Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 152 страниц)

– Можно подумать, у нее других дел нет, – хмыкнул Диего. – Если она за нами присматривала, то пока мы сами справлялись – зачем ей вмешиваться?

– Мисс Шеридан – загадочная леди, – сказал Бройд. – Она всегда так себя держит?

– Так – это как? – озадаченно нахмурилась Диана. – Я ничего необычного не заметила. Миледи всегда такая.

«Ну, допустим», – подумал Айртон. Занятия магией, видимо, сильно меняют людей. Бреннон тоже заметно изменился – но хорошо бы, вздохнул Бройд, чтобы у него это не зашло так далеко, как у Маргарет.

– Спасибо, что присмотрели за нами, – с улыбкой сказала мисс Уикхем. – Хотя Диг все время за вас волновался.

Оборотень смущенно уставился в тарелку. Бройд постарался отогнать мысль о том, что он буквально откусил человеку руку собственными зубами – и еще неизвестно, не загрыз бы он подозреваемого. А может, потом бы и съел…

– Я всегда рад помочь мисс Шеридан и ее друзьям, – галантно ответил Бройд. – Но если уж мы заговорили о помощи и обмене опытом, то я бы уделил внимание вашей технике допроса. Она явно не из лучших, и раз у нас есть время, то я бы дал вам несколько рекомендаций на этот счет.

– Сейчас?! – вскричала Диана.

– А когда же еще? Вы нескоро вернетесь в учебные классы, да и меня едва ли туда пропустят. Начнем с того, как использовать известные вам сведения, дабы выудить из подозреваемого неизвестные. – Бройд наставительно поднял чашку с чаем: – Я неоднократно замечал, что невозмутимость следователя при ведении допроса производит глубокое впечатление как на свидетелей, так и на подозреваемых…

Агерн из Рашли

Эсмин Танн, город у подножия хребта Тиллтар, юг Риады, осень 1886 года

28 октября

Осенний шторм ревел в ущельях Тиллтара. Порывы ветра прижимали людей к отвесной скале, рвали на них одежду, хлестали мелкой снежной сечкой. Ночь была черна от туч, сгустившихся над Тиллтаром, но иногда их раскалывали длинные, слепящие молнии, озаряя узкий уступ, на котором сбились в кучку восемь человек – семеро мужчин и женщина.

– Нужно было остаться в поезде! – прокричал молодой мужчина в порванной сутане.

– Чушь! – рявкнул в ответ старик с длинной бородой; ветер трепал его клетчатый плащ. – Мы все уже были бы мертвы!

– Ну, до этого недолго осталось!

По склону позади группки людей с грохотом прокатилась волна камнепада.

– Боже, боже! – простонала женщина. Старик прижал ее к скале всем телом.

Над Тиллтаром громыхнул раскат грома, за которым последовали несколько молний, пронзивших ночной мрак от горных вершин до небес. Все, что было металлического на людях, засветилось, раздались крики боли.

Белые молнии осветили железнодорожные пути и поезд внизу – он стоял перед разрушенным мостом через реку, которая бурлила на дне ущелья.

– Куда нам идти?! – завопил третий мужчина. – Я не выдержу здесь больше!

– Только не вверх! – гаркнул старик. – Там смерть!

– Внизу тоже ничего хорошего! – огрызнулся молодой священник.

Острая снежная крупа посыпалась еще гуще, рассекая лица и руки беглецов. Их вновь окружила кромешная тьма, а ветер, переменив направление, едва не сорвал со скалы двоих человек.

– Мы должны укрыться до утра! – крикнул старик. – Найти пещеру! Я видел тут…

Перед ними, чуть выше по склону, вдруг снова расцвела белая вспышка, похожая на молнию. Но длилась она дольше, и в ярком свете они увидели высокую, закутанную в черный плащ фигуру с посохом в руке. Голова и лицо были скрыты глубоким капюшоном. Ветер трепал изодранный край плаща, а над головой фигуры, у пиков Тиллтара, появились на миг очертания церкви, увенчанной крестом.

– Кто это?! – взвыл мужчина. – Вы видели? Все вы видели?!

За первой вспышкой загорелась вторая, и фигура возникла вновь. Но теперь и старик, и священник, и женщина разглядели, что там, где стоит человек в плаще, карниз обрывается в пропасть. Сквозь рев шторма до них долетел слабый звук, похожий на удар колокола. По скале снова застучали камни.

