёптанного тумана.

И, главное, прочь от нас.

Впрочем, насчёт тумана я поспешил. Его будто смахнуло вместе со стрелой. Вот мы стоим посреди молочной пелены, а вот она шарообразным облаком несётся к небесам. Прямо‑таки вслед за стрелой, быстро и неумолимо. Словно я не жезл к стреле привязал, а сам туман.

На мгновение я увидел, как в стороне поднимаются соседние облака. Они качнулись было вслед за первым, будто пытаясь соединиться в одну линию… Затем вдруг потянулись к нам, словно решив зарастить прореху… А потом что‑то в них сломалось.

Единая цепочка тумана лопнула, как перетянутая верёвка. Облако впереди дёрнулось, сжалось – и исчезло, оставив после себя десяток чёрных точек. Следом растаяли и соседние туманные сферы, так и не успев сомкнуться.

А чёрные точки с булькающими криками устремились с неба к земле.

– Засечь, куда эти уродцы свалятся! – крикнул я. – Найдите их и добейте! Быстро! Вперёд!

– Добьём уродцев! – взревела радостно сотня, срываясь с места и режа на ходу верёвку, которая их связывала.

– Полуосмиями! Не ходить по одиночке! – вслед им орал я, тоже кидаясь к местам падения слуг Дега.