Текст книги "Вечные Пески. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 100 страниц)

Глава 137

Утро после ночёвки у Озёрного выдалось необычным. Облака, кочевавшие над Озером Тысячи Ключей, решили выбраться на сушу. Для этого они сбились на небе в серую пелену, а теперь грозили вот‑вот обрушиться дождём. И если приозёрцы на намёки со стороны погоды хмурились, то выходцы из песков – буквально разинули рты. Особенно, когда первые капли упали на землю. Были даже те, кто решил, что пришло время молиться Арахамане.

Долго благоговеть на невиданное явление я не дал. Едва нормально рассвело, выделил несколько отрядов для похода в предместья. Бойцам предстояло обшарить брошенные дома, амбары и склады в поисках провизии. Близко к городу разведчикам я приближаться запретил. Хотя они, конечно, и так понимали, что к чему, после рассказов ночных дозорных.

Основная часть войска получила приказ сворачивать лагерь. Бойцы гасили костры, собирали в мешки чёрный песок, грузили телеги и запрягали переханов. Благо, кочевники ещё с первыми лучами солнца выгнали скотину попастись в окрестностях. В результате, вернувшиеся животные были чуть благосклоннее к грузу, который на них взваливали.

Близость огромного мёртвого города, где ночью дрались две армии чудовищ, давила на нервы. Мне и то было не по себе, когда я случайно натыкался взглядом на столицу края. Хотелось поскорее убраться подальше. Желательно, так далеко, чтобы никогда этого больше не видеть.

Отряды, засланные на сбор провизии, вернулись к моменту выдвижения. Жаль, их добыча оказалась скудной: несколько мешков зерна, связки вяленой рыбы, бочонок масла. Ну и, в довершение, пара корзин с ранними овощами, которые удалось нарвать на местных полях. Всё это можно было растянуть разве что на день. Несколько тысяч человек и столько же голов скотины. Еды в день требуется столько, что вопрос встаёт остро. И это при том, что жители песков в пище не особо прихотливы.

Чем дальше от Междуречья, тем проще еда. Даже свежие овощи на столе не так уж часто бывают. Куда реже, чем продукты долгого хранения. Всякое вяленое, сушёное, маринованное. Вот основной рацион тех, кто не может разбивать поля где угодно. И даже им того, что собрали разведчики, оказалось бы недостаточно.

Озёрный мы обогнули по широкой дуге. От города держались на приличном расстоянии. Да и вовсе старались не попадаться на глаза. Ни новым обитателям Озёрного, занявшим тела старых, ни демонам песков, пережидавшим светлое время суток.

При свете дня Озёрный выглядел ещё более зловеще, чем ночью. Распахнутые ворота, пустые стены, тишина над гаванью. Никто не окликнул нас, никто не попытался остановить. Озёрный – столица Приозёрья – остался за спиной. Мёртвый и безмолвный, как памятник человеческой глупости, которая способна превратить даже многолюдный край в пустыню.

Впереди, на севере, поднимались вершины Рудного Хребта. До них было ещё несколько дней пути, но в ясном осеннем воздухе они казались ближе. Снежные шапки сияли под солнцем, а ниже, на скалистых склонах, угадывались ледники – серовато‑голубые языки, сползавшие к подножиям. Где‑то там лежало Святилище. И с каждым днём пути становилось всё ближе.

А у меня добавлялось сомнений в копилку. Я вёл несколько тысяч человек туда, откуда расползлись все беды этого края. А я командир и несу ответственность за людей. Наверно, поэтому мне всегда было комфортнее в одиночку. Даже будучи наёмником, я не хотел за кого‑то отвечать.

Жаль, времена изменились, и мне пришлось. Один я бы сейчас не выжил, это точно. А вот с небольшим войском… И его, и мои шансы существенно возрастали.

И всё же вероятные проблемы в Святилище не могли не беспокоить. Несмотря на то, что Наана обещала за нас похлопотать.

Дорога вела через заброшенные земли. Поля, когда‑то засеянные, заросли сорняком. Деревенские домики стояли пустыми, с распахнутыми дверями, а кое‑где уже и с провалившимися крышами. На развилках тракта ещё виднелись старые указатели, но их никто не обновлял, как минимум, пару десидолей.