– Нам конец, – прошептала женщина. – Боже, помоги!

– Это не боже, – хрипло сказал молодой мужчина. – Это…

При третьей вспышке человек в плаще явился вновь. Он поднял руку и указал посохом на длинную узкую расщелину в скале. В темноте путники не видели ее, но к ней, как ступени, поднимались несколько уступов.

– Скорей! – взревел старик. – Я запомнил их!

– Нет! – Молодой мужчина схватил его за локоть. – Это сам сатана! Он сбивает нас с пути истинного!

– Священники! – презрительно фыркнул старик. – Вам бы все сатану искать в каждом сортире! Вперед! К пещере, пока я помню, черт подери, где эти уступы!

Кучка беглецов, отчаянно цепляясь за скалу и дрожа под порывами ветра, устремилась за стариком вверх, к спасительной расщелине. Только молодой священник оглянулся назад, на поезд – но увидел лишь сгустившуюся внизу тьму.

30 октября

Поезд «Блэкуит – Эсмин Танн» загнали на самые дальние пути – Мария еле его нашла, а она и так опаздывала. Состав из локомотива и шести вагонов выглядел так, словно прокладывал путь к Эсмин Танн не через мирные риадские поля и леса, а прорывался сквозь штормы, песчаные бури и нападения хищников-людоедов. Хотя насчет последнего…

К поезду уже прибыли директор вокзала, представитель мэрии и старший комиссар, он же заместитель шефа полиции. Навстречу им из первого вагона практически выполз начальник поезда, высокий, худощавый и мертвенно-бледный. Пошатываясь, он добрел до делегации и еле слышно что-то забормотал. На его сюртук была нашита эмблема «Файотт» – компании, которой принадлежали локомотив, поезд и его начальник.

Высокое руководство принялось вполголоса обмениваться многозначительными фразами. В окнах вагонов виднелись испуганные лица пассажиров. Мария рассматривала состав, придерживая капюшон плаща маленькой тонкой рукой в замшевой перчатке. Почти все окна были выбиты или разбиты, вагоны как будто кто-то сначала швырял о скалы, а потом жевал – вырванные с корнем двери и лесенки в тамбур, вмятины в стенах, дыры в обшивке, разбитые фонари. Даже щиток локомотива был измят и покорежен.

– Эй!

Мария вздрогнула от свирепого рявканья и обернулась. К ней бежали полицейские – трое дюжих громил, вооруженных дубинками.

– Эй, ты! – заорал один из них. – А ну, пошла отсюда! Сюда нельзя!

Вопли и топот привлекли внимание облеченной полномочиями делегации, и старший комиссар прикрикнул:

– А ну повежливее с дамой! А вы, мисс, будьте добры, вернитесь в здание вокзала. Вам нельзя здесь находиться.

Мария отбросила капюшон на плечи, подняла руку ладонью вверх и шепнула: «Signa». Над ее ладонью вспыхнул знак Бюро: щит, меч, два тигра и череп.

– А, черт! – выдохнул полицейский. – Ведьма! Из этих!

– Мария Эстевес, к вашим услугам, – с холодком произнесла агент Бюро, щелкнула пальцами, и сигна исчезла. – Добрый день.

– Мария? – недоверчиво переспросил представитель мэрии. – М. Эстевес – это вы? Но мы же просили прислать нам специалиста, а не женщину!

– Вы просили срочной помощи. – Мария взглянула на полицейских, те попятились, самый крикливый перекрестился. – Бюро откликнулось, выдернуло меня с корабля, который готовился к отплытию из Бронны, и вот я здесь. Чем вы недовольны?

– Но нам нужен профессионал, а не… не…

– Вы запрашивали некроманта, – невозмутимо сказала мисс Эстевес. – Это я. Где трупы?

– Господи боже, какая возмутительно беспардонная наглость! – прошипел представитель мэрии. – У нас тут люди гибнут, а Бюро присылает малолетнюю горничную! Иностранку!

– Мисс. – Комиссар кашлянул, снял шляпу и поклонился. – Прошу прощения за это недоразумение, у нас, как видите, несколько напряженная обстановка. Реджинальд Скотт, – представился он, – старший комиссар, заместитель шефа полицейского департамента. Мистер Ферт, директор вокзала, мистер Грейсон, чиновник второго класса из мэрии. Мистер Ли, начальник поезда.

Мария склонила голову в знак приветствия. Директор вокзала рассматривал ее с некоторым недоверием, мистер Ли, похоже, еще в поезде отрешился от всего земного и до сих пор не был уверен, что жив. Сейчас он, прикрыв глаза, стоял на ногах только потому, что опирался на один из немногих уцелевших поручней над лесенкой в тамбур.

– Видите ли, мадам… – начал мистер Ферт, осторожно отступив так, чтобы не касаться ногой ее тени.

– Мисс.

– Простите, мисс. Этот случай для нас – нечто из ряда вон выходящее, и мы хотели бы быть уверенными в том, что горожане и в особенности наши пассажиры в безопасности. Если нечто, эм… злое… опасное… угрожающее?.. будет нападать на каждый наш поезд, пересекающий ущелье Рашли, то мы окажемся в весьма плачевном положении.

– Почему некромант? – спросила Мария. – Вы запросили именно некроманта. Почему?

– Насколько я слышал, – сказал комиссар, – некроманты специализируются на работе с безвременно усопшими.

– Вы не ошиблись. Так где они?

– В вагоне, – прошелестел мистер Ли. – В вагоне третьего класса. Я велел положить их в вагон третьего класса. Т… т… та-а-ам. – Он махнул рукой в сторону хвоста поезда, закатил глаза и рухнул в обморок. Комиссар Скотт едва успел его подхватить. Мистер Грейсон отодвинулся с брезгливым видом.

– Однако, – пробормотала Мария, взяла мистера Ли за руку и с некоторым облегчением нащупала пульс. Она уже видела умерших от страха, и ей не хотелось терять свидетеля, который и рассказать-то еще ничего толком не успел.

– Скорее, – мистер Ферт нервно оглянулся на полицейский кордон, – отнесите его в поезд! Пока никто не увидел!

– А вы-то думаете, что они никому ничего не расскажут? – хмыкнула мисс Эстевес и кивнула на пассажиров, которые с опаской наблюдали за всем, что происходило на перроне.

На лице мистера Ферта появилось страдальческое выражение, мистер Грейсон сердито нахмурился.

Крякнув, комиссар Скотт взвалил начальника поезда на плечи и поднялся по лесенке в первый вагон. Мария последовала за ним, отметив глубокие рваные царапины на поручне. Высокое начальство осталось обмениваться идеями на перроне, и мисс Эстевес была уверена, что ни к чему хорошему эти двое не придут. Опять начнется: «паника среди населения», «мы окажем всестороннюю помощь, только ни малейшего вмешательства с нашей стороны» и вообще, «тс-с, ни звука!».

Комиссару пришлось пригнуться, чтобы войти в купе мистера Ли. Там он положил несчастного на кровать, снял шляпу и сел в кресло, поджав длинные ноги так, чтобы Мария могла войти в тесную комнатушку. Мисс Эстевес достала из кармана сюртука саквояж, шепнула «Crescere!», и он тут же увеличился до нормального размера. Комиссар присвистнул. Агент Бюро открыла саквояж и стала искать нюхательные соли и успокоительные пилюли. После уменьшения внутри всегда был некоторый беспорядок.

– Может, вызвать ему врача? – спросил мистер Скотт.

– Которого ваши чинуши с потрохами съедят, лишь бы он ничего не сказал.

– Прошу, будьте снисходительнее к этим господам, – улыбнулся комиссар, с любопытством следя за ее действиями. – Эсмин – большой туристический центр, люди едут за целительным воздухом и источниками Тиллтара даже с континента. Представьте, что будет, если новость о таком распространится.

– За новости я не отвечаю, только за покойников. – Мария наконец отыскала то что нужно, плеснула в чашку воды из графина и присела около мистера Ли.

Нюхательная соль быстро привела его в чувство: бедолага открыл глаза, понял, что снова в поезде, и в отчаянии застонал, обхватив голову руками.

– Ну тише, тише, вы уже в полной безопасности. Вот, выпейте. – Мария сунула ему пилюлю и чашку.