Дождь шёл полдня, а затем прекратился, и снова над головами было ясное небо. Пару раз разведчики замечали гухулов, но те шли далеко, заметить нас не заметили, а специально охотиться за ними я не собирался. Ночь прошла спокойно. А утром мы выдвинулись дальше.

К вечеру на нашем пути оказался Вертах, небольшой городок на берегу живописной бухты. Мы вошли в него осторожно, пустив вперёд разведчиков с инструкциями: на случай ловушки, как в Серебряном Ключе. Однако Вертах внутри оказался пуст. Ни людей, ни демонов.

Один лишь ветер гулял по улицам, хлопая незапертыми ставнями. Я приказал разбить лагерь на главной городской площади и отправил людей на поиски припасов. Им удалось найти немного: в подвалах некоторых домов сохранились мешки с кореньями и бочки с солониной. Лучше, чем ничего, но всё равно маловато.

Ещё через день пути показался Терак. Этот город был побольше, чем предыдущий. У него даже каменные стены имелись, а в центре виднелись храмовые купола. И Терак тоже оказался пуст. Мы прочесали его от края до края. В этот раз нашли чуть больше: зерно в храмовых подвалах, сушёные фрукты, немного масла.

И всё равно для нашего войска слишком мало. Запасы уходили, как песок сквозь пальцы. Я понимал, что вариантов всего два. Либо, затянув пояса, сильно спешить на север, в надежде разжиться едой в Святилище. Либо, наоборот, устроить днёвку и прочёсывать окрестности, изо всех сил стараясь не напороться на гухулов.

Каждую ночь, когда мы разбивали лагерь, дозорные докладывали о демонах, проходящих мимо. Орда непрерывным потоком текла на юг и на восток. К счастью, высших демонов пока не попадалось. Поэтому враги проходили мимо, так и не замечая нас.

Тем не менее, сам факт ясно говорил: Приозёрье больше не принадлежит людям. Оно стало проходным двором для демонов. Каждый день промедления увеличивал шанс, что нас обнаружат и попытаются перебить. А я отлично понимал, что значит воевать против демонов в чистом поле.

В итоге, из двух вариантов я выбрал первый. До Святилища было не так уж далеко. Если там и впрямь есть древние знания, о которых говорила Наана, будет шанс разыскать что‑то об истинных демонах. О том, как они вселяются в людей. О том, как с ними эффективнее бороться. И, может, даже как остановить заразу, поглотившую Озёрный Край.

До Святилища запасов, если экономить, нам хватит. А уж там на месте будем думать, где взять провиант. В крайнем случае, пустим под нож сотню‑другую танаков. Да, молока у нас после этого станет меньше, но мы как‑нибудь переживём. Всё равно в пути не получается ни творог, ни сыры делать.

Утром мы снова двинулись на север. А ещё через день, ближе к полудню, передовой дозор заметил впереди разъезд.

Восемь всадников на переханах стояли на гребне холма, в сихане от нашей колонны. Они были при оружии, облачены в лёгкую броню. Заметив нас, всадники приближаться и общаться не стали. Развернулись и ускакали на север, в сторону Святилища.

Судя по всему, это были воины Святилища. И я задумался. Если разъезды из города патрулируют дороги, значит, там ещё сохранилась власть. А ещё в Святилище теперь знают о нашем приближении.

Чем ближе мы подходили к горам, тем больше попадалось разъездов. Они появлялись на холмах, на перекрёстках, на опушках лесов. Всегда на расстоянии, всегда без единого слова. Иногда это были группы по пять‑шесть всадников, иногда до двух десятков. Они наблюдали за нами, оценивали нашу численность – и уезжали.

Я, само собой, не посылал за ними людей. Если Святилище хочет знать, кто идёт к его стенам – пусть. Я старался показать, что мы не враги. Конечно, с нами была Первый купец Священного Храма, и её слово наверняка в городе ценилось… Однако же сначала воинам Святилища её надо было разглядеть. Не махать же Нааной вместо флага, в конце концов.

А ещё через день, впереди, у подножия заснеженных вершин, показались башни и стены. Вырастали они, казалось, прямо из скал.

Дорога к Святилищу вела по узкому перешейку между горами и Озером Тысячи Ключей. Едва заметный вначале подъём становился круче и круче. Гнуры, тянувшие телеги, начинали хрипеть и замедлять шаг. Приходилось останавливаться, чтобы давать животным отдых.

На одной такой остановке я воспользовался моментом. Надо было хорошенько осмотреться. Справа от нас берег обрывался, уходя в воды озера. Каменный склон тянулся вниз на пять десятков скачков. И где‑то там, внизу, озёрные волны бились об него, подтачивая год за годом.

Только в Святилище, которое виднелось вдалеке, подход к берегу был более или менее плавным. В глубокой бухте на воде стояли десятки кораблей и плотов. Их было много. Так много, что, казалось, люди просто застроили воду плавучими домами. Оставалось неясно одно: почему никто ещё не уплыл? Демоны песков были на подходе. И судя по тому, что мы видели, они шли и к Святилищу, в том числе.

Оторвав взгляд от города, я посмотрел налево. Там, закрывая полнеба, вырастали Рудные горы. Зрелище завораживало.

Я много раз видел горы в прошлой жизни, пусть и, в основном, на картинках. Но то, что открывалось передо мной сейчас, не шло ни в какое сравнение. Рудный хребет вздымался над равнинами Приозёрья, как стена, поставленная какими‑то гигантами на границе мира.

Его нижние склоны, более пологие, были покрыты густыми лесами. Тёмно‑зелёный ковёр из хвойных пород, кое‑где тронутый светлой листвой других деревьев.

Выше леса редели, сменяясь лугами, а затем и вовсе уступали место голому камню. Серому, выветренному, изрезанному глубокими трещинами. Ещё выше, там, где воздух становился разреженным и холодным, скалы укрывал вечный лёд. Голубоватый, слоистый. Сияющий под солнцем, как драгоценный камень.

А над всем этим, пронзая облака, поднимались белоснежные вершины. Острые, зазубренные, будто клыки спящего исполина.

Гора Арахаманы царила над хребтом. Её подножие начиналось из воды, изумрудно‑зелёной у берега и почти чёрной в глубине. Прямо от берега Озера Тысячи Ключей. Склоны Арахаманы плавно уходили вверх, поднимаясь всё выше. До тех пор, пока не терялись в сияющей дымке, где снег и лёд сливались с облаками.

По слухам, в горе Арахаманы сиханов девять высоты. Это больше, чем я мог вообразить. Однако я сомневался, что на её вершину кто‑нибудь когда‑нибудь восходил, чтобы оценить высоту. Там же дышать нечем. Даже в моей прошлой жизни люди, занимавшиеся подобным, сильно рисковали. И это уже после семи сиханов.

Вершина горы, острая, как наконечник копья, сияла в вышине. Даже в этот ясный день её очертания казались призрачными. Будто она принадлежала не нашему миру, а какому‑то другому, высшему. Словно где‑то там, в подоблачных высях, и вправду обитает некая богиня.

У подножия горы, на нижних террасах, раскинулся город. Святилище – конечная точка этого нашего пути. Оно спускалось по склону к берегу озера. Даже издалека было видно, насколько Святилище не похоже на всё, встреченное прежде. Улицы, мощённые светлым камнем, а главное, прямые и чистые. Добротные каменные постройки под черепичными крышами. Они стояли ровными рядами, будучи разделены аккуратными садами. Никакой грязи, никаких развалин.

Никаких следов войны.

В центре города, на возвышении, стояли две постройки. Заметны они были даже нам, с расстояния в несколько сиханов. Первая – дворец с белоснежными стенами. И с вогнутыми внутрь скатами красных крыш, похожих на сложенные крылья птицы. Вокруг дворца раскинулся обширный сад. Тёмная зелень, прорезанная светлыми линиями дорожек.

Вторая постройка, привлекавшая взгляд – храмовый комплекс. Тот самый Священный Храм, чьи интересы представляла Наана. Его купола, покрытые позолотой, горели на солнце. А центральная башня, квадратная в основании и круглая выше, поднималась на высоту, сопоставимую с дворцом. Сады, стены, хозяйственные постройки… Всё вокруг говорило о том, что здесь живут не просто люди, а те, у кого есть средства и власть.