Пока начальник поезда пил, дробно стуча зубами о край чашки, она окинула комиссара Скотта изучающим взглядом.

Заместителю шефа полиции на вид было уже хорошо за пятьдесят – волосы и бакенбарды совсем поседели, но усы все еще сохраняли темно-рыжий цвет. Поперек длинного носа сидело пенсне в серебряной оправе, вокруг серых глаз – морщинки, придающие комиссару вид добродушный и веселый. Реджинальд Скотт, хоть уже и немного сутулился, все еще был высок, широкоплеч и достаточно силен, чтобы перетащить мистера Ли в купе и даже не запыхаться.

«И он, кажется, расположен к сотрудничеству», – подумала Мария.

– Расскажите, что случилось, – сказала она, когда успокоительная пилюля подействовала и мистер Ли перестал мелко трястись.

– Ужасно, – прошептал тот. – Ужасное происшествие! Я никогда не думал, что со мной такое случится!

– Покажите нам маршрутный лист, карту и предъявите список пассажиров, – велел комиссар Скотт.

Глаза Марии сузились. Может, она переоценила его намерения насчет сотрудничества?

Мистер Ли перебрался к столу, разложил на нем карту, придавил ее с одной стороны книжкой с маршрутным листом, а с другой – увесистой кожаной папкой с золотым тиснением: «Лист пассажирской загруженности».

– В-вот, прошу. Уверяю вас, в этом нет никакой нашей вины! Мы ни на фут, ни на единый фут не отклонились от маршрута и следовали, как обычно, от Ройны к ущелью, без малейшей задержки!

Комиссар Скотт и мисс Эстевес склонились над картой. Мистер Ли пододвинул им маршрутную книжку. Мария долистала ее до страниц, где было указано время прибытия в Эсмин Танн, и посмотрела на карту. Мистер Скотт пальцем проследил линию железной дороги – она тянулась через узкое ущелье Рашли, раскалывающее хребет Тиллтар на две неравные части.

– Ваш поезд всегда следует этим маршрутом?

– Конечно, мисс, а каким же еще? Это единственная железная дорога, проложенная через хребет. Я уже много лет, дай бог памяти, вот уже шестнадцать лет, да…

– Пересекаете реку? – перебила Мария, сравнив маршрутный лист с картой.

Мистер Ли снова задрожал, как лист, и пролепетал:

– Это там… это там оно…

– То есть до пересечения моста ваш поезд так не выглядел? – спросил мистер Скотт.

– Н-н-нет. Оно вылезло из воды! Оно само, клянусь, сэр… мисс… мы ничего не делали!

– Оно, говорите вы. Оно, значит, было одно? – уточнила Мария.

– Да…

– Одно? – удивленно повторил комиссар. – Что ж это за сво… простите, мисс, какого же размера должна быть эта тварь, чтобы так измочалить целый поезд?

– Большого, – прошептал мистер Ли. – Огромная куча щупалец! Оно влезло по опорам моста и как бросилось, как бросилось! Господи боже, всего за минуту! Оно было везде, всюду, мы не могли укрыться! Окна, двери, стены, даже крышу! В третьем вагоне оно проломило крышу!

– И что оно делало? – хмуро спросила мисс Эстевес, прикидывая, сколько у нее есть контейнеров для образцов плоти.

– Ело, – чуть дрогнувшим голосом ответил начальник поезда. – Оно хватало людей, вытаскивало наружу и ело…

– Сколько было пастей?

– Я видел одну…

– И то хорошо. Как вам удалось выбраться?

– Мистер Элай Кейн, Боже, благослови его душу, наш машинист, мисс. Он не растерялся и приказал дать полный ход, велел кидать в топку уголь так, чтобы поезд, как он сказал, рванул, ровно в ж… словно укушенный.

– Где он?

– Кто?

– Мистер Кейн.

– Умер, мисс. Тварь утащила его, когда локомотив уже почти вырвался с моста.

– Печально, – процедила мисс Эстевес, похоже, единственный здравомыслящий свидетель канул в небытие. – А потом?

– Оно, это существо, вползло на мост и стало лезть по рельсам, – с содроганием ответил мистер Ли. – Ему удалось ненадолго остановить поезд. К нашему счастью, разразился сильнейший шторм, и тварь то ли свалилась в реку, то ли испугалась молний и уползла.

«Уползла? – недоверчиво подумала Мария. – Огромная плотоядная нежить, перед носом которой маячил целый поезд, набитый едой?»

– А вы, как я понял, смогли запустить двигатель, или что там у вас, и добрались до Эсмин, – подытожил комиссар.

– Не сразу, не сразу, сэр, в шторм мы еле понимали, куда едем…

Мистер Скотт поднял бровь:

– У вас же есть рельсы. По ним трудно незаметно свернуть куда-то не туда.

– Железнодорожные пути может повредить что угодно, сэр. Даже обвал в горах, а шторм бушевал так, что мы уже опасались схода камнепада. Благодарение Богу, что буря как налетела внезапно, так внезапно и кончилась.

– Сколько погибших? – спросила Мария.

– Двадцать семь человек, мисс, из пассажиров и членов экипажа. Еще двенадцать пропали без вести.

Комиссар сокрушенно покачал головой. Теперь беспокойство чинов из мэрии и дирекции вокзала стало для мисс Эстевес куда понятнее. Она раскрыла папку под названием «Лист пассажирской загруженности». Внутри было несколько плотных кожаных листов со множеством кармашков. На каждом кармашке размещалась нашивка с номером вагона и купе, а внутри лежали педантично сложенные билеты. На обложке в уголке хранился заверенный печатью перечень пассажиров, которые заняли свои места в поезде.

Мисс Эстевес вытащила лист со списком и принялась изучать, ведя пальцем вдоль вереницы имен.

– Что значат красные и зеленые галочки?

– Красные – погибшие, зеленые – пропавшие.

– А вы недурно ведете свою бухгалтерию, сэр, – добродушно заметил комиссар Скотт. Мистер Ли слабо зарделся:

– Всюду поддерживаем порядок по мере сил, сэр, по мере сил.

Мария добралась до середины списка и вдруг увидела имя, от которого ее глаза расширились, а дыхание сбилось. Напротив него стояла зеленая галочка, но… как?! Неужели какая-то гадина из реки может навредить ЕМУ?!

– Ну что ж, тогда я примусь за допрос живых, а мисс Эстевес побеседует с мертвыми. Мисс?

– А? – ошеломленно пробормотала Мария. – Где этот человек?

– Какой? – Начальник заглянул в список. – А, мистер Мируэ! Когда я делал обход после того, как мы снова двинулись к Эсмин, то в купе его не обнаружил. Увы, он бесследно исчез.

– Исчез, – прошептала Мария. Ну тогда ясно, отчего тварь внезапно оставила поезд в покое… но не мог же он погибнуть так нелепо!

– Нашли знакомого, мисс? – поинтересовался комиссар Скотт.

Мария захлопнула папку. Если это все так, то она не хотела бы стать той, кто сообщит об этом миледи или самому шефу.

– Отведите меня к усопшим, – отрывисто сказала девушка. – Пора наконец заняться делом.

Уже наступил вечер, когда Мария спустилась по грубой приставной лесенке из вагона, где лежали трупы, и устало присела на ступеньку. Она прибыла на вокзал около десяти утра, а сейчас было начало седьмого. Совсем стемнело, похолодало, и стал накрапывать мелкий, частый дождь.

В свете вокзальных фонарей полицейские в оцеплении вокруг поезда казались темно-серыми призраками. Комиссар Скотт избавил Марию от малоприятной необходимости общаться с директором вокзала и чинушей из мэрии, и она была за это очень благодарна. Тем более что Ферт и Грейсон отнюдь не пришли в восторг от беседы с комиссаром: Мария слышала негодующие (Грейсон) и страдальческие (Ферт) возгласы, пока шла к последнему вагону третьего класса. Но мистер Скотт был непреклонен и тверд: его полицейские оцепили поезд, а детективы приступили к допросам пассажиров и экипажа.

Мисс Эстевес же поджидали тринадцать трупов – как она выяснила чуть позже, мистер Ли включил в число покойных всех жертв, гибель которых видели пассажиры. К без вести пропавшим же начальник поезда отнес людей, исчезновение которых никто не мог объяснить.

И среди них был Шарль Мируэ, проклятие! Ну как же так! Неужели не мог другое место найти для героической гибели?!