Город прорезал бурный поток, стекавший откуда‑то с вершины Арахаманы. Через него было перекинуто шесть каменных красивых мостов. Насколько я помнил, река делила город на две части – храмовую и гражданскую. На западе, где стоял Священный Храм, всем заправляли жрецы и жрицы. На восточной, где был дворец правителя – люди «основателя». Да, именно такой титул носил правитель города Святилище.

Здесь, у подножия гор, дававших воду всему Краю Людей… Там, где люди нашли свой первый приют после бегства через Вечные Пески… В общем, здесь было отличное место для «пафосного пафоса». И первожрица Священного Храма, вместе с Основателем Святилища, не отказывали себе в этом удовольствии. Спокойненько вершили судьбу окрестных земель, действуя рука об руку.

Вот только… Если меня ещё не подводило острое обычно зрение, и я не ошибся, разглядев на мостах заслоны из стражи, теперь они действовали порознь.

Закончив с коротким привалом, мы продолжили путь. И чем ближе становилось Святилище, тем чаще я слышал уверенный, местами чрезмерно, голос Нааны. К купцу возвращалась привычная ей наглость.

Что не сулило лично мне ничего хорошего.

Между тем, навстречу нам, от городских ворот выехал отряд. Три десятка всадников в полных доспехах. Регои на юглах. И ведь есть же в Святилище, чем кормить этих обжор… Хищные ящеры – не лучший транспорт в Вечных Песках. А вот в бой, однозначно, лучше ехать на этих тварях. Они и сами опасны, как целая осмия бойцов.

Следом за регоями, ровными шеренгами спешили пешие воины с длинными копьями и овальными щитами. Много воинов, несколько сотен, как минимум. Точнее оценить не вышло: не все они успели выйти из ворот. Помимо копья, на поясе у каждого висел короткий меч.

– Пешие – это храмовая стража! – раздался рядом, даже слишком близко, голос Нааны.

– А на юглах? – спросил я, сохраняя почёркнутое спокойствие.

– Скорее всего, люди Основателя!.. – фыркнула купец не без неудовольствия.

Я не стал говорить ей, что больше опасаюсь всадников, чем нескольких сотен храмовых стражников. Молча поднял руку, приказывая нашей колонне окончательно остановиться. А затем спешился и кинул поводья ближайшему бойцу.

– Кажется, первый купец обещала замолвить за нас словечко, – напомнил я Наане уговор.

– Вообще‑то вы не слишком торопились с моим поручением!.. – капризно заметила она.

А, поймав мой насмешливый взгляд, не заткнулась, а продолжила высказывать претензии:

– К тому же, я не забыла, что ты переложил часть груза…

– Наана, я доставил твой груз до Святилища, – я усмехнулся и очень внимательно посмотрел на купца. – В целости и сохранности. Равно как и тебя. Такой ведь был уговор? Верно?

– Ну…

– Надеюсь, в Святилище не забыли, как выполнять свои обещания, – миролюбиво намекнул я. – А пока нам стоит выдвинуться вперёд, чтобы встретить ваших. Лучше делать это чуть в отдалении от основных сил. Не приведи Арахамана ещё тут бой устроить, верно?

– Верно! – купец грациозно протянула мне руку, и я помог ей спуститься с телеги.

Можно было, конечно, и на перехане поехать. Наана, в конце концов, могла и боком у меня за спиной посидеть, чтобы не светить голыми ногами. Однако гордые местные регои могли принять моё нежелание спешиваться за вызов. Так что… Бывают ситуации, когда лучше на своих двоих.

Отойдя на полёт стрелы от основных сил, мы с Нааной встали, дожидаясь гостей. Долго ждать не пришлось. Регои, ожидаемо, добрались первыми. И чем ближе они были, тем отчётливее я понимал: надежды не сбылись. Местные регои – не просто избалованная хорошей жизнью знать.

К нам ехало три десятка очень серьёзных воинов. И нас с Нааной они будто не замечали. Как ехали на полном ходу, так его и не замедлили.

– Куда спешишь, Каларис? – возвысив голос, спросила Наана, когда отряд регоев, огибая нас, подался чуть в сторону.

Воин в богатом доспехе, ехавший впереди, пригляделся к купцу, стоявшей как бы за моей спиной… И резко осадил югла, в ответ на что ящер недовольно зашипел. А следом начал останавливаться и остальной отряд.

– Боги! Наана? – глядя сквозь меня, произнёс мужчина с густой насмешкой в голосе. – Я так надеялся, что ты сдохла где‑нибудь там, за Пограничными Холмами! Эта мысль радовала меня каждый день твоего отсутствия!

– Моя смерть – не повод забыть про долги, в которые ты по уши залез! – выдала ответную порцию яда женщина, но из‑за моей спины не вышла. – Ну и куда ты так сильно спешил, Каларис, что меня не сразу заметил?

– К новому пополнению! – проигнорировав укол, хмыкнул тот с довольным видом. – По приказу Основателя, все приезжающие в Святилище подлежат призыву в городское ополчение. А что это с тобой, кстати, за оборванец?

И, наконец, уставился на меня.

Обидно сейчас было вообще‑то…

Глава 138

Нет, ну и впрямь обидно. На мне, может, и не тяжёлый доспех регоя, но броня достойная. Когда‑то знатному жителю Илоса принадлежала, так‑то. Её, конечно, потрепало за время странствий…. Но заметно хуже она от этого не стала.

В другой ситуации я бы, возможно, доводы о броне озвучил. Правда, это имеет смысл делать, когда нет возможности по‑другому ответить. А у меня она была. Оставалось правильно разыграть ситуацию.

И я промолчал, покосившись на Наану в ожидании её хода.

Не прогадал.

– Этот оборванец, как ты выразился, командир отряда, который сопровождает мой караван! – горделиво сдвинула брови купец. – Будь добр, Каларис, не оскорбляй мой деловой выбор своим грязным языком!

– Ты, простушка, меня ещё и учить будешь? – удивлённо вопросил регой, пока его подчинённые окружали меня и Наану. – Впрочем, раз он командир, да ещё и нанятый, то, верно, наёмник… А раз наёмник, тогда, тем более, пусть тащит своих людей сюда и подписывает договор с Основателем.

Озвучив это «неделовое» предложение, Каларис сдержанно, но очень довольно усмехнулся. Видимо, считал, что подобные манеры придадут ему величия. Дурак, в общем. А вот его подчинённые были попроще и чуточку поскромнее. Сразу принялись бессовестно ржать, вразнобой подкалывая меня:

– Слышь, наёмник, готов за еду поработать?

– Был командир, а стал рядовой!

– Ишер, я должна сказать… Они в своём праве! – внезапно упавшим голосом сказала Наана.

Маловероятно, чтобы она и вправду расстроилась. Скорее, сделала вид. Очень уж удачно подвернулась возможность не выполнять обещания. Это ведь, выходит, не она меня подставила, а обстоятельства так сложились.

– Что, даже не поможешь? – изобразил я удивление.

– Нет, с этими, воевода, ты сам разбирайся! – помотала головой купец.

И с принципиальным видом отвернулась.

– Что вы шепчетесь? – не выдержал Каларис. – Наёмник, я кому сказал? А ну‑ка живо позвал своих людей и подписывай договор! Я что, восемь раз повторять должен⁈

– И одного хватит, – широко улыбнулся я.

– Ну и⁈ – взревел Каларис, чуть поддав в бока своей зверюге, чтобы шагнула к нам с Нааной и зашипела.

Купец предсказуемо спряталась за меня. А я предсказуемо потянулся к Дикому Шёпоту в голове. Я, конечно, и зверюгу, и регоя, скорее всего, и так одолею. Однако, уверен, шёпот всё равно скоро понадобится.

– На твой вопрос мой ответ «нет». Договор я подписывать не обязан, – парировал я спокойно, даже чуть отвлечённо.

Тем более, мне и вправду было, на что отвлечься. Голоса ветра и песка ещё надо было уловить сквозь «внешний» шум. Особенно отвлекало шипенье и тяжёлое дыхание югла.

Да и не только югла. Его хозяин тоже свирепо пыхтел.