– Мисс?

Мария подняла голову. Над ней, как большой знак вопроса, склонился комиссар Скотт. Она удивилась:

– Вы еще здесь?

– Да, только закончил с допросами. А у вас как обстоят дела? – с некоторой осторожностью спросил Скотт.

– Я тоже закончила. Тел всего тринадцать, остальных нежить просто съела на глазах у свидетелей. А почему вы сами их допрашиваете? Разве это, ну… ваша обязанность?

– Увы, временами даже мне приходится приносить пользу обществу, – улыбнулся комиссар. – К тому же дело слишком серьезно. Мне нужны весомые аргументы, чтобы уговорить мэрию и дирекцию «Файотт» отменить все рейсы через ущелье Рашли. Поскольку другого железнодорожного пути нет, то это значит отмену всех рейсов вообще.

– М-да, не сахар, – сочувственно пробормотала Мария. Вот почему Грейсон так вопил, а Ферт стенал. А уж что подумают все остальные горожане… – Не боитесь, что добрые сограждане в знак благодарности устроят вам аутодафе?

– Уверен, что смогу отбиться скудными полицейскими силами. – Скотт кивнул на вагон: – Мы можем перевезти тела в морг?

– Да. Но я бы пока что не хотела возвращать их родственникам.

– Хорошо. – Комиссар достал из нагрудного кармана свисток и дунул в него. Мисс Эстевес подскочила от неожиданно пронзительного и громкого звука.

Из дождливой мороси тут же вынырнули двое полицейских и преданно уставились на Скотта. Тот велел им заняться транспортировкой усопших. Мария встала со ступенек, полицейские с опаской отодвинулись, глядя себе под ноги, чтобы не наступить на ее тень.

«Что за глупое суеверие», – хотела сказать Мария, но не стала. Она, во-первых, была слишком уставшей, а во-вторых, за пять лет практики поняла, что нет никакого смысла в объяснениях.

– Где вы остановились? – спросил комиссар.

– Пока нигде. Меня сразу же перебросили на вокзал.

– Перебросили?

– Отправили через портал.

– О, – с почтением изрек Скотт, его глаза заискрились от любопытства. – А где же ваш багаж?

– Все тут. – Мария похлопала по карману сюртука. – Decrescit.

– Какая удобная штука! – восхитился комиссар. – Но позвольте спросить, куда же девается вес?

Мисс Эстевес засмеялась, несмотря на усталость.

– Все продумано заранее, сэр! Мне не приходится надрываться на переноске крошечных чемоданов, потому что Decrescit создает карман в том пространстве, через которое мы прокладываем порталы. Чемоданы там, а их миниатюрная копия – здесь.

Комиссар Скотт протяжно присвистнул. Он уже стал ей нравиться: она чаще встречалась с такими, как Грейсон и Ферт, – и уже давно поняла, что вежливость и подобающие даме манеры так же бессмысленны, как и объяснения. В Бюро девушкам-рекрутам рекомендовали сохранять вид холодный, бесстрастный и суровый – совет, проистекающий из большого и зачастую плачевного опыта.

– Так, может, вы и целый дом носите с собой?

– Как жаль, но нет. Есть определенные ограничения. Чем крупнее объект, тем больше помех и тем выше деструкция материи.

– О, гхм… тогда, может, вы позволите проводить вас к весьма неплохому отелю?

Ей вообще-то следовало отказаться. Любой намек на «типично женскую» несамостоятельность мог привести к тому, что ее бы вообще перестали воспринимать всерьез. Но Мария уже слишком устала и проголодалась.

– Буду очень признательна, особенно если там рядом есть кафе.

– Тогда прошу за мной. У меня бричка неподалеку от вокзала.

Бричка, запряженная красивой гнедой парой месхетинской породы, поджидала комиссара между двумя пышными клумбами. Скотт почесал лбы лошадям, угостил каждую сахаром и помог мисс Эстевес забраться внутрь, где предложил пушистый плед.

Укрывшись наконец от дождя в относительном тепле и комфорте, Мария с интересом смотрела на город. Несмотря на дождь и ранний осенний вечер, на улицах было немало людей. Эсмин Танн выглядела неожиданно уютно и даже красиво в бледном свете газовых фонарей. Широкие улицы были аккуратно замощены, фонари чередовались с лавочками, клумбами и купами деревьев, укутанных в золотые и алые покрывала. Ветер чуть покачивал вывески многочисленных кафе и магазинов, аптек и банков, и сотни огней освещали театры, офисы нотариусов, мастерские портных, кондитеров, часовщиков, ювелиров…

– Красиво, – сказала Мария, когда бричка проследовала мимо высокого собора; на миг ей вспомнились отцовские пастбища, табуны лошадей и утренняя дымка, словно фата, окутывающая Эстерилью. – Давно вы тут живете?

– Всю жизнь. Я здесь родился и вырос, и по моему скромному мнению, Эсмин – самый лучший город на земле.

– Не думаю, что жители других городов с вами согласятся, – с улыбкой ответила Мария.

– Всякий имеет право на невинные заблуждения, – великодушно произнес Скотт и указал на собор: – Он построен на фундаменте первого христианского храма в Риаде. Эсмин – самый древний из наших городов.

– А как же столица?

– Ну, столица, – хмыкнул комиссар со снисходительностью человека, живущего в лучшем городе на земле, – всего лишь форт, построенный на полтысячи лет позже, чтобы отражать атаки северного соседа. То ли дело наша старушка!

– Как много людей, – заметила Мария. – Получается, что мы перережем им единственный путь из города и в город?

– Отчего же? Можно по старинке ездить дилижансами, а можно сесть на корабль в порту.

– У вас есть порт?! – вскричала девушка и тут же покраснела. Ну как так можно проболтаться о собственном невежестве!

– Да, а вы разве не знали? Уже больше тысячи лет Эсмин – самая безопасная гавань в проливе.

– Извините, – пробормотала Мария. – Я не успела ничего узнать о вашем городе. Но тогда с чего бы Грейсону так переживать?

– Железная дорога напрямую связывает нас с городами в глубине острова. Вы же в курсе, что Риада – остров? – заботливо спросил Скотт. Мария покраснела еще сильнее. На этом ее знания о Риаде в общем-то исчерпывались. – Ну и в целом дело не только в потере важной дороги, но и в репутационном уроне. Если туристы в панике разбегутся, то на всю эту красоту, – комиссар кивнул на ухоженные улицы, – не останется денег. А я не хочу, чтобы моей старушке стало хуже, и потому надеюсь, что вы сможете как можно скорее избавить нас от проблемы.

«А дирекция „Файотт“ съест с потрохами любого, кто отнимет у нее такой кусок прибыли, – подумала Мария. – И как это Скотт не побоялся потребовать закрытия дороги…»

Бричка остановилась перед небольшой, уютного вида гостиницей, к которой слева было пристроено кафе. Окна его светились теплым янтарным светом, и изнутри доносились смех и музыка.

– Приехали, – сказал Скотт. – Отличный отель со своей кухней. Позволите угостить вас ужином?

– Я плачу за себя сама, – суховато ответила Мария.

– О, гм, простите, я староват и уже не успеваю за тем, как подобает себя вести с юными леди. Но я все же могу порекомендовать вам два-три блюда?

Мисс Эстевес вздохнула и сдалась. За весь день ей перепали только три сухие булки из вокзального буфета, а из кафе так вкусно пахло!

Едва комиссар Скотт переступил порог, как к нему бросился то ли метрдотель, то ли сам хозяин, сияя как начищенный медный таз. Все пожелания комиссара насчет уединенного столика в кабинке, сытного ужина и лучшего из легких вин немедленно удовлетворили и преподнесли в подарок корзинку свежайшего хлеба. Мария только хмыкнула. Люди кое в чем почти не меняются от страны к стране: в Эстерилье перед алькальдом стелились точно так же.

Первые полчаса прошли почти в полном молчании: и комиссар, и агент Бюро слишком проголодались, чтобы отвлекаться от рагу из ягненка, печеного картофеля и грибного супа на свиных ребрышках. Только к десерту Мария, сыто откинувшись на спинку кресла, спросила:

– Вы уже пришли к каким-то выводам?

– Пока смутным. Нужно еще систематизировать все показания, сравнить, повторно допросить свидетелей, чтобы прояснить расхождения…

– Вот поэтому я предпочитаю работать с мертвыми, – сказала девушка. – Они никогда не лгут.

– У нас нет выбора: в распоряжении полиции только живые, а они-то врут как дышат, а то и чаще, да к тому же все забывают и ничего не помнят. А вы уже что-то установили?

– Скорее всего, на поезд напала тараска.

– Что напало?! – со смехом воскликнул Скотт.

– Она выглядит далеко не так весело, как называется. Это речной плотоядный монстр, живет в глубоких реках, охотится на крупную дичь вроде лосей, кабанов и медведей во время водопоя. Клубок щупалец, огромная пасть посреди тела, шесть зубных рядов и два десятка глаз на стебельках. Воспоминания усопших, как вы понимаете.

– М-да. Отменная гадость, судя по описанию. А зачем оно решило напасть на поезд?

– Тараска не выносит громкого шума и низкочастотных вибраций. Так что подумайте хорошенько – кто ее подкинул в вашу реку именно в ущелье. – Мария вытерла губы салфеткой. – Потому что если бы тараска там была всегда, то ни один поезд не пересек бы мост, не говоря уже о том, что и сам мост едва ли удалось бы построить.

31 октября

Номер в отеле был отличный, а постель такой мягкой и теплой, что Мария еле заставила себя выползти из нее на следующее утро, чтобы составить отчеты для комиссара Скотта и для своего начальства. Сначала девушка заказала завтрак в номер и была несколько смущена тем обилием пищи, которое ей поспешно принесли. Комиссар пользовался огромным уважением не только в кафе, но и в отеле – стоило ему намекнуть, что агент Бюро прибыла по его личному приглашению, как мисс Эстевес мигом окружили такой заботой и вниманием, словно она была особой королевской крови.

Несмотря на голод, обычный после долгой работы с некромантическими заклятиями, Мария не смогла съесть завтрак целиком и села за отчет, чувствуя себя изрядно округлившейся. Ей, впрочем, не помешал бы дополнительный вес – и в прямом смысле, и в переносном. Когда клиенты или полицейские видели перед собой щепку меньше пяти футов ростом с огромными черными глазами на маленьком полудетском личике, они иногда с трудом удерживались от вопроса: «Деточка, где твои родители?» А ведь ей уже двадцать пять!

Впрочем, комиссар Скотт отнесся к ней серьезно, и девушка постаралась написать для него самый понятный и подробный отчет, насколько ей позволяли должностные инструкции. Закончив, она отослала отчет с мальчишкой-посыльным, снова положила перед собой пустой лист и погрузилась в мучительные раздумья.

Доклад для начальства был штукой куда более серьезной, особенно учитывая неожиданно открывшиеся обстоятельства, а именно участие во всем этом Шарля Мируэ. Все знали, кто это, – от рекрута-новобранца до ветеранов, работающих на Бюро чуть ли не с момента основания, и последнее, чего Марии хотелось, – это стать той, кто сообщит о его гибели. Ну ладно, бесследном исчезновении.

«Еще хуже, – с тоской подумала девушка. – Как такой агент мог бесследно исчезнуть всего-навсего из-за какой-то тараски!»

Но делать было нечего: она засела за отчет, тщательно подбирая слова, чтобы у офицера регионального отделения не возникло сомнений насчет ее компетентности. Никаких поспешных заключений, только осторожные предположения.

Она трудилась уже часа три, когда в ее номер постучался коридорный и передал записку от комиссара Скотта. Он приглашал мисс Эстевес в полицейский департамент, чтобы обсудить дальнейшие действия. Мария с облегчением оставила в покое отчет для Бюро, надела сюртук и шляпу, благо на улице было солнечно и даже тепло, и поспешила в департамент.

Отель, куда ее привез вчера комиссар, находился минутах в десяти ходьбы от полицейского департамента. Лужи уже давно высохли, в небе Эсмин Танн сияло мягкое солнце, и только вдали, над поднимающимся к небу Тиллтаром, клубились тучи, пряча вершины хребта в серых ватных облаках. Мария с интересом озиралась по сторонам, отмечая дома, отделанные светлой штукатуркой: все разного цвета, как зефир в коробке, карамельного цвета крыши, улицы, плавно поднимающиеся в горку, и небольшие площади, утопающие в золоте и багрянце осенней листвы, ступенями лежащие друг над другом.