Я не видел из‑за шлема, что у Калариса с лицом. Но готов был руку дать на отсечение, что изображало оно или крайнюю степень возмущения… Или такую же крайнюю степень удивления. А может, и то, и другое вместе. Похоже, регой медленно закипал, как вода в котелке, закрытом крышкой. Поэтому я не стал долго издеваться над человеком. И практически сразу объяснил свою позицию:

– Закон о неприкосновенности шептунов и их сопровождения. Призвать шептуна без его согласия не имеет права никто. Даже представитель царской династии. Будь он даже самим царём.

Конечно, было искушение ещё и нахамить напоследок. Но зачем? Люди, особенно подверженные страстям, предсказуемы. А я и без того так построил ответ, что регой просто обязан был придраться. И высказать самое очевидное возражение в этой ситуации.

– Да какой ты шептун! Чего ты врёшь? Шептуны доспехи не носят! – и вправду, предсказуемо возмутился Каларис.

С этими словами регой вновь дал пятками в бока своего югла. А тот, рассерженно шипя и клацая челюстями, вновь пошёл на меня. Знатные регои не красоты ради ездят на этих хищниках и кормят их, не скупясь, свежим мясом. Юглы – хищники и от природы легко впадают в ярость.

А злой зверь – прекрасный способ устрашения простолюдинов.

Когда на тебя прёт такая вот зверюга, способная пополам перекусить одним зубовным «клац», волей‑неволей попятишься. А если не попятишься… С некоторой вероятностью, будешь сожран, и ничего регою‑всаднику за это не будет. В худшем случае, придётся избавиться от «взбесившегося» животного. Однако это редко, очень редко. Надо кого‑нибудь посерьёзнее, чем простолюдина, сжевать.

Но, скажем честно, регои своих зверюг обычно и простолюдинами не кормят. Крикнул юглу, чтобы «бросил бяку», громко посетовал на то, что такие нерасторопные и наглые людишки мимо ходят… Ну и поехал себе дальше с видом, полным превосходства.

Однако я ведь и в самом деле шептун. А Каларис решил в этом усомниться. И теперь я просто обязан был, во‑первых, доказать, что закон о шептунах распространяется на меня и моих людей. А, во‑вторых, остановить злую зверюгу, дабы сильно не наглела. Что я и сделал, вскинув своей волей в воздух облачко песка. А затем, не медля, запустил его в глаза ящеру быстрым потоком ветра, чтобы тот не успел прикрыть прозрачные веки.

Югл, получив песком, конечно, расстроился. А ещё, как заведено у зверей, когда что‑то в глаза попало – начал отходить назад, мотая башкой и вихляя всем телом. Его седока при этом мотало так, что у Калариса зуб на зуб не попадал. Поэтому возмущённые вопли регоя звучали очень нечленораздельно.

Ну а того, что случилось дальше, я и сам не ожидал. Югл Калариса, проморгавшись, всё ещё был очень зол. Однако не смог увязать попавший в глаза песок со мной‑нехорошим. Зато обнаружил рядом ещё пару юглов, на которых сидели люди его хозяина.

И, видимо, решил, что это они во всём виноваты. Вот и поспешил отыграться, резко рванув с раскрытой пастью к одному из соседей.

– Эй! Угомонись! – рявкнул воин, едва успев подать своего скакуна в сторону.

– Каларис, что твой югл творит⁈ – возмутился второй сосед командира.

Чем и привлёк внимание взбесившегося хищника.

Одним стремительным движением югл Калариса развернулся и цапнул воина за ногу. А затем, не сильно стесняясь, стянул беднягу из седла. И принялся давить челюстями, отчего нога несчастного, хоть и была в броне, жутковато захрустела, а из‑под брони брызнули капли крови.

Воин истошно заорал, а Каларис опомнился и начал ругаться на своё животное, чтобы выпустило добычу.

Само собой, югл никого выпускать не хотел. Эти твари вечно голодны, поэтому готовы жрать и жрать, никогда не останавливаясь. Что в рот попало, то с потрохами пропало. Совсем чувства меры не знают. В дикой‑то жизни их ограничивает размер добычи. А вот прирученные юглы не ограничены ничем. Их для того и кормят, как на убой, чтобы людьми по пути не закусывали.

Пришлось спасать воина Святилища. Я направил в глаза взбесившемуся юглу новую порцию песка. Тот немедленно забыл о добыче и попятился, спасаясь от преследующего его облачка. А Каларис, наконец, сумел взять животное под контроль: натянул поводья и развернул ящера так, чтобы мой шёпот бил ему в бок.

Да, моей добровольной помощи гордый регой не оценил. Взгляд, которым он одарил меня, пылал яростью и злобой.

– По твоей! Вине! Пострадал! Мой человек! – перемежая фразы агрессивным пыхтением, взревел он.

– Челвоек пострадал по твоей вине, – ответил я всё так же спокойно. – Югл‑то твой.

И опять мне в голову лезли продолжения: «плохо следил», «не умеешь, не заводи», ну и всякое тому подобное. Однако я сдержался. Умный и так догадается. А глупый обидится ещё больше. Лишний раз провоцировать регоя? Зачем? Я справлюсь, конечно. Но тогда мне путь в Святилище будет заказан.

– И кто возместит мне потерю бойца⁈ – разорялся Каларис. – Посмотри, как его потрепало!..

– Не потрепало… – я мерно покачал головой. – Потрепал. Твой югл.

– Раз ты шептун, то давай, вылечи его! – зашёл с другой стороны Каларис.

– Ты решил его добить? – удивился я.

– Ты шептун! Должен уметь лечить! – не поверил ещё один из местных бойцов.

– Я шептун Песка. Моё лечение больше на пытку похоже, – извернулся я, чтобы не признаваться, что лечить до сих пор толком не умею.

Теорию‑то я знал… Мне её наши шептуны донесли. Нужна была практика. Посидеть рядом с выздоравливающими, послушать Дикий Шёпот, выделить нужные звуки… Запомнить их, покатать на языке и в горле…

А без этой практики моё лечение сделает человеку больно. Очень больно. Настолько, что есть немалая вероятность от шока помереть.

– А как ты можешь быть… Ну это… Сразу шептуном и наёмником⁈ – возмутился, между тем, другой воин Калариса.

Вот ведь недоверчивые. И узколобые. Никакого воображения.

– Одно другого не исключает, – ответил я, пожав плечами. – Я шептун, который нанялся сопроводить уважаемую Первого Купца Священного Храма. Как наёмник. Но при этом сам я остался шептуном, и у меня есть дело в Священном Храме. А все остальные воины и шептуны сопровождают меня. Поэтому тоже не подлежат призыву. В общем, придётся уважаемому Основателю обойтись без нас. Наша миссия очень важна.

Вообще‑то мы не знаем, важна она или нет… Впрочем, и неважно. Шептуны со времён Второго Царства избавлены от принудительной службы. Могут согласиться помочь, а могут отказать – целиком их право. Даже цари, когда обладали полной властью в Краю Людей, это право не нарушали.

Для закона о шептунах, кстати, была веская причина. Однажды царь Искариаси VI заставил странствующего шептуна Ипара с его сопровождающими, нарушив тому планы, служить в своём войске. А когда царь вернулся домой, то узнал, что его семья, от мала до велика, пала жертвой тёмного проклятья. Оно было столь сильным, что во всём Междуречье и окрестных краях лишь один человек взялся его снять… Шептун Ипара. Да только не успел, по указанным выше причинам.

С тех пор нельзя призвать на службу шептуна или сопровождающих его людей.

Конечно, есть те, кто этим пользуется в личных интересах. А некоторые шептуны даже берут деньги, чтобы выдать чужака с тугим кошельком за сопровождающего. И в Илосе такое бывало, я пару историй слышал. Однако все закрывают на это глаза. Так же, как на воровство чиновников и стражи. Или как на своеволие знати и регоев.

Во всяком случае, до тех самых пор, пока шептуны, знать, стража, регои, жрецы и чиновники приносят больше пользы, чем вреда.

Я, конечно, нагло записал себе в сопровождающие всё своё войско. По местным меркам, можно сказать, обнаглел окончательно. О чём мне не преминул сообщить Каларис, пока раненого поднимали с земли, заматывали ему ногу и сажали обратно в седло:

– А тебе не много ли сопровождения, шептун?

Прежде чем ответить, я посмотрел на попытки усадить окровавленного человека на югла. И, не выдержав подобного зрелища, сокрушённо покачал головой.

Большей глупости и представить нельзя. Юглы, конечно, звери прирученные. Но запах крови их постепенно сводит с ума. Не довезут бедолагу, ох, не довезут…

– Времена тяжёлые наступили, регой, – оторвав взгляд от будущего трупа, ответил я. – Бандиты, разбойники, мародёры, просто отчаявшиеся люди… Демоны песков шастают по вашему краю. Одержимые люди заполнили целые города. Из воды всякая нечисть лезет. Приходится приспосабливаться к новым временам. Без поддержки всех этих славных людей, которые со мной, я бы никуда не добрался.

– В Святилище тебе ничего не грозит! – сдвинув брови, отрезал Каларис. – Так что, будь добр, не пускай своих людей сильно дальше городских стен!

– А вот если по половине Священного Храма… – решила возразить пришедшая в себя Наана, однако была бессовестно прервана.

– Даже по половине Священного Храма не надо! – зло процедил регой. – Не больше осмии сопровождения! Этого достаточно. Я передам Основателю, и если мы заметим, что по городу расхаживает маленькое войско…

Каларис многозначительно глянул на Наану. Женщина зло посмотрела в ответ, но всё‑таки смолчала.

– Добро пожаловать домой, Первый Купец Священного Храма! – процедил на прощание регой. – Чтоб тебе было сдохнуть в пути, да нет… Поехали обратно! Здесь больше делать нечего!

Последнее он крикнул своим, одновременно разворачивая югла в сторону города. Следом за ним, понукая животных, потянулись его люди. А пешие воины, как раз успевшие добежать, вынуждено расступились, пропуская всадников.

– А тебя здесь любят, я гляжу, – заметил я, скосив взгляд на Наану.

– Я, знаешь ли, своего положения сама добилась! – ответила та сквозь зубы. – И когда этот спесивый гнур жрал с золота серебряными приборами, я побиралась на улицах!.. Как будто сам не знаешь, как подобные ему относятся к простым людям⁈

– Ага. Но и ты ему, гляжу, той же монетой платишь, – кивнул я.

Наана явно хотела что‑то ещё ответить, но не успела. До нас добралась наконец‑то храмовая стража, а при них ругаться со мной было не по статусу.

– Первый Купец! Рады вашему возвращению! – склонил голову их командир.

– Тени тебе в знойный полдень, Хран! – Наана даже улыбнулась, отвечая. – Я гляжу, у нас тут пересох ручей между Верховной Жрицей и Основателем? Поссорились?

– Есть напряжение, да… – согласился Хран, снимая шлем и вытирая пот. – Ничего серьёзного. Если не обострять, само вскоре пройдёт.

Он покосился на меня, намекая, что не горит желанием обсуждать вопрос при посторонних. А Наана прекрасно его поняла и тут же сменила тему:

– Познакомься, Хран. Это воевода Ишер. Наёмник, шептун и командир отряда, который сопровождает меня от Пограничных Холмов.

– Наёмник? Шептун? Командир… Отряда? Да уж… – хмыкнул Хран, но наседать с расспросами не стал, только окинул взглядом первые ряды моего многотысячного «отряда». – Что случилось с твоей охраной?

– Половина из них сошла с ума, когда мы были в Страже… И перебила другую половину, – неохотно призналась Наана.

– Вон оно что… – задумчиво кивнул Хран, однако уточнять ничего не стал.

И явно не из‑за меня.

– Хран, у нас найдётся местечко, чтобы разместить людей Ишера? – вновь переключая тему, задала вопрос Наана. – Я обещала, помимо золота, выпросить ему доступ к архивам Священного Храма. А придурок Каларис, видишь ли, запретил его людям ходить по городу… Надо устроить их где‑нибудь на ночлег.

– Если запретил по городу, то всех мы внутрь пустить не можем… – покачал головой Хран. – Но есть в предместьях старая гостиница, и там сейчас никого. Вот там пусть и размещают… Отряд свой